Черное сердце

Равин растил Авеля, как воина, в самых жестких условиях, и принц действительно оказался сыном своего отца. Все четче прорисовывались знакомые мужественные черты Ксандра на лице, которое всего пару весен тому назад принадлежало бесполезному слабому ребенку, едва держащему меч в кривых ручонках. …И что-то подсказывало Авелю, что в понятие самого сильного, жестокого и беспощадного, того самого «воина» не входила любовь к мужчинам. И уж тем более чувства, превосходящие любовь к своему мечу. Авель рожден, чтобы убивать других мужей, а не желать их… в худшем из помыслов. Убийства и кровь на его руках были гораздо чище и проще для понимания, чем собственные чувства, с которыми он никак не хотел разбираться. Желательно никогда. Пусть они так и остаются там, задавленные яростью и битвами. Если Равин узнает об этом… Если только узнает… Он убьет своего сладострастного ученика к чёртовой матери и глазом не моргнет. Посчитает, что получился брак. Худший из вариантов, порочащий фамилию Ашеров и в большей степени светлое имя Ксандра I Смелого. К слову о «шлюшках». Пока разговор все равно не клеился, и Авель не хотел смотреть в черные глаза, он решил лучше узнать то место, в котором они застряли. Вокруг было тесно, душно и пестро. Все в тряпках, сладком дыму, то ли от сигарет, то ли от легкого афродизиака, которым заполняют дешевые бордели, и во всем этом копошатся самые разные тела, но, к счастью, при свете дня их действия не переходят рамки. Мимо проходят красивые девушки всех возрастов, некоторые были совсем юны, и блестящая полупрозрачная накидка на их грудь практически ничего не прикрывала. К удивлению Авеля, он заметил пару мужчин, в основном миловидных и молодых, совсем как он, только их мускулатура была куда менее развита, и тела больше походили на женские, но они наравне с остальными «работниками» обвешивали себя блестяшками для привлечения внимания. Юноша испытал некоторое облегчение. В своей жизни ему еще не удавалось встречать таких, как он, только по слухам, но Равин всегда относился с презрением даже при одном упоминании «такого» непотребства, хотя сам он никогда не зарекался на титул эталонного педагога и бросался грязными словечками так же бодро, как и размахивал мечом. В общем, Авель хорошо усвоил, что это что-то, чего не должно быть. Тем более с ним. С королем.       «Может ли правитель быть сильным настолько, чтобы быть собой… Это точно не про меня. Прости, отец…»       — Ой, простите, юный господин, вы мне на ногу тут наступили… — сказал кто-то снизу.       — А? Изви…ните. — Наклонил голову Авель на голос и обомлел. Там внизу, хлопая большущими глазами, стояла и стеснительно улыбалась… эльфийка? Не человек, но очень похожа на единственного эльфа, что Авель видел — длинные уши, чуть вытянутые глаза и острые черты лица, но совсем не как у Равина. Лицо того было высечено из твердого булыжника грубым инструментом наотмашь, а её же нежно выделано рукой мастера из молочно-белого мрамора, как статуя в королевском саду, все края сточены до изящных округлостей. Большие светлые глаза с белыми ресницами задорно щурились, а такие же белые брови весело сложились домиком.       — Ava, вы так смотрите на меня, господин, мне даже неловко… Но продолжайте, мне нравиться, вы так милы, iric, — хихикнула эльфийка, заправив за длинное ушко белый локон. Она была вся бела, как снег зимой, но сейчас жгучее лето… Еще никогда Авель не встречал таких очаровательных эльфов, но почему? Как судьбе удалось скрывать целую расу от него? Он оглянулся по сторонам и понял, что потерял Равина. Если Авелю и удалось увидеть остроухих сородичей, то это только с немого позволения учителя. Это же он всегда выбирал маршрут, куда ему можно ходить, что смотреть и что для мальчика будет «лучше». И вот они здесь. Авель, как будто только что проснулся, стал крутиться по сторонам и замечать вокруг другие белоснежные головы с торчащими длинными ушами, и все были наряжены в легкие кружевные платья. Каждая редкая эльфийская девушка была априори окружена толпой мужчин, но только человеческой расы. Ни одного эльфа. Ни одной эльфийки с черными волосами.       — А вы… эльфийка? — состроил глупую рожу принц, не зная, что тупее можно было спросить.       — Ха-ха, да, это я, avamire! А вы человек? — какой-то уж слишком веселой была она. Она затрясла головой от смеха так, что зазвенели фиолетовые серьги, развешанные по всей длине ушей. Авель сконфузился и тоже неловко улыбнулся, честно не понимая некоторых слов. У него была тысяча вопросов, он хотел по-настоящему допросить несчастную девушку, но ни она, ни он были не в себе. Так бы эта пауза странного веселья и продолжалась, если бы сзади не подошла еще одна низенькая фигура, беря хохочущую девушку за руку.       — Табита, Ava, ты куда ушла, qil уже давно начал действовать, иди к клиенту немедленно! Он ждет в 25-й. Кстати, скажи мне, что не я один видел, как тут прошел maramire, что он вообще здесь… Ой, а это кто тут у нас? Новое лицо. Из-за хихикающей Табиты вышел такого же небольшого роста мужчина-эльф, и он был так же очарователен, как и она, только волосы короче и оголенный торс шире. По-лисьи сощурив хитрые глаза, мужчина вышел вперед, отодвигая сородича. Он беспардонно оценивал взглядом тело юноши — такое сильное, жилистое, но слегка недоразвитое, как у подростка, и уголки его губ поплыли вверх. Их взгляды пересеклись, и это Авель вдруг почувствовал себя пойманным и пристыженным, а не эльф, который так хищно разглядывал незнакомца, и бровью не ведя. Может, это просто рефлекс на мужчин-эльфов…       — Ха-ха-ха, нет, что ты! Какие mara? Он, кстати, человек! А не противный mara!       — Все, пошла немедленно, а то я опять буду жаловаться Мье на тебя. Ты все время берешь гораздо больше, чем надо, позоришь нас перед клиентами, — поторопил девчушку эльф, хлопая по заду, а сам не отводил взгляда от человека. Эльфийка отряхнула руки, с них посыпались блестки, только сейчас Авель заметил, что все её пальцы были в чем-то переливающемся.       — Простите за это, знаете эльфов, такое с нами случается под действием… разных соблазнов, — вежливо поклонился низкорослый, чуть ли не до самого паха парниши, — легко теряем контроль и начинаем хотеть всякого… Мужчина приближался и вот стоял уже впритык, еще не до конца нарушая границы, но уже заставляя Авеля переминаться с ноги на ногу. От игривого взгляда становилось не по себе, но пришлось признаться, что и человеку глаз оторвать невозможно, он еще никогда не видел таких красивых мужчин.       — Э-э… Правда, что ли?        — Правда. Меня зовут Уиль, а вас как, господин…? Вижу, вы у нас впервые, я был бы рад помочь, провел бы вам экскурсию по «Покрову ночи». Может, мы выглядим не так привлекательно, но о всем — реальном — спектре доступных услуг нашего заведения не многим удается узнать…       — А… Да, я здесь…. Впервые. Вообще впервые. Никогда не бывал, так что… Меня зовут Авель, короче, — сглотнул зеленоглазый, не зная, куда смотреть. Незнакомцы обычно хотели убить принца, так что социализировался подросток украдкой, как мог.       «И где этот старикан, когда он так нужен?!»       — Авель… — смаковал имя Уиль, подозревая, что мальчишка выпалил настоящее.       — Сколько же тебе лет, Авель?       — Семнадцать еще, — почесал русый затылок парень, чувствуя, как краснеет. Уиль подкрадывался незаметно ближе, отбрасывая волосы с плеч назад, оголяя выразительные ключицы под молочной кожей, а после них была твердая грудь и плоский живот, и штаны висели на бедрах так низко…       — О, такой юный и прекрасный, я даже тебе завидую, — непринужденно перешел эльф на «ты». — Если бы я мог в первый раз выбирать в какой позе, в каком месте и каким образом, то я бы нашел, что посоветовать себе.       — А откуда вы поняли… — выдал себя с потрохами девственник. Загорелое лицо покрылось красными пятнами, Авель не знал, куда деться, может, стоило побить наглеца, пока не поздно? Но такого желания не возникало. Принц еще раз огляделся в поисках Равина, но вокруг было слишком много разношерстного народу, а его высокую макушку сложно было не заметить.       — Ты пахнешь, как несорванный цветок, так вульгарно и ярко, а мы гуру в бутонах. Ты уже давно созрел, но не расцвел и жаждешь внимания. Это нормально. Здесь нечего стыдиться, совсем, но ты выглядишь таким напряженным… Я могу помочь тебе расслабиться, Авель. Без денег, просто можешь поговорить со мной, чтобы облегчиться и забыть обо всем.       — …Да я тут потерял одного эльфа, другого, высокий такой. Я не должен был отставать, так что… — занервничал парень, делая усилие воли и отступая на шаг назад от напора Уиля.       — Я единственный эльф здесь уже много лет. Или подожди, высокий… Я видел такого, — бледный Уиль побледнел еще сильнее. Он нахмурился и взялся за мускулистое плечо подростка, не давая тому уйти.       — Так этот с тобой что ли? Ava… — протянул это непроизносимое слово эльф с растерянным видом. — Держись от него подальше. Может, тебе это уже не раз говорили другие, нормальные эльфы, но я не могу промолчать.       — «Нормальные»? Нет, ничего не говорили… А почему я должен это делать? Оглянувшись по сторонам, Уиль вернулся в прежнее кокетливое настроение, сжимая крепче плечо юноши.       — Очень интересно… Ты меня заинтриговал, Авель, расскажешь мне как-нибудь свою невероятную историю? А я тебе отсосу за это. За один минет мне отваливают монет больше, чем любой эльфийке за извращенный секс, так что не скупись на детали… Подросток не успевал переваривать все, что ему наговорили за пару минут, так что осознание то, что ему так открыто предложили, пришло значительно позже. Медленно уши Авеля вспыхнули красным, он убрал руку мужчины с себя, сделал шаг назад, но уперся в деревянный столб, которым подпирают потолок.       — Мне нужно идти.       «А так можно было? Не каждый день ведь предлагают? А может…»       — Ну что ж, не буду задерживать, но если захочешь больше узнать о mara прежде, чем станет слишком поздно, то ты сможешь найти меня… Ну еще чего. Если хотя бы одно живое существо могло ответить Авелю на животрепещущий вопрос: «а почему Равин такой уебок?», то он немедленно хотел бы знать ответ.       — Ты затерялся в блядушнике в первые же пять минут! Ну почему я не удивлён?! Из снующей толпы как гром среди ясного неба явился он. Тот, кто расталкивает всех на своем пути, а размашистой походкой запросто сбивает детей под ногами, это проверено. Равин, не говоря ни слова, забирал своего ученика, отодвигая от него эльфа поменьше не самым деликатным образом.       — Нет, не прикасайся ко мне, — прошептал Уиль и увернулся от руки темного, как от огня. Беловолосый смотрел на Равина, как на редкого гиганта. Уиль застыл с приподнятыми руками, защищаясь, как от удара, и на полусогнутых ногах, но затем откашлялся и оправился, приводя себя в «рабочую» норму, но пару грациозных шагов подальше от парочки все-такие сделал. Теперь, когда они рядом, разница была заметнее всего. Кто-то из них точно не был эльфом, потому что это были два совершенно разных представителя точно не одной расы. Равин был на голову, а то и больше, выше всех прочих, а одна его рука была как две ноги того, кто изящнее сложен. На лице темноволосого собиралась гримаса презрения мирового масштаба и, прежде чем выдать очередную колкую фразу, он издал нечленораздельный звук отвращения:       — Ты только посмотри на это… Откуда вы все еще беретесь? Уиль продолжал дежурно улыбаться. Кто знает, сколько оскорблений в день ему приходиться слышать? Он смотрел на уходящего Авеля, которого уводили за руку, и когда тот глянул на него в ответ, то эльф показал пальцем в сторону. Проследив за траекторией, он безошибочно попал в цель. Это была большая дверь из пурпурного стекла. Вокруг неё было много цветов и эльфиек, которые скучающе расчесывали волосы и прихорашивались в зеркале, ожидая клиента, чтобы потом провести его за руку за дверь, где их темные силуэты растворялись. Большего Авель не успел рассмотреть, его одернули назад и прижали под лестницей на второй этаж. Равин выставил руку рядом с русой головой и недобро впился глазами в парня.       — Послушай, мне вообще плевать, чем ты собираешься заниматься здесь, пока мы выжидаем. Можешь трахнуть каждую бабу, можешь заниматься этим хоть все три дня, но если… Если я только еще раз увижу тебя с той сосалкой с членом, или еще с каким сладким мальчиком… Тебе конец. Я уйду без тебя. Он не кричал, не ехидничал. Его голос был абсолютно ровным, но спокойным его не назвать. Этот тон наводил ужаса больше, чем сам Равин. Проще было, когда он орет и бьет, когда он показывает свои настоящие чувства, а не когда скрывает их. Ведь за этой толстой стеной может таиться все, что угодно. Мысль о потере эльфа, о жизни без Равина… Была невыносимой. Это шантаж. И он работал, как надо. Авель испугался, все его нутро покрылось инеем от пробежавшего холодка. Какие кошмары копошились в омуте темного эльфа, человек так и не узнал. Он страстно желал и очень боялся однажды узнать это. На себе. Конечно. В тот же день он решился.