Что же ты творишь, детка?

Микки

🎵Позвони ему, дура - Мимо Вселенной

Прошло несколько дней

Я потерял счет времени. Мои дни проходили однотипно и одиноко. Хоть Мэнди и пыталась всеми силами мне помочь, но она все же большинство своего времени проводила на новой работе, даже лучшей, чем прежняя, и вместе с Липом. Она пыталась подтолкнуть меня к тому, чтобы навестить Йена. Мне кажется, или каждый второй человек считал своим долгом посоветовать мне сделать это? Какого черта вообще всех начало резко интересовать наше общение? Да, сестра меня поддерживала, но одновременно с этим она поддерживала Липа, который всеми силами уговаривал меня, несмотря на обиды, проведать его. В мою привычку уже вошло уходить в свою комнату, закрываться и подключать электрогитару, чтобы сыграть что-нибудь из BMTH или Three days grace, когда начинались эти разговоры. Музыка всегда помогала мне справляться с внутренними переживаниями и часто дарила духовное спокойствие. Не знаю сколько раз за эти несколько дней, мой организм успел пройти полную интоксикацию от алкоголя, но меня это не останавливало, и я не мог отказаться от этого, еще одного, способа избегания реальности, помимо музыки и сна. Последний, впрочем, не сильно то и помогал, потому что я серьезно начал страдать бессонницей. Несколько раз я получал звонки от Клэр, но еще ни разу не переборол себя, чтобы взять хоть один. Через пять-шесть попыток они прекратились, и я почувствовал некоторое разочарование от этого, за что потом себя ругал. В общем дела обстояли не очень, и я ощущал давление с какой не посмотри стороны. Все будто сговорились свести меня с ума, чтобы отправить в дурку к Галлагеру. Вот и сейчас происходила очередная промывка мозгов: — Что ты будешь есть на ужин? — Мэнди возилась у холодильника на кухне. — Ничего. — Микки, когда ты в последний раз ел? Я вижу тебя только с пивом, — она выхватила бутылку из моих рук и выключила телевизор. — Мэнди, прекрати, ты не моя нянька, чтобы следить за тем, что я ем! — Вот именно, долбаеб, что я не твоя нянька и никогда не нанималась ей быть, но почему-то теперь ты ведешь себя, как последний нытик, жалея себя и просирая жизнь с бутылкой на диване! — я хотел было подняться и уйти, чтобы избежать назревавшего конфликта, потому что мне совсем не хотелось препираться с сестрой, но она меня остановила, встав прямо передо мной, — И куда ты собрался? Мы не договорили! Я уже заебалась каждый раз пытаться достучаться до тебя спокойно. С меня хватит! Я не знаю, что произошло у вас с Йеном и что он тебе сказал, но это не значит, что ты должен теперь всю жизнь переживать и плакаться в подушку, как какая-нибудь малолетка о первой любви. Одумайся, Микки! Он болен. Серьезно. Он не контролирует то, что говорит… — Тебе это Лип сказал? Сколько ты можешь слушать этого придурка? — Во первых, он не придурок, а мой парень и прошу относиться уважительнее, а во вторых да, и он то уж точно знает про биполярку больше, чем ты. — Не произноси это слово, — я поежился. — Микки, прошу, в последний раз, перестань бегать от реальности и прими ее наконец, — она обняла меня за плечи и крепко прижала к себе, — Ты нужен ему. Я почувствовал тепло внутри от ее слов. Я ему нужен. Но так ли это?

