Меж двух огней

В Ехо наступила осень — такая по-честному прекрасная, что выходя на улицу, я каждый раз заново сходил с ума — уж что-то, а этот полезный навык я когда-то освоил в совершенстве. Засаженные разнообразными деревьями улицы уже окрасились в красные, бурые и совершенно невозможные золотистые оттенки, а с Хурона дул свежий игривый ветер — из тех, что никогда не прочь сорвать с незадачливого прохожего тюрбан, но вряд ли станет всерьез мучить кого-то простудой. Жизнь моя в ту пору была штукой приятной и не слишком-то утомительной. «Охота» на сновидцев, толпами шатающихся по городу, перестала быть делом, отнимающим много усилий и времени — в вопросе этики я давно положился на судьбу — она не дура, если надо кого-нибудь спасти — сама подбросит. Меня или сновидца — тут уж как повезет. В Тайный Сыск я заявлялся почти исключительно ради того, чтобы как следует воспрепятствовать его работе, отвлекая коллег бесконечными обедами и байками, выуженными непонятно из какой щели собственного сознания. Они, надо сказать, и не возражали. Происшествий масштаба нашего ведомства в Ехо не случалось с самого лета, так что большую часть своего времени, не занятого разборками с чужими, да и что греха таить, собственными сновидениями, я откровенно страдал фигней. Иными словами, вовсю наслаждался жизнью. На Гребне Ехо было людно — в такой день мало найдется дураков сидеть в помещении — так что уличные кафе и летние веранды трактиров, не убранные по случаю хорошей погоды, были заполнены местными и приезжими жителями, что чуть выделялись на общем фоне своим внешним видом и удивленными взглядами в сторону драконов, вылетающих из чьих попало рукавов, и самостоятельно путешествующих по воздуху подносов. Аромат свежей выпечки смешивался с запахом трубочного табака, идущего от курящих возле перил моста, и речной свежестью Хурона, являя собой нечто совершенно прекрасное. Глаза разбегались в разные стороны, пытаясь смотреть одновременно на витрины всевозможных лавок, вычурные фасады невысоких домов, мрачно темнеющий вдалеке остров Холоми и величественную фигуру древнего королевского замка Рулх. «Макс, ты в порядке?» — деликатный голос раздался у меня в голове. На языке Шурфа Лонли-Локли это означало: «Ну и где тебя черти носят? Мы же договаривались!» Я хлопнул себя по лбу: ну и бестолочь, разгулялся тут, понимаешь! Встреча с Шурфом была назначена на начало заката, а сейчас из-за крыш Старого города уже вовсю пробивались длинные красные лучи, падали на лицо, заставляя