Эпизод 12
7 марта 2025 г., 18:10
ЭПИЗОД 12
— …какого? — ошарашенно процедил Саске. R2D2 ожил: мигнул красным глазком и запиликал. — «Какого черта я оставил тебя наедине с этим вредителем, R2?» — перевел O-Ni ядовитым фальцетом. — Какого черта ты проспал мой залог? — Все запротоколировано, — оскорбился дроид, стреляя в пространство синим лучом. Перед Саске развернулась голозапись. Его залог на быстрой перемотке слонялся по номеру и лапал стены. Саске кинул взгляд на стену: штукатурку украсили отпечатки. — Дальше, — приказал он. «Эх-е-ей! — надрывно захрипел динамик O-Ni. — Юху-у-у!» Прозрачный голографический Боруто скакал на кровати, как на батуте. Саске покосился на смятое покрывало. — Дальше, — приказал он. Запись ускорилась и снова замедлилась: лицо Боруто наплыло, разрослось до единственного огромного глаза. Глаз моргнул прямо в камеру. «Денки… эй, Денки, проснись, ттэбаса!» Боруто отклонился, и вновь показалось лицо целиком. «Ты эт… — завел он проникновенно. — Прости, что разобрал тебя. Я ж как лучше хотел!» — Дальше, — приказал Саске. Боруто свалился с подоконника. Вновь налезло лицо. «Денки! Не знаешь, тут в стенах нет хавчика? Саске-сан сказал, где-то футон спрятан. Может, и протеиновые батончики припрятаны? Ну, Де-енки!» — Дальше. Боруто шарил по стенам. — Дальше. Боруто обнял колени и катался по одеялу. — Дальше. Боруто прыгал по кровати. — Дальше. Боруто не было. — Назад. В медленной перемотке пацан отскочил от футона и руками впечатался в крышку вентиляции на потолке. Крышка медленно распахнулась. На следующем кадре из потолка торчали уже одни ноги…****
Не успел заинтригованный Боруто забраться в трубу в потолке, как его целиком затянуло — какая-то сила подкинула далеко вверх. Он мотался по воздуху, вталкивался в жестяные стенки, кувыркался, подхваченный воздушным батутом, и с криком несся вперед. Боль от ушибов пропадала в восторге, вопросы смывало эйфоричным волнением… Пальцы ног зацепились меж прутьями какой-то решетки — крышка отхлопнула вниз, и Боруто вышвырнуло из трубы. Оглушительно бахнули банки под его телом. — А-а-а-а! — взверещал здоровенный мышак в жилете и с бабочкой. — М-м… — полувыбритый подбородок затрясся. — М-молодой гуманоид… — Папуль, ты чего разорался? — К ним кенгурино допрыгала лопоухая девочка-мышь чуть помельче размером. — Это прост паразиты из вентиляции. Кыш! — Э… — Боруто съехал с туалетного столика. — Звиняйте, сестренка и дяденька муад’дибы, не хотел помешать! Он шмыгнул к дверям и вывалился в сияющий громыхающий музыкой холл. Обескураженно огляделся. Вокруг куча стеклянных витрин: какие-то комнатки вроде той, куда труба его выкинула, лавочки с одеждами и мелкими штуками, мини-харчевни… Как пахнет! Заголодавший Боруто потянулся следом за ароматом, каким-то добрым, сладким и булочным — аж сглотнуть захотелось. Аромат собирался под вывеской с иероглифом, который даже он знал: «雷» — «каминари». Как в «Каминари-мон». Стало быть, их закусочная? Над прилавком реяли голографические экраны с неизвестными яствами: мясцом между круглыми булками, нарубленной жареной соломкой, шипучим воздушным напитком, который даже выглядел холодно. — Уй!.. Мимо пронесся знакомый червь — тот самый, которого Саске-сан располовинил на борту планетолета. Червь его не узнал. Помахивая упругими антеннами, он просочился к стойке, где кучковались его собратья: все в кепках и с квадратными желтыми рюкзаками «Фасто!». Боруто выдохнул. Не тот червь. Другой. Сквозь толпу протолкался мальчишка с полным подносом еды. — Свалите, пацы, свалите, хавчик тащу! Толпа ребят за столиком разомкнулась, впустила его в свой круг. — Гони сюда, это мой каминари-ролл! — Обычный дабл-сырный-каминари, — брезгливо проворчал рогатый забрак. — Я просил каминари-делюкс! — Сам попрешься в след раз за жратвой, — огрызнулся пацан с подносом. — Кончайте чавкать, мартышки, — построил всех мелкий силурианец: гуманоид, обтянутый зеленой ящериной кожей. — Вернемся к делу. Итак, наши участники Бунта-Ив. Он что-то разложил на столе. Боруто толкнуло вперед любопытство. Он подобрался к толпе ребят, попробовал из-за их спин разглядеть, что творилось на столе. Его оттеснили локтями. Боруто заозирался, приметил подъем за столиком ребятни. Он подтянулся за опоры перил, пролез под перекладиной и свесился с полу-яруса в гущу разнорасовых голов. Прямо в нос пахнуло ароматной желтой соломкой. Толстый человечий пацан жевал соломку на автомате, но все его внимание потонуло в картах, разложенных на столе силурианцем. Боруто стянул у толстяка пару соломинок, жирных и пряных, и тоже уставился в карты. На пластиковых глянцевых карточках в шестиугольных рамках красовались морды пилотов. Снизу вертелись модели их гоночных каров. Силурианец сортировал карточки по группам и приговаривал: — В этом сезоне подали заявки этот… этот… этот… Натужно лопоча крылышками, над столом кружил маленький тойдарианец. — Этих сд’азу пд’ячь, — прогнусавил он. — На пд’ошлых гонках угд’обились с концами. — Поэтому я говорю, гуманоиды идут нахрен, — поддакнул родианец (зеленая тварь с большими фасеточными глазами, хоботком и маленькими антеннами на макушке). — Победит кто-то из артроподов. Скорость реакции у нас лучше! Скорость реакции! — Иди в жопу, — надулся человеческий мальчик и со значением заявил: — У нас был Желтая Молния. За три секунды у финиша! — Эй! Желтая Молния не считается! Это читерство! — Считается, считается. — В правилах запрещено… — …тогда еще не было таких правил! Победа засчитана! — Плевать! Считерить так же, как Желтой Молнии, вам, людишкам, никто не позволит. Не позволит никто! Победит Р-рав’ Шмон Гриллюс или Варера. — Тупо потому, что они гриллюсы? — возмутился человечий пацан. — Ты расист или в хобот долбишься? Кар компенсирует реакцию, а у Вареры не пойми че. — Зато у Р-рав’ Шмон Гриллюса Хонда, — степенно заметил силурианец. Он коснулся иконки на карточке, и в воздухе развернулась красная голограмма с техническими данными кара. — Строго говоря, он фаворит. Родианец порылся в карточках. — Во-о, во-о, Стандро зарегался! Он тоже фаворит! О-о, гляньте, новая Хонда! — Ты расюга, — насупился рогатый забрак. — Наш Бао-Мул в этом году выступает на Скротум Икс-3. Так что твоему сородичу мало не покажется. — Строго говоря, — возразил силурианец, — яйцебород тоже в этом году на Скротуме, причем на Икс-5. А это новое поколение. Боруто стянул у толстяка еще одну соломку и вздрогнул, когда толстяк вдруг заржал. — Зырьте, зырьте, грызуны тоже регнулись. Вся толпа покатилась от смеха. Боруто, давясь вкуснейшей соломкой, разглядел карточку с муад`дибами. — «Джампер-2000», — утирал слезы пацан с подносом. — Будет скакать как крысоящер. — Вы недооцениваете технологию нелинейного ускорения… строго говоря, — сказал силурианец. — Ладно, ладно, у муад`дибов все равно больше шансов, чем у вуки. Малыш