Что же ты творишь, детка?

Йен

Утро. Психиатрическая клиника Вудлоун

— Ты никогда не догадаешься, что произошло, — Микки стоял напротив, заведя руки за спину, и злорадно ухмылялся. Он пришел совсем недавно, но уже заставляет меня решать загадки! Впрочем, эта загадка была связана с чем-то хорошим, потому что парень подпрыгивал от радостного волнения. — Даже не знаю, что и предположить. Пятерка по химии? Может ты бросил курить? Мы ассимилировали Марс? — Нет, нет и нет. Какой Марс? — он засмеялся, быстро стянул ботинки и залез на мою кровать, усаживаясь у меня в ногах в позе лотоса, — Торжественно объявляю, что мы прошли! — он протянул мне телефон с открытым электронным письмом. -…приглашаем вас… которое состоится… — быстро пробубнил я и поднял глаза на взбудораженного Милковича, — Охренеть! Микки, ты сделал это, поздравляю! — Мы сделали это, — он подполз ближе и лег на мою грудь, а я прижал его к себе и поцеловал в макушку. — Никогда в тебе не сомневался, — он резко приподнялся и хитро сузил глаза, смотря на меня. — Так уж никогда? — Нуу, не прям чтоб никогда… — Ой все с тобой понятно, Йен, — он театрально закатил глаза и сделал попытку выскользнуть из моих объятий, но я не позволил, прижимая к себе еще крепче и нагибаясь к его уху. — Не обижайся, принцесса. Просто возникают некоторые сомнения, когда человек посылает тебя нахуй в конце разговора, знаешь ли, — прошептал я заговорщицким тоном и посмотрел в любимые глаза-океаны, находящиеся в нескольких сантиметрах от моего лица. Обладатель этих глаз таким же заговорщицким, но более сладким тоном, произнес: — Ебитесь вы в задницу, мистер Галлагер, — стук сердца ускорился в несколько раз от его голоса. — Разрешаешь? — я злорадно подмигнул и спустил руку пониже, хватая парня за задницу. — К сожалению, нет, мистер Галлагер, прошу простить, но, если вы сейчас залезите мне в штаны, то я боюсь пропустить урок, а мне бы так не хотелось, — он показательно печально покачал головой, закусывая губу. — Значит кто-то здесь очень торопится на урок? Похвально. Жаль, конечно, что пропустишь мой урок, но мы можем перенести его и на вечер, — Микки выскользнул из моих объятий, предварительно поцеловав, и начал собираться. В дверь постучали, и в нее заглянула Клэр, прикрывая глаза рукой. — Можно открывать глаза? А то после последнего раза, я как-то даже боюсь. — Да, Клэр, не переживай, мы уже закончили, — Микки усмехнулся и посмотрел на смущенного меня. Она прошла в комнату и поставила на тумбочку стакан воды. Именно ей я должен быть благодарен за дополнительные часы посещений, ведь Микки бы не пустили просто так в такую рань ко мне, если бы она не замолвила словечко. Впрочем, это происходило не очень часто и сегодня был особый случай, ведь Микки прошел на конференцию! — Вижу я, как вы закончили. Вы сейчас друг друга одним взглядом оттрахаете, — Клэр обожала нас подкалывать и каждый раз делала это как-то по-доброму, но необязательно очень прилично, — Давай быстрее, Мик, ты должен скрыться до того, как придет наша дежурная, — Микки, поцеловав меня напоследок в макушку, побежал к двери, но обернулся, когда Клэр окликнула его, — И не забудь поблагодарить Марту, я еле ее уговорила. — Хорошо, поблагодарить Марту, не забуду, спасибо, покаа, — он помахал и выскочил за дверь. Мы остались вдвоем с Клэр. — Знаешь, все наши уже его полюбили. Он и правда классный малый, — она улыбнулась про себя и присела на краюшек кровати, — Кстати, как вижу, тебе уже стало лучше. Ничего не могу обещать, но думаю, что в ближайшие пару дней придет выписка. — Да? Наконец-то! — Клэр показалась мне не столько счастливой, сколько грустной, — Эй, ты чего? — Я? Да нет, нет, ничего. Просто буду скучать по тебе, рыжик, — я приподнялся и обнял ее. — У тебя не будет и минуты, чтобы скучать по мне, потому что теперь жди постоянных надоедливых звонков, прогулок, может быть даже двойных свиданий, ты с Диего, а я с Микки, — я поиграл бровями, а она рассмеялась, — Спасибо, Клэр, за все, что ты сделала для меня и для нас. Я счастлив, что встретил тебя тогда, в этой же больнице. — И я рада. Хорошо, что с того времени болезнь становится все стабильнее, приступы происходят реже, и их легче остановить. Скоро совсем не придется ездить сюда каждый год, будет хватать только приемов у врача и таблеток, — она была воодушевлена этой информацией, и гордо на меня посмотрела. — Все благодаря тебе.

