Ты папу любишь ?

Как же странно ощущалось всё. Сквозь пелену сладкого сна что-то неумолиму тянуло альфу за собой, внутренности скрутило, их рвало то, что хозяин органов давно прозвал своим зверем — сущностью, которая укрепляла связь с дорогой омегой. Глаза открылись, а рука нащупала лишь остывшее место, где ранее лежал его дорогой отец. Так странно. Папа уже проснулся, наверное, и пьёт кофе. Но он бы разбудил его. И эта тревога вперемешку с болью не даёт покоя вот от слова совсем. Россия поднялся с кровати и поплёлся на кухню, заодно заглядывая в комнаты, чтобы увидеть в хоть одной из них своего папочку. Но его нигде не было. Оставалась кухня. Страна заглянула туда и оторопела. Любимая ею омега смотрела в чашку и с тихим воем плакала. Блять, что произошло? Кто обидел? Сейчас альфа быстро въебёт обидчику. Только покажите на него. — Пап? Что случилось? Почему ты плачешь? — Россия медленно подходил к омеге, а та лишь сильнее заливалась слезами всё также практически беззвучно. Не было тех самых рыдающих звуков, которыми наполняются периодически соседние квартиры. Нет криков полных отчаяния и бессильной злости, от которых дрожь проходит по телу — Пап... Советский Союз перевёл взгляд на своего сына, а затем вновь опустил голову. Ему было стыдно за то, что именно его крови припоминали его кровавые дела, его трусость и ошибки. Мужчине, он не был в этом уверен, хотелось доказать, что омеги тоже могут привести свой народ к величию и процветанию, а не только быть подстилками, буквально отдавая свою волю тем, кого природа наделила отличными от их половыми признаками. И куда это его привело? Он не осмелился раскрыть свой истинный образ миру, а тот, кому он открылся, в итоге решился на войну с ним, придерживаясь этих старых ёбанных взглядов насчёт омег, бет и альф. И почему-то всего прорывы его народа в разных сферах, достижения и изобретения, ранее не подвластные уму человеческому померкли на фоне не самых частых и иногда не самых страшных ошибок да проигрышей. А потом и вовсе начали сходить на нет после раскрытия пола Союза перед самым его уходом. " Да он омега, продал своё тело за чьи-то знания, которые присвоил себе " — звучало везде — " Его защищала зима и самоуверенность альф. Он бы в жизни не выиграл ни одной битвы " Такой позор. Его раскрыли, унизили и указали на приготовленное место для омежек в этом мире после того как ему разбили чёртово сердце, предварительно оттрахав до боли во всём теле. И куда он только катился все эти годы? Кто-то что-то говорил, тормоша его за плечи. Чашка, каким-то образом выхваченная из его рук, стояла на столе. Что нужно ещё этому миру? — Пап! Ну скажи же ты хоть что-нибудь! — воскликнул знакомый ему голос. Ох, и опять он оплошал, разревевшись как юная девица. Блять. — Я... Я столько дерьма сотворил, понимаешь? С-сука, на моих руках так много крови... Чужой и нашей. Я.. — голос и без того тихий да хриплый вновь сорвался. Прежде чем вновь заговорить, Союз подождал минуту, взглотнул и поднял взгляд на сына — Я просто хотел доказать всем, что... Что я тоже на что-то способен? Он наверняка выглядел жалко. Но почему-то парень не оттолкнул его, не начал порицать и подтверждать слова своего отца. Он лишь аккуратно прижал омегу к себе, ткнув губами в её мокрый висок. Взгляд был устремлён в окно. — Ты забываешь о том, что у тех кто так говорит прошлое не менее кровавое. Альфы, беты, омеги. Да плевать. Их прошлое такое же нечистое как и у их предков. Это жизнь. Жесток наш мир — произнёс Российская Федерация — Срываясь на нас, выставляя нас вселенским злом, они прикрывают собственные задницы. Они подлые, а ты давишь на себя вместе с ними. Пап, хорошо что ты осознаёшь цену своему существованию, но это уже в прошлом. Ты столько всего сделал для меня и для остальных, пап. Альфа тепло улыбнулся, прикрыв глаза. Его детство не было простым, наполненным заморскими крутыми ништяками или полностью беззаботным. Но это время подарило ему незабываемое чувство безграничного счастья и волшебства. В какой-то степени оно сохранилось рядом с его омегой, и это не было удивительно. Отец же с ним всю его жизнь. — Игрушки, мультфильмы, которые ты спонсировал или которые создавал вместе с людьми, мороженое, одежда, сшитая тобой лично, потому что ты хотел отдать вместе с ней частичку себя как любящий родитель. Ты баловал меня, наказывал за дело, воспитывал и учил жизни — Россия выдержал небольшую паузу — Ты учил не только меня, но и наш народ. Улыбки, парады, праздники спорта и счастливая жизнь людей, не боящихся оставить дверь открытой хоть ненадолго. Мы помним не только плохое, но и хорошее. Мы помним тебя, мы дорожим тобой, папа. Ох. Он слишком сильно погряз в самокопаниях, забыв об этом. И в итоге потонул в жалости к себе. Но жалость была отнюдь не как к беспомощному ребёнку или старику. Нет, это была жалость, проявляющаяся к тем, кто сам докатился до чего-то плохого самостоятельно, своими силами. Но ведь он мог это исправить и он это делал! Честно. Горячая большая рука утёрла слёзы омеги, заставляя ту зажмуриться и издать нервный смешок. — Когда... Когда всё идёт наперекосяк, а ты напуган до смерти, что ты будешь делать? — спросил СССР, прижавшись щекой к уже раскрытой ладони. — Возможно, сто плохих дней подарят мне сто классных историй. А сто классных историй сделают меня интересным на вечеринках — чуть погодя ответил парень, усмехнувшись — Это временные трудности, потом обязательно всё изменится. Мы могли бы посмеяться над всем этим уже завтра, разве не так? — Это, наверное, так и есть — открыв глаза — Чёрт возьми... Мой сын умнее меня. — Эй, так вот какого ты обо мне мнения? — тихо посмеявшись, изобразил возмущение РФ и затем поцеловал отца за ухом — Ошибок не надо бояться или сожалеть о них. Без них не было бы всего хорошего, что есть сейчас. Я же прав, да? Ты не сожалеешь о том, что у тебя есть сейчас? — Нет. Не сожалею и думать не буду о том, чтобы начать это делать. Особенно теперь — мужчина немного улыбнулся, вновь жмурясь от выглянувшего из-за туч солнца — Ты прав. Беды приходят и уходят. Реветь над тем, что было давно, уже нет смысла и сил. — Несмотря на нашу боль, всё идёт именно так как должно бы-... Блять, ёбаное солнце — Россия укрыл лицо в волосах Союза, недовольно ворча. Кухню наполнил громкий смех, полный жизни, без следа недавнего подавляющего отчаяния. Как же было хорошо сейчас. Намного лучше чем было раньше. К ним как всегда вернётся их любимая бытовая жизнь, но уже более откровенная и свободная, а того ещё более прекрасная. Так ведь?