Песнь о северном море

      Судя по количеству грязных тарелок, всяких тазиков, неудобных кружек-рогов (они их меняют после каждого глотка?), бочонков и банок, мы бы вышли из кухни только ближе к следующему году. И все были абсолютно грязные, липкие, с остатками еды и воды. А ещё были мы. Две еле стоящие на ногах девушки, квадратными глазами смотрящие на эту гору. На секундочку в туалет отлучились!.. на секундочку!.. - Вы где шлялись?! - Грэта, обозленная и нервная, чуть ли не дала оздоровительных пинков, обещающих печальные последствия в виде синяков, - здесь завал полный, а вы ходите не пойми где!.. - Мы уходили в дамскую комнату, - важно и стойко произнесла я, скрестив руки на груди и гордо шествуя к тазикам с водой. - Да я тебя..! - она было замахнулась кулаком, но сдержала свой акт насилия, - даже если начнется диарея, не смей отходить от этих сраных тазиков. - Без проблем, - закатила рукава, готовясь к самому страшному. - Может не стоило выходить?.. - Кэйа, девушка, окатившая меня грязной водой несколько недель назад, переминалась с ноги на ногу, но, мигом взяв себя в руки, тоже закатила рукава и принялась мыть эту....утварь. - Нет-нет, - покачала головой, - так не пойдет, - осторожно отодвинула ее руки от воды, - я мою, - большим пальцем указала себе в грудь, - ты приносишь, вытираешь и, только если я не успеваю, помогаешь. Мы поняли друг друга? - Д-да, - она неловко улыбнулась, продолжив отмывать посуду, - пока нечего вытирать. - Я вижу, - недовольно пробурчала, усерднее задвигав руками. - И что бы быстрее и лучше десятерых посудомойщиц, вы меня поняли? - Иди уже, - ещё более раздраженная ее подобным отношением, когда я сама понимаю, что от меня многое зависит, по крайней мере, на кухне, я чуть ли не взрывалась, - разберемся. - Ах ты ж..! Побольше уважения, нахлебница!.. Закатила глаза, перекладывая вымытую посуду в другой тазик с чистой водой. Кэйа издала тихий смешок, но, словив мой тяжёлый взгляд, замолчала. Так бы и работали в безмолвии, если бы не шум из кухни, где работа кипела. Интересно, как там Идэ? Она же, вроде бы, собиралась что-то делать. В голове летали только мысли об ее невозможном обольстении принца. Невозможном в том плане, что хоть Идэ и была приятной в общении, но внешностью, грубо говоря, плохо вышла. Большой нос и маленькие глаза ну никак не выделяли ее на фоне остальных. Та же Кэрита была куда красивее. И я иногда не понимала, как Идэ попала в Йомсборг? Зайцем? Тогда смысл ей вообще сбегать? Не оправдывались ожидания? Пфф, не мое дело. Уйдет и уйдет, мне-то что. Но все равно было немного грустно, что практически единственный взрослый человек, с которым я имею более менее дружеские отношения, в скором времени собирается наглым образом свинтить отсюда. Но не мне же ее держать? Вот именно, Насть. Кэйа хотела что-то сказать, но сильно смущалась и робела. Перевела на нее взор, на который она заметно вздрогнула. Устало выдохнула, дружелюбно улыбнувшись ей. - Что ты хотела, Кэйа? - насколько возможно выдавила из себя человеколюбие и приветливость. - Нет, что ты, - она покачала в отрицательном жесте головой, продолжая мыть тарелки, - это даже не просьба и не.. - Говори, хватит мямлить, - возможно, общение с Тордис оказало на меня какое-то странное влияние, что я так прямо говорю. - Сколько тебе лет? Удивлённо смотрю на нее, но спокойно отвечаю: - Мне двадцать три. - Ого, - она восторженно глазеет на меня, будто чудо света увидела, - я думала ты помладше. - Насколько помладше? - Моя ровесница. - А сколько тебе? - Мне семнадцать. И вот как, спрашивается? Подросток считает, что я ее возраста. Действительно, почему же? Может потому, что ты ведёшь себя, как детина, а, Насть? Уныло выпячила нижнюю губу, понурив голову. - Давай не будем об этом. - Без проблем! - она подняла мокрые руки вверх, как бы