***

Микки

Школа

Игги придавил меня к стенке и навис всем своим ростом. — Что с тобой стало, Микки? Какого черта ты не пришел с утра за школу, как мы договаривались? Мне пришлось отпустить пацанов ни с чем? — я оттолкнул его. — Я был занят, — ни одна мышца на моем лице не дрогнула, и я выдержал злобный взгляд брата. — Снова со своим Йеном? Ты уже заебал постоянно ошиваться у него, подтирать ему сопельки и отсасывать, как какая-то сучка, — мои кулаки напряглись, но снова разжались, когда я вспомнил выражение лица Йена после драки с Полом и разговор с Диком. Сделав несколько вдохов и выдохов, я также твердо, как и раньше произнес: — Сходи нахуй, — только я хотел развернуться и направиться по своим делам, как почувствовал удар, пришедший справа. Мне пришлось сделать несколько шагов назад, и я ощутил спиной перила лестницы. Щека полыхала огнем, а на губах я почувствовал кровь, идущую из носа тонкой струйкой. Игги стоял тут же, довольный собой, и потирал руки от сильного удара. Он только что нарушил семейный закон — не вредить своим родственникам, и должен получить за это по заслугам, но последнее, что мне хотелось в этой ситуации — это отвечать. — Что? Напугался, что поймают? Дерись, как мужик, иначе покажешь, какая ты на самом деле сучка, — он занес руку для еще одного удара, и я уже приготовился его отразить, но из-за угла важной походкой вышел Дик и буднично посмотрел в нашу сторону. — Игги, не возражаешь, если я позову тебя к себе в кабинет? Мне надо кое-что с тобой обсудить, — брат медленно опустил кулак и повернулся в сторону директора, меняясь в лице. — Конечно, мистер Робинсон, — произнес он сквозь зубы и пошел за ним, стреляя на меня глазами и показывая, что мы с ним еще не закончили. Ну ничего, этот долбаеб еще свое получит, но не от меня, а от некоторых моих знакомых… Тут из-за угла выглянула Эстель. Ее то тут что носит? Она быстро подошла ко мне и вытащила из сумки носовой платок. — Позволь помочь, у тебя идет кровь из носа, — прежде чем я успел возразить, она поднесла платок к моему лицу и начала оттирать следы побоев. — С чего это ты мне помогаешь, а не стоишь в уголке и злорадствуешь? — я опустил ее руку от своего лица и взглянул с подозрением в голубые глаза. — От чего мне злорадствовать, когда кому-то плохо? Я подумала, что можно прекратить вражду и решила помочь, — она состроила самую невинную мордашку, на которую была способна, а я, пребывая в шоке, отпустил ее руку, позволив закончить стирать кровь. — Эстель, ты сейчас стоишь и откровенно мне пиздишь, — она закатила глаза и цыкнула. — Все тебе трудно поверить в добро, Микки. Но да, у меня есть некоторые планы на тебя. — Значит планы говоришь? Не хочешь посвятить? — я приподнял бровь в удивлении от такой наглости. — Как раз хотела это сделать, сладкий, — она стерла последние следы драки и провела ладонью по моей щеке, от чего я сразу же отпрянул, держа ее на порядочном состоянии, — Ну вот, как всегда портишь все веселье. Ты ведь так-то совсем ничего, Микки, такой красивый и неукротимый. Мне всегда нравились такие. — Ближе к делу, Эстель, и прекрати называть меня сладким, — я поморщился, как от прокисшего молока и нахмурился еще сильнее. Вся эта ситуация мне нисколько не нравилась. — Хорошо, хорошо. Мне надо, чтобы ты стал моим парнем, — видя, что я сейчас наору на нее, Эстель прижала палец к моим губам, — Тсс, не кипятись, это не надолго, всего каких-то пару недель. — Пару недель? Да ты в своем уме? И вообще, зачем тебе парень? Тем более я! — Какая тебе разница? Вот скажи, что сложного в том, чтобы побыть моим парнем? — я посмотрел на Эстель так, словно