Застрявшие в Чистилище

После этого разговор угас, и долгое время они просто сидели, обнявшись и уже не пытаясь неуклюже изображать любовные игры. Шепард поймала себя на том, что даже сейчас, когда напряжение разливалось под кожей как мерзкая, холодная жижа, в самой глубине остался какой-то кусочек её сути, которому было тепло и… спокойно? Абсурдность этого ощущения даже немного её беспокоила, слишком безумным оно казалось в сложившихся обстоятельствах, но всё же она не находила в себе сил прогнать его. Прячась от камеры в объятиях Гарруса, Шепард осторожно ощупала то, что он передал ей и порадовалась, что они с турианцем настолько отличаются по росту — она сидела, практически уткнувшись лицом ему в грудь. Даже если охрана пялилась прямо в экран, её удивления они бы не заметили. А удивилась она сильно. В рукаве сейчас лежал маленький тонкий цилиндр, который использовался в качестве вспомогательного механизма в креплении турианской брони. Шепард не представляла, как Гаррус ухитрился добыть его, пока душил того охранника, но сейчас этот кусочек металла представлял для них огромную ценность. Когда Шепард касалась его под рукавом, в её голове проигрывался эпизод из одной увольнительной, которую они вместе с командой проводили на Цитадели ещё до гибели первой «Нормандии». Речь зашла о курьезных случаях на службе, и Гаррус рассказал, как один мелкий воришка постоянно сбегал от них, как-то ухитряясь избавляться от наручников, стоило только офицерам СБЦ зазеваться. В конце концов тайна раскрылась, и оказалось, что парень — Гаррус не знал каким образом — выяснил, что металл, из которого делают крепления турианской брони, вызывает замыкание в электроцепи наручников — если, конечно, получится правильно его в них засунуть. Разумеется, с ловкостью у воришки проблем не было, и теперь, чувствуя давление металла на кожу, Шепард искренне надеялась, что пальцы не подведут и её. — В такое дерьмо мы с тобой ещё не влипали, — мрачно усмехнулась она, когда тишина начала давить на плечи. Гаррус вернул усмешку, и его глаза на секунду потеплели, сделавшись точь-в-точь такими, какими Шепард привыкла их видеть. — Поставим галочку в наш личный список, когда вернемся на «Нормандию». Будто в ответ на её слова (или на желание поскорее покончить со всем этим) за дверью послышались шаги.. На этот раз среди охранников были только люди и батарианцы. Последние выглядели крайне недовольными, но, как видно, не могли поспорить с приказом, который пришли исполнять. Они надели на Шепард и Гарруса наручники и, грубо вытолкав пленников из камеры, повели их по коридору, то и дело подталкивая вперед дулами винтовок и всячески напоминая, что они тут единственные, у кого есть пушки. Шепард едва сдерживала порыв резко сказать им «бу!»; здравый смысл подсказывал, что это был бы вернейший способ схлопотать пулю. Даже не потому, что они сознательно захотели бы её убить, а просто со страху. По лицам охранников было видно, что они ждут подвоха в любую секунду. Гаррус тоже это замечал, как и их страх. Он тоже не позволял себе резких движений, но смотрел на конвоиров тем самым чужим холодным взглядом, в котором светились опасный блеск и хищное превосходство. И усмешка, время от времени появляющаяся на его лице, идеально это подчеркивала. От неё не по себе делалось даже Шепард. В итоге их привели в просторное помещение, по виду больше всего напоминавшее ремонтный док, приспособленный под склад. В центре зала с помощью ящиков обозначили «арену», другие контейнеры служили скамьями для пришедших посмотреть на представление. Шепард улыбнулась про себя: много ящиков — это хорошо, есть место для маневра и столько вариантов укрытий! Двери тоже имелись: в дальнем конце зала были высокие ангарные ворота, которые должны были открываться с консоли неподалёку, через другой проход их сюда завели, и кроме этого, подняв голову, Шепард заметила на втором ярусе помещения пару дверей в отсеки. На одной голограмма замка даже горела зеленым. Ну, и еще тут была вентиляция; теперь, когда они с Гаррусом остались без брони, такой маневр тоже мог быть им доступен. В крайнем случае. Впрочем, Шепард отметила и препятствия. Во-первых, охранников было много, и они не пренебрегли ни броней, ни оружием. Во-вторых, в дальнем конце помещения поблескивали Локи и Фенрисы. Сейчас они были деактивированы, но Шепард понимала, что для их включения всего-то и надо нажать пару кнопок на омни-туле, а доступ к ним должен быть у многих. Курил тоже был