Малыш

- Так что же ты теперь собираешься делать? - спросил Намджун, заводя чонгукову машину, в то время как тот расположился с багажом на заднем сидении. - Как что? Пока перекантуюсь у тебя, а потом куплю новый дом поближе к работе. - Может, купишь сразу небоскрёб? Чего мелочится-то, - улыбнулся Нам, выезжая на дорогу. - Было бы желание, купил бы - самоуверенно ухмыльнулся он, - но не практично, не нравятся мне эти излишки. - По твоей квартире так и не скажешь. - По той скатине тоже не скажешь, что зависима от роскоши и будет требовать всё подряд. - Эх, а я его даже не видел. - И не увидишь, к счастью. - Возможно, - согласился бета. В салоне машины повисла тишина, не нарушаемая даже звуком радио: Джун догадался о том что усиленная от музыки головная боль Чонгуку точно не поднимет настроение. Настроение его сейчас вообще ничто не поднимет, а если и поднимет, то только на время, пока гнетущее опустошение в сердце снова не нападёт. Вспомнив про недавний разрыв, он достал телефон и начал быстро удалять все фото с бывшим. Бывшим. Это слово для него такое новое, потому что только недавно стало ассоциироваться с тем человеком, который теперь стал его прошлым. Он не мог видеть изображение этого лица, этой улыбки. Выйдя из галереи, он сразу же зашёл в сообщения и стал набирать ему, стараясь не сорваться и писать всё сухо и по делу. " Я тебе всё сказал, о перемирии даже не думай. У тебя есть день, забери свои шмотки из моей квартиры и оставь ключ под ковриком, я всё проверю. Не забывай о моих связях, они куда более весомее твоих" - дрожащими руками написал он. Мужчина впервые писал ему так грубо и холодно, так чертовски не по-родному. Чон положил телефон в карман и сглотнул ком в горле. Он знал, что он делает ему больно. Но насколько больно сейчас самому Чонгуку осознавать, что тот сейчас переживает боль в постели в обнимку с тем альфой, гневное лицо и кулак которого Чон никогда не забудет? Невыносимо. Через час они уже были на месте. Небольшая опустелая однокомнатная квартирка холостяка, - как раз именно то, что ожидал увидеть Чонгук. По её виду сразу можно было определить, что она съёмная и недорогая: - в расцвете своей молодости Чон перекантовывался именно в таких. Небрежный ремонт и атмосфера частого отсутствия хозяина - вот что бросается в них больше всего. Нам сделал краткую экскурсию по дому, вернее просто сказал, где что находится и понаблюдал, как Чон устраивается на новом пристанище. Привыкнув к пятизвёздочным отелям, альфа недовольно цокнул, увидев твёрдый пошарпанный диван в комнате, заменяющую спальню и гостиную одновременно. - Ну, что есть. Могу подложить матрас на диван, раз угодно вашему Величеству, - по-доброму съязвил бета и ушёл на кухню, оставляя Гука снова наедине с реальностью, в которой он ощущал себя одиноким и обречённым. В удачно освещённой, но скудно обставленной комнате кроме дивана и телека находились ещё заваленный письменный стол, комод, небрежно заправленная кровать и много книжных полок. Книг было так много, что Гук невольно стал сильнее уважать Намджуна. Он оказался не только добрым, но ещё и умным. А ещё более его поражал тот факт, что Джун так легко согласился на всё это. Через полчаса они вновь сидели на кухне, но на этот раз на кухне Нама. И кухня эта оказалась более уютной нежели комната, но очень маленькой. - Я видел кучу учебников на твоём столе, неужто всё ещё учишься? - Да нет, преподавать буду. Но пока не определился - в школе или в универе. - Надо же, ты не такой простой бармен. А тебе самому где больше нравилось? - Да без разницы: и там, и там я был одиноким ботаном, погружённый в знания, пока не... - Нам сделал длинную паузу, глаза его уставились в никуда, - пока не встретил свою будущую жену. Чонгук по печальному взгляду и низкому голосу Намджуна всё понял, но всё же задавался вопросом. Переждав две секунды, он осторожно спросил: - А что случилось? Нам тяжело вздохнул. - Я поступил очень гадко. Когда она потеряла нашего ребёнка, так злился с горя что срывался на неё, у нас просто не оставалось сил больше быть вместе. И мы подали на развод, два года назад я переехал сюда и снимаю эту квартиру на последние деньги. Я пойму, если ты осудишь меня за это. - его прежняя самодовольная улыбка вздрогнула и упала. - Чёрт, все же мы совершаем