щурится, с нечаянной улыбкой глядя куда-то вдаль, отражались в переливающихся всеми цветами камешках мозаичных мостовых. Еще раз оглядев это великолепие, я невольно задержал дыхание — и шагнул Темным Путем в кабинет Великого Магистра Ордена Семилистника. — Хороший вечер, Макс, — чуть кивнув головой, произнес мой лучший друг и, по совместительству, обладатель самой каменной рожи на обоих берегах Хурона. Хотя в последнее время второй факт вызывал все больше и больше сомнений. — Да-а, вечер сегодня действительно что надо, — протянул я, еще раз оглядывая царящее за окном великолепие. Кивнул сам себе одобрительно: дескать, пойдет — будто бы и правда ощущая ответственность за каждый недостаточно яркий закат над столицей Соединенного Королевства. Обернувшись к Шурфу, не смог сдержать широкой улыбки, глядя на его умиротворенное и почти счастливое выражение лица. Редкое зрелище, но оттого еще более ценное в моем личном списке величайших достижений собственной жизни. Вот теперь вечер точно что надо. Лучше не придумаешь. — Слушай, Шурф, а давно ты стал такой красивый? Лонли-Локли, казалось, даже опешил от такой постановки вопроса. — Для начала, я удивлен тем, что ты об этом говоришь, — он подтвердил мои догадки, и я довольно ухмыльнулся. — Я не привык оценивать свою внешность с этой точки зрения, красота — понятие субъективное. К тому же, из нас двоих ты гораздо больше соответствуешь канонам привлекательности, принятым в столице Соединенного Королевства. Но если отвечать на твой вопрос прямо, то да — давно. Насколько я могу судить, мой внешний вид не претерпел особых изменений с момента нашей первой встречи. Я закатил глаза. — Грешные Магистры, какой же ты все-таки зануда! — Работа обязывает, — Шурф аккуратно переложил со своего стола все самопишущие таблички, придирчиво оглядел идеально чистую поверхность, и только потом достал трубку и закурил. — Так сбеги, — безрассудно посоветовал я, выуживая и себе сигарету. — Куда-нибудь в Куманский Халифат. А я составлю тебе компанию. В Ехо затишье, хоть волком вой, а там, ты только представь, пираты, приключения, прекрасные эльфы и закаты над Красной пустыней Хмиро… Даже полеты на пузыре Буурахри, будь они неладны! Ну как, уже хочешь отправиться со мной в путешествие, сэр Шурф? — С тобой хоть на край света, — серьезно кивнул он. — Однако, как ты помнишь, я дал слово сэру Джуффину. — Эх, вечно он всю малину портит, — вздохнул я, устраиваясь на подоконнике и с удовлетворением вытягивая ноги. За окном начинало темнеть.