показывая, что она чиста а своих словах. - Кстати, - задумчиво подняла голову вверх, перестав мыть какую-то миску, - а как ты сюда попала? Кэйа застыла и, казалось, перестала дышать. Уже успев укорить себя за длинный язык, просто поджала губы, вновь возвращаясь к оттиранию какой-то прилипшей заразы. - Я ведь рабыня, - она грустно улыбнулась, - как и все: с Йорка*. - Я не это спрашивала, - мрачно посмотрела на нее, уже готовая к слезам, - как ты стала рабыней? Можешь не отвечать. - Нет! - она как-то странно бросила в меня взгляд, словно я могла перехотеть с ней говорить из-за ее отказа, - я расскажу, все в порядке. - Не нужно, если не хочешь. - Я жила в Гренландии*, - она уже начала и не собиралась затыкаться, - это место очень холодное: там даже животные от холода гибнут! - она смешно надулась, будто от гордости, что именно в ее стране умирают животные от мерзлого воздуха и постоянного снега, - семья у меня была небольшая: я, мама, папа и младшая сестра, - на этом моменте красивые зелёные глаза подернулись дымкой воспоминаний, а тонкие розовые губы расплылись в чуть видной трогательной улыбке, - хозяйство у нас небольшое было, как, в прочем, и дом. Но нам хорошо жилось, главное, что вместе, - печаль и тоска слишком быстро настигли ее и, честно, в это мгновение мне стало ее жаль. Действительно жаль, - к нам редко кто приплывал, а если приплывал - то точно торговец. - Оу, я, кажется, поняла. Она замолчала, все также, но с меньшим энтузиазмом теперь вытирая посуду. Стало немного неловко от нетактичности собственного вопроса и витавшей в окружающем пространстве напряжённости. - А я, - желание подбодрить бедного подростка, точно натерпевшегося от этих варваров, возросло слишком быстро, - жила в теплом местечке. Считай, деревня на юге, - Кэйа подняла голову, странно посмотрев на меня и мою вселяющую хоть какую-то уверенность улыбку (я надеялась на это), - честно, обожаю тепло и солнце. Особенно начала его ценить, перебравшись сюда недавно, - на перебравшись не смешно усмехнулась, - тут же тучи постоянные и холодно, как в подвале, - уже более мило улыбнулась, увидев на ее лице тень спокойствия, - там нет..., - запнулась на этом месте. Нет рабства? Я это хотела сказать? Но откуда мне это знать? Вдруг в моем поселке городского типа таким промышляют? Уууу, ужас полный, если это так, - будем считать, что нет рабства, - увидев на ее лице необычное воодушевление и неожиданную решимость, укорила себя за непродуманные слова. А если она сбежит и решит припереться туда? Тупо на юг в поисках моего дома? Маловероятно, конечно, но исключать подобный вариант не стоит, - даже не думай об этом, это место далеко, - через тысячу лет, дорогуша, - и добраться до него, боюсь, даже я сейчас не смогу. - Ты пытаешься меня отговорить? - она изумлённо и с лёгкой обидой вопросила, совсем не по-детски нахмурившись, - я поняла, ты просто хочешь меня успокоить подобными байками, как о селениях на западе, которые являются лишь выдумкой таких сострадательных, как ты, - я охренела от грубости ее и суровости. - Можешь верить, можешь - нет, - успокоила свои разбушевавшиеся эмоции от нелестных слов, - но раз я там жила, то смею предположить, - снисходительно усмехнулась, - что это место существует. - Почему ты тогда не хочешь, что бы я туда плыла? - подозревающе окинула меня взглядом, остановившись на глазах. - Далеко, опасно, - показательно загнула два пальца, мысленно прибавив невозможно, - затратно и почти не стоит того. Лучше в Гренландию твою, чем на мою родину. - К кому? - Кэйа вновь превратилась в хрупкую девочку-фиалочку, сжимавшуюся от собственных желаний, - к мертвым родственникам? К сожженному дому? - К новой, черта с два, жизни, - она пораженно застыла, раскрыв на секунду рот, но тут же взяла себя в руки, - будешь жить прошлым, - на этом моменте грустно