вуки возмущенно взревел. — Ты на приколе? — ответил пацан с подносом. — У твоего сородича какой-то металлолом, а не кар. Че это вообще. У него даже марки нет. — И нет реакции, — всунулся родианец. — Да ты уже задрочил со своими насекомыми, — огрызнулся забрак. — Ну а хули ты думаешь, против реакции ничего не поможет, когда не можешь среачить! — Уаа-ауауа-ваа-уауваа, — разорялся малыш вуки. — Уваа-вва-у! Человеческая девочка закатила глаза и впихнула ему в пасть булку. Вуки умолк и зажевал булку вместе с оберткой. — А вообще, победит Черномазый, — хлопнул ладонью по столу пацан с подносом. — Или эти… гераклюмы. — Черномазый — темная лошадка. Но гераклюмы?.. — Кар у них попсовый, реакции нет, — сказал родианец. — И вообще они какие-то кринжовые сорняки. — Зато наглость — втод’ое счастье, — тойдарианец философски поднял вверх палец. За неимением пяти и имением всего трех, его указательный палец одновременно выполнял функции среднего. Боруто стянул еще ворох соломки и заныкал себе за пазуху. Толстяк обернулся. Мазнул по нему рассеянным взглядом, вернулся было к своему хавчику и вдруг спохватился: — Э-эй! Ты ваще кто! Все обернулись. Боруто стукнулся затылком о перила и быстро перешел в отступление. — Он жрал мой топинамбур! — орал толстяк. — Полпачки сожрал! Боруто перемахнул через перила с другой стороны. — Щ-щас мы тебя! Лови примата! — родианец первый рванул в погоню. Десять на одного?! Хрена с два! Боруто выскочил из харчевни. Родианец — за ним. В такт молотящему сердцу над залом грохотал женский рок: «За мною следом тви’лек Зеленый, в моей гамме! А я с утра в эфире, Потом домой к мужьям я!» — Сюда иди, вор! — вопили забраки. — Спасибо за хавчик! — крикнул Боруто, зигзагом лавируя сквозь расток разных рас. Толпа щетинилась и пестромордо в него вбивалась. «По субботам желтый. По средам — голубой. Красавчик мой зеленый, Когда ж гулять с тобой!» Тетка с пятью младенцами на грудях с визгом его оттолкнула, Боруто споткнулся в чью-то ногу, запутался в чьих-то соплях-бороде, запрыгал, пытаясь стереть их с ладони, и потерял бдительность. На него налетел забрак. «Потому что мы амби-и-ишез! — взорали рокерши. — Голде-ен, Голден Делишез-з!» Они с забраком катились. Драгоценное лакомство сыпалось по полу. Боруто пнул вражину коленом в живот, но забрак забрался повыше и придавил его горло локтем. «…мы амби-и-ишез…» Боруто попытался оттянуть врага за рога, но осопливенная рука соскользнула. «…Голден Делишез-з!» — Это те за хавку! Шейные жилы до тьмы в глазах отдавило, в голове помутилось. Остатками сил Боруто вцепился в забрачье предплечье — чтоб стянуть с горла, урвать хоть немного воздуха. — Суа… свали… — прохрипел он. По ребрам прилетел удар: родианец пнул его от души. В мутных расплывах, сквозь писк в ушах, Боруто видел фасеточные глаза: черные и безжалостные. И вновь по ребрам. — Нехай воровать топинамбур! — взвизгнула где-то рядом девчонка. Писк в ушах набирался невыносимости. Вопли ребят терялись за гранью боли и звука, и пульсирующей в ушах крови… Сквозь пробку напирающей отключки пробился голос: — Пошли вон. Горлу стало легче, животу — тоже. Забрак слез с него. — Пан, этот обглодыш затырил наш хавчик! — Вон. Вибрацией власти этого голоса прохладило-прошибло и самого Боруто. Он поднялся, оставляя на глянцевых плитах отпечатки чьих-то соплей, и осторожно глянул на Саске-сана. Тот величественно над ним возвышался. Боруто