А может не всегда судьба злодейка?

На дворе была глубокая ночь, а Вере совершенно не хотелось спать. Она лежала в постели и разглядывала потолок, изредка освещаемый фарами проезжающих машин. В доме по-прежнему не было света, сказывалась непогода бушевавшая несколько дней подряд. Поваленные порывами ветра деревья оборвали линии электропередач, лишив сотни домов электричества. И как назло, у Отрады не было ни фонарика, ни свечей, а телефон предательски сдох, как только в нём закончилась зарядка, и теперь Вера была ещё и без средства связи. Вообще идея была плохой, идти в три часа ночи к Снежному за фонариком или свечкой, но отступать было уже поздно, до квартиры Андрея оставалось несколько шагов, но внезапно Вера поскальзывается на чём-то и едва не падает, вовремя успевая схватиться за перила. - Чёртовы коммунальщики, мало того, что свет не могут дать, так ещё и не убираются должным образом. Прибила бы их честное слово. Перестрелять их что ли всех? Нет, лучше жалобу накатаю! Она поднимает руку к звонку и решительно жмет на кнопку, ожидаемая противная трель не звучит, и до неё доходит абсурдность её действий. Электричества в доме нет, а значит, звонок работать не может. Чертыхнувшись, она повела себя, как истинная эгоистка в последней инстанции, начала барабанить в дверь рукой. Будить человека посреди ночи ради такого пустяка очень глупо, но совесть была последним к чему хотелось бы сейчас прислушиваться. Ей просто необходимо сейчас отвлечься, какая-нибудь книга идеально для этого подойдет, или же подойдут свободные уши, в которые можно излить всё то, что твориться на душе. - Надеюсь у вас очень веская причина разбудить меня в три часа ночи, - недовольно пробасил Барса из-за двери. - Андрей, у тебя не найдется свечки или фонарика? – Вера во все глаза разглядывала мужчину, оценивая его физическую подготовку. Растрепанный сонный вид, крепкие мускулистые руки, обнаженный торс и непозволительно низко сидящие пижамные штаны. А может и не книга ей поможет отвлечься. Отрада последний раз оглядела мужчину с ног до головы и слегка улыбнулась, заискивающе заглядывая ему в глаза. - Вера, какого чёрта? Нормальные люди в это время спят! Например, я! - Ну, не спится мне, извини. Ну так что? Найдется? - Заходи, - сон, как рукой сняло, и прекрасно понимая, что он просто так от неё не избавиться, мужчина отступил назад, впуская Веру в свою квартиру. Сейчас Андрей вел себя так, словно утром она ему совершенно не хамила, и Вера выдохнула, она ожидала, что Снежный пошлет её куда подальше. Посылать Барс её никуда не собирался, но взбесился от неосмотрительных высказываний девушки, и дабы не наговорить лишнего, предпочёл молча капитулировать. - Спасибо, слушай, а можно у тебя ещё и книжку какую-нибудь попросить? - Ты издеваешься? - Нет. Бессонница у меня, и я хочу что-нибудь почитать. В Москве у меня не было времени на книги, всё время в работе, а те, что успела прочитать остались в той служебной квартире, забирала только вещи. Вера так и осталась стоять в коридоре, не решаясь пройти дальше без приглашения, а Снежный тем временем пошёл искать второй фонарик. - Почему не спится? – Барс вернулся с фонариком и первой попавшейся книгой в руках, и отдал это всё девушке. - Да как-то навалилось всё разом…. И к удивлению Барса, Вера вдруг расплакалась, крепко прижимая к груди фонарик и книгу. Обескураженный мужчина притянул девушку к себе и стал успокаивающе гладить по голове. Отрада наконец-то почувствовала в себе силы, чтобы просто расплакаться. Громко и в голос. Вымыть из себя эту боль слезами. Вечером, когда родные наперебой стали извиняться перед ней за то, что скрывали так много лет тайну её рождения, она смогла лишь сказать, что не видит их вины в произошедшем и очень благодарна, что Георгий и Нина удочерили и воспитали, её как родную дочь. В тот момент слез не было, она чувствовала себя очень опустошенной. И что делать с этой пустотой в душе она не представляла. Вера не понимала почему именно с ней такое произошло, почему вот так вот быстро оборвалась жизнь её биологических родителей. Ей стало вдруг больно и обидно, что своих родителей она увидела только лишь на фото. Стоило ей только взглянуть на фотографию, Вера поняла ту случайно брошенную фразу бабушкой. Отрада действительно была очень похожа на мать. Черты лица, цвет волос и строение фигуры, всё от Елены, даже их улыбки были похожи, а Татьяна Дмитриевна упомянула, что их голоса схожи. И сложно представить, что ощущает Нина Николаевна, которая растила её с пеленок, когда она видит Веру, ведь она просто копия матери. Но женщина на все неудобные вопросы от знакомых отвечает, что Вера, как истинная папина дочка, похожа на её любимого супруга. И ей за радость видеть то, как они похожи между собой. - Расскажи мне, - Андрей отвел Веру в комнату и усадил на разложенный диван, на котором буквально недавно сладко спал. - Оказывается своим родителям я не родная дочь, они меня удочерили, когда старший брат моего отца и его жена погибли от рук двух наркоманов из-за