***

🎵I lost a friend - FINNEAS

Йен

— Ну что, как спалось? — Клэр раздернула больничные шторы, позволяя солнечным лучам проникать в комнату. Раздраженные светом глаза никак не хотели открываться, и я развернулся на другой бок, накрывшись одеялом. Последние несколько дней, проведенные в больнице, позволили мне наконец отдохнуть и вернули в мысли в привычное русло. Да, мне больше не хотелось покончить с собой или упиться в стельку, как раньше. Клэр, как и всегда, осталась для меня отличным другом и помогла пройти через самый тяжелый период. Тяжелый не только для меня, но и для других… Я с ужасом вспоминал все то, что наговорил Микки той ночью. Все эти отвратительные вещи и правда слетели с моего языка? Я был уверен, что они очень сильно ранили парня. Пытаясь отгородить его от себя всеми силами, я не контролировал себя и позволил своей затуманенной голове самой управлять словами. Тогда мне казалось, что чем обиднее будет то, что я скажу, тем лучше сделаю ему же, но теперь я понимаю, что это неправда. Но понимаю я это только сейчас. Пару дней после его звонка и моей госпитализации я был в гневе. Я не хотел ничего понимать и считал, что Милкович меня предал, отдал на съедение этим стервятникам. Ко мне не приходила мысль, что он также пытался сделать лучше для меня же. Пытаясь помочь друг другу, мы не заметили, как оба переборщили и сделали все только хуже. За этими размышлениями я проводил свои не очень то насыщенные дни в больничной палате, даже не ожидая его прихода. Я снова испортил абсолютно все из-за своего состояния, и, мне кажется, это будет продолжаться всю мою жизнь. Я всегда буду терять дорогих мне людей, которые не смогут принять меня таким, какой я есть и любить меня, даже с моими недостатками. Но все-таки, где-то в глубине души, я вздрагивал при каждом стуке, ожидая увидеть темную макушку, сильные плечи и такие чистые голубые глаза. Страшно, что уже ничего нельзя изменить. Да, даже если можно, хочу ли я, чтобы он правда просирал свою жизнь рядом со мной? — Спалось прекрасно, пока ты не разбудила, — Клэр усмехнулась и сдернула с меня одеяло, — Те штуки, которыми вы меня пичкаете реально дают хорошенько поспать и забыться, — я наконец-то продрал глаза и теперь сидел в кровати. Весь груз мыслей и проблем снова свалился в мои руки. Добро пожаловать в реальную жизнь, Йен! — Хорошо, сейчас принесу таблетки, так что не смей никуда уходить! Меня и так отругали в прошлый раз, когда заметили тебя, разгуливающего по коридору после отбоя, — она сделала строгое лицо и, взглянув на меня последний раз, вышла. Я остался один в комнате. Здесь было очень одиноко, и, если бы не Клэр, то я бы уже подох от скуки. Единственной причиной моего здесь пребывания было волнение всех близких за меня. Клэр и Лип скооперировались и теперь держали меня «на цепи», пока я не поправлюсь. Кроме того, навещавший меня самолично Дик, настоятельно наказал пройти лечение полностью и пообещал вернуть к работе сразу после выписки. Не знаю, что сподвигло его оставить меня в школе даже после того, как я соврал ему про свою биполярку, не упомянув о ней в документах, и после моих пропусков, но он твердо решил меня оставить. Впрочем, за одним условием. Теперь за моим состоянием в школе будет следить он, и слушаться во всем, что касается моего здоровья, я должен его. Небольшая плата за разрешение учить я считаю. — Вот и я, — Клэр зашла в комнату, тихонько прикрыв за собой дверь и поставила поднос с таблетками на стол рядом со мной. Только я хотел поблагодарить ее, как в дверь постучали: — Можно? — в дверь просунулась голова очень знакомого мне человека. — Диего? — Офицер? Мы с Клэр произнесли это почти одновременно, потом посмотрели друг на друга и также одновременно удивились: — Ты его знаешь? — смех у двери заставил нас развернуться обратно. Офицер Бланко, спасший мою жизнь, стоял в дверях и смеялся, смотря на нашу реакцию. — Что все это значит, Диего? — Это значит, что пришла тебе пора познакомиться с парнем, которому я помог на мосту, — он улыбнулся и перевел взгляд на меня. — Так это он был тем «пьяным рыжим придурком со слишком явным самомнением»? — Самомнением? Вот