спрятал глаза и нехотя поплелся по раздавленной соломке. Сердится, значит. И надо же было так продолбаться… — Куда, — окликнул его Саске-сан. — Вон?.. — Я прогонял не тебя. Сердце затрепыхалось, как пойманный крысоящер в ладонях. Боруто просиял. — Идем, — сказал Саске-сан. — Ты, похоже, проголодался. Саске-сан! — По-моему, он уже добыл себе пропитание, — заметил R2, прокатываясь по размазне из топинамбура. Саске не оглянулся на дроида. Какой же крутой! Нет, правда: человека надежней и круче Боруто еще не встречал.****
— С этим чудеснейшим интерфейсом справится даже ламер! Инженер Тооно Катаске проворно вскарабкался в кабину «Окубо» и умостился на сидении. — Зажигание включается здесь. Здесь и здесь, — он перещелкнул тумблера, — открываются заслонки. Открыть нужно обе, иначе не заведетесь. Двигатели здесь пиролизного типа. Полминуты перед стартом их лучше прогреть. Но на холостых до температуры пиролиза биотоплива все равно не раскочегариться, так что еще пару-тройку минут эту превосходнейшую модель нужно погонять по трассе… Саске чувствовал, как в раздражении, духоте и душных инструкциях подкипают извилины. Боруто восторженно лапал обшивку. — …коробка передач автоматизированная, с тремя сцеплениями, — неутомимо хвастался инженер. — «Окубо» готов к любому вашему маневру. Пока вы мчитесь на одной передаче, он разгоняет на разных скоростях еще два вала, на случай, если вам, уважаемый господин, вздумается ускориться и притормозить. Система стабилизации восемнадцатого поколения… — В системах стабилизации всего семнадцать поколений, — свысока поправил женский голос с запястья Саске. Очки инженера блеснули. — Именно. Это первый кар в галактике с системой стабилизации восемнадцатого поколения. — Уо-о! — Боруто потрясенно сжал кулаки у груди. — Матрица получает сигналы от лидар-сенсоров здесь, здесь, здесь… здесь… — Катаске уже выкарабкался из кабины и тыкал сосискообразными пальцами в корпус кара. — …здесь и здесь. Их обрабатывает искусственный интеллект и автоматически стабилизирует аппарат еще до того, как он пройдет в окрестностях препятствия. Катаске дотянулся до приборной панели. — Вот этими рычагами можно регулировать градус элеронов на крутых поворотах для дополнительной стабилизации. Здесь предохранительный тормоз, или, как называют в народе, «ручник». Используем при разогреве на холостом ходу, не забываем снимать при старте — иначе не тронемся. На этом, в принципе, по основным механикам всё. Самодовольно ощерившись, Катаске взглянул на Саске в расчете, как минимум, на овации. — Крутяк! — восхитился Боруто. — Ну-с, давайте попробуем, — Катаске потер руки. — Пробный, так скажем, забег. Прошу, — он поклонился с услужливостью швейцара и указал на кар. — …Саске, я записал для тебя его речь, — словно торопливая мать, вклинился женский голос R2. — Хочешь, включу повтор? — Да чего там повторять, — отмахнулся Боруто. — Саске-сан и так во всё всёк. Так, Саске-сан?.. — Это всего лишь машина, — подтвердил Саске, забрался в кабину и злобно уставился в то место, где у каров обычно находились кнопки зажигания. Вместо кнопок там сидела вереница тумблеров и оконце какой-то шкалы. Давя панику, Саске присмотрелся к панели управления и уверенно нажал какую-то кнопку. Ничего. Он попробовал другую. Опять ничего. Наконец он нащупал стартер: внутри кара что-то заскрежетало и безнадежно затихло. — Корыто не заводится, — оповестил Саске. — Потому