***

— Ты мне всю малину портишь, — радостно выпалил я вместо приветствия, влетая в кабинет Почтеннейшего Начальника Малого Тайного Сыскного Войска и с разбега плюхаясь в его кресло. — Нет, ну вы только посмотрите на него! Я еще не ушел, а он уже нагло занял мое место! Растешь, сэр Макс, — Джуффин одобрительно хмыкнул. — А теперь будь добр, объясни мне, пожалуйста, что такое малина, и как я тебе ее порчу? — Малина — это у нас сэр Шурф, — охотно пояснил я. — А точнее, наше с ним светлое будущее вдали от этого жалкого провинциального городишки. А портишь ты ее, запрещая нашему драгоценному Великому Магистру покинуть свой пост еще хренову кучу лет, что, между прочим, является прямым нарушением закона о личной свободе каждого человека! Есть тут у вас, кстати, такой закон? — Ты меня просто убиваешь! — расхохотался сэр Халли, демонстративно хватаясь за сердце. — Сколько лет ты служишь в Тайном Сыске, Макс? Не мог, что ли, хоть с первой главой Кодекса Хрембера ознакомиться? — А что, надо было? — притворно изумился я. — Я-то думал, меня тут за другое держат. — Ну да, ну да, ты у нас, конечно, уникальный экземпляр. Тебя тут держат, чтобы старая камра не пропадала. И в качестве развлекательного элемента, разумеется. А что касается вашего с сэром Шурфом светлого будущего, то ты уж не пугай меня так, пожалуйста, вдруг не выдержу на старости лет? — Ага, не выдержишь, как же, — протянул я, с удовольствием закидывая ноги на стол. — Видел я твою старость на Темной Стороне — мне б такую молодость. И между прочим, убери уже руки от сердца. Его у тебя все равно нет. — Обижаешь, сэр Макс, — Джуффин азартно сверкнул глазами. — Как проверять будем? — Препарированием, — брякнул я и глупо хихикнул. — А ты не грохнешься в обморок? — Грохнусь, конечно, — я мученически возвел глаза к потолку. — Но чего только не сделаешь ради науки. Вернув глаза на место, я с удивлением обнаружил, что сэр Халли стал гораздо ближе, нежели пару секунд назад. Еще одним открытием стало то, что он, похоже, останавливаться не собирался. К тому же, по мере приближения Джуффин неуловимо, но стремительно менялся, все больше приобретая уже знакомые мне по многочисленным встречам на Темной Стороне черты. Над креслом, вжимая меня в его спинку, нависал уже Чиффа собственной персоной, пугающий и ослепительно красивый. — Ты чего так испугался, сэр Вершитель? — Джуффин ухмыльнулся и еще больше приблизил свое лицо к моему. — Я ж не жрать тебя собрался. «Спорный вопрос» — пронеслось у меня в голове, пока я ошарашенно пялился на чересчур довольного Кеттарийца. Зубы у него и правда выглядели очень острыми. Многочисленные угрозы откусить голову замаячили на горизонте с ужасающей правдоподобностью. Я приготовился к чему угодно. Но он не откусил мне голову. Даже не попытался. Вместо этого придвинулся немного, уничтожая последние оставшиеся между нами сантиметры, и — коснулся моих губ своими. Кажется, я даже перестал дышать. Приготовившись к чему угодно, на самом деле, я приготовился к чему угодно, кроме этого. Странное чувство рождалось во мне с прикосновениями к моим губам других — немного сухих и очень горячих — но оно, скорее, мне было приятно. — Ну чего ты застыл, Макс? — отстранившись, Джуффин насмешливо заглянул мне в глаза. — Как школьница, первый раз пришедшая в Квартал Свиданий, честное слово! Я не знал, что ответить. Не знал, могу ли я ответить в такой ситуации хоть что-нибудь. Я вопросительно посмотрел на шефа, надеясь, что он поймет мое смятение. — Ты можешь сейчас сделать две вещи, — вздохнул тот. — Либо сказать «да», либо сказать «нет». Есть, конечно, еще вариант дать мне по морде, но, на мой вкус, он лишен элегантности. Я задумался. Точнее, попытался — в голове, как назло, не было не одной стоящей мысли. Совсем свежее воспоминание об этом странном поцелуе заставляло меня теряться не потому что мне вдруг захотелось врезать своему обожаемому шефу, а скорее, потому что не хотелось. И я подался чуть вперед, целуя его уже сам — немного неуверенно, но с наслаждением отмечая мелькнувшее в его глазах удивление, которое, однако, не задержалось там дольше секунды. — Значит, все-таки «да», — скорее утверждая, нежели спрашивая хмыкнул сэр Халли. Я не стал спорить. С Джуффином вообще, как я заметил, особо не поспоришь.