она была какая-то слабоумная. Она сейчас серьезно спросила или пошутила? — Даже не знаю, наверное, все?! Пока не скажешь зачем тебе это надо, я не буду продолжать этот разговор, — на этих словах я развернулся и быстрыми шагами пошел по направлению к восточному коридору, где через несколько минут должна была начаться литература. Но не проделав и половину пути, я был оставлен окликом: — Ладно, Микки, подожди, я тебе расскажу, только не уходи, — Эстель догнала меня и схватила за рукав, — Только давай отойдем куда-нибудь, где будет поменьше ушей, — она глазами указала на группку девочек в паре метров от нас и потащила меня по коридору к туалетам. Я не особо сопротивлялся, потому что на самом деле мне стало очень интересно, что это ее сподвигло выбрать меня в качестве парня и зачем? Наконец дойдя до одного из них, она пихнула меня внутрь и зашла следом, прикрыв дверь за собой. — Окей, ну и для чего ты притащила меня в женский туалет? Что такого, что ты не могла сказать мне там? — Это Пол. Он меня достал. Кардинально. Он постоянно за мной везде ходит, подъезжает к моему дому с утра, чтобы отвести до школы, знает все мое расписание на неделю лучше, чем я сама! Он просто заноза в заднице! Как он не может понять, что мне на него срать? — мне снова стало жалко бедного Пола, но он сам же испортил себе жизнь, запав на такую сучку, как Эстель. — Почему ты просто не можешь сказать ему, чтобы он отстал? — Ты думаешь, все так просто? Ты думаешь, я не пыталась? Он озабоченный, ненормальный идиот. Он не понимает ни намеков, ни прямой речи, так что я решила поступить по другому и показать ему, что я уже занята, а ты как раз подходишь для этой роли. — Ты же не думаешь, что я соглашусь? — Еще как согласишься, — она хитро улыбнулась и подошла поближе, схватив меня за ворот кофты, — Ведь иначе, вся школа узнает о том, чем Микки гребанный Милкович и его любимый учитель мистер Галлагер занимаются в свободное время, — она потихоньку начала спускать руку ниже, но я помешал ей, остановив на полпути от моей ширинки. — У меня с мистером Галлагером ничего нет, и у тебя нет никаких доказательств обратного. — Так уж и нету? А что же это такое? — она включила диктофон на телефоне, где было отчетливо слышно, как мой брат пять минут назад сказал, что я отсасываю Галлагеру. Ой, да не пошло оно все нахуй? Почему ко мне проблемы никогда не приходят поодиночке? — А ты быстрая, как я вижу. — Ну что, теперь будем разговаривать по-серьезному? — я нехотя кивнул и сложил руки на груди, — Прекрасно, тогда две недели в обмен на запись, сладкий. — Как я могу быть уверен, что ты не скопируешь ее или не переотправишь кому-нибудь? — О, мне жаль, но тебе придется поверить мне на слово, ведь сейчас это от меня зависит твоя репутация, — мои кулаки снова сжались и разжались, а по лицу пошли желваки. Мне хотелось прямо тут вырубить ее и забрать телефон, — И да, если ты подумываешь о том, чтобы применить грубую силу, то знай, доступ к этому аудио есть не только у меня, но и у Эшли, которая выставит ее в соц сети сразу же после того, как узнает, что со мной что-то произошло. А она умнее, чем я думал — обо всем позаботилась. Как мне не было сложно принимать это решение, но я все-таки сдался. И дело тут даже не в моей репутации, а в репутации Йена, за которого я переживал больше всего. Не думаю, что у Дика также легко получится замять историю с совращением малолетних, как у него вышло с биполяркой. — Хорошо, я согласен, но знай, Эстель, если ты откажешься от своей части сделки, то тебе не жить. — Уже дрожат коленки, сладкий, — сказала она и гордой походкой покинула туалет.