что нужно открыть заслонку, — деликатно подсказал Катаске. Саске щелкнул тумблер. Вновь вжал стартер. «Окубо» натужно закаркал и умолк. Ничего. — Я открыл заслонку. В очках инженера отразилось небо Суны. — Вы деактивировали левый стабилизатор. Точнее, не деактивировали, поскольку в аппарате еще не включено зажигание… — В нормальных аппаратах здесь заслонка, — раздраженно сообщил Саске. — Не знаю, что там в посредственном ширпотребе, — закудахтал Катаске, — а в «Окубо» заслонка открывается не здесь. В короткий недоверчивый «хм» Саске вложил ударную дозу высокомерия. И перещелкнул рандомный тумблер, отправляя проклятому кару команду на зажигание. Тумблер вспыхнул ярким огнем. — Окубо! — взвизгнул ученый. R2 затушил огонь струей кофе, вздохнул и включил повтор речи Катаске: — С этим чудеснейшим интерфейсом справится даже ламер!..****
До гонок оставалась жалкая ночь. Атмосфера в гостиничном номере набирала градус мрачной решимости, как перед боем один против тысячи. Нетронутый стакан с лапшой тихо стыл на тумбочке Саске. — Безнадежно, — ворчал дроид. — Это бестолковейшая затея! — Молчать. Что по трассе? R2 с укоризненным вздохом остановился в центре комнаты и спроектировал в воздух голограмму: извилистый замкнутый контур гоночной трассы. — О… — Проекция яркими линиями отразилась в завороженном взгляде Боруто. Проглотив ударную дозу саранчевой лапши, он заметил: — Нормас так петляет. — Всё для того, чтобы кое-кто разбил голову, — холодно отозвался дроид. Он приблизил участок маршрута. Наметились голубые очертания скал причудливых форм — длинных, обглоданных ветром. — Прошу заметить, этот отрезок трассы зовется «Клыки погибели». — Не дрейфь, Денки, Саске-сану эти дурацкие скалы… R2 повернул к нему купол, посмотрел красным глазком, генерируя то ли удар шокером, то ли очередную колкость, и повернул купол обратно к Саске. — В таком ландшафте и на дозвуковом скутере можно в лепешку расшибиться. Сложно маневрировать. Что говорить про сверхзвук? — Так ведь у «Окубо» же система стабилизации восемнадцатого поколения! — блеснул эрудицией Боруто. — И матрица с искусственным интеллектом. Разве этот чувак сам не считает, где зубы торчат? Этими, как их… ридэрами… — Лидарами, — поправил Саске. — Если в гонках Бунта-Ив полагаться на экспериментальную модель с несуществующей системой стабилизации, — ядовито сказал R2, — то можно заранее заказать себе похороны. Кстати, я видел номерок в вестибюле… — Дальше, — не выдержал Саске. R2D2 выхватил другой участок трассы. Воздух заполнили пещеры, изъеденные круглыми дырами. — К вашим услугам, Пористый Лабиринт. Никаких, хе-хе, подводных камней, просто еще одно место, в котором запросто можно расшибиться в лепешку. Маневрировать здесь — ад. — Фига… — Боруто завороженно разглядывал идеально круглые перфорации. — Это чей-то дворец? — Скорее, скелет. Диоксид-кремниевый риф. Это была колония морского планктона. — Суна не всегда была пустыней, помнишь? — сказал Саске. Боруто вдохновенно кивнул. R2 поменял локацию. Показались два края обрыва и бездонная щель между ними. — Каньон Духа. Ширина около двухсот пятидесяти метров. — Ой… А где мост? — Боруто подобрался к проекции. — Оно ж упадет в эту трещину… Саске-сан! — Упадет. — Потому выходить на прыжок над каньоном нужно на скорости не менее семисот пятидесяти километров в час, — предупредил R2. — И здесь есть подвох. Саске изогнул бровь. R2 вернул голограмму