здесь обидно стало, — я состроил обидчивую гримасу и засмеялся. — Вижу, тебе стало лучше, это хорошо, а то, когда я тебя нашел, было не лучшее зрелище, знаешь, — он подошел ближе и облокотился на бортик кровати. — Да, знаю, мне сказали об этом уже абсолютно все, но у меня есть вопрос. Ты то почему здесь? — О, я просто заметил, что моя девушка, я думаю вы знакомы, — он ухмыльнулся и подошел к Клэр, чтобы приобнять ее за талию, — Благополучно забыла дома телефон, — он вытащил его из кармана своей полицейской куртки и протянул ей. Я был немного шокирован таким заявлением, но недолго, потому что после удивления пришло удовлетворение и счастье за Клэр. Диего на самом деле хороший парень. Да что я говорю, если бы не он, меня бы сейчас тут не было. — О, спасибо, милый, я совсем о нем забыла, — она чмокнула его в щеку, но посмотрела на меня немного виновато. Я поспешил развеять все ее опасения. — Обалдеть, так значит вы пара, ребята? Поздравляю! Когда познакомились, как это произошло? — Клэр тепло посмотрела на меня, благодаря за такую реакцию и обернулась на Диего в ожидании, когда он расскажет их историю. — На самом деле это очень смешная история. Мы познакомились где-то месяц назад в парке. Она сразу поразила меня своей этой аурой, понимаешь? — Да, как никто другой, — я усмехнулся и посмотрел в смешливые искорки в глазах Клэр. — Ну так вот, — продолжил он, не замечая наших переглядываний, — Я ходил кругами вокруг лавочки, на которой она сидела и все никак не мог собраться, чтобы подойти. Наверное, ты подумала, что я какой-то маньяк? — он рассмеялся, — Только я хотел подойти, как она встала, намереваясь уйти. Я был в панике и не знал, что мне сделать, как остановить ее. И единственным, на что был способен мой мозг это прокричать «Стоять, это полиция!». Да, да, рабочие рефлексы. Но сработало же! Она остановилась, развернулась, было видно, что напугалась, но я поспешил реанимировать ситуацию, сказав что-то типа «Простите, мисс, но вы арестованы за похищение моего сердечка». — Это был самый глупый подкат, который я слышала, — Клэр не могла удержаться от смеха. — Но это опять же сработало! Мы разговорились, она посмеялась, сходили выпить кофе. И как видишь, теперь мы вместе. — Ты очень везучий, Диего, что сумел найти такую девушку и завоевать ее сердце. Поверь, я знаю ее давно, и она одна из лучших людей, что я когда-либо встречал. — Вы встречались и раньше? — Да, я веду его уже около двух лет, — Клэр выразительно посмотрела на меня, а я упорно закивал, ухмыляясь про себя. Вдруг в дверь постучали и медсестра, заглянувшая внутрь сказала: — Клэр, прости, что отвлекаю, но тебя зовет мистер МакЛофлин. — Конечно, уже иду, — она оглянулась на нас и чмокнула Диего в щеку, — Я побежала, дела. Спасибо еще раз за телефон, и, Йен, я еще зайду, — Клэр вышла. — Ну раз мы остались одни, то рассказывай, что у вас с Микки. Он тебя не убил, надеюсь? — что-то кольнуло мне прямо в сердце и в горле встал комок. Я не ожидал этого вопроса и грустно ухмыльнулся. — Ну как видишь, я все еще тут, но, мне кажется, что убил его я. — Как понимать? — Боюсь, что я потерял его навсегда из-за того, что наговорил тогда, у дома. — Что бы это ни было, я уверен, он простит, потому что любит тебя, по-настоящему. Просто тебе надо сделать первый шаг, понимаешь? — Диего серьезно посмотрел на меня и присел на край кровати. — Хотел бы, но мне страшно. Правда страшно. Вдруг он ненавидит меня и не хочет ничего слышать? Да и нужен ли я ему со всей этой биполярной хуйней? Я не хочу, чтобы он сидел, присматривал за мной, ждал очередного шизоприступа, понимаешь? — Йен, я правда верю в любовь и вижу, что у вас двоих есть на нее шанс. Просто надо этот шанс не просрать. Думаю, он справится, — было что-то в его советах такое, что наталкивало на мысль, что он сам сталкивался с подобным, но не сумел в свое время воспользоваться этим «шансом» и теперь чувствует личную ответственность за сохранность моего «шанса». — Спасибо, офицер, спасибо за все: и за спасенную жизнь, и за Микки… Мне кажется, что я уже сделал один маленький шаг и теперь надо только ждать, как на него отреагирует он.

