А может не всегда судьба злодейка?

Первыми покинули машину Опер и Дана, стоило им только въехать в город. Лазарева спешила к сыну, у которого как никогда кстати была увольнительная, и юный суворовец с нетерпением ожидал встречу с матерью. Опер тоже спешил к жене и дочери, Катерина, супруга Опера, так вообще была рада вернуться из холодного Мурманска в родной Петербург, и стала еще более добрее и нежнее к мужу. Вера решила поехать сразу в служебную квартиру, с бабушкой она уже встречалась. Можно было бы позвонить ей и договориться сходить вместе на могилу к дедушке, она там уже очень давно не была. Генерал пограничных войск Отрада Павел Андреевич умер внезапно из-за оторвавшегося тромба, просто шел себе по улице из магазина и упал замертво, никто даже не успел ничего сделать. Вера уже тогда служила в УПСМ и иногда делилась с дедушкой сложностями своей работы и боевыми ранениями. Мужчина понимал внучку и был рад тому, что она делится с ним историями о своей службе. Дедушка был единственным человеком, который её навестил в больнице, когда она получила свое первое тяжелое пулевое ранение, и о каждом последующем ранении он тоже знал, только ему Вера смогла доверить это. Голубев знал о непростой ссоре в семье Отрады и это он сообщил старому другу о том, что произошло с его внучкой. Павел Андреевич выдумал для семьи какие-то небылицы о встрече боевых товарищей и вихрем умчался в Москву, прихватив с собой только паспорт и деньги. И продолжал несколько недель кормить этими небылицами жену и сына с невесткой пока Вера восстанавливалась. Отрада была в заграничной командировке, но на похороны успела, правда близко не стала подходить к родственникам, о чём уже успела пожалеть. Надо было подойти и утешить бабушку, но Вера побоялась скандала, хотя родители никогда такого себе позволили бы. Когда все разошлись, она долго сидела рядом с могилой дедушки и горько плакала, глядя на его фотографию. Девушка поднималась по лестнице, как вдруг услышала, что кто-то поднимается вслед за ней, но на два пролета ниже. В подъезде было темно, то ли лампочки разом перегорели, то ли электричество отключили на неопределенное время, поэтому разглядеть кого Вера прижала к стене, как только этот неизвестный появился на лестничной площадке, не представлялось возможным. - Вера, ты че творишь? – голос оказался очень знакомым, и девушка мысленно ударила себя по лбу, излишняя насторожённость ее до добра не доведут. - Барс, ты что здесь делаешь? Следишь что ли? Снежный видел, как Отрада заходила в подъезд ведомственного дома, в котором и ему предоставили временную квартиру, догадаться в темноте, что именно она его прижала к стенке, не составило труда. Хотя признаться честно, он совсем не ожидал этого, Снежный был уверен, что девушка уже давно находится в своей квартире. - Больно надо, живу я здесь, вот в этой квартире, - Андрей указал рукой в какую-то сторону, но в темноте этого было не видно. – Может ты меня уже отпустишь? - Какое счастье, что я живу над тобой, такое себе слушать ночные стоны твоих барышень, коих у тебя не мало, более чем уверена. Одна Седова чего стоит. Девушка тут же прикусила язык, мысленно отвесила себе не только подзатыльник, но и смачный пинок под зад за язвительность, которую так и не смогла обуздать к своим годам. - А это уже не твое дело, - холодно отрезал Снежный и поспешно скрылся в своей квартире, дабы не продолжать этот разговор, при этом наговорив друг другу кучу гадостей. Вера последовала примеру Барса, и поднявшись на этаж выше, зашла в квартиру, которая находилась над квартирой Андрея. - Дура! Вот кто меня за язык тянул? Что за идиотская привычка сначала говорить, а потом думать?! – Отрада скинула ботинки и прошла в комнату, предварительно пощелкав выключателями, но свет не зажегся. - Вот правильно люди говорят: язык – враг