Виноград

утро. день. ночь. кто-нибудь в силах мне помочь? завтрак. обед. ничья. кусок воли бежит от жизненного ручья. кусок хлеба. полдень. водка. ветер зовёт к себе под лодку. я вою похуже любого волка. хочется спать. утро. день. ночь. запах. озверевший страх уходит на запад. для отчуждения надо не много и не мало. быстрый забег. песня. мольба. сцена. кусок лицемерия в вену. зарывшись головой в одеяло и сено. пытаюсь дышать. я видела её в последний раз на концерте кого-то из общих знакомых: непривычно пепельные волосы, яркая улыбка и свет в глазах. свет в глазах, а сама Светка на сцене. ещё одна боль, которая не проходит. ещё одна рана, которая не заживает. хочется обнять и не отпускать. чтобы не о чем уже было говорить или спорить, чтобы не о чем было жалеть и скорбеть. я пыталась как могла уберечь её от всего этого. звонила, писала — кто бы стал меня слушать. а теперь она стоит и читает мифическую книжку о том, чего никогда не было. я знаю, что она всё помнит. знаю, что пыталась меня уберечь и спасти от такого будущего, когда видела меня в больнице после сердечного приступа. знаю, что она уж точно сделала всё, что было в её силах. а я нет. поэтому теперь, сорвавшись, мне не нужно уже ни вино, ни водка для того, чтобы окончательно похоронить часть себя. в питере я была ровно три дня. и каждым из них отстукивала по крышке собственного гроба. теперь я уехала на север. туда, где всё начиналось. туда, где, может, и судьба всему этому закончиться. мне тяжело, но я пишу. пишу, пока мои руки мёрзнут, а сердце остывает. жажда к жизни во мне заканчивается, в голове бушуют ураганы — зато я больше себя не виню. нет. мне уже не хочется ни плакать, ни сожалеть. я думаю, что всё так быть и должно. дети сейчас с мамой, Светка со своими близкими, группа в бессрочном отпуске. я стою у обрыва своей жизни и пытаюсь прыгнуть. я стою. стою. стою. стою. прячусь. хочу прыгнуть. пока получается плохо, но я приехала сюда на месяц и, возможно, всё ещё впереди. не знаю получится ли у меня.