***

Микки

🎵When your heart is a stranger - Friends in Paris

Тем же вечером

Стук в дверь вырвал меня из сладкой дремы, в которой я мог наконец забыть обо всех проблемах. Стараясь не обращать на него внимания, я попытался уснуть обратно, но стук не прекращался, выводя меня из себя. Алкоголь вместе с гневом пульсировал в крови, создавая огненную смесь. — Мэнди! Мэндс! Открой эту ебанную дверь уже! — даже после этого никто к ней не подошел. Я был дома один. Немного пошатываясь и опираясь на впереди стоящие предметы, я встал и побрел в коридор. Еле дойдя, я открыл дверь, не проверив глазок. — Хули надо?! — было первым, что я сказал человеку по ту сторону двери. Знал бы я тогда, насколько пожалею об этом уже через секунду. Алкоголь сразу чуть ли не испарился из моих вен и позволил мне соображать. А точнее понять, что мне пизда. — Да, бранные слова это для меня конечно не новость, но в свою сторону я такого еще не слышал, — за дверью стоял директор моей школы собственной персоной. Кровь отхлынула от лица, и я стал похож на мел. — З-здравствуйте, мистер Робинсон, не ожидал вас здесь увидеть, — он снисходительно на меня посмотрел и прошел в комнату, не спрашивая разрешения. — Так значит вот, чем ты занимаешься, пока прогуливаешь школу? Пьешь и просиживаешь штаны? — он дошел до гостиной, поднял одну из бутылок и осмотрелся вокруг. — Я, это не я, и я не прогуливал, — голова изо всех сил пыталась придумать причину моего отсутствия в школе, — Я заболел, да, заболел. — Алкоголизмом? Очень серьезная болезнь, Милкович. Но вот знаешь что? Я попросился придти к тебе сам вместо социального педагога, потому что не хочу, чтобы тебя выперли из школы. И ты конечно же понимаешь, что если бы пришла наша соц. педагог, то я бы уже сидел в своем кабинете и вычеркивал тебя из списка учеников. — Но зачем вы? — В этом то все и дело. Я не знаю, Микки, не знаю. Ты умный малый, но тратишь все свое время на всякую ерунду. Я думал, что Галлагер помог тебе выйти из всего этого дерьма, но то, что я вижу теперь… — Дело рук самого Галлагера, — я не вспоминал о нем уже больше часа. Ну зачем он пришел и снова возбудил во мне все эти чувства?! — Слушай, я не знаю, что у вас там произошло, но я был у парня в больнице. И ему правда не очень хорошо. — Вы же не собираетесь его уволить? — в моей голове пролетела эта мимолетная мысль и очень напугала меня. То, каким Йен был помешанным на своей работе, как он отдавался каждый урок, никак не могло сравниться с другими учителями и его увольнение для школы было сравнимо с потерей национального героя или члена семьи. — Должен, но не буду. — Но почему? — Хорошо, Микки, я расскажу тебе то, что не рассказывал еще никому из школы, — он присел на подлокотник кресла и немного отпил из бутылки, — Мой папа тоже был болен биполяркой, я знаю насколько это тяжело. Из-за этой болезни он никак не мог устроиться на работу и у нас в семье были большие финансовые проблемы. Мать умерла еще когда мне было три, так что отцу приходилось воспитывать нас с сестрой одному. Из-за такого нелегкого детства я тоже был трудным подростком, как и ты, пока у меня на пути не появился учитель, который помог, и вот я здесь, перед тобой, директор твоей школы. Это если вкратце. И наверное именно поэтому я хочу помочь Йену и тебе, потому что чувствую, что у тебя с ним очень схожая со мной судьба. Я был в шоке от такого признания со стороны Дика. Никак не ожидал, что когда-нибудь буду иметь такой разговор со своим директором, но в последнее время так много вещей происходило со мной впервые, что есть ли смысл вообще удивляться чему-либо? — Спасибо, мистер Робинсон, но думаю, что мне не придется помогать. Я решил, что больше не приду в школу. — Я больше, чем уверен, что причина такого поведения кроется в Йене. И конечно я сейчас не должен этого говорить, но давай на минуту представим, что я не твой директор, окей? — я нехотя кивнул, — Что бы не происходило между вами двумя, а я вижу, что что-то явно происходит, вы не должны дать этому исчезнуть, — я уставился на Дика в немом удивлении, — И что ты меня так смотришь? Думаешь, я настолько тупой, что не заметил ваши смущённые моськи тогда в коридоре и до этого, в кабинете Йена? — я не знал, что ему ответить и почувствовал, что снова весь покраснел, — Ой, прекрати пародировать рыбу, можешь ничего не отвечать, но я скажу тебе еще одно. Во время посещения я рассказал Йену, что собираюсь наведаться к тебе, и он просил меня передать тебе это, — он протянул сложенный вчетверо лист бумаги и встал с подлокотника, — Думаю, ты найдешь все, что тебя тревожило последние несколько дней, там. А я, пожалуй, откланяюсь. — До свидания, мистер Робинсон, и спасибо еще раз, — он широко улыбнулся и пошел к выходу, оставляя меня стоять с зажатым в руке посланием, которое, как мне казалось, прожигало кожу. Но остановившись у самой двери, он обернулся и окликнул меня: — Но в понедельник чтобы был в школе. Без разговоров! Дверь захлопнулась, и я остался один на один с нарастающей внутри тревогой. Одна часть меня хотела сразу же выбросить листок в урну, даже не раскрывая, а вторая всеми силами рвалась прочитать записку Йена. После недолгих рассуждений вторая все-таки переборола, и я судорожно развернул листок трясущимися руками. Было видно, что Галлагер писал быстро: в нескольких местах слова были зачеркнуты, а где-то особо выделены. Микки, здравствуй привет, это Йен. Скорее всего ты не хочешь ничего от меня слышать и вообще меня видеть, но, пожалуйста, прочти это до конца. Я никогда не думал, что найду кого-нибудь, кого реально смогу полюбить. Ты подарил мне самые незабываемые моменты в жизни. Ты стал для меня открытием самого себя. Ты изменил всю мою жизнь, перевернул ее с ног на голову, вдохнул в меня необходимый мне кислород… не знаю как еще описать все, что произошло со мной с тех пор, как я встретил тебя. Я последний ублюдок, тварь и долбаеб. Ничего из того, что я наговорил не было правдой. На самом деле я просто пытался отгородить тебя от себя, не дать подойти слишком близко. Я не хочу, чтобы ты потратил свою жизнь на меня, терпя эти постоянные шизы. Да, есть таблетки, но диазепам не будет держать меня в одном состоянии вечность. Если ты не захочешь быть со мной после всего, что ты увидел, то я тебя пойму. Прости меня, пожалуйста, за все, что я сказал, сделал тебе. Надеюсь, что еще не поздно все исправить. Знай, я люблю тебя, как не любил еще никогда и никого. И не хочу потерять свой шанс на эту любовь. Слезы текли по моим щекам. Значит все это было неправдой. Он меня любит! Я перечитал письмо еще несколько раз и откинулся на спинку дивана. Идея, быстро пришедшая мне в голову, заставила меня взять телефон и проверить время. 18:16 Я быстро достал визитку Клэр и набрал номер приемной больницы, который был там указан. Руки чесались, и я чуть не подпрыгивал на месте. После нескольких долгих гудков, мне все же ответили: — Психиатрическая клиника Вудлоун, слушаю вас, — при слове «психиатрическая» я поморщился, но быстро взял себя в руки. — Здрасьте, какие у вас часы приема? — С двух до семи, сэр. Это же через сорок минут! Подпрыгивая с дивана, я поблагодарил и сбросил вызов. Подбежав к двери и натягивая куртку, я проверил по карте в телефоне через сколько буду там. 30 минут?! Ну что ж, придется бежать…

***

🎵Basic Instict - Then Acid

Психиатрическая клиника Вудлоун

— Мужчина, что вы делаете? Вам нельзя сюда. Приемные часы закончатся через десять минут, мы уже не можем вас пустить, — я пытался прорваться в двери отделения, несмотря на запреты медсестер. — Мне на одну минутку, я ненадолго. За этим нас застала Клэр, вышедшая из этих самых дверей. Она быстро оценила обстановку. — Девочки, пустите его. Под мой контроль, — они нехотя кивнули и отступились, а я, благодарно взглянув на Клэр, поспешил за ней. Она довела меня до заветной палаты и остановилась у дверей. — У тебя есть пять минут, но он недавно уснул, — она осмотрелась и подмигнула, — Удачи. — Спасибо большое, — я тихонько приоткрыл дверь и прошел внутрь. Вокруг все было стерильно чисто, на столе рядом с койкой лежала авоська с мандаринами, шторы были задернуты, поэтому в палате стоял полумрак и прохлада от раскрытого окна. Йен лежал на кровати, не до конца укрывшись, и тихо сопел. Я вспомнил то утро, когда мы проснулись в квартире Липа, и у меня была возможность несколько минут насладиться его спящим видом. Сейчас у меня этих минут не было, но будить его совершенно не хотелось. Я подошел к его кровати и опустился рядом с ней на корточки. Аккуратно приподняв левую ладонь, я еле заметно провел ей по волосам и щеке рыжего, стараясь ничем не потревожить его дремы. — Прости, Йен, что не пришел раньше и оставил тебя здесь одного, — прошептал я одними губами и поправил одеяло, — Я прочитал твою записку и я тебя прощаю, слышишь, прощаю. Мы пройдем через это вместе. Я больше не буду убегать от тебя и проблем, я буду тебя защищать… — Псс, Микки, все, пойдем, — Клэр нервно заглянула в комнату. — Дай мне еще пять секунд, прошу. — Хорошо, еще минута и все, она снова закрыла дверь, оставляя нас наедине. — Я люблю тебя, Йен Галлагер, — я наклонился и едва коснулся его губ своими. Но никак не ожидал, что эти губы потянутся к моим и продолжат поцелуй. Йен приоткрыл глаза и счастливо посмотрел на меня, притягивая меня ближе. Было видно, что он, как будто боялся меня снова потерять. Мы слились в жадном, пылком, таком волнительном поцелуе и сумели оторваться только через несколько секунд из-за нехватки воздуха. — И я тебя, Микки Милкович. Прости за все, что… Я приложил палец к его губам. — Детка, прекрати, — я злорадно улыбнулся, использовав его же прием против него и заткнул, хотевший было начать возмущаться рот, еще одним поцелуем. В жизни ничего нельзя точно предсказать, но в итоге все всегда заканчивается хорошо.