Язык космоса

— Я так и не посмотрела! — воскликнула я, выворачиваясь из хватки Бальтазара и бегом спускаясь вниз. — Как я могла забыть? Твою ж… — ангел, вошедший прямо за мной, лишь выгнул бровь, а потом, захлопнув дверь, принялся медленно спускать вниз, в то время как я пыталась включить уже остывший после последний работы компьютер. Заметив мое состояние, рядом сидящий Сэм молча пододвинул свой ноутбук, всем своим видом показывай, что лучше использовать его. Буркнув «спасибо», я тут же вставила флэшку в разъем и зажмурилась. — Эти последствия совсем меня выбили из колеи, — пробормотала я, одной рукой доставай пистолет и кладя его рядом, а другой открывая первый файл. — Ты не хочешь узнать, как избавиться от кулона? — нахмурился Бальтазар, облокачиваясь о стол и заглядывая в монитор. Я молчала, тупо смотря на цифры на экране. — Он не хило тебя оценил. По-моему, ты и половины не стоишь. — Ты представляешь какое количество преступников я упекла за решетку за последние семь лет? — горько усмехнулась я в ответ. — Меня все штаты разыскивают, при том что я еще и мертва официально, — я тяжело вздохнула, закрывая файл и быстро пролистывая вниз. — Это что? — нахмурился Дин, стоящий за моей спиной и рассматривающий длинный список кличек и фамилий. — Преступники, полицейские, детективы, вообще какие-то левые люди. Тут много кого. Вся их подноготная хранится на этой черной маленькой флэшке, — я потерла глаза, прицокивая и нажимая на папку с названием: «Rayo de luz». — Кто это? — нахмурился Сэм, так же наклоняясь, чтобы получше увидеть написанное на экране. — Я, — выдохнула я, смотря на одну из семейных фотографий. — Здесь вся моя жизнь, абсолютно, — прошептала я, быстро пролистывая вниз и смотря на последнюю строчку. «Esto no ha terminado. Qué vas a escribir?» (1) Хмыкнув, я закрыла папку и тяжело вздохнула. Тут слишком много ценной, похоже не особо нужной лично мне, но зато чрезвычайно необходимой всему остальному преступному миру информации. Он спас сотни людей, отдав эту флешку мне, только вот я совершенно не знаю, что с ней делать. — Ее можно где-нибудь схоронить? — поинтересовалась я, поднимая глаза на Дина, который в ответ тут же кивнул и посмотрел на Сэма, явно подтвердившего эту информацию. Хмыкнув, я убрала назад волосы и посмотрела на пистолет, так и продолжавший лежать рядом с успевшим чуть нагреться ноутбуком. — Так что вы там откопали? — вздохнула я, хлопая в ладоши и закрывая крышку компа. — На самом деле… — было начал младший Вичестер, но его тут же перебил Бальтазар, подняв вверх руку, от чего все тут же замолкли и с недоумением посмотрели на сощурившегося и явно над чем-то размышляющего ангела. — Вот почему ты отказала, — воскликнул он, неожиданно отходя от стола и с улыбкой победителя смотря на меня. — Ты вообще о чем? — выгнула я бровь, тоже поднимаясь и на всякий случай беря в руку пистолет, который скорее действовал как успокоительное для меня, чем как средство запугивания самого ангела. — Я все гадал почему ты сказала ему три года назад «нет», я никак не мог понять. Силы и так ускользают, я не стал их тратить на такую мелочь, как это… — Ага, а значит бутылка алкоголя и кальян — это не мелочи? — перебила я его, внутренне затаивая дыхания и на автомате взводя курок. — Значит, я точно прав! — улыбнулся Бальтазар, из-за чего я тут же подняла пистолет и направила на него. — Только попробуй сказать это вслух, — прошипела я, держа несколько растерявшегося от такого напора ангела на мушке. — Как ты там сказал? Убить не убью, а сделаю неприятно. Так вот, только заикнись: пуля попадет тебе прямо в лоб. Я на понятном тебе языке изъясняюсь? — продолжала я, прекрасно понимая, что секунда промедления и я не смогу нажать на курок. Бальтазар смотрел на меня испытывающие, будто бы прикидывая насколько я была серьезна. — Стреляй, — прошептал он, делая пару шагов вперед и из-за этого оказываясь на расстоянии вытянутой руки от меня. Я нервно сглотнула, чувствуя, что рука вдруг начинает подрагивать. — Посмотрим, как долго будет