к общему виду трассы и выхватил изгиб перед каньоном. — Петля Шлинге. Адски крутой поворот среди скал. Чтобы вписаться в него, нужно сбавить скорость до дозвуковой, и сра-азу после поворота дать газку, чтобы успеть выйти на нужные семьсот пятьдесят километров. — Еще что-то серьезное? — Для тебя все серьезно, Саске! — R2. Над песчаной долиной появились парящие груды булыжников. — Зона зыбучей гравитации. Угодишь на сверхзвуке в гравитационную яму — костей не соберешь. Ну, или кар не поднимешь. Репульсор заглохнет. Саске всем своим видом продемонстрировал, что не заглохнет. — В общем, на этом бездорожье и без гонок можно убиться, — не впечатлился R2. — А тебе нужно продержаться три круга и еще каким-то образом оставить позади конкурентов. — Использую шаринган. — А они используют Бога Ветра. По сути, контур всей этой трассы — одна большая печать. Прописная молитва. — Что-то крипово звучит, — Боруто потянулся к остывшей порции Саске. — Какая еще прописная молитва? — Такая. Гонщики, у которых связь с Богом Ветра, прогонят по этому фуин-контуру первый круг и получат преимущество на всех остальных. — Исследуй заявки, — распорядился Саске. — Кто из участников адепт Хаяте. Я их сброшу на первом круге. — Выцеливай артроподов, не промахнешься. Особенно крылатых, — фыркнул дроид. — Но так и быть, я пропесочу заявки. Все для тебя. — Давайте я тоже чего-нибудь пропесочу, — влез Боруто, благополучно умявший второй стакан с воком. — Проберусь к ним, разведаю, че и как. Втроем справимся. Он явно хотел быть полезным. — У тебя другая роль, Боруто, — ответил Саске. R2 заинтересованно пиликнул. Мол, неужели расскажешь? — Какая? — взволнованно и серьезно поинтересовался пацан. — Идти спать. — Хэ?! — Только сначала помойся.****
Вообще-то, Боруто подмывало поспорить. Но одно дело — бунтовать против тетки Банини, зная, что та побесится, но из приюта не выгонит. Саске-сан мог прогнать его в любую минуту. Удивительно, что до сих пор не погнал. Поэтому Боруто приступил к имитации послушания. Как ему и сказали, заперся в санузле, включил кран — струя с потрясающей щедростью плюхнулась о дно ванны — и отскочил обратно к двери. Даже журчанье воды выбивало мурашки. Чертова гигиена. — Саске, не надо, — послышалась через дверь просьба Денки. — Насекомых натаскивают на гонки годами! Из-за одной только печати Хаяте твои соперники на голову впереди, а ты еще водишь… — он презрительно фыркнул. — …как бабуин. — Прекращай, — Саске-сан сказал тихо и без обычной своей стали в голосе. У Боруто екнуло сердце. — Мы влезли в это дерьмо из-за твоих навыков вождения. Ты не покроешь это… еще одной демонстрацией плохого вождения. — Из-за навыков приземления, — огрызнулся Саске. Замолк. Боруто присочился к двери и тревожно ловил тишину в ожидании, кто еще чего скажет. Саске-сан влез в дерьмо? Что-то… что-то случилось, когда они довозили тот груз. — Жаль, не получится больше хакнуть Центробанк Корусанта, — в сердцах сказал дроид. — Нарыть на Суне Узумаки, чтобы снял с тебя ебаную печать, тоже гиблая тема. Боруто вспомнил, как зараза из черных разводов пробежала по рукам и по шее Саске-сана. Та самая гадость, которая… «в случае неповиновения уничтожает организм носителя». Ее до сих пор, получается, не убрали? Как Саске-сан вел себя так спокойно и сдержанно?! В животе засосало, мурашки бежали под жуткую дробь воды. Только проросшее робкое счастье на глазах рассыпалось.