тут — но хорошо это или плохо, Шепард пока не решила. С одной стороны, его наверняка окружают самые умелые бойцы, с другой — он был тут самым главным, лучший заложник из всех, если получится провернуть такое. Пока Шепард думала обо всём этом, они пересекли ангар и приблизились к арене. Гаррус пробормотал так тихо, что вряд ли его слова действительно адресовались ей: — Не хотелось бы мне, чтоб ты это видела… Шепард взглянула на него, но не успела ничего сказать, потому что двое батарианцев взяли её за локти и повели в сторону лестницы, которая поднималась вверх, переходя в мост, висевший над ангаром. Отличная наблюдательная позиция. Именно там и обосновался Курил. С Гарруса же сняли куртку подбронника и вытолкнули его на арену. — Должен признать, коммандер, — усмехнулся Курил, когда она оказалась рядом, — вы умеете удивить. Для сотрудницы «Цербера» у вас весьма специфические вкусы. Шепард смерила его убийственным взглядом, не собираясь обсуждать ни тот факт, что никакая она, чёрт возьми, не сотрудница «Цербера», ни тем более свои «специфические вкусы». — Я не осуждаю, — хохотнул он, окидывая её цепким взглядом. — Тем более, когда этим вы предоставили моим людям такой повод для веселья. Ну что ж, начнем. Гаррус тем временем прохаживался по периметру импровизированной арены, разминая руки и скользя взглядом по лицам зрителей, как будто мог вычислить среди них тех, кто решит сразиться. Курил подал знак, и на арену ступил первый противник. Шепард не была уверена, но ей показалось, что это один из турианцев, приходивших тогда в камеру. На вид он был более гибким и худым по сравнению с Гаррусом, здорово нарастившим мышцы за последние два года, а вот ростом они почти не отличались. Шепард шагнула вперед, почти к самым перилам, не отрывая взгляда от площадки. Она продумала это движение ещё по пути сюда, рассудив, что его вполне могут счесть инстинктивным и не помешать, а стоя так, было куда сподручнее скрывать манипуляции с наручниками. Однако сейчас она вынуждена была признать, что её движениями управлял отнюдь не только холодный расчет. Её взгляд оказался прикован к арене. Таким Шепард Гарруса не только не видела, но даже и вообразить не могла. Всякий раз, когда до неё долетали столь раздражающие обмолвки Эшли про инопланетян, которые «ведут себя как животные», Шепард воспринимала это исключительно как проявления совершенно недопустимого в межвидовой команде расизма. Но сейчас в движениях Гарруса действительно было что-то звериное. То, что есть во всех разумных видах, но что все они запирают глубоко-глубоко и предпочитают забыть. Умение контролировать и подавлять инстинкты было одним из главных показателей действительной разумности вида… и судя по тому, что Шепард видела сейчас на арене, Гаррус свои отпустил. Он и его противник, сделав по паре выпадов, скорее предупреждающих, чем настоящих, теперь не торопясь кружили по площадке, присматриваясь друг к другу и скалясь. Сквозь гул зрителей до Шепард доносились обрывки рыка. Этот смертельный танец был по-своему даже красив, хотя сейчас она была далека от эстетических оценок. Всё, чего ей хотелось, это вернуть себе снайперку и увидеть в прицел, как мозги ублюдка размажутся по полу. А потом разнести это место ко всем чертям. Но снайперки у неё не было. У неё не было даже ножа, только призрачная надежда избавиться от наручников, когда присутствующих достаточно увлечет боем. А вот что потом? Шепард успела бегло осмотреться, и у неё было несколько идей насчет оружия. Думать об этом было бы куда проще, если бы Курил не наблюдал за поединком, поигрывая с пистолетом. Противник, не выдержав напряжения, наконец бросился на Гарруса. Его движение оказалось настолько пружинистым и сильным, что Шепард затаила дыхание, будто в замедленной съемке наблюдая, как Гаррус напрягается, чтобы уйти от удара занесенных когтей, но делает это медленно, слишком медленно! Казалось, в воздухе через долю секунды раздастся звук удара, но в самый последний момент Гаррус поднырнул под руку охранника, пропуская его мимо, тут же развернулся и мощным ударом ноги отправил его на пол. В любом другом поединке после этого появилась бы секунда-другая форы, чтобы встать и продолжить как полагается, но не тут. Охранник едва успел оторвать голову от пола, когда Гаррус подскочил к нему, с размаху наступил на поясницу, видимо, метя в нервный узел, а потом ухватил противника за гребень и одним молниеносным движением распорол ему глотку. Зал загудел, и Шепард не