Аутофобия

И если тебе вдруг наскучит твой ласковый свет, Тебе найдется место у нас. Дождя хватит на всех. Кино (Виктор Цой)

Женщине ощущение нереальности и уверенности в своей привлекательности дарит её мужчина, хорошая самооценка и полноценные девять часов сна. Пак могла похвастаться минимум двумя позициями из трёх. С переменным успехом, конечно. А конфетно-букетный, действительно, делает девушку на пару пунктов счастливее обычного. Эффект временный, как от баночки энергетика, который «окрыляет», но восполняемый. Каждый романтический жест, будь то обычное сообщение перед сном или жаркий поцелуй после очередного свидания, словно нажатие подопытной мыши на «кнопку удовольствия». К черту еду и сон, Тиён нужен Чен до полного истощения. — Ты в последнее время выглядишь счастливой, — подмечает Тянь, протирая задницей и без того чистую поверхность стула. Обычно он посещает кафе в компании, но иногда приходит один. Тиён и не против: мальчишка острый на язык, нагловатый и даёт дельные советы. Чаще его об этом не просят, но в каждой бочке мёда есть своя ложка дёгтя. Старшеклассник приходит, пьёт кофе без кофеина и слушает степенное нытье Пак о работе, новом парне, который, конечно, просто чудо, и собаке, за которой ей велено присматривать, пока арендодатель в отпуске. Так выглядит дружба между парнем и девушкой? — Я всегда похожа на волшебную фею, — фыркает Пак, печатая сообщению Чену с пожеланием хорошего дня. Сегодня он занят, где-то с кем-то что-то подписывает. Она не разбирается ни в финансовых делах, ни в формулировке. Поэтому рассказы её мужчины о заседаниях/инвестициях звучат как цитаты из научно-фантастической программы. Тиён только кивает в ответ на эльфийский язык, понимая, как важно выговориться обычно молчаливому Чену. Чен — потрясающий. Во всех смыслах этого слова. Иногда он злится. Не так, как обычные люди, — с криками и битьём посуды. Чен злится… в тишине. И от этого ещё страшнее. Он поджимает губы, смотрит по-орлиному остро и говорит медленно, не меняя интонации ни на секунду. Люди вокруг замирают в ожидании худшего, но Хэ злость на окружающих не вымещает, предпочитая сгонять ту в зале. — Отличная самооценка, — салютует картонным стаканом брюнет, — надеюсь, он тебя не обидит. Как предыдущие. Знаешь, ты не слишком хороша в выборе второй половинки. У неё такой болтливый рот! В порыве очередного женского откровения Пак становится просто находкой для шпиона. — Все совершают ошибки. Это называют жизнью. И он бы не посмел, — уверенно произносит девушка, убирая новенький «даже не думай возвращать мне его» телефон в кармашек. — Во всяком случае, мне так кажется. Он — хороший. На самом деле хороший. — Потому что дарит тебе цветы и подарки, — Хэ подмечает букет на барной стойке. Две дюжины белых лилий, обернутых яркой лентой, под цвет глаз Тиён. — С чего ты решил, что он мой? — Но он твой. — Да-а-а, — расплывается в мечтательной улыбке шатенка, упираясь ладонью в стойку. — Так приятно получать их. Он знает, что я люблю лилии. И старое кино. Мы недавно смотрели «В джазе только девушки». Потрясающая комедия! Он смотрел её впервые и сказал… Цитирую: «Весьма неплохо». — Прекрати распускать «я люблю этот мир» флюиды, не всем так повезло, как тебе, — Тянь шуточно отгоняет от себя невидимые сердечки. Он и без того болен дурацкими чувствами, не хочется усугублять диагноз. — Да, кто-то может оказаться твоей девушкой, — подразнивая, произносит она, толкая паренька в плечо. — Ты не мог бы оказать мне услугу, Тянь? — После того, как ты меня оскорбила? С радостью! — Я попросила соседа погулять с собакой сегодня, но он не может… Представляешь, годовщина свадьбы, — она небрежно машет рукой, мол «какие глупости». — Негодяй, выбрал жену, а не собаку. — И я о том же, — кивает Пак, совершенно не обратив внимания на сарказм. — Я знаю его супругу, та ещё су… — Я понял, так что ты хотела от меня? — перебивает Тянь. — Любишь ли ты животных и кататься на автобусе так же сильно, как я?.. Тянь щурится с подозрением и интересуется так, будто у него нет огромного счёта в банке: — И что мне за это будет? — Хорошая