***

Домой я возвращался, петляя по всему Старому Городу. Ночь в Ехо выдалась на редкость чýдная — при том, что здешняя погода и в обычном-то своем состоянии никогда не вызывала моей неприязни. На ясном темном небе не наблюдалось никаких следов зеленоватой луны, и горящие далеким белым пламенем звезды складывались над головой в причудливые узоры, имеющие неясно какой смысл — но какой-то точно имеющие. Ноги несли меня широкими знакомыми улицами, мимо бесчисленных лавок и любимых забегаловок, а потом вдруг резко сворачивали в неизведанный мной еще узкий переулок, где неизменно находилось новое чудо — клумба с ночными цветами или стена, расписанная таинственным художником на манер урдерских мастеров. Бесчисленное множество мыслей толпилось у входа в мою горемычную голову, вопило истошно: «Подумай меня! Подумай!». Находились, впрочем, особо наглые экземпляры, что проскальзывали вперед, расталкивая локтями своих сородичей: «Мне только спросить! Мне только на минутку!». И я перескакивал с одной фразы на другую, переключал внутреннего Макса с консервативного «Предпочитаю девушек» на пофигистическое «Любые перемены — хорошие перемены». По мостовым оживленными кучками передвигались компании веселых гуляк, двери трактиров открывались и закрывались, распространяя аппетитные запахи кухонь стран всего Мира. Отовсюду доносились яркие взрывы хохота, а звонкий теплый свет уличных фонарей выхватывал из темноты названия кабаков и книжных лавок, как раз начинающих оживленную торговлю древними фолиантами и еще теплыми номерами «Королевского Голоса». Я чувствовал жизнь вокруг себя и с удивлением вглядывался в беззаботные лица случайных прохожих — почему-то сейчас меня охватило особенно острое осознание: у всех этих людей своя судьба. Собственная — счастливая или не очень — но не похожая ни на чью еще. Удивительная в своей уникальности. Всегда считал свою жизнь довольно занятной штукой, а в последнее время она, кажется, всерьез решила меня поразить. Чудеса невообразимых ступеней. Сновидцы, снящиеся Миру и видящие его во сне. Собственное звание Вершителя и поднадоевшая уже, но оттого не менее верная присказка: «Рано или поздно, так или иначе». Сложносочиненные отношения с могущественными существами, которых я за время, проведенное в этой реальности, успел полюбить, как свою семью — да что там, больше, гораздо больше, чем какую-то там абстрактную семью, которой у меня, по большому счету, и не было никогда. А теперь вот фортель, который выкинуло мое, казалось бы, хорошо изученное за годы сотрудничества глупое сердце с Джуффином — сэром Почтеннейшим Начальником, моим старым приятелем и, по совместительству, человеком, придумавшим меня с ног до головы. Внутренний зануда Макс предпринял вялую попытку вернуть меня с небес на землю, напомнив про Меламори. Я в ответ лишь плечами пожал. Меламори в Арварохе, и к тому же с самого начала наших с ней запутанных романтических взаимоотношений знала: это не навсегда. Да я и сам знал, предпочитая надежно хранить от себя эту истину. Я вздохнул с облечением. Из козырей у внутреннего голоса оставались лишь сомнительные аргументы гомофобного характера, идущие в комплекте с биографией из мира Паука. Подумав с минуту, я отмел и их. Какой смысл в убеждениях, навязанных мне чужой по сути реальностью? С годами, проведенными в Ехо, я наконец-то стал открыт новому опыту, избавился от ненужного груза, как сказал бы блистательный сэр Лойсо Пондохва, и был почти готов получать удовольствие от неожиданных поворотов собственной жизни. Ну Джуффин. Ну и что? Не чудовище непонятное, а вполне себе человеческий человек. Тоже, надо сказать, не слишком понятный, зато какой прекрасный… Я улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по телу. «Действительно, как школьница» — усмехнулся голос, кажется, сменивший гнев на милость. Говорить об этом всем ни с кем не хотелось. Подозревал, что от того же Мелифаро я потом подколов не оберусь: дескать, какой интересный сэр Макс придумал способ для продвижения по карьерной лестнице! Впрочем, Мел и так, наверное, все поймет, ясновидец хренов. Ну и пусть, что я, шуток его не переживу? Прошатавшись пол ночи по улице, да так и не испытав желания возвращаться домой, я хотел было послать зов Шурфу Лонли-Локли на предмет оторвать пресловутого Великого Магистра от его не менее великих дел и пожрать в приятной компании, но быстро передумал. Понял: я сейчас для него как на ладони — читай не хочу. Глядишь, посмотрит на мою рожу, да и поймет вдруг, что такое бегущая строка — при том, что сей прекрасный мир избавлен от подобных метафизических штук. Почему я вдруг решил непременно сохранить от друга в тайне последние новости своей личной жизни, для меня самого оставалось загадкой. Не хотелось делиться, и все тут. Так что оставшееся до рассвета время я провел, сидя в одиночестве на крыше Мохнатого Дома, в кои-то веки просто расслабленно пялясь в ночное небо и таская сигареты из Щели Между Мирами.