мой. Отрада всё-таки позвонила бабушке, и они договорились встретиться около кладбища, а потом вместе где-нибудь пообедать, электричества так и не было, да и холодильник был пуст, а есть уже хотелось. Она сейчас первый раз посетила эту квартиру, 5 огромных чемоданов и еще несколько коробок с вещами таскал всё тот же сержант, который её и встречал около дома родителей. Вера уныло посмотрела на чемоданы и коробки одиноко стоящие в углу, если она с большим энтузиазмом это всё складывала и распихивала, то разбирать ей не хотелось вовсе, но совесть её грызла. Компромисс был найден быстро, уборкой в квартире и разбором личного барахла она займется завтра, а пока она посвятит время бабушке, коль у неё выходные, и они находятся в одном городе, стоит воспользоваться возможностью и провести время с семьей, хотя бы в лице горячо любимой бабушки. А еще можно позвать бабушку в гости, и та приготовит ей что-нибудь, пока Отрада будет убираться в квартире, женщина замечательно готовила, и Вера никогда не упускала возможность отведать ее блюд. Вера и Татьяна Дмитриевна встретились около входа на кладбище, пожилая женщина взяла под руку внучку, и они молча направились по кладбищенской аллее. В тишине прибрались на могиле дедушки Веры, кладбище вообще не то место, где хотелось бы вести какие-либо беседы, молчание их не тяготило, двум женщинам было вполне комфортно в обществе друг друга, даже когда они обе молчали. - Верочка, ты иди, а я тебя догоню, хочу ещё одну могилку навестить. - Может мне с тобой сходить? По кладбищу одной ходить не очень хорошая идея, бабуль. Татьяна Дмитриевна чего-то такого и ожидала от внучки, и наконец решилась открыть ей одну большую тайну, которую она так долго хранила. - До свидания, мой Павел Андреевич, - женщина провела по надгробной плите рукой, а Вера грустно улыбнулась, глядя на фото дедушки. Пожилая женщина недолго петляла по кладбищу и остановилась около двойного памятника «Отрада Степан Павлович 15.01.1961 – 06.07.1988. Отрада Елена Владимировна 19.10.1961 – 06.07.1988». Вера с минуту помолчала, недоуменно глядя на плиту, где были изображены мужчина и женщина. - Это кто? Я таких родственников у нас не помню. - А ты и не можешь их помнить. Это, Верочка, твои биологические родители, - тихо произнесла пожилая женщина. - Что? – Вера тупо уставилась на бабушку и ждала, когда та продолжит говорить, но Татьяна Дмитриевна молчала. – Ну? Не молчи! - Степа наш старший сын, а Лена его жена. Степка и Леночка учились вместе в одном классе, первая юношеская любовь переросла в большую и крепкую взрослую. Она терпеливо его ждала, когда он решил пойти в военно-морское училище, собиралась вместе с ним хоть на край света, несмотря на то, что сама училась в педагогическом, разлуку с трудом, но выдержали. Потом распределение в Североморск, Лена не раздумывая, все здесь бросила и уехала с ним, в то время учителя везде работу найти могли. Степа через несколько лет добился перевода обратно в Питер, заслужил, службе отдавал всего себя, впрочем, как и все Отрады. Вернулись они не одни, а с тобой, тебе всего несколько недель было, а мы и не знали ничего, оказалось, что письмо Степы затерялось и получили мы его через полгода. Однажды поздним вечером, Степа пошел встречать Леночку после работы и около дома на них напали, наркоманы мало того, что ограбили их, так еще и зарезали за то, что сопротивлялись им. Соседка, которая приглядывала за тобой, через два часа забила тревогу и позвонила в милицию, те и обнаружили тела, они же нам позвонили, и мы тебя забрали к себе. Вопрос о том, чтобы отдать тебя в приют никогда не стоял, дедушка твой так тогда сказал: «двоих парней подняли и девчонку вырастим, все нормально будет, Татьяна». И я поверила ему, иначе и не могло быть. Женщина умолкла, ей с трудом давался этот рассказ, но она твердо решила