карма и прогулка на свежем воздухе? — Я решил, что занят сегодня. — Вымогатель, — тянет шатенка, качая головой, — что ты хочешь? — У меня намечается вечеринка, — как бы между делом говорит Тянь, не собираясь уточнять, что причиной спонтанного решения поразвлечься в кругу служит только желание посмотреть на пьяного Шаня, — к сожалению, ни одному из тех, кто приглашён, ещё не исполнилось двадцать одного года. — Тянь… — Ничего крепче пива. Или вина, — уточняет он, — для девушек. — Это плохая идея. — Я же подросток, — пожимает плечами брюнет, сверкая очаровательными невинными глазами, — разве у нас бывают хорошие идеи. Тиён качает головой и снисходительно произносит, вспоминая какой была в свои шестнадцать лет: — Хорошо, но я тоже там буду. Кто-то должен за вами присматривать. — Договорились. Хэ получает ключи от квартиры (позже Тянь шутит, что опередил старшего брата не только в красоте, но и первым получил ключи от квартиры его девушки), деньги на проезд и прочую ерунду такую, как собачий корм, молоко, хлеб и яйца: — Может, мне тебе ещё и ужин приготовить? — О, а ты умеешь? — Нет, но я знаю человека, который умеет, — дьявольски улыбается мальчишка, перебирая пальцами пластиковую Сейлор Мун, служившую Тиён брелком ещё с пятого класса. — Меня это не пугает, хотя должно. Тянь весело подмигивает, а потом зловеще произносит: — Ты не боишься пускать незнакомца в дом? — Я тебя вижу чаще, чем родную маму, — звучит почему-то обвинительно. — Тебе должно быть стыдно. Тиён жмёт плечами, утыкаясь носом в телефон: — Если будешь голоден, в холодильнике осталось немного рыбы и риса. Только подогрей, иначе живот заболит. — Конечно, мамочка, — закатывает глаза парень и встаёт с места. — О, чуть не забыла! Не ходи в гости к мисс Хонг. Даже если та будет истошно орать и просить. Притворись мёртвым, глухим или глупым. Она немного… на гормонах. И не знает границ. Брюнет вскидывает брови в недоумении и подозрительно быстро усваивает новую для себя информацию. Будто с ним и не такое бывало. — Понял, — кивает Тянь, вбивая в приложение такси адрес подруги. Не поедет же он на общественном транспорте. — Потом наберу! Пак улыбается, провожая друга тёплым взглядом и предаваясь ностальгии. Чен уже имел свою забавную историю с соседкой напротив, и ей не хотелось, чтобы такой же обзавёлся семнадцатилетний школьник. Повторного приступа смеха Тиён может просто не выдержать. Интересно, люди от смеха умирали?.. *** Это был их второй месяц отношений и третья отчаянная попытка затащить Чена в постель. Не то чтобы Тиён катастрофически нуждалась в этом. Но вы видели её мужчину? Без налёта похоти на него не взглянуть! Пак провалилась в поддержании образа «святой девы», когда он впервые снял пальто в её квартире. Она мысленно предложила ему избавиться и от брюк, но вслух ничего не сказала. Пока что. Початая бутылка вина сделает девушку сговорчивее и честнее с собой и другими. — Чувствуй себя как дома. Хэ не нужно повторять дважды. Он привычно оставил верхнюю одежду в прихожей, проигнорировав приготовленные его девушкой розовые тапочки с кроличьими ушами. Пускай и взгляд Пак, и весь её вид говорил о том, как она хочет, чтобы он надел их. Чен сел на диван, включил телевизор, собираясь посмотреть новости, и попросил приготовить ему кофе, странным образом не используя слово «пожалуйста». Звучало вежливо, но как-то неправильно… Тиён на миг почувствовала себя работником офиса. Чертовски плохим, надо заметить, ведь она всё равно принесла чай. — Сейчас поздно, — резонно заявила шатенка на недоуменный взгляд своего бойфренда. — Я умею пользоваться часами. — А спать, видимо, разучился. Твоим тёмным кругам может позавидовать любой представитель мрачной субкультуры. Пей чай, — велела девушка. Чен прищурился, вздохнул, а затем подчинился. Ссориться по мелочам не хотелось. — Спасибо. Хэ на фоне старенького дивана с огромной чашкой мятного чая смотрелся забавно и жутко возбуждающе. И Тиён стоило огромных усилий сдержать себя, не набросившись с поцелуями на него. — Ты не голоден? Чен задумался. Не так часто для него готовили люди, которым он за