вздохнула, внезапно ощутив себя на ее месте, - в прошлом и останешься. - В каком смысле?.. - Помрёшь, либо свихнешься, - увидев на ее лице неподдельный ужас, быстро прибавила, - а если честно, то вообще без понятия, хочешь, вообще в какой-нибудь Константинополь плыви, дело твое. Она почему-то не захотела продолжать разговор, а я и не рвалась ее уговаривать. А грязную посуду почему-то перестали приносить. Я даже подумала, что всё, закончился пир, но шум, смех, гул от разговоров и подозрительно знакомого голоса не давал усомниться в его проведении. Боже, нам же лучше. Идэ, прям ветром вбежавшая к нам с Кэйей в комнатушку, судорожно переводила дыхание, схватившись за сердце и мигом захлопнув дверь. - Ана, я передумала, - частые вздохи и испуганные голубые глаза заставили меня немного призадуматься, а точно у нее идёт все по плану? Что-то выглядит она слишком хреново, если честно, - меняемся. - С чего бы? - Там немного, - она неловко улыбнулась, но, увидев мой проницательный взор, исправилась, - много нажила себе...неприятность. Какое же это, твою мать, доставучее слово. - Что ты сделала? - устало, будто бы я внезапно перевоплотилась в ведунью, произнесла, скрестив мокрую руку с другой на груди, всем видом излучая недовольство. - Я...слишком явно добивалась расположения его величества. - Что ты сделала? - ещё более напористо и упорно переспросила, поджав губы в тонкую линию. - Я, - она испуганно и с мольбой посмотрела на меня, но я была непримерима, - я кидала многозначительные взгляды и показательно упала на него. - Нихрена себе, ты жёсткая, - я даже присвистнула, - а от меня теперь помощи хочешь? - Хочу, Ээээ, нет, - она сложила ладони в просящем жесте, - прошу, Ана, давай махнемся опять. Устало выдохнула, на ходу стряхивая воду и грязь с рук. В голове пробежала мысль или, скорее, оправдание, что я ухожу, чтобы помочь подруге, а не от разговора с подростком. - Будешь должна, поняла? - для наглядности даже разозлилась. А может не для наглядности, кто знает. - Поняла, - она с благоговением смерила меня взором и чуть ли не плакалась, но ее, видимо, останавливало мое присутствие. - Я спасаю твою задницу, запомни этот, - пробухтела себе под нос, - знаменательный момент. - Буду помнить до конца дней своих!.. Нахмурившись, вновь глянула на нее, хмуро произнеся: - Я везде вижу символику, так что не говори так, будто в скором времени умрёшь. - Так я не... - Все, я пошла, - желания не было слушать ее. Выйдя за пределы комнаты, я как в улей попала. Девушки, бедняжки, бегали по всей кухне, что-то готовя, что-то разнося и что-то умудряясь при этом говорить. Привыкшие, видимо. - Какого ты вышла? - Грэта, почему вновь она, даже не знаю, опять перехватила меня, напугав ещё более хмурым лицом, - у тебя что-то серьезнее мойки посуды? - Я поменялась с Идэ, - спокойно и ровно произнесла, - ей стало плохо. - Ещё бы ей плохо не стало, - гневно выдохнула, всем своим видом крича "найду и убью, если увижу", - такое вытворять даже у меня бы смелости не хватило. Сейчас все замяли, но с ней теперь точно что-то сделают. - Не мое дело, - вру, я немного испугалась за девушку, но вида не подала, все ещё злясь на ее неаккуратность, - что мне делать? - Сейчас понесешь то, вон то и то, - она показала на горы посуды, уже наполненной едой и всякой выпивкой, все, как под копирку, сделанные из дерева (не еда, что вы) - Хорошо, - протянула гласные, уже жалея о своем благородном решении и будущих отвалившийся руках, - все сделаю, как надо. - Вытворишь что-то подобное Идэ, - Передернулась от исходящей от нее ауры, - на помощь не рассчитывай. Тьфу. Подружка ты мне, что-ли, что бы меня защищать? И до этого больно не заморачивалась. Ну а теперь.... Подхватила сразу три тарелки с каким-то мясом, выпрямила спину и натянула на лицо непроницаемое выражение. ....в бой.