всё рассказать внучке, в глубине души надеясь на то, что Вера поймет всё то, как надо и возможно даже решится на примирение с Георгием и Ниной. Душа у неё болела из-за того, что семья в ссоре, неправильно это было. - Павел Андреевич занимался организацией похорон, а я занималась тобой, потому что больше некому было. Гоша, наш младший сын, уже был капитаном, служил в КГБ, женился на красавице Ниночке и был очень даже счастлив. Гоша и Ниночка тогда отправились в долгожданный отпуск в санаторий Сочи, и мы не хотели омрачать им отдых, но пришлось им позвонить и всё рассказать, всё-таки семья, и Гоша потом мне сказал спасибо. Он бы никогда не смог бы простить ни нам, ни себе то, что не был на похоронах брата. Дети приехали поздней ночью и никаких изменений в квартире не заметили, мы все уже спали, а утром они были страшно удивлены. Степа и Гоша вообще очень плохо ладили между собой, дух соперничества за внимание родителей присутствовал с рождения Георгия, Степан вообще не понимал зачем мы этот орущий сверток в дом принесли. Они ругались, дрались, соперничали, старший был заводилой, открытый и громкий, а младший закрытый, сам себе на уме, тихий. Полная противоположность друг другу. Когда Степан поступил учиться в военно-морское училище, мы с дедом выдохнули, ссоры прекратятся и будет в доме тихо. Мне было с ними очень сложно, дедушка ведь твой постоянно на службе был, справлялась как могла, запирала их в разных комнатах, когда доводили до ручки своим поведением и ссорами, но и с возрастом это не прошло, вечные перепалки между ними присутствовали всегда. А вот девушек они выбрали замечательных, по характеру похожих, только вот внешностью отличались они. После похорон мы сидели с Гошей на поминках друг напротив друга, и я впервые тогда увидела боль в его глазах, какими не были бы их отношения, это всё-таки был его родной старший брат, и он понимал, какой это удар для нас с отцом был. Я тогда держалась и не билась в истериках только лишь благодаря тебе. Узнав, что его племянница осталась сиротой, Гоша решил тогда удочерить тебя и дать свое отчество, Нина совершенно была не против, она, как только увидела тебя, не смогла расстаться с тобой. Хлопотала вокруг тебя и заботилась с первых минут. Оказалось, что они очень мечтали и хотели детей, но что-то шло не так и беременность не наступала, Ниночка с большим энтузиазмом и любовью к тебе взялась помогать мне. Даже декретный отпуск взяла в театре и просидела в нем три года, всецело посвящая себя твоему воспитанию. Родители очень любят тебя и никогда не считали тебя приемной, ты им родная дочь, и очень сожалеют о той ссоре, сколько раз порывались помириться с тобой, но ты же не оставила никаких контактов для связи, даже мне. Татьяна Дмитриевна вновь умолкла и расплакалась, ощущая легкость на душе, эта тайна висела над ней, как камень, вот он упал, не задев пожилую женщину. Вера зажмурила глаза и потрясла головой, эта вся история казалась ей бредом и вымыслом. Ну не могло с ней такого произойти, она родная своим родителям. Да, она не похожа на мать, но ведь есть ещё и отец, и вот на него она похожа. Бред. Бред. Бред. Но бабушкины слезы и рассказ, могила эта с биологическими родителями твердили об обратном, что все это правда, с этим придется смириться и научиться жить заново. Вера ещё раз взглянула на могилу и отвернулась, с трудом веря во всё услышанное. Вот и встали на место недостающие пазлы. Плачущая бабушка поздней летней ночью из года в год, общее подавленное состояние семьи в этот день. Как иногда бабушка называла её Леночкой, но тут же всегда исправлялась, придумывая какие-то отговорки. И совершенно недавний разговор с бабушкой о том, как она похожа на свою мать. На свою, видимо, биологическую мать. Господи, какой бред. Веру не покидало ощущение, что она попала на экран телевизора, который