это не платил: — Если только немного. Хотя бы очевидного не отрицал, ведь небось целый день туда-сюда мотался. Цю его с потрахами сдал. Пак навалилась на спинку дивана, оказавшись по левую сторону от брюнета: — И что бы тебе хотелось съесть? «Тебя», — подумал Чен, но лишь нахмурился. Рано. — Может, сендвич? Или что-то более сытное? — Я бы не отказался, — проговорил мужчина, ставя чашку на журнальный столик. Ему нравилось, что гостиная (и спальня, и отчасти кухню из-за отсутствующей двери между проходами) Пак соответствовала европейским стандартам с их мягкими и высокими предметами интерьера. Тут он не ощущал себя великаном в хоббитском жилище. — Мне… стоит тебе помочь? Пак хлопнула ресничками и улыбнулась, рассматривая профиль брюнета. Красивый. Нужно законом запретить быть настолько потрясающим, иначе люди с ума сходить начнут: — Можешь просто составить компанию, если хочешь, конечно. — Я хочу, — прозвучало в ответ. Он и впрямь хотел. По телевизору очередной политик обещал людям, что «всё будет хорошо». Курсы иностранных валют падали и поднимались, словно по щелчку пальцев. А Чен пытался нарезать огурцы «не так толсто, это же не салат». Лучше бы ему захотелось именно салата. Как показал опыт, с ним в разы проще управиться. — Мне никогда не приходилось готовить, — фырнул мужчина, пока Тиён цепляла пластырь на раненый указательный палец. Овощ оказался скользким, и нож с наточенным остриём соскочил, оставив после себя глубокий порез. Впрочем, мужчина и не заметил бы — мелкая царапина по сравнению со сквозной пулей — сущий пустяк. В панику впала Пак. — В конце концов, это ведь не самое важное. У меня множество талантов. Хэ сидит на бортике ванной, пытаясь не скользить пятками по гладкому кафелю или не свалиться вниз, приложившись затылком о стену. Квартира Тиён чрезвычайно компактная, и такому высокому человеку, как Чен, трудно в ней не приложиться о что-либо. — Например, владение холодным оружием, — подшутила над парнем Пак. — Да. И ещё, я красивый. — И очаровательный. — Без сомнения умён. — И весьма скромен. — Ещё бы, — Хэ даже бровью не повёл, рассматривая белую полоску на своей коже. Ему не было больно ни тогда, ни сейчас, но забота шатенки делала Чена счастливым. Как в детстве, когда он падал с велосипеда, и мама целовала покореженные об асфальт ладони. Отец говорил, будто мужчины не должны реветь по пустякам, ведь они будущая опора семьи/страны/общества. А мама перед сном крепко обнимала, шепча о том, что чувствовать не стыдно. — Но ты мне очень помог, спасибо. — Помог тем, что забрызгал кровью половину кухни? — И, возможно, целую ванную, но ты пытался. И для первого раза вышло неплохо, — улыбнулась она. — Только увидь эту кровавую сцену полиция, меня бы точно заподозрили в убийстве. Мужчина предусмотрительно не стал говорить, что его семья выше любого закона. Пак убрала аптечку в зеркальный шкаф, делая вид, будто не чувствует взгляда, изучающе скользящего по её телу: — Останешься сегодня у меня? — На всю ночь? — он игриво приподнял брови. Пак очень хотелось пошутить про «и на две минуты не хватит», но страх переселил. Чен, кажется, из принципа до смерти её затрах… — Мы можем заказать пиццу, включить кино про Супергероев и просто отдохнуть в компании друг друга. Знаешь, как свидание. Я клянусь, что не буду приставать, даже если очень захочу. Тиён на всякий случай под пижаму не наденет нижнее бельё. И ноги. Нужно побрить ноги! — Звучит заманчиво. — К тому же, ты потерял много крови, тебе нельзя за руль. И как Чен может не сдаться?.. Эту битву — и ещё тысячу в будущем — он заведомо проиграл. Спустя час они лежали на с трудом разложенном диване, и Хэ подрабатывал подушкой — и, кажется, грелкой — для довольной Тиён. Она объелась пиццы и уснула, словно осьминог, обвившись вокруг него. Было жарко. По телевизору Тони Старк показывал Наташе, как работает перчатка от его костюма, а что было дальше мужчина уже не помнил. Морфей затянул его в чудесное царство. Чен уснул — Восьмое чудо Света; проспал он больше четырёх часов — Чудо Девятое; проснулся не от очередного кошмара, где безвольное тело