заживать рана. Впрочем, она точно вылечится, в отличии от твоей проблемы, — он неожиданно схватила меня за руку, притягивая к себе и направляя дуло прямо в сердце. — Стреляй, — повторил он, заглядывая мне в глаза, от чего я даже вздрогнула. — Как ты смела вообще корить меня в чем-либо, если сама так слаба? — Я не слаба. Я отказалась от собственного счастья, прекрасно понимая, что не смогу подарить его другому, — покачала я головой, с ненавистью и даже отвращением смотря в его серые глаза. — Так ты выстрелишь, если я скажу это вслух? — ухмыльнулся он, наклоняясь так близко, что я ощущала его дыхание на своей коже. — Да, — прошептала я, перехватывая по удобней пистолет. — Рискнешь? — продолжила я, прищуриваясь и спокойно выдерживая его взгляд. Он тяжело вздохнул, выпрямился и, облизав губы, посмотрел мне в глаза. — Почему из всех людей, из всех детективов, которые есть на этом свете, этот кулон подобрала слабая, бесплодная и даже жалкая девчонка? — с притворным сожалением вздохнул он, резко выходя из роли и смотря на меня. — Стреляй, — прошептал он, а я поняла, что к горлу подкатывает комок со слезами. Нижняя губа предательски задрожала и мне понадобились нечеловеческие усилия, чтобы сделать глубокий вдох. — Почему ты не стреляешь? — усмехнулся он, а я лишь и смогла что устало посмотреть на него, покачивая головой. — В таких, как ты стрелять нельзя, вы и так уже на всю голову калеки. Таких как ты, Бальтазар, только жалеть надо, — прошептала я, выдергивая руку и отпуская пистолет, который тут же упал между нами. Я тупо посмотрела на оружие, закусывая губу. — Впрочем, я обещала, что выстрелю — нарушать обещания нельзя, — вздохнула я опускаясь на колени и поднимая пистолет. — И все же, Бальтазар, я убью тебя за это, — усмехнулась я, поднося оружие к виску и смотря в ошарашенное лицо ангела. По щекам потекли соленые слезы, но я не обращала на них внимание. Время снова замедлилось, так как это было на крыше, а потом что-то пошло не так. Меня будто бы оглушил и, толкнули в сторону, а открыла я глаза в совершенно другом месте. Я была в палате, в палате женщины, подключенной к аппарату ИВЛ. Я смотрела на свою маму, которая лежала в коме уже пять лет. Ровно столько же находился и мой отец в гробу. Было невероятно тихо, только было слышно, как работает аппарат, поддерживающий жизнь в ней, в этом хрупком, как оказалось, человеке на протяжении очень долгого времени. Я вдруг поняла, что не бывала тут давно, слишком давно. — Мам, я проиграла эту жизнь, — неожиданно даже для самой себя прошептала я, падая на пол и откидывая в сторону пистолет. — Помнишь, ты мне всегда говорила, что главное найти того, кто примет тебя какая ты есть, а все остальное дело наживное? Так вот, я поняла: таких нет. Даже он мной болел, пока не узнал о моей проблеме. А ведь ты тоже не знаешь… А я, мам, бесплодна. Я никогда не смогу иметь ребенка, представляешь? Я уже все пробовала, я что только не делала: и наркоту глотала, и таблетки пила. Сколько я врачей посетила — страшно представить! Но все бесполезна. Видно это мой крест — одиночество. Может, я и сама его на себя взвалила, но отказаться от него я теперь явно не смогу. Я от свадьбы отказалась, от счастья отказалась, потому что знала, что не смогу я ему подарить наследника, а в таком бизнесе он всегда нужен. Я бесполезна, мам, я ни на что не гожусь. Я пустышка. Мне двадцать семь, а моя жизнь закончилась. Я умру скоро, я это чувствую. Они меня убьют, и без разницы кто: ангелы или люди. Впрочем, это не так уж и плохо. Далеко не самый худший вариант умереть для таких, как я. Не надо тогда было бросать музыкалку. Сейчас бы на скрипки играла бы и играла, не знала бы о Небесах, не знала о пистолетах и погонях, не умела бы стрелять. Нашла бы какого-нибудь богатенького мажора, вышла бы за него, у нас были у каждого свои любовники и все были бы счастливы. Мы бы взяли ребенка из детского дома, наверное, даже какого-нибудь черного, потому что сейчас это модно, наняли бы ему сотню нянек. Он бы вырос, забрал бы все