поняла, чего в этом гуле было больше: одобрения или же недовольства. Курил презрительно усмехнулся, и перевёл взгляд на неё. — Нравится зрелище? Шепард снова не ответила, надеясь, что глаза говорят за неё. В голову просто не приходило достаточно ёмкого слова — ни на родном, ни на турианском языке. Курил довольно прицокнул языком и кивнул, позволяя следующему противнику выйти на площадку. Тем, чтобы убрать труп, никто не озаботился, и теперь вокруг него разлилась внушительная синяя лужа. Шепард невольно вспомнила Гарруса почти в таком же положении. Бог свидетель, больше она никогда не хочет этого видеть! Второй желающий подраться насмерть вышел быстро и не стал тянуть время, сразу же переходя в наступление. Поначалу Гаррус уклонялся от его ударов, не пытаясь наносить свои. Шепард слышала, что они обменивались репликами, но на таком расстоянии переводчик не мог уловить отдельных слов. Впрочем, судя по ухмылкам, чередующимся с гневными оскалами — это были обоюдные попытки вывести врага из равновесия. В том, как Гаррус избегал атак, точно было что-то издевательское и показное, и Шепард вспомнила, что он сказал о зрелище, которое устроит. У Гарруса получилось, и оно постепенно захватывало охранников, которые теперь прекрасно представляли, насколько стремителен и смертоносен может быть их пленник. Курил наблюдал за боем с ленивым интересом, но его окружение всё пристальнее следило за бросками и уворотами дерущихся турианцев. Очередной выпад охранника оказался обманным маневром, и Шепард больно прикусила губу, чтобы не ахнуть, когда друг оказался в удушающем захвате. В последний момент он успел подставить руки, не давая противнику взяться так, чтоб сломать ему шею, но положение было опасным: Шепард видела, как напрягаются мышцы обоих бойцов. Гаррус зарычал, пытаясь вывернуться из болевого захвата, из его горла вырвался клокочущий, влажный звук, от которого нутро Шепард сжалось в холодный пульсирующий комок. По залу прошли волны смешков и подбадриваний. Охранник ощерился, разводя мандибулы и видимо собираясь что-то сказать, но не успел. Гаррус вдруг резко отпустил руку, позволяя ей сдавить собственное горло, а его цепкие пальцы в этот момент ухватили противника за мандибулу и рванули с такой силой, что кровь веером разлетелась по полу. Турианец взвыл, отшатываясь. Кровь потоком хлестала из раны на серый пол. Но повержен он ещё не был. Пару секунд Гаррус потратил на то, чтоб наполнить легкие воздухом, а противник как раз вскинул голову, справившись с болью, и Шепард увидела его глаза — совершенно безумные от звериной ярости. Гаррус стоял спиной, его лица она не видела, но что-то было в том, как он выпрямился, расправляя плечи, и как небрежно отшвырнул только что оторванную мандибулу. Он провоцировал противника, и провоцировал успешно. Когда тот бросился на него, Гаррус попытался повторить уворот, но на этот раз движение получилось чуть смазанным, и они оба повалились на пол. Шепард подалась вперёд, пытаясь рассмотреть, что происходит, но теперь не видела отдельных движений и ударов, все было слишком стремительно, к тому же турианцы извалялись в крови, и та была словно чёртов камуфляж. Только не умри! Только не умри! Только не умри, сукин ты сын! Эта мысль билась в висках Шепард, сводя с ума, пока её пальцы выуживали из рукава заветный цилиндр. Сейчас было то самое время — все взгляды охраны устремились на арену. А если и не то самое, Шепард было плевать. Она подозревала, что если не сделает хоть что-то прямо сейчас, то адреналин, наполнивший кровь, её просто убьет. Гаррус увернулся от удара и в свою очередь нанёс собственный, метя противнику в бок. Тот сместился, очевидно надеясь, что кулак пленника угодит в пол, но вместо этого Гаррус резко дернулся в сторону, используя инерцию противника… и удар второго кулака впечатался точно в рану на месте оторванной мандибулы. К потолку взлетел захлебывающийся вопль… и тут же резко прервался, когда Гаррус снизу ухватил его за гребень и изо всех сил рванул вверх и вперед. В голове противника что-то оглушительно хрустнуло и раскрошилось. Шепард замерла. В тот же самый момент, когда на арене второй претендент на обладание ею конвульсивно дёргался, умирая, наручники щёлкнули, и запястья кольнуло разрядом. Не сильно. Шепард опасалась смотреть на них…а ещё она не могла отвести глаз от площадки. Гаррус тяжело поднялся на ноги, стряхивая с рук кровь. Он был весь в крови. Синие разводы раскрашивали грудь и воротник, страшно гармонируя