золотых сережек и пары бумажек в кошельке. Они вырастили меня, кормили, одевали и развлекали, воспитывали, пытались сделать из меня хорошего человека, а я поссорилась с ними. Они не хотели, чтобы я шла в спецназ, они боялись меня потерять, ведь так внезапно им судьба меня подарила, и я 10 лет не общалась с ними из-за своего упрямства и дурости. Мне плевать, что они меня удочерили, они мне самые родные и любимые. Ну почему судьба именно так распорядилась? Ведь я уверена на все сто процентов тех торчков даже совесть не мучает, их уже давно нет скорее всего, а я лишилась возможности воспитываться биологическими родителями! Вера говорила тихо и надрывно, слезы лились ручьями, она даже не пыталась их стереть, а Снежный вновь ее обнял и прижимал к себе крепко, давая возможность девушке выплакаться, хоть женских слез не любил. Мужчины вообще теряются, не знают что делать, когда женщина начинает плакать. И вот Андрей сейчас растерялся, но всеми силами хотел успокоить девушку. - Не на все вопросы мы можем найти ответы, я понимаю, что мои слова сейчас будут для тебя глупы и бессмысленны, и возможно это не то, что ты хочешь услышать, но прими и пойми, что так сложилась судьба твоих биологических родителей, ты бы ведь могла оказаться куда в более худших условиях, если бы не твой дядя, который заменил тебе отца, Вер. - Но почему так больно? Я ведь их даже не знаю, а такое чувство, как будто сердце из груди вырвали и растоптали. Боже. Я такая идиотка, столько времени потерять из-за глупых обид. - Мне кажется, что у твоих родителей огромное сердце и любовь к тебе, они поймут и простят тебя. Помирись с ними обязательно, они заслуживают быть в твоей жизни. С нашей работой никогда не знаешь, когда будет твой последний день, постарайся наверстать всё то упущенное время. Позволь им вновь быть рядом с тобой и любить тебя, просто потому что ты есть. Она крепко обняла Барса за шею и тихо прошептала: «Спасибо». - Андрей, и…- Вера замолчала, а Снежный чуть отстранился и вопросительно посмотрел на девушку, – я хотела бы извиниться за утреннюю свою фразу, я так не думаю…я просто…не всегда умею держать язык за зубами. - Нет, ты так думаешь, - резонно заметил Барс. - Ровно также, как и ты думаешь, что я спала со своим бывшим командиром. - Опять начинаешь, - усмехнулся Андрей, - и ничего я не думаю, мне нет дела до того, с кем и как ты спишь. - А ну раз тебе нет до этого дела, то и я не буду объяснять тебе, что между мной и Пастухом ничего нет. И вообще он уже много лет женат. От слез не осталось и следа, Вера начинала злиться, а Снежный ее явно провоцировал. Ему просто нравилось наблюдать за тем, как она злится и язвит. Его это забавляло. - Ну, жена не стенка, подвинется. Но ты меня порадовала тем, что между вами ничего нет. - Тебе же нет никакого до этого дела! – язвительно прокомментировала Вера последнюю фразу Снежного. Барс улыбнулся и без каких-либо церемоний, впился в губы Веры поцелуем, крепко прижимая к себе сопротивляющуюся девушку. Отрада попыталась вырваться, упиралась руками в грудь мужчины, но с каждой секундой поцелуя всё больше сдавалась, начиная отвечать на поцелуй. Их поцелуй был долгим, сладостным, их языки и губы слились воедино. Снежный стянул с нее теплый махровый халат, и она осталась перед ним в одной лишь шелковой сорочке, а после без промедлений снимает и её. Бережно укладывая Веру на спину, начинает неистово покрывать её кожу поцелуями. Андрей с молниеносной пылкостью реагирует на ответ её губ и тела, он прижимается к Вере еще сильнее, начинает ласкать её обнаженные ноги руками, продолжая страстно целовать ей шею и грудь. Они вдруг медлят, глядя друг другу в глаза, но только на мгновение. Вера вновь страстно целует его в губы, прижимаясь обнаженная к нему. Его руки невесомо скользят по её волосам, груди, животу и ногам. Он слегка покусывает её шею, намеренно оттягивая время, чтобы насладиться приятной нежностью девичьей кожи. Терпеть больше нет сил, её тело едва ощутимо дрожит в его руках. - Андрей, - срывается с её губ то ли стон, то ли шепот. Ладони её скользят по горячей коже, зарываются в его волосы и оттягивают чуть болезненно. С губ срывается стон. Дыхание сбивается. Он рывком потянул её бёдра на себя — до упора, до выбитого из лёгких воздуха, до распахнувшихся в немом крике губ. Чувствовать, как её тело вздрагивает в такт его движениям, как её руки блуждают по его коже в импульсивной, почти дёрганой ласке, слышать, как она отрывисто вскрикивает, как, наконец, выгибает спину дугой, исторгая из своей груди протяжный стон, было для него поистине наслаждением. Стон, который повторяется вновь ещё через дюжину толчков. И ещё раз. И снова, но теперь его едва слышно, она вновь горячо впивается в его губы своими. А потом он обнял её. Обнял, потому что очень хотелось чувствовать тепло её тела. Девушка трепетно прижалась к нему и замерла. Потому, что ей тоже очень этого хотелось. Они лежали так какое-то время, стараясь даже не дышать, потому что не хотелось прерывать ту тишину, что окутала их.