Язык космоса

Он стоял посередине какой-то комнаты, держа на руках ее слишком легкое, слишком беззащитное тело. Волосы разметались по всему ее лицу, легкие еле продолжали выполнять свои прямые функции. Тяжело вздохнув, он аккуратно положил ее на какую-то немного пыльную кровать, присаживаясь рядом, беря ее за руку и о чем-то задумываясь. — Ты знаешь, что надо делать, — за спиной ангела неожиданно появился мужчина в сером плаще, но первый даже не обратил на него внимание. — Бальтазар, я принес, как и обещал, — он подошел продолжавшему молчать другу и положил рядом с его рукой небольшую шкатулку. — Всё эти побрякушки, — усмехнулся неожиданно ангел, не поднимая глаз на Кастиила и не отрываясь продолжая смотреть на еле дышащее тело. — Я ей не сказал, не предупредил, а должен был. — Ты не знал, что у нее получится, — ответил мужчина в плаще, быстро осматривая комнату. — Я и не хотел, — покачал головой мужчина в пиджаке, отпуская руку Дон и беря шкатулку. — Не хочу, чтобы это был единственный вариант, — честно произнес он, исподлобья поглядывая на лишь вздохнувшего на его реплику друга. — Другого нет, — чуть прищуриваясь, после довольно долгого молчания, будто бы и впрямь прогоняя другие варианты, отчеканил собеседник, подходя к девушке и склоняясь на уже немного побелевшем телом. Он аккуратно дотронулся до ее лба, виска, провел пальцем по следу от цепочки на шее и вернулся в изначальную позу. — Бесполезно, — ясно, но все же с какой-то маломальской долей сочувствия в голосе произнес он. — Земля тебя изменила, — прохрипел Бальтазар, оборачиваясь назад и смотря в окно. Он не боялся увидеть там отряды ангелов, он знал, что Кас их спрятал очень хорошо, он тем более не надеялся заметить там Отца, который быть может в первый раз за все то время, что он живет, и впрямь совершит то, что ему приписывает человечество — чудо. Он просто оглянулся, чтобы не видеть ее лица, на которое будто бы случайно опрокинули банку побелки. Он оглянулся и замер, с прищуром принимаясь всматриваться вглубь сада. Теплое, по-настоящему доброе солнце освещало поле. И все же оно было слишком яркое, неподобающие обстановке, творившейся на втором этаже загородного, давно заброшенного домика, от чего все тут скрипело и держалось на честном слове. В щели залетал приятный свежий ветерок, который нисколько не проветривал голову, а лишь наоборот усиливал ощущение, что происходящее неестественно для этого места, этой обстановки. Казалось, что природа пыталась скрыть от глаз второй этаж этого дома, потерять и забыть его в истории. — Что с тобой? — с явной обеспокоенностью в голосе неожиданно поинтересовался мужчина в плаще, удивлено заглядывая в лицо друга. Последний вздрогнул и пожал плечами, с удивлением дотрагиваясь до щеки, по которой текла вода… То есть слеза. Мужчина резко передернул плечами, подскочил на месте, взял шкатулку и снова замер, как завороженный, смотря на то, как лучи теплого, дневного солнца играли на лице лежащей без сознания девушке, будто бы оживляя ее, придавая ей свежести и жизни, заставляя Бальтазара верить во что-то, что он сам не понимал. Конечно, он не плакал, хотя, наверное, будь он настоящим человеком, то точно бы уже утирал текущие по щекам слезы, пытаясь сдержать рыдания, из-за чего губы кривились бы в странной болезненной усмешке. Он не плакал, он не мог, но что-то внутри него доставляло ему столько боли, сколько он никогда не испытывал за всю свою жизнь. Он не знал до сего момента этого чувства, и предпочел бы, наверное, никогда его не испытывать. — На что я рассчитывал? — довольно громко, но явно обращаясь только к самому поинтересовался он, приоткрывая шкатулку, которую все также продолжал