Шиди Лю берёт его за талию, берёт его неистово — сжимает руки на нежных боках и притягивает навстречу своим толчкам, протаскивая по простыням. Это хорошо — так хорошо, что Шэнь Цинцю хочет что-то сказать, как-то выплеснуть это острое чувство… Но каждое слово обрывается на стон и всхлип попеременно, а лорд Цинцзин теряет верх и низ, бездумно хватаясь за запястья Цингэ, царапая его предплечья.

В раздевалке Поколения Чудес найдена яой-манга. Выдержит ли нежная психика гениев баскетбола это испытание? Кому принадлежит сие развратное чтиво? И как добиться взаимности от призрачного шестого игрока, будь ты хоть трижды гений? *** «А еще я играю на пианино. Здесь как раз в кустах случайно стоит рояль, я могу сыграть… Я исполню вам «Полонез» Огинского»(с).

Куроко не любит странный секс. Это совсем не в его теневой природе, а в твиттере — где несомненно понимают в вопросе больше него — как-то писали, что подобные отклонения — повод сходить к психиатру. Но Аомине-кун… меняет правила. Аомине-кун и его несносный характер, сильные руки, загорелая кожа, а ещё… а ещё его потрясающе большой член, да.

Хазин красивый. Красивый как пиздец в этих своих водолазках с пальто, или в обычной футболке, или в полицейской форме — Гром один раз случайно видел фотку — или… Или такой. Жаром обдаёт щёки, и если бы Игорь умел краснеть — не обобрался бы потом издевательств. Петя на нём совсем небольшой, худой, бледный, с тонкими запястьями и выпирающими тазовыми косточками. Игорь вдруг ощущает потребность поцеловать их или, еще лучше, оставить засос, как какой-нибудь ревнивый подросток.

...А вокруг — глухие стены, лабиринты улиц серых, краткий проблеск мысли смелой… Подожди-ка… Официант! — Что желаете? — Свободы. — Нет в меню. Простите. Жаль.