падает в Бездну или лёгкие забивает вода, а от запаха кофе и едва различимой мелодии, которую он, кажется, где-то слышал. Тиён пела неплохо, жутко фальшивила и тихо брынчала стеклянной посудой. Готовит завтрак, предположил Хэ. Вставать с постели не хотелось, и Чен, словно избалованный ребёнок, позволил себе поваляться чуть дольше. Растянуться. Зевнуть. И с лёгкой хрипотцей пожелал «доброе утро» в подушку, не имея и толики желания. Человек, которому это предназначалось, пожелание принял, вернул обратно и резонно добавил, что Чен звучит очень возбуждающе. — Особенно сейчас, — Тиён в смешной пижаме с какой-то диснеевской розовой кошкой на рубашке смотрелась безумно мило. Она прошлепала босыми ногами с кухни сюда, неуклюже нагнулась над диваном, уперевшись коленом в скомканное одеяло, и влажно чмокнула брюнета в затылок. Лёгкий ветерок с приоткрытого окна заставил поёжиться: — Завтрак на столе, я — в душ. Захочешь потереть спинку, не откажусь. Хэ почувствовал волну приятных мурашек, расползающих от места соприкосновения женских губ с его кожей, и вздохнул через нос: — Иди уже. Тиён весело рассмеялась, подарив ему ещё один целомудренный поцелуй в основание шеи, и упорхнула, на ходу стягивая рубашку. Чен проводил взглядом голые лопатки девушки, рассмотрел родинку на пояснице и представил, как хорошо и правильно будут смотреться следы багряных засосов на светлой коже. Мужчина ладонью провёл по лицу. Хорошо. Ладно. Он хотел чего-то настоящего, не завязанного на сексе. Но Пак была чертовски хороша, мила и та теплота, с которой она относилась к нему, превратила простой интерес в… это. Чен не готов дать чувству название, не время. Трель дверного звонка выдернула Хэ из мыслей о том, как хорошо было бы нагнуть Тиён в душе, заставляя царапать пальцами влажный от конденсата кафель, и хорошенько отыметь. До хрипоты в голосе. До трясущихся коленок. До мольбы непонятно о чём: то ли оставаться, то ли продолжать. Хэ лениво поднялся с нагретого места, потянулся, поправил невероятно узкие спортивные штаны и направился к двери. Цю и его ребята перед тем, как заявиться сюда, позвонили бы, значит пришёл посторонний. И судя по не только нервному нажатию на звонок, но и стуку по ту сторону находился весьма раздражённый незванный гость. — Тиён, дорогуша, у меня снова пропала связь! Или гостья. На Чене не было футболки, а у соседки напротив — стыда. Ей, пятидесятилетней матроне не самого лучшего разлива, красивых людей так близко видеть не приходилось. Поэтому юный Аполлон стал приятной неожиданностью, подарком Фортуны. Она тряхнула копной рыжих волос и выровняла спинку. Правильно говорила её покойная матушка, будто никогда не знаешь, когда встретишь свою Судьбу, поэтому всегда нужно выглядеть отлично. Макияж мисс Хонг наносить умела и любила, впрочем, как и менять любовников. К сожалению, особой красотой она не отличалась, как и её партнёры, но тут и рыбка нашлась, и рыбак. У этой Пак явно же с ним несерьёзно! Красавчик с ней поиграется и бросит, а та себе другого бойфренда отыщет. Велика беда. Хэ нахмурился, когда женщина напротив него игрово улыбнулась и хлопнула ресничками, выпятив грудь вперёд. — Тиён в душе, — сказал Чен, собираясь закрыть дверь перед носом женщины, но дама играла на опережение. Рыжая сделала шаг вперёд, без проса заходя в квартиру и почти впечатываясь в удивлённого Хэ. — Так помочь мне не только она может, а, скажем, один очаровательный незнакомец, — и выдохнула страстно, прижимаясь к полуголому мужчине. Чен дёрнулся, сделал шаг назад и споткнулся об оставленные прошлой ночью кроссовки Пак. Мисс Хонг взвизгнула и повалилась следом, придавливая Чена к полу. Её халат распахнулся, как по велению волшебной палочки. — Ты!.. — почти зарычал брюнет, чувствуя шаловливые ручонки дамочки там, где их быть не должно. Совсем. — Я готова!.. Чен спихнул с себя новоявленную нимфоманку и поднялся с пола, цепляясь за резинку штанов. Держался он отчаянно, защищая собственную честь от рыжей фурии, которая пыталась эти брюки стянуть с него. Тиён не устроила ревнивую истерику лишь потому, что живот свело от смеха.