Застрявшие в Чистилище

Гаррус уселся у стены и протянул Шепард руку. Все тем же жестом, властным и уверенным, как будто не могло быть ни малейшего сомнения в том, что она её примет. Шепард понятия не имела, что за черт в него вселился, но глаза, которые поймали её взгляд, были глазами Гарруса, и она без сомнений взяла его за руку и позволила притянуть себя ближе. Шепард была совсем не против сидеть с ним плечом к плечу, когда они оказались в таком дерьме, да и когда не оказывались тоже… …но Гаррус, как только она опустилась рядом, взял её за талию, поднял с возмутительной легкостью и усадил к себе на колени. Шепард не успела опомниться и как-то на это отреагировать, как руки турианца уже сомкнулись вокруг неё, и его голос зазвучал над самым ухом, обжигая кожу дыханием: — Камеры. Подыграй мне. Я всё объясню. Этого было достаточно. Шепард верила ему безоговорочно и, когда он, изображая ласку, провел ладонью по её спине, она прогнулась более, чем естественно. Пронизывающие мурашки побежали по коже, но Шепард была слишком сосредоточена на ситуации, чтобы задумываться об этом сейчас. — Что это было? — шепнула она, делая вид, что трется щекой о его мандибулу. Голос звучал так тихо, что едва ли система наблюдения в камере могла уловить его. — Моя неловкая попытка выиграть нашей команде немного времени. — Он усмехнулся ей в шею, и Шепард содрогнулась, ощущая на коже прикосновения его жестких губ. — Прости, — пробормотал он и поднял голову, возвращаясь к её уху. — Я вспомнил про один обычай, который уже давно не в ходу на Палавене, но когда мы были дикарями… — Он запнулся, и Шепард, прижатая к его телу близко, как никогда, ощущала явное напряжение друга. — Что? — шепнула она, уткнувшись в его шею и поглаживая её пальцами. Как ни странно, но обводить по контуру все эти мелкие костяные чешуйки оказалось довольно успокаивающим занятием. Ну, или не совсем успокаивающим. Шепард не знала, что испытывала в этот момент, но ей так определенно было лучше. — Какой-то обычай, касающийся притязаний на самок? Гаррус напрягся ещё сильнее, и его руки сжались, окутывая Шепард кольцом тепла. Красноречивый ответ. — Прости, — ещё раз пробормотал он, и на этот раз его голос прозвучал как-то слишком хрипло. Шепард слегка отодвинулась, вдруг осознав, что её вопрос продолжился прикосновением губ к плотной коже на шее турианца, и это, видимо, создало для него дискомфорт. — Я импровизировал, и… — Кончай извиняться. — Она усмехнулась, нервно, но искренне, и отодвинулась ещё немного, впрочем, не пытаясь выбраться из его объятий, а лишь настолько, чтобы посмотреть в лицо. — Это было очень рискованно. — Шепард позволила своему беспокойству прозвучать в голосе. — Но если, — она подалась вперед и прижалась лбом к его лбу, — это даст нам время дождаться помощи — это отличный план. Шепард прижалась к его лбу в основном для того, чтобы её слова не уловила аудиосистема камеры — она когда-то видела такой жест у турианцев и смутно помнила, что это демонстрация привязанности… но она никак не ожидала, что Гарруса от этого жеста буквально тряхнёт. На секунду он как будто совсем перестал дышать, а потом одной рукой притиснул Шепард к себе так, что она даже через их костюмы грудью ощутила ребристую поверхность пластин на его торсе. Стало жарко. Вторая рука турианца скользнула по ее спине и легла на шею, обхватив её сзади почти целиком. От этого у Шепард внутри что-то заметалось, пульс подскочил, колотясь в горле и эхом отдаваясь в теле, особенно там, где оно касалось тела Гарруса… то есть почти что везде. Что-то происходило, и Шепард с ослепительной ясностью осознала, что контроль над ситуацией вот-вот от неё ускользнет. Сейчас ей полагалось думать о решении проблемы, а отнюдь не хватать ртом воздух оттого, что горячая трехпалая рука, лежавшая на её шее, что-то переворачивала вверх дном у неё внутри. Когти слегка надавливали