***

Вечер. Психиатрическая больница Вудлоун

Как же мне нравится проводить с Йеном все свое свободное время. Сейчас, когда у него нет обычных школьных будней, наши мысли и разговоры наполнены размышлениями о жизни, увлечениях, о нас… Несмотря на диагноз, его каждый день отпускают погулять во внутреннем дворике и подышать воздухом. Да, здесь снова не обошлось без Клэр, которая посоветовала доктору вписать это в программу восстановления, как успокоительное для нервов. Вечерние прогулки под звездами и слегка обдувающим ветром и правда успокаивают мысли, придают сил. После всего, что произошло сегодня, мне было жизненно необходимо это спокойствие и присутствие рядом Йена, который всегда мог помочь и развеселить, поэтому я с нетерпением ждал, когда меня пропустят внутрь. Сидя на лавочке и сложив руки в замок, я обдумывал дальнейшие действия. Как разруливать ситуацию с Игги? Что на самом деле задумала Эстель? А главное, рассказывать ли про это Йену? Мне совсем не хотелось его расстраивать, но я понимал, что это все касается и его. Наверное даже в большей степени, чем меня. Не сказать ему было бы сравнимо укрытию преступления, но может немного позже? Хотя бы после выписки? Нельзя, чтобы хоть что-нибудь дало врачам повод оставлять его тут и дальше. Не успев принять какое-либо точное решение, я увидел приближающегося Йена. На секунду мое тело застыло, а глаза начали ловить каждое движение Галлагера. Даже в больничной пижаме он выглядел на все сто, благодаря своему красивому накаченному телу и уверенной походке, которая не пропала даже после обострения болезни. Передо мной стоял все тот же мистер Галлагер, которого я полюбил, несмотря на все запреты и собственные убеждения. Полюбил и, кажется, бесповоротно… Встретив его объятья своими, я поймал мимолетный поцелуй за ухом, от чего вся шея и спина покрылись мурашками, а губы вздрогнули. Я любил, когда Йен в таких, ничего не значащих, на первый взгляд, вещах передавал тайные послания и, готов поспорить, это значит, что он хочет продолжить то, что мы не закончили с утра. А я что, когда-то был против? Внутренний дворик больницы имел небольшой сад из гранитных камней и маленьких елочек, лавочки и открытый коридор, огибающий весь его периметр и закрытый от дневных солнечных лучей нависающими ветвями винограда, который сейчас совсем осунулся и плохо справлялся со своей функцией природного тента. Мы решили погулять по этому коридору, Йен рассказывал про свой день, а я всеми силами пытался скрыть бледный синяк на правой стороне лица. Но сколько я ни старался, ничего не вышло. Он заметил, повернувшись ко мне лицом во время рассказа о выписке, и резко схватил за подбородок, разворачивая к себе. Боль от резкого движения заставила меня пощуриться и закусить губу. Йен сразу же опустил руку и теперь уже аккуратнее провел тыльной стороной ладони по медленно набухавшему синяку. — Кто это сделал? — его голос не предвещал ничего хорошего. Именно этого я и опасался — его гнева и расспросов. — Мэнди резко дверь открыла, а я как-то не заметил, — начал было оправдываться я, но поймал тяжелый взгляд из-под опущенных ресниц. — Микки, ты сегодня еще не был дома с нашей последней встречи. Если врешь, то хотя бы проверяй факты. Снова Пол? — Да никто, не переживай. Лучше расскажи, как Клэр отреагировала на то, что я прошел, а? — я все еще пытался избежать этого, но видимо не суждено. Йен схватил меня за запястье и потащил за собой, — Эй, ты куда? — в течении нескольких секунд мы оказались в большом, но тесном из-за разных коробок, оборудования и мебели, помещении. Дверь сюда, почему-то, оставили открытой, ну или у Йена есть какие-то личные привилегии посещать это место. — Детка, не смей переводить тему. Что случилось в школе, пока меня не было? — близость друг к другу и тишина создавали очень интимную атмосферу. Галлагер просто манипулирует мной, пытаясь выведать информацию! Не сказать, что мне прямо уж не нравятся эти манипуляции… — Повздорили с братом. Как я сказал уже — ничего серьезного, — он наклонился и легонько дотронулся губами до моей больной скулы. — Так бы сразу. Нельзя от меня ничего скрывать, детка. Ты ведь сам говорил, что честность — главное в отношениях, — он отстранился и прошел немного вглубь склада, аккуратно обходя и перешагивая ящики, — Есть что-то еще, что тебе нужно мне рассказать? — Йен говорил так, как будто и сам уже давно все знает и просто хочет услышать это из моих уст, но я не поведусь на его уловки, только не сейчас. — Нет, ничего такого, — последовав за ним, я заметил, что света в этой