***

Следующие несколько дней пролетели для меня быстро и безболезненно — как смерть во сне. Никаких особых внешних изменений моя жизнь не претерпела — даже расписание — а точнее, его полное отсутствие оставалось прежним. Образ до отвращения удачливого балбеса шел мне чрезвычайно — и в мои планы не входило дать трепетному Максу, внезапно проснувшемуся из долгой спячки на окраинах моего сознания, все похерить. Вот только мысли мои все чаще возвращались к Дому у Моста, а точнее, к одному единственному уютному кабинету, где, я точно знал, дежурил сейчас один пронырливый кеттариец. И я возвращался туда вслед за мыслями, проникая в Управление все чаще через окно, а то и вовсе Темный Путь прямо в кабинет прокладывал — не сколько ради того, чтобы сохранить свой визит в тайне — с тайными сыщиками это было бы совершенно бессмысленно — сколько для того, чтобы самому себе оставить иллюзию необязательности: дескать, пришел, потому что левая пятка так приказала, но никак не из-за того, что не прийти было гораздо сложнее. Практически невозможно было не прийти. — Какие люди, — едва взглянув на меня насмешливо бросил Джуффин, когда я по обыкновению возник из пустоты посреди его — нашего — кабинета. — Что-то ты зачастил сюда, сэр Макс. Я и правда зачастил. К Кеттарийцу меня тянуло, влекло неумолимой силой — загадочное нечто не давало мне и шанса на сопротивление, лишь в присутствии шефа оставляя немного места для маневров и не давая совсем уж рехнуться. Я развел руками. А Джуффин продолжал издеваться. — Как думаешь, может мне с самого начала стоило что-нибудь подобное выкинуть? Глядишь, отлично бы повысил твою производительность труда, и не пришлось бы силой заставлять тебя ходить на работу. Это ж никаких премий не надо! — Если бы ты выкинул такое с самого начала, — я решил не спорить о том, что меня хоть раз тащили когда-то в Управление силой, — то я, скорее всего, сбежал бы от тебя в Пустые Земли. Сразу, как только эти несчастные кочевники признали во мне своего царя. Я тогда глупый был. — Можно подумать, ты сейчас умный, — фыркнул Джуффин. — А то, — я гордо задрал кверху нос. — Я даже первую главу Кодекса осилил, ты представляешь? — Нет, — Господин Почтеннейший Начальник честно помотал головой. — Не представляю. У меня хорошая фантазия, но не настолько. — Я ведь и начать цитировать могу, — усмехнулся я. — И тогда ты еще пожалеешь, что связался со мной. — Уже жалею. Каждый день только этим с утра до ночи и занимаюсь. Джуффин притянул меня поближе, и я послушно передвинулся, усаживаясь на широкий подлокотник его кресла. Так происходило всегда — находиться рядом с шефом вдруг стало приятно до одури, случайные прикосновения обдавали теплом, а наблюдать за реакцией на собственные действия так и вовсе стало чуть ли не моим любимым занятием. В конце концов, Джуффин всегда невинным тоном — но улыбаясь нагло, как шимарский лис — приглашал меня наведаться в его особняк на кружечку камры. И я раз за разом отклонял его предложения, находя все более бредовые предлоги для отказа. Откровенно издеваясь, выслушивал его невозмутимое «Ну значит, в другой раз», как-будто бы проверяя нервы на прочность — его и свои. Это напоминало своеобразную игру в кошки-мышки. И я наслаждался отведенной мне ролью мышки сполна.

***

В Управлении Полного Порядка было относительно пусто — курьеры и младшие служащие не в счет: они и под страхом смерти не зайдут в кабинет грозного сэра Халли, не постучав хотя бы трижды — просто на всякий случай. Именно этот всякий случай сейчас, похоже, и настал. Джуффин, развернув меня спиной к себе, запустил руки под мое лоохи. Я чуть дернулся, ощутив его ладони на своих ребрах и животе, и где-то внизу разлилась сладкая тяжесть. Пальцы шефа сжались на моем члене, отчего хриплый сдавленный стон сорвался с моих губ и потерялся где-то в стенах безлюдного Дома у Моста. Я откинул голову назад, сильнее прижимаясь к Джуффину, и явственно ощущая его возбуждение. — Трахнуть меня хочешь? — я с некоторым любопытством попытался повернуть к нему голову, но тут же прикрыл глаза от удовольствия, чуть не тая от его прикосновений. — Успеется, — усмехнулся он. Я хмыкнул, чуть не сорвавшись в очередной стон, и полез рукой под его скабу, на ощупь путаясь в складках серебристой ткани. Джуффин шумно выдохнул над моим ухом, заставляя всю кожу вмиг покрыться мурашками.