наследство, разрушил все, что сотворил его уже покойный отец. А я бы в это время сидела в доме престарелых, смотрела бы новости и ни о чем не думала. No habría pensado ni soñado en nada. Y esa perra alma no estaría enferma… como ahora, (2) — я отерла дрожащей рукой слезу и судорожно сглотнула. Поднявшись с пола, я на ватных ногах подошла к кровати и уселась рядом, дотрагиваясь до аппарата, который являлся последней вещью, поддерживающей жизнь в этом теле. — Ты это хотела сделать? — раздался его голос, а я даже не вздрогнула, глаза не подняла. Я продолжала тупо смотреть на ровный пульс на мониторе. Он подошел ко мне и, замявшись, замолчал. — Ты плачешь? — Так… Ничего особенного, — отмахнулась я. — Уйди. — Excuse-moi, — прошептал он, от чего я тут же резко подняла голову и посмотрела в его по-настоящему серьезное лицо. — Я становлюсь человеком, видишь, даже чувство вины появляется, — улыбнулся он, аккуратно кладя свою руку на мою. — Laisse-moi t'aider, (3) — прошептал он, от чего по коже пробежали мурашки. — Бальтазар, я думала, что это то, но нет, — всхлипнула я. — Теперь я точно знаю, чего я хочу, и мне так жаль… Так жаль, — повторила я, оттирая свободной рукой слезу и поглядывая на пистолет. — Я могу помочь тебе. Я смогу вылечить бесплодие, — нахмурился он, но я в ответ лишь покачала головой. — Не в этом проблема, — воскликнула я, зажмуриваясь. — Любят разных людей, ценят тоже, используют абсолютно всех, без исключения, — я поджала губы, делая глубокий вдох. — Есть такие люди, как я, которыми только пользуются или мечтают попользоваться, иногда путают с тем, что любят, но, когда узнают всю правду, тут же остывают. Я никогда не смогла бы стать счастливой — вот правда, потому что никому не нужна такая, как я, ведь я же ничего не могу. Кому нужен профессиональный стрелок и следователь, который тут же поймет, что у тебя появилась любовница? То, что я стану ангелом, а потом меня казнят или отправить служить на Небеса, лишив чувств — оказывается великий дар, а не кара, ведь именно там мне и место. Я слишком слаба для этого мира, и сколько бы я не убеждала себя в обратном от этого данный факт не становится менее правдивым, — я прикусила губу, дотрагиваясь рукой до теплой кожи мамы. — Lo siento, mamá. Te decepcioné. No soy la mejor, o al menos la buena. Soy una persona terrible, inútil. Ve a ver a papá, ya no me volverás a ver, — я всхлипнула и резко нажал на кнопку выключения. — Знаешь, почему ты ошибаешься? — неожиданно поинтересовался Бальтазар, обнимая меня одной рукой, а другой дотрагиваясь до тела мамы. На секунд пять в комнате стало неимоверно жарко, душно, дыхание перехватило, а потом я уставилась на небольшого размера постоянно немного изменяющий свою форму шар, от которого исходило бело-голубое свечение. Бальтазар держал его в руке, сосредоточенно наблюдая за изменениями, происходящими внутри него. — Мощнейшая вещь из всех, что создал Отец. Я торговал ими, как это делают демоны. Сбежав с Небес, я использовал их в качестве подзарядки. — Отпусти ее, она боится, — прошептала я, сама не понимая от куда узнала это. — Вот сама и отпускай, — несколько беспечно хмыкнул Бальтазар, неожиданно раскрывая мне ладонь и перекладывая душу в нее. Она была такая теплая, такая светлая, уставшая, родная… Я подняла руку на уровень глаза и чуть улыбнулась, прикрывая глаза и легко принимаясь дуть на нее. Она, как прекрасный большой пузырь тут же поднялась в воздух, а потом неожиданно испарилась, оставив после себя золотой салют. Воздух искрился и горел, а я не могла отвести взгляд от «дождика». — Удивительно, — улыбнулась я, переводя взгляд на монитор, который как оказалось все это время издавал долгий пищащий звук. — Почему никто не приходит? — Нам пора, — вместо ответа произнес он, беря меня за плечо, а потом неожиданно отдергивая руку, будто бы от прокаженной. — Les femmes d'abord, (5) — улыбнулся он, на что я неожиданно для себя самой кивнула, оглянулась на уже начинающее остывать тело и, закрыв глаза, почувствовала, что время снова остановилось.