на кожу, не царапая, но и не позволяя забыть о том, что они есть. И это ощущение опустошало разум. — Расскажи, — Шепард не узнала свой голос, так хрипло и придушено он звучал, — что это за… обычай… как… Её слова будто заставили Гарруса очнуться. Он выдохнул воздух со свистящим звуком и чуть слишком поспешно убрал руку от её шеи… переложив на бедро. Не то чтобы это сильно упрощало ситуацию, но теперь между их телами была хотя бы ткань подбронника. — Ну, — Гаррус прочистил горло и уткнулся лицом в её плечо, делая вид, что его очень заинтересовал замок костюма и её ключица под ним, — будет арена и будет драка. Рукопашная. Один на один. — Он провел тыльной стороной пальцев по линии её челюсти, заставляя отклонить голову в сторону и чуть назад, и Шепард почувствовала короткое шершавое прикосновение его языка к своей коже. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не издать ни звука. — Оружие запрещено. — С кем именно бой? — С любым, кто выскажет притязание. Шепард отстранилась, чтобы посмотреть на него. Эти слова были произнесены тем же самым странным тоном, таким непривычным для Гарруса в обычное время. В нём были непримиримость, лязг стали и рык, который как тень перекатывался где-то в интонациях. Гаррус усмехнулся, видя её лицо, хотя его глаза были… Шепард не часто доводилось видеть их такими. Холодными, как льдинки, полными темноты и опасного хищного блеска. — Не беспокойся, — сказал он, сейчас не пытаясь ни скрывать, что что-то говорит, ни понижать тон. — Я хорош в рукопашной. И он медленно поднял руку на уровень ее лица, позволяя рассмотреть. Шепард, конечно, прекрасно знала, как выглядят руки у турианцев. Курс ксенобиологии в учебке вполне доступно и четко рассказывал, что это такое и насколько оно опасно, но по-настоящему осознала Шепард только сейчас. Только в эту минуту, когда она сидела на коленях своего лучшего друга в тесной камере космической тюрьмы и рассматривала его длинную, узкую кисть, покрытую гибкими защитными пластинами и заканчивающуюся острыми когтями. Только сейчас Шепард поняла, что руки турианца — это действительно оружие. Как и его… Гаррус, будто ловя её мысли, усмехнулся, разводя мандибулы в стороны и позволяя увидеть зубы. — Думаю, после трех-четырех покойников им надоест. — Бой насмерть? — Шепард выпрямилась. Гаррус посмотрел на неё как на маленькую. — Разумеется. Шепард уставилась на него, не моргая, и в её разуме стремительно прокручивались дальнейшие события. Гаррус был хорош в рукопашной, она это знала. Не так часто видела, но знала наверняка. Три-четыре покойника… насколько хороши в рукопашной были местные турианцы? С одной стороны, они служили охраной на не вполне легальной космической тюрьме. С другой, хоть они наверняка регулярно били заключенных — это не то же самое, что бить бойца, способного дать отпор и не закованного в наручники. Ведь не закованного? Шепард мотнула головой, отгоняя эту бесполезную мысль. Итак, три-четыре покойника…Она вполне верила в оценку Гаррусом своих сил, но…что потом? Что будет, когда «им надоест»? Уж точно они не отпустят их подобру-поздорову. — Если следовать обычаю, — медленно заговорил Гаррус, прекрасно читавший все эти мысли на её лице, — когда кончатся желающие высказать притязания, тебя должны оставить в покое. Конечно, — он опять понизил голос и притянул её руку к своему рту, лаская сбитые костяшки пальцев, а потом прижал ладонь Шепард к своей груди и медленно повел ею вниз до самого живота. В этой жаркой тесноте между их телами Шепард почувствовала, как он, крепко обхватив её запястье и медленно, с усилием проводя по нему, что-то вложил в её рукав. Что-то тонкое и узкое, незаметное на фоне текстуры рукава, — о том, что у них есть честь, не стоит даже думать, — продолжил Гаррус, снова принимаясь тереться щекой об её ухо и играя с прядями волос. — Всё это для них — развлечение, и не самое