***

В тот день я, кучу времени угробив на то, чтобы привести себя в порядок под не утихающие смешки Па-а-ачтеннейшего начальника, наконец решил встретиться с Шурфом. Решил: нет больше смысла оттягивать. Да и какая вообще разница? «Ему, поди, и дела никакого нет, а ты мнешься, боишься неизвестно чего. Осуждения? Ну так сэр Лонли-Локли сам потомок кейифаев, кому, как не ему, понимать подобные отношения» — рассуждал я сам с собой, делая шаг Темным Путем на крышу собственного жилища. — Между прочим, ты опоздал, — поприветствовал меня Шурф, возможно, пытаясь воззвать наконец к моей совести и мгновенно заставить меня стать приличным человеком — из тех, что всегда все делают вовремя — ну ли хотя бы на дружеские посиделки не задерживаются. Думаю, еще пара тысяч таких укоризненных взглядов, и я точно встану на путь исправления. А пока живем! — Джуффин вызывал на службу, — лучезарно улыбнулся я, плюхаясь рядом с ним на плоскую поверхность крыши. Шурф с сомнением на меня покосился, но, кажется, решил оставить подозрения при себе. Беззаботно болтая ногами в воздухе, я задал невинный вопрос: — Как дела в Ордене? Невольный глава упомянутой организации лишь поморщился, как от зубной боли. — Если ты не возражаешь, я бы предпочел поговорить на более занимательную тему. Никогда не поверю, что ты способен всерьез заинтересоваться орденскими делами, так с каких это пор тебя стали волновать формальности? Я неопределенно пожал плечами: дескать, ну не хочешь, как хочешь. Достал из Щели Между Мирами кружку горячего черного чая и протянул ее Шурфу. Тот принял ее из моих рук, благодарно кивнув. — В последние дни в Ехо поубавилось сновидцев, — произнес я, глядя на солнце, медленно клонящееся к горизонту, и вспоминая великолепные, почти бесконечные закаты, которые мы не так давно наблюдали по желанию одной взбалмошной иномирной гостьи, увидевшей Мир во сне. — Ты ошибаешься, — флегматично возразил мне Шурф. — Сновидцы все так же есть. Возможно, ты просто утратил внимание. — Возможно, — протянул я. — Слушай, дружище, а давно ты вообще выбирался в «Трехрогую Луну»? — Давно, — лаконично ответил он, потом, подумав, обернулся ко мне. — Это приглашение? Я рассмеялся. — Можно и так сказать. Ты же совсем на своей должности загнешься — как без стихов? А у меня настроение как раз сегодня подходящее, поэтическое. — Поэтическое, значит, — повторил Шурф, внимательно глядя на меня. — Макс, я начинаю подозревать, что леди Меламори не выдержала обучения у буривухов и тайно вернулась в Ехо. А ты, стало быть, укрываешь ее в своем подвале. Ответить я не успел — из пустоты в шаге от нас вдруг возник человек и чуть не наступил на шурфову мантию. Драгоценное одеяние, подозреваю, спас именно факт принадлежности этому безупречному человеку, не терпящему беспорядка ни в чем настолько, что сама реальность считает нужным учитывать его мнение в некоторых принципиально важных вопросах — таких, как, например, бытовая порча орденского лоохи. — Ой, — сказал человек жизнерадостным голосом. — Простите, сэр Шурф, я не нарочно, не знал, что вы тут сидите. У меня Темный Путь сюда по запаху проложен, вот я и решил попрактиковаться. Нумминорих ослепительно ему улыбнулся и только потом повернулся ко мне. — Хорошего вечера, Макс… — начал было он, но вдруг замолк и густо покраснел. — Я, наверное, пойду, — пробормотал он себе под нос. — Я же не хотел вам помешать. Просто хотел попрактиковаться… И исчез прежде, чем я успел ответит ему хоть слово. Пока я озадаченно пялился в пространство, где только что был наш штатный нюхач, момент, когда лицо Шурфа из более или менее человеческой, хоть и невозмутимой до крайности физиономии, стало вновь ничего не выражающей маской — совсем, как в старые времена — незаметно от меня ускользнул. Поэтому, повернувшись к своему другу, я замер, разглядывая этот неожиданный привет из прошлого, где я еще только познакомился с Мастером Пресекающим Ненужные Жизни и совершенно не знал, как вести себя с этим изумительным парнем. Пока я недоумевающе пялился на Шурфа, тот поднялся и, не глядя на меня, произнес самым непробиваемым из своих голосов: — У меня появились неотложные дела в Ордене, Макс. Я сожалею. Через мгновение лишь кружка остывающего чая напоминала о том, что Шурф Лонли-Локли вообще был сегодня на этой крыше.