сжимать в руке. Она была абсолютно пуста, но они знали, что она должна скоро будет заполниться до краев. — Ей не долго, решайся, — неожиданно прервал несколько затянувшееся молчание Кастиил. — Другого варианта нет, — зачем-то снова сказал он, будто боясь, что мужчина в пиджаке мог забыть, но он не мог. Он стоял на месте и смотрел в черноту дна шкатулки, будто бы надеясь, что там все-таки всплывет еще один вариант, но ничего не появилось, потому что не могло, потому что больше ничего нельзя было поделать. Присев на корточки рядом с телом, он аккуратно дотронулся до ее ненормально горячего лба. Она вдруг зашевелилась, от чего мужчина даже отшатнулся. Дон открыла глаза, что ввело в ступор обоих. Судорожно втянув воздух, она с явным усилием повернула голову на бок и посмотрела закрывающимися от боли и усталости глазами на Бальтазар, уголки ее рта, чуть поднялись вверх, намечая очертания улыбку на ее лице. — Ты плачешь? — прохрипела она, ощущая его руку у себя в волосах. — Так… Ничего особенного, — улыбнулся он, смотря на то как за ее легким смешком последовал надрывной кашель. Он не мог облегчить ее страдания, никак, кроме как закончить всю историю. — Прости, я тебе не сказал. — Я стала ангелом, я все поняла, даже если и не осознала, — прошептала после недолгого молчания девушка, во время которого она явно собиралась с силами. — Мы вернули друг другу, что принадлежит нам по праву. — Думаю, я и тут немного украл, — покачал в ответ головой, он, глазами указывая на свою грудную клетку. — Оставь себе, я не претендую. Я счастлива, что тебе останется хоть что-нибудь от меня, — она судорожно втянула воздух, прикрыла глаза от того, что силы были на исходе. — Hasta la vista, baby, — по ее щеке потекла слеза, сознание отключилось. Мужчина промолчал в ответ и, сделав над собой неимоверное усилие, аккуратно дотронулся до ее виска. На секунд пятнадцать второй этаж засветился всеми цветами и его оттенками, а потом все снова стихло. Никто из присутствующих за все время не изменил своего положения. Раздался щелчок — шкатулка закрылся, история потерялась. — Помоги ей, Кас, проследи, чтобы она выжила, — неожиданно несколько грубо даже попросил Бальтазар, оглядываясь на друга и сильней сжимая в руках заветную шкатулку. — Мне пора, пока нас не нашли, и обоих не попытались убить. Спасибо тебе, — он посмотрел на в ответ кивнувшего друга, а потом перевел взгляд на уже начинающее приходить в норму тело девушки. Сам не понимая от чего, подчинившись какому-то непонятному порыву, он несколько нелепо, явно непривычно для него наклонился вперед, поцеловал ее в лоб и тяжело вздохнул. — Merci pour le cadeau. Tu m'as sauvé, — он неожиданно задумался, будто бы боясь произносить дальнейшую фразу. — Sois heureuse. Peut-être que nous nous rencontrerons dans l'un des restaurants de la rue Montecuy un jour. J'espère, — он несколько отстранился от нее, выпрямляясь и убирая руку с ее волос. — Adieu, (1) — прохрипел он, вставая на ноги. Он еще раз оглянулся вокруг себя, посмотрел на сосредоточенного Каса, бросил взгляд в окно на все тоже спокойное поле, одернул пиджак, положив в один из его карманов шкатулку, взглянул в лицо девушки, несколько странно улыбнулся, сделал глоток свежего воздуха, ощущая, как частички души внутри него, заставляющие испытывать его неподдельную грусть, неожиданно даже позволили испытать ему некое чувство спокойствия. Он исчез из ее жизни, также, как и появился — неожиданно и в тоже время тихо. Он ушел, не оставив ни одного следа в ее памяти, но отобрав у нее часть чего-то слишком важного, что она будто продолжать искать всю свою сознательную жизнь. Он ушел, и своим уходом закончил историю.