ошибки, разве нет? Твоя история может поконкурировать с тем что пережил я за один день. - он нервно улыбнулся, пытаясь приободрить бету. - Неужели ты меня утешаешь? - улыбнулся Намджун - Надо же, посетитель утешает бармена - на щеке появилась ямочка и прозвучала добрая усмешка - Я наверное в первый раз об этом кому-то говорю за эти годы. - Чонгуку показалось, что в Джуне что-то переменилось, сдвинулось, кажется, он стал ровнее дышать - Но конечно то, что ты с мальчуганом сделал, это жесть. На месте его мамаши я бы тебя убил на месте. Чон снова опустил глаза и тело его стало напряжённым. - Я его найду. Сдохну, но найду. Я не побоюсь, если меня посадят. Со следующего дня они уже должны были начать поиски. Чонгук справился бы и один, но Джун вызвался помогать. За это короткое время его голову посетило немало мыслей, и все они сводились к бывшему и мальчику. Гук чувствовал злость и боль от воспоминаний о любовнике, а к подростку чувствовал удушливую вину и раскаяние, несравнимые ни с чем. Никогда прежде его душа так не страдала. Но, захватывая из памяти ту пьяную ночь, альфа вспоминал о запахе. О сладком и невероятно сильном запахе мягкой карамели, которую он так любил в детстве. Чонгук боялся признаваться в себе в том, что мальчуган был его истинным. Им всё-таки понадобилась помощь третьего лица, которого пришлось посвятить в дело. Это был Мин Юнги, хороший знакомый Чона, с которым они пару раз выпивали. У Чонгука он уже несколько лет успешно работал "белым" хакером, защищающим от взломов уязвимые места компании. Ему ничто не стоило достать почти любую информацию. После нескольких рабочих часов в своём офисе Гук поехал к нему с просьбой. - Эй, тут наверное сложновато будет, может прибавку дашь? - нагло улыбнулся лисьей улыбкой растрёпанный альфа в застиранной домашней майке. - Ну не наглей, итак зажрался - Чонгук с деланной строгостью выразительно оглядел срач в просторной комнате, который почти полностью состоял из обёрток от фастфуда и чипсов. - Да шучу же - сказал Юн попивая колу, уже без проблем заходя в базу данных. Получив немногочисленный список домов, в которых жили подростки подходящие по приметам того пацана, они решили разделиться и спрашивать у жителей о подростке. Заходя в каждый дом из списка, они искали обладателя пепепльно-русых волос и среднего роста, бархатистый голос. Это всё что запомнил Чонгук. Он даже не помнил его лицо, только запах и стоны выразились в памяти отчётливо. Это сильно усложняло дело, но выбора у них не было. Хорошо было то, что русых не везде найдёшь, разве что среди куколок-айдолов, коим прототипом этот омега и являлся. Не было ничего. Везде было пусто, как снаружи, так и внутри, а эту пустую реальность застилала пелена, будто защищая его от этого мира. Он придумал это, чтобы было спокойнее. Он не здесь. И ни в одной из реальностей. Ему казалось, что он исчез. Это было его единственным желанием и целью. Он не слышал расспросы соседа по комнате, беспокойно треплющего его за плечи. Буквы слов приглушались, он их не слышал. Вернее, не хотел слышать. Но до ушей дошло резкое "к воспитательнице" и Тэхён с силой разорвал пелену и схватил пацана за руку, сильно врезаясь в неё ногтями. - А-ай, отпусти - раздался гневный шёпот, грозящий перейти на крик. Небольшая скромная комната с тремя кроватями, одна из них пустовала. Из окна светил яркий бесячий фонарь и освещал одну четвёртую комнаты. Уже давно был отбой, скоро небо станет расцветать более нежными цветами. Тэ отпустил руку, уставившись на мальчика и извиняясь за царапины. - Не надо к ней идти, - пытался он придать своему и так ровному голосу более спокойный тон, успокаивая этим скорее себя, а не соседа. - Хорошо, не пойду. Но почему ты плачешь? - Обеспокоенно пропищал ему полуголый пацан лет двенадцати, явно не догонявший своих сверстников, со всей искренностью показывая волнение. Тэхён выдохнул. Ему хотелось не делать ничего, но видимо придётся. - Гулял и заблудился. Мне было страшно, боюсь темноты. - Врёшь, я же вижу, - проницательно ответил мальчик. - Послушай, я не буду тебе говорить, даже не надейся. И на то, что так легко добьёшься моего доверия чтоб навешивать обязанности друга, тоже не надейся - на этот раз более уверенно сказал Тэхён, сам поражаясь своей грубости. Мальчик замолк