показывал дешевую мелодраму с очень плохим сценарием. - Пойдем домой, бабуль, думаю мне стоит поговорить с родителями. Отрада приобняла бабушку, и они вместе двинулись в сторону дома, весь путь они молчали. Пожилая женщина успокаивалась, но всё равно предательские слезы ее душили, а Вера пыталась разложить всю эту историю по полочкам в своей голове. Как такое могло произойти и почему ей никто ничего не рассказал? Но как такое можно подойти и спокойно рассказать. Неудивительно, что за все эти годы ни у кого не хватило смелости поведать эту тайну. Отчасти Вера понимала, что семья просто хотела уберечь её от тяжелой правды, бередить свои старые раны и наносить новые ни в чем неповинному ребёнку. Кто сможет? Да никто из здравомыслящих. Отрада пыталась посмотреть на эту ситуацию под другим углом. Родители. Какого это воспитывать не своего ребенка? Они ей подарили счастливое детство и юность, они приняли её как родную, когда она осталась сиротой. Оберегали и любили и не было никаких намеков с их стороны, что она им не родная. Но почему так невероятно больно? Женщины тихо вошли в квартиру, но были всё равно услышаны, в коридор тут же вышла Нина. - Мама, мы уже начали беспокоиться... - но как только Нина заметила дочь, она вдруг замолчала. - Здравствуй…мам. Вера растерялась, она не знала, как теперь себя вести с родителями, но Нина Николаевна подошла к дочери и обняла её. Девушка уткнулась в плечо матери носом и крепко прижалась к ней, вдыхая такой родной запах, что-то такое свежее, чуть душистое и невероятно сладкое. Мамочка. - Я соскучилась, мам. - Прости нас, доченька, мы тогда были очень неправы с папой, мы желаем лишь тебе добра. - Мам, я всё знаю, бабушка мне рассказала. Татьяна Дмитриевна оставила Веру и Нину вдвоем, но тонко намекнула сыну, увлеченно читающему газету в гостиной, что в коридоре его ждет сюрприз. Заинтригованный мужчина вышел и застал рыдающую жену и растерянную дочь, застывшую в попытках успокоить мать. Георгий Павлович обнял супругу и дочь, как-то интуитивно поняв, что всю правду своего рождения Вера теперь знает. Одно время Георгий и Нина не хотели рассказывать дочери об этом, но потом поняли, что лучше будет когда-нибудь поставить ее в известность, не утаивая ничего, но произошла ссора, которая развела их в разные стороны на длинные и мучительные 10 лет. Вечер Вера провела в кругу семьи, они много разговаривали и пытались насытиться обществом друг друга, словно им опять предстояла долгая разлука. Отрада рассказала почти обо всём, что произошло в её жизни за 10 лет, не утаила и то, что была на похоронах деда, но не решилась подойти к ним. Об этом знала только лишь Татьяна Дмитриевна, и она не осуждала внучку за нерешительность в тот день. Не стала только рассказывать об опасностях в своей работе, решив поберечь нервы родителей и бабушки. Они в свою очередь тоже рассказали ей, что произошло в их жизни, а также Нина Николаевна отдала дочери большую стопку конвертов, это были их ответы на каждую ее поздравительную открытку, они не знали адреса, куда можно было бы отправить ответ. Вера подписывала свои открытки, но никогда не указывала обратный адрес, слались они всегда из разных мест, где на тот момент пребывала Отрада. - Доченька, оставайся у нас на ночь, куда ты сейчас по темноте пойдешь, - они проговорили до полуночи и теперь Нина Николаевна пыталась уговорить Веру остаться на ночь в их доме, отец и бабушка её активно поддерживали, но младшая Отрада вновь уперлась рогом и настаивала на своём. - Нет, мам, не останусь, мне надо побыть одной. Слишком много информации поступило, к которой я не была готова. Дайте мне немного времени, и у нас всё наладится, я обещаю. Вера не обманывала, ей действительно нужно было побыть в одиночестве, чтобы прийти в себя и принять всю эту историю такой, какая она есть.