с татуировками на лице. Руки вообще приобрели едва ли не равномерно-синий цвет; кровь стекала по челюсти и заливала выемки шрамов. Он горбился, стараясь отдышаться, но когда повернулся к Курилу, его глаза… Шепард почувствовала, как страх вновь сжимает горло. Лихорадка боя была ей знакома, и сейчас именно она переполняла голубые глаза турианца. Ещё немного в таком темпе, и не останется ничего, кроме неё. А когда это случается с бойцами, грань жизни и смерти недопустимо истончается. — Хорош, — заметил Курил, подойдя к Шепард, и подцепил её подбородок когтём, заставляя поднять голову. — Ты же понимаешь, что я убью его в итоге? — Шепард сама не знала, как удержалась от того, чтобы стряхнуть открывшиеся наручники прямо сию же минуту и проверить, насколько церберовские импланты усилили её руки. Сумеет ли она оторвать от лица надзирателя мандибулы также, как это только что сделал Гаррус? — Сколько огня в глазах, коммандер. — Курил усмехнулся, бросил взгляд на Гарруса, который неотрывно смотрел на них, а потом медленно провел когтями по всей длине её спины, продирая на костюме длинные полосы. Его рука замерла на талии. — Спускайся сюда, — прорычал Гаррус, и судя по тому, как вспыхнули глаза, его самообладание висело на волоске. И чувство самосохранения тоже. — Кое-кто занял очередь раньше, — усмехнулся Курил, кивая следующему противнику, а потом наклонился к Шепард, проговорив ей обманчиво-ласково: — Ты знаешь, чем все кончится. Но сперва мы позабавимся ещё. Любопытно, сколько тут найдется охочих до тебя или до смертельной драки идиотов, и сколько их надо, чтобы с ним покончить. Устраивайся поудобнее, коммандер, ты в самом деле умеешь подбирать себе первоклассных бойцов. Следующий турианец, ступивший на арену, явно был старше прошлого и, возможно, старше самого Гарруса. Пластины на его теле были более темного оттенка и испещрены царапинами, мускулатура казалась более развитой, но на этот счет Шепард не могла судить, все же не так уж часто ей приходилось наблюдать раздетых по пояс турианцев. Этот противник был серьезнее двух прошлых вместе взятых. Он отлично контролировал ситуацию и собственную ярость, не пропускал ни одной промашки, кажется, избрав изматывающую тактику. Он одинаково хорошо орудовал и руками, и ногами, да к тому же оказался неожиданно вертким для такого роста и сложения. Впрочем, Гаррус быстро уловил изменения, и несколько раз проводил контратаку, пользуясь секундной прорехой в защите. Шепард сделала пару шагов в сторону, следуя за кружащимися по арене бойцами, и ей даже не пришлось притворяться, что она захвачена зрелищем: от него невероятно трудно было отвести глаза. Но слова Курила пульсировали в мозгу как вспухшие следы от кнута. «Ты же понимаешь, что я убью его в итоге?». Она должна была перевернуть эту чертову доску до того, как надзирателю наскучит развлечение. Замерев возле одного из людей, Шепард бедром почувствовала кобуру его пистолета и ахнула, когда охранник отшвырнул Гарруса через всю арену. — Что, крошка, боишься за своего пластинчатого дружка? — ухмыльнулся человек, смерив её презрительным взглядом. — Пошел ты! — рыкнула Шепард, сверкнув на него глазами и отмечая положение руки с винтовкой. Крайне удачное положение, его придется сменить прежде, чем можно будет стрелять. Секунды две на это потребуется. Но она не даст ему этих секунд. Шепард чувствовала, как по стене, за которой бесновались её эмоции, пошли трещины. — Бабы, — сплюнул второй охранник, подходя к ней сзади и ощупывая задницу. Шепард понадобилось всё самообладание, чтобы никак не показать того, каким удачным стечением обстоятельств она это считает. Чтобы полапать её, ему ведь пришлось вообще убрать руки от винтовки. — Хоть в армии, хоть во флоте, хоть даже и СПЕКТРы… а всё одно: в конечном итоге — бабы. Он протянул руку под её рукой и расстегнул молнию подбронника до самого живота. — Эй, ты там, а людям тоже надо драться, чтоб ты поделился своей бабой? — прокричал первый охранник Гаррусу. Шепард стиснула зубы, молясь, чтобы это его не отвлекло. — Мы так-то не турианцы! Гаррус вскинул голову, и его противник тут же воспользовался этим, поймав за руку и выкручивая её назад так резко, будто хотел вообще вырвать из сустава или из тела. — Гаррус! Шепард показалось, что мир поставили на паузу. Её крик всё ещё проносился по ангару гулким эхом, она всё ещё с ужасом смотрела вниз, на то, как противник, вывернув Гаррусу руку, заносит когти, метя ему в бок, ровно в то место, где