***

Знаете, а Эверест тот ещё эксплуататор. Как увидел меня - все, считай, пропала. Почувствовал власть и полную безнаказанность, как говорится. И я ничего ему сказать не могу, ибо он ТАК на меня смотрит типо "если хоть слово против, то не будет тебе беззаботной жизни в Йомсборге". Теперь терплю. - Эй, - ох уж этот Эверест, будто бы имя мое внезапно забыл, - ты, принеси ещё выпивки. - Конечно, господин, - старалась как можно более учтивее улыбнуться, но получилась какая-то гремучая смесь из ненависти, терпения и обещания так оторваться, что вмиг забудешь все свои "принеси выпивки, Эй!" и где пожалуйста? - а сколько, господин? - я так угорала в душе с этого "господин", что просто еле сдерживалась от...будем считать, посягательства на жизнь ближнего своего. Торкелю было неимоверно весело и отрывался он, что видно по довольной роже, знатно. - Бочонок, - вот мудила, знает же, что катить придется, руки-то у меня не особо сильные. Вежливо склонила голову, как какой-нибудь дворецкий и поспешила удалиться. - Вот хохол, - ворвалась на кухню и с разъяренным выражением лица и резкими движениями устремилась в сторону погреба, - выгоду везде ищет, подлец, - кто бы знал, как тяжело было обзывать его цензурными словами, когда вокруг тебя и без того злющие бабы, просто хотевшие уже завалиться спать, - выпивки ему подавай, - недовольно бухтела, но внезапно осеклась, застыв с приоткрытым ртом, - твою мать, а какой выпивки-то? Меда? Эля? Вина? Пива? Чего? Черт, нужно хоть что-то взять, - и схватила в руки самый маленький бочонок, в котором что-то заплескалось. Хоть бы не пропавшее, хоть бы-хоть бы. Но оно же не может быть таковым? Тут же все перепроверяют. Собираюсь уже выйти из погреба, как внезапно спотыкаюсь о торчащий гвоздь, падая плашля на живот. Со стоном вверх поднимаю голову и вижу лишь насмехающуюся Кэриту, поспешно закрывшую дверцу наружу. Головой тронулась? Сюда же спускаться ещё будут, не последний же раз выпить попросили.... ...последний. Дверца, как неожиданно и неприятно, не открывалась, в погребе было темно, как в гробу (Передернулась от навязчивого видения), холодно, как на улице и больно. Я содрала кожу на ладонях и как-то на коленках, пусть они и были скрыты юбкой и каким-то подобием колготок. Глаза уже привыкли к темноте и я попыталась постучать по дверце, как специально сделанной на потолке (для меня). Постучать-то постучала, да только сверху из-за шума ничего не услышали и даже не обратили внимание. А если обратили, то по-любому не захотели помогать. Тьфу, альтруистка хренова. Сейчас бы сидела с Кэйей, посуду мыла и забот не знала. Честно, это был первый раз в жизни, когда я так рвалась вымыть всю посуду. Иррациональный страх, отголоски боязни темноты в детстве, оседал где-то на дне желудка, восходя прямо к трепещущему сердцу, птицей бившемуся в груди. Грустно поджала губы и, усевшись на кривоватых ступеньках, свернулась в позу эмбриона, уткнувшись носом в колени, а руками обхватив их. Мышцы неприятно тянули, напоминая, что я уже столько раз била по дверце, сколько не кричала. Но кричала я тоже. Либо все покинули кухню, что невозможно в принципе из-за гула сверху, который я прекрасно слышала, либо все меня игнорируют. Что ж. Как выйду, так сразу же окуну голову этой стервы в грязную от промокшей еды воду. И уже я буду насмехаться. Я была полна грозной и пугающей решимости. А ещё злости. Сжала руками свою ниспадающую к щиколоткам юбку, поджав губы так, что ряды зубов встретились. Встав на ноги, спустилась к самому низу. Отойдя на небольшое расстояние от лестницы, на свой страх и риск побежала, разогнавшись для более сильного напора. Бедная голова, ухо и плечо со всей дури соприкоснулись с охренеть какой твердой дверцей, резко открывшейся вверх. Еле устояла на ногах, чуть не увалившись назад, успев зацепиться за край пола-потолка. С полными страха глазами повернула голову за спину и сглотнула вязкую слюну, ибо до пола было метра два. Это как с Эвереста упасть. Истерично усмехнулась, уловив двойственность непроизнесенной фразы. Настоящий Эверест не два метра, а Торкель бы непременно словил меня, если бы я начала падать. Изумлённо раскрыла глаза и смущённо улыбнулась от теплоты собственной мысли. Он бы точно словил. Подтянувшись руками за выступ, поднялась наверх. Некоторые девочки застыли кто за чем, а обалдевшую рожу Кэриты было приятнее всего видеть. Я не дура, что бы сейчас выяснять с ней отношения, поэтому взяла все это время находившийся близ меня бочонок в руки и с показной милой улыбочкой продефилировала к выходу из кухни, прямиком к, не сомневаюсь, заждавшемуся Эвересту. И тут же застыла в дверном проёме. - ...и я обещаю свою помощь в этом бравом деле!..* И все йомсвикинги заорали в чистом восторге от слов Сигвальди: кто-то поднял вверх руки, сжатые в кулаках, а кто-то даже заобнимал стоящего рядом воина. Все они сейчас напоминали детей, наконец получивших дорогую игрушку. Я там казалась лишней, совсем не нужной, но стоящий рядом мужчина внезапно поднял меня подмышки, как ребенка, и подкинул вверх, такой счастливый от непонятных мне слов. Ошалело уставилась на незнакомца, все ещё держа в руках небольшой бочонок. Да они же пьяные, как ненормальные!..Меня также стремительно поставили на землю... ...позднее я узнала, что это были похороны*. А знаменитый Свен уже тогда был королем. Очень хитрым и умным королем.