Геральту нравится

       — Слушай, может, нам лучше отправиться на юг? — канючит Лютик с самого утра. Они провели вместе уже две недели в пути, проехали около четырех деревень и убили — Геральт убил, да, но бард описал это в балладах! — дюжину чудовищ.        — Здесь так холодно, что мое чуткое музыкальное нутро в скором времени покроется коркой инея. — Мальчишка куксится, но стойко продолжает выносить ведьмаку мозг. — На юге тоже должны быть всякие кикиморы и черти.       Им предстоит добраться до небольшой деревушки на другой части холма, а дорога до места вся в рытвинах и не предполагает быстрой езды на лошади, поэтому Геральт, перехватывая Плотву поудобнее за поводья, идет рядом с трубадуром.        — Только представь, Геральт. — Лютик разворачивается лицом к попутчику, продолжая идти уже спиной вперед. — Никакого собачьего холода, ясная погода, небо, чистое, как невинность какой-нибудь молоденькой девицы. — Тут бардовская нога ступает в особо глубокую яму, заставляя Лютика оступиться и полететь прямиком в лужу за его спиной.       Коротко вскрикивая, парень уже готовится очутиться по уши в дорожной грязи, но, к его огромному удивлению, ничего подобного не происходит. Осторожно разлепляя сначала один глаз, а потом второй, — он закрыл их, готовясь упасть — трубадур видит перед собой хмурое лицо Геральта и его светлые волосы, которые создают завесу от всего вокруг.        — С-спасибо, — Лютик старается быстрее вытащить ногу из природной ловушки и сползти с чужих рук, так удачно ухвативших его перед падением. Ситуация почему-то кажется до дурости абсурдной, конечно, бард грешил тем, что забывал смотреть под ноги, попадая в очень нелепые ситуации, из которых Геральт вытаскивал его буквально за шкирку, но сейчас стало как-то… неудобно?        Между ними воцаряется молчание, нарушаемое лишь тихим фырканьем Плотвы, которой уж очень не нравится переставлять копыта по такой поистине дерьмовой дороге.       Так они и добираются до деревушки на холме.       Дело для ведьмака находится так же быстро, как и решается. Одинокий утопец, отбившийся от стаи себе подобных, обнаруживается в реке на краю поселения, и снести ему голову не представляет никакой сложности.       После успешного принятия монет за избавление от чудовища, которые им благодарно отдает местный староста, они решают переночевать в небольшом домике с покосившимися стенами и ветхой крышей, и это определенно лучше ночлега под открытым небом на улице.       За все то время, что проходит после инцидента с ямой, Лютик не перекидывается с Геральтом и словом, хотя и говорил с тем старостой, с женой его тоже поболтал, но со своим спутником в диалог — привычный монолог парня — не вступает. Нельзя сказать, что ведьмака это напрягает, наоборот, тишина приятно ласкает уши и дает возможность подумать о своем, не отвлекаясь на бардовскую трель.       Но все равно что-то не так, слишком уж молчаливым кажется Лютик, который последние дни не затыкался и на полминутки.        — Чего молчишь? — Вопрос со стороны мужчины заставляет трубадура мелко вздрогнуть и повернуться к нему лицом, оставляя попытки поудобнее примостить рядом лютню.        — Я? — Парень вопросительно выгибает бровь, во все глаза таращась на ведьмака.        — Видишь рядом кого-то еще? — Ответный вопрос заставляет Лютика облегченно выдохнуть, без сомнения, обращаются к нему.        — Нет, конечно нет, — бард начинает в привычной манере тараторить все подряд. — Просто мне подумалось, что после моего несвершившегося падения, спасибо еще раз, стоит помолчать и попытаться хоть немного смотреть под ноги, а то в скором времени мне все-таки посчастливится встретиться лицом к лицу с дорогой и грязью на ней, а этого допускать не хочется. Тем более, Геральт, ты выглядел столь грозно, когда помог мне, на секунду показалось, что твоя ведьмачья натура готовит план по тому, как можно меня самолично посадить в эту лужу. Да, понимаю, иногда, ладно, чаще, чем надо, я не смотрю под ноги, но это из-за всего того, что мне просто необходимо сказать тебе!..       Становится как-то спокойнее. Мальчишка вновь начинает болтать без умолку, давая понять, что все вполне хорошо. Вопрос ведьмака, можно сказать, прорвал ту невидимую пленку, которая отделяла Лютика от новой порции бесконечной болтовни.       Балаболка продолжает что-то говорить.       Геральту это нравится.