***

На протяжении нескольких следующих дней я периодически пытался связаться с Шурфом по Безмолвной речи. Безрезультатно. Мой зов раз за разом натыкался на щит, настолько тщательно выстроенный, что уже после первой попытки его сломать я мог бросить эту затею: каменную стену лбом легче протаранить, чем добраться до сэра Лонли-Локли, когда он сам того не хочет. Поначалу я не придавал его поведению особенного значения: с тех пор, как мой друг неожиданно стал одним из самых значительных людей в Соединенном Королевстве, в его расписании перестали помещаться даже такие пункты, как сон и обед, не говоря уж о встречах со мной, которые он каким-то загадочным образом все равно туда втискивал. Однако понимание всего этого не помешало мне почувствовать себя полным идиотом спустя еще пол дюжины дней глухой тишины в ответ на попытки наладить мысленную связь.

***

Я нагло устроился на краю стола Почтеннейшего Начальника и, болтая ногами, наблюдал, как сам Джуффин составляет отчет о работе Тайного Сыска, склонившись над самопишущей табличкой. Весь его вид как бы заранее предупреждал: «Я занят! Да-да, и для тебя тоже, сэр Макс. Даже не пытайся». Я и не пытался. С немым восхищением разглядывал острый профиль шефа, как смотрят обычно зачарованно в огонь — безжалостную, почти всемогущую стихию, что ограничена сейчас масштабами костра, а значит не несет в себе опасности. Теоретически. Если повезет. Наконец Джуффин поднял голову и бросил на меня свой фирменный пронизывающе-ехидный взгляд. — Что, заскучал, сэр Макс? — притворное сочувствие так и сочилось в его голосе. — С чего бы? — я состроил специальную удивленно-идиотическую рожу. Выходила она у меня почти идеально: сказывались долгие годы тренировок. Джуффин хмыкнул, доставая свою любимую трубку и начиная неторопливо ее набивать. Повисло непринужденное молчание и я невольно улыбнулся, заново прокручивая в памяти события последних дней. Все складывалось хорошо — даже отлично: новый неожиданный чувственный опыт привносил в мою жизнь почти забытое волнение, вместе с все крепнущей теплой привязанностью, и я с некоторым азартом гадал, что же будет дальше. Мне было интересно. В глубине души на секунду колыхнулось неясное беспокойство. Мой внутренний малодушный Макс хотел было отмахнуться от него, вытряхнуть, как камешек из обуви, и идти вприпрыжку дальше, но я вовремя спохватился — стал разматывать клубок из паршивых предчувствий и докопался таки до сути. Шурф. Наша последняя встреча не шла у меня из головы уже несколько дней, а я, сидя в Управлении, и думать о ней забыл. Лишь сейчас спохватился, почти насильно заставил свои мысли вновь вернуться к этой теме. Я покосился на Джуффина. — Слушай, — протянул я, не исключай, что шеф знает больше моего. — А что с нашим сэром Шурфом? Он вопросительно приподнял бровь. «Высокий стиль» — промурлыкал голос в моей голове, но я, помня о своей цели, затолкал его подальше и как на духу выложил все события того вечера, включая разговоры о сновидцах, приглашение в «Трехрогую луну», приход Нумминориха и свои нелепые идеи насчет невозможности испачкать лоохи действующего Великого Магистра. Сэр Халли, выслушав мои излияния, лишь плечами пожал. — Ну, а чего ты хотел? Нумминорих — один из лучших нюхачей, что я когда-либо встречал. Он способен уловить по запаху не только след, происхождение или скорую смерть, но и человеческие чувства и эмоции. О недавней физической близости я уж и не говорю. К тому же он слишком громко думает. Я непонимающе помотал головой. — То есть, наш непогрешимый Лонли-Локли просек, с чего это вдруг у меня отросло поэтическое настроение… На этом моменте Джуффин хитро заулыбался. — … И решил слинять, наскоро придумав причину, — продолжил я. — Так какого же черта он не отвечает на зов? Шеф посмотрел на меня, как на полного идиота, спасибо, хоть пальцем у виска не покрутил. — Только не говори мне, что не догадывался, — недоверчиво произнес он. — Ты, конечно, не знаток человеческих душ, но и не настолько глуп, чтобы так долго не замечать очевидных вещей. Джуффин замолк, но не найдя в моем лице ни намека на понимание, вздохнул. — Он же хочет тебя.