привычное. Потому и клюнули. Так что они будут смотреть внимательно. — Шепард всей кожей почувствовала его хищную, почти предвкушающую усмешку. Породил ее точно не здравый смысл, и это пугало, но варианта лучше в голову Шепард не приходило. — Я могу устроить им зрелище. И растянуть его. Им хватит. — В последнем предложении неуловимо изменились интонации, подчеркивая, что под «ними» уже имеются в виду совсем не местные охранники. Шепард хотела что-то сказать, она чувствовала, что просто обязана сказать хоть что-то, но Гаррус, будто вновь прочитавший ее мысли, прошептал: — Если же нет, — его пальцы погладили её запястье, — не упускай шанса. — Гаррус. — Нет. — Он закрыл рукой её губы и на мгновение сжал ладонь, позволяя почувствовать свою силу. Шепард понятия не имела, было ли это движение продиктовано сценарием их маленького спектакля, разыгранного для камер наблюдения, или оно родилось из того темного лихорадочного огня, который всё сильнее разгорался в его глазах. — Не говори ничего. Сделай, как я сказал. Для меня. Шепард не шевелилась и не пробовала отстраниться или убрать его руку со своего лица. Она просто смотрела ему в глаза, лихорадочно пытаясь сообразить, что, черт возьми, происходит. Рациональная часть мозга работала плохо, с трудом продираясь сквозь шторм эмоций. Шепард претило сидеть и ждать, особенно когда кто-то из её людей в это время подвергался опасности, но она прекрасно понимала, что поучаствовать ей не дадут просто в силу специфики предстоящего боя, и у неё в руках нет никаких рычагов, позволяющих надавить и сделать по-своему. Во всяком случае, сейчас. Ещё больше ей претило то, о чём просил её Гаррус. Коммандер Шепард, чёрт возьми, не бежала с поля боя, сверкая пятками, и уж точно не оставляла за спиной своих. Разум, конечно, предлагал формулировку «стратегическое отступление для перегруппировки», но сейчас она казалась лишь жалкой отговоркой. Шепард слабо себе представляла, что там будет за бой, но чутьё подсказывало, что убежать, чтобы потом вернуться за товарищем во всеоружии, не выйдет. Или это будет возвращением за его телом и за местью. Но это было неприемлемо. Шепард призналась себе, что ей было до дрожи страшно за Гарруса. Её пугал этот нездоровый, хищный блеск в его глазах: эмоции в бою — помеха, а не помощь. Её пугал тот факт, что всё это даже не будет честным боем — это будет чёртовым развлечением, и распорядитель сможет в любой момент прервать его одним точным выстрелом. Какими бы прочными ни были пластины турианской естественной брони, они не защищают от пуль. И… Шепард глубоко вздохнула, останавливая поток мыслей, который свернул в совершенно не конструктивную сторону, и вновь сконцентрировалась на глазах напарника. Ох уж эта игра в гляделки… особенно, когда его глаза были такими... Шепард то ли очень некстати, то ли, наоборот, как раз вовремя вспомнила, что говорили о глазах хищника. Если довелось встретиться с ним взглядом, или сразу опускай глаза, признавая его силу и право, или не опускай вовсе, смотри и принимай вызов. Шепард терпеть не могла, когда ей давали два варианта на выбор. В этом всегда был подвох. Я освобожусь, — пообещала она, медленно кивнув, — а дальше будем решать по обстановке. Гаррус отнял руку от её лица, но она не дала отвести её далеко. Поймав его запястье, Шепард на мгновение прижала его ладонь к своей щеке, а после подалась вперед и вновь прижалась лбом ко лбу Гарруса. Наплевать, что она не понимает, что именно это значит. Она чувствовала, что это что-то настоящее. — У нас ещё много работы, Вакариан, — сказала одна одними губами. — Даже не думай о том, чтобы улизнуть на тот свет прежде, чем мы её сделаем. Коллекционеры, «Цербер», Жнецы… потом я придумаю что-нибудь еще. Ты понял? Гаррус тихо, рокочуще рассмеялся и обнял Шепард, уткнувшись ей в плечо. — Более чем, коммандер. — Она едва расслышала это — Более чем.