и слегка прижал нижнюю губу. Омега продолжал. - Лучше скажи мне, боится ли воспитательница полиции? Брала взятки какие-нибудь? И как давно работает? Ты же давно здесь, верно? - Давно работает, но судимость была, я подслушал как об этом говорили. А разве можно не бояться полиции? - уже более холодно отвечал пацан. - Блять. - Тебе бы бошку за это отрезали. - Буду рад. Давай уже спать, - сказал Ким и упал мысленно отрезанной головой на подушку и затем вновь погрузился в пустоту. Он всё ещё держится. Сознание начинает давать сбои и погружает в прошлое, чтобы хоть как-то обоити настоящее. Он всё ещё чувствовал сильные руки на своих ягодицах, следы от них будто ожогами жгли его тело и, казалось, были повсюду. Гул в голове, который он пытался заткнуть тогда своими воспоминаниями, не утихал, а только возрастал. Реальность превратилась в кошмар, а сон в спасение. Успокоительное, которое ему давали, обеспечивало этот сон. Разум туманился, но всё ещё продолжал находиться в тревоге. Перед лицом были одни серые круги, воспроизводящие на повторе слова того мужчины. - Вот, это дневник, пиши туда ежедневно свои ощущения, и это поможет, - говорила милый психолог детдома, протягивая блокнот. Писать он туда не собирался. Как теперь стало для него обычным, в лёгком дурмане и наполовину не здесь, он вышел из комнаты в коридор до туалета, и тут часто всплывавший страшный образ совпал с видимым. Перед ним был тот самый мужчина. Тэхён лишь остановил заспанный испуганный взгляд на этой фигуре и ломанулся обратно в комнату. Упал на кровать, думал кричать, чувствовал как в лёгких кончается воздух, ровно так же как и кончаются силы от недоедания, и терпел головокружения от очередной панической атаки. - Я хочу его усыновить. Тэхён отчётливо услышал слова тирана за стенкой, они даже сейчас казались смертоносной мелодией, которая была лишь прелюдией. Всё вокруг замерло и уставший разум впитывал слова. - Так быстро? Может, вы с ним познакомитесь? Сейчас он немного болеет, но думаю, это скоро пройдёт, - нагло врала воспитательница, одной своей фальшей в голосе вызывавшая в Тэхёне отвращение. Единственным больным человеком была она. И маньяк, стоящий рядом с нею. - О, вы не знали, у него недавно произошла трагедия, он увидел как человека сбили, надеюсь, что это у него пройдёт, - в голосе чувствовалась омерзительная улыбка. - Так вы его знакомый? Что ж вы раньше не появлялись? - Наигранно охнула женщина в ответ. - Я уезжал по работе. Этот малый жил раньше неподалёку со мной, я был с ним почти всё его детство. Но с ним случилось такая беда, и я готов взять на себя всю ответственность за него. - О, вы золотой человек! Уверена, с вами ему светит шикарное будущее. Но, к сожалению, так быстро не получится, нужно собрать множество документов. - Тогда я могу узнать этот перечень? - Конечно, пройдёмте в мой кабинет. Медлить нельзя, нужно было думать. В Тэхёне сейчас всё кипело. Перевернувшись на спину, он, сам не замечая, стал царапать себя и впиваться в кожу ногтями. Очнулся он через несколько мгновений, когда заметил кровь на руке. Ему нужен был кто-то, кто его бы успокоил, потому что всё его тело подверглось откровенной панике. Слёзы уже давно стекали с лица и не давали и шанса разглядеть мир отчётливо. В попытке мыслить конструктивно он взял ручку в дрожащую руку и начал записывать в злосчастный блокнот: "Не усыновить = психушка. Мама. Страшно. Или Усыновить = нет психушки. Маньяк. Побег." Эти два варианта сложились у него в голове и вылились в слова, состовляющие миллион мыслей. Дыхание стало выравниваться. В детской псих. больнице работала его мама, с ней связанны самые страшные воспоминания детства. Мама била его под любым предлогом. Она всё время искала повод его забрать в больницу. Он останется там навсегда, если туда попадёт. И это произойдёт, если его не усыновят. А если усыновят, то у него будет шанс сбежать. В голове уже быстро вырисовывался план, в котором он ворует деньги и сбегает, это показалось ему спасением. Он будет на свободе. Один с самим собой. Тэ продолжил записывать, рассуждая уже более логично и выстраивая разные исходы. Это стало его занятием на всю ночь и полностью поглотило его мысли. Он пока не хочет умирать от чужой власти над ним. Он принадлежит только самому себе и больше никому.