части склада намного меньше. Стало тяжело видеть не только спину Йена, но и свои собственные ноги, — Куда ты меня ведешь? — Сейчас увидишь. Не успев что-либо сообразить, я ощутил на предплечьях руки, которые крепко их сжали. Мою шею начали осыпать поцелуи, а по всему телу прошел жар, останавливаясь где-то внизу живота. — Йен, это у тебя биполярка разыгралась, мне надо переживать? — иронично произнес я и помог снять с себя куртку, откинув ее куда-то в дальний угол. — О, тебе надо переживать, потому что если ты сейчас не прекратишь меня подкалывать, то я приму меры, — это последнее слово у него звучало очень зловеще. — Хорошо, сдаюсь, сдаюсь, — я усмехнулся и потянулся за поцелуем, как вдруг почувствовал, что Йен остановился, — Что такое? Йен шумно втянул воздух. — Ты что, снова курил? — черт, ну да, я выкурил парочку у входа, но они же уже должны были выветриться! Черт, черт, черт. — Ээм, нет, с чего ты взял? — я поспешил сделать неприступное лицо и смело глянул в глаза Галлагера, который из плюшевого Йена превратился в строгого учителя истории. — С этого, — он спустил руки и вытащил из моего заднего кармана помятую пачку сигарет, покрутив ей у лица. Как я мог забыть спрятать ее в куртку? Идиот. — Ох, ну и что ты мне теперь сделаешь? — говоря это, я не подозревал, что произойдет в эту же секунду. Галлагер отбросил пачку в угол, к уже лежащей там куртке, и подхватил меня под бедра, прижимая спиной к стеллажу с коробками. Он немного затрясся, но в целом был устойчивым. — Эй, эй, полегче, здоровяк, — сказал я, но сразу после этого потянулся к Йену, вовлекая в поцелуй. Он приспустил пижамные штаны, а я поспешно избавился от джинс. — Ну что ж, принцесса, тебе придется немного мне помочь, — Йен смел коробки со стеллажа, позволив мне удобно нагнуться, и провел пальцами по моим губам, — Открой ротик, — я сразу же повиновался и смочил пальцы Йена своей слюной, после чего почувствовал, как он начал потихоньку входить в меня одним пальцем, через некоторое время подключая второй. Наверное мы производили много шума, скрепя стеллажами, но меня это не волновало. Я только еще больше распалился и стонал, прогибаясь в спине. Все-таки Игги прав — я та еще сучка, но как же мне это нравится! Я закусил губу чуть не до крови, когда почувствовал входящую в меня головку. В этот раз Йен двигался медленнее и аккуратнее, ведь из-за нашей размолвки я не был готов сразу принимать его всего. — Вот почему ты не слушаешься, Мик? — он прикусил кожу на моем плече, толкаясь дальше, — Я ведь могу просто забрать у тебя деньги и давать только под расписку, — эти рассуждения вслух никак сейчас не вязались с моими ощущениями. — Йен блять Галлагер, прекрати бубнить и выеби меня уже! — Ну раз так, то хорошо, но мы на этом не закончили, — рассердившись, Йен ускорился и теперь вдалбливался в меня, не обращая внимания на стоны и скрип стеллажей. Он схватил меня за бедра, от боли я начал стонать еще больше, но мне не хотелось избавляться от этой боли — она дарила еще больше ощущений, от которых я готов был взорваться. Подаваясь навстречу Йену, я услышал его стон, перерастающий в какое-то рычание. Это неимоверно возбудило меня, и я понял, что уже не могу сдерживаться. — Йен, я сейчас…я, — не успев закончить фразу, я кончил и почувствовал, как Йен после еще пары толчков достал член и излился мне на спину. Ноги подкашивались, а в глазах помутнело от удовольствия. Галлагер прижался ко мне сверху, и мы простояли так около минуты, пытаясь отдышаться. — Я рад, что мы снова вместе, — пробормотал Йен и поцеловал меня в лопатку, поднимаясь и приводя себя в порядок. Я последовал его примеру. — И я. Только можно в следующий раз я буду выбирать место, и это будет не какой-то сранный гараж для оборудования?! — Йен усмехнулся и пихнул меня в плечо. — Будто бы тебе это как-то помешало. Хорошо, обещаю, в следующий раз будешь выбирать ты, — он поднял мою куртку и начал шарить по карманам. — Эй, ты что делаешь? Ты не мой папочка, чтобы шарить по карманам и забирать сигареты, — его наглость меня возмутила. - Да ты прав, но мне это не мешает, - он злорадно улыбнулся, забрал свою добычу из пачки сигарет и бросил мне куртку. - Эй, отдай! - я хотел было отобрать, но Йен воспользовался запрещенным приемом и поднял их вверх, зная, что со своим ростом, я никогда их не достану. - Ноуп, и еще раз увижу или почувствую запах сигарет, пеняй на себя, - он спрятал их в карман штанов и снова прильнул ко мне, целуя. Я сразу же забыл все обиды и возражения, растворившись в нем. Все-таки мне это жизненно необходимо.