Геральту нравится

      Встреча с бардом была неожиданной, но вполне предсказуемой.       Они разошлись на границе одного из городов Редании где-то три месяца назад: да никто толком и не попрощался, потому что каждый знал, что им суждено встретиться вновь. Ну да, это же сейчас и произошло.        — Геральт! — знакомый голос заставляет ведьмака повернуться в сторону толпы, которая образовалась у входа на базар. — Геральт из Ривии! «Не показалось» — думает мужчина, когда из людской давки выскакивает знакомый менестрель.        — Фух, — Лютик стоит и во все глаза смотрит на Геральта, который каменной статуей держится на Плотве. — думал, не признаешь. Сколько мы там не виделись? Два месяца? Или больше? Хах, да я уже и не помню, как мы разошлись, но, главное, что сейчас…       Трубадур начинает привычно болтать, попутно подходя к ведьмачьей лошади и проводя по её морде раскрытой ладонью. Та не упирается, лишь недовольно фыркает, но ласкать себя позволяет.       А Геральт глядит на барда и думает, что они, черт возьми, не виделись три полных луны. Еще думает, что Лютик не изменился: такой же шебутной и говорливый, улыбающийся широко и не знающий страха рядом с ведьмаком. Тепло разливается по всему телу. Да, Геральт иногда вспоминал об этом чувстве и надеялся испытать еще разок.        — Куда на этот раз? — это звучит так непринужденно, как будто они и не расставались, лишь разошлись на пару часов, а сейчас собирались вновь отправиться в путь. Ведьмак, по правде говоря, и не против.        — На север.        — Эх, опять собачий холод и голые поля? — бард наигранно вздыхает. — Словно теплых мест на Континенте нет.        — Так ты едешь? — слова срываются с губ быстрее, чем Геральт успевает засунуть их глубоко в себя. Лютик сначала полностью обескуражен таким вопросом, не каждый же день тебе грозные ведьмаки предлагают поехать с ними, но потом он быстро приходит в себя и, довольно улыбаясь, подходит ближе к Геральту.        — Конечно! Как же ведьмаку без верного менестреля? — трубадур протягивает мужчине руку и хватается за широкую ладонь, после чего привычно забирается на Плотву.       Геральт чувствует, как его обхватывают и жмутся ближе: и внутри вновь теплеет, неизвестная радость растекается сладким медом, заставляя улыбнуться уголками губ.       Он позволял себе думать об их новой встрече. Не потому, что скучал, нет, просто после таких мыслей ему становилось легче. Легче двигаться дальше, легче оправляться от новых ран, легче расправляться с чудовищами. Словно образ Лютика в его голове придавал сил. Ведьмак рисовал разные места, где они могли бы увидеть друг друга, обстоятельства, при которых им суждено было столкнуться; представлял, каким будет бард: какого цвета будет дублет на этот раз, как его волосы будут обрамлять красивое лицо, с какими чувствами будут глядеть на него небесные глаза.       Все эти минутные слабости Геральт хранил глубоко-глубоко в себе, под сотнями железных замков, потому что такое нельзя показывать никому.       Но эта встреча показалась ведьмаку куда лучше, чем выдумки в собственной голове. Лютик был в бордовом дублете, каштановые волосы мягкими волнами спадали на мальчишеский лоб, а глаза смотрели с присущим любопытством и нескрываемым доверием, только вот на дне небесных очей плескалось что-то неизвестное, такое яркое и чувственное, но мужчина не может понять, что это. А еще Лютик был предельно близко к нему, прижимался, как будто боялся упасть — Геральт бы не позволил этому случиться -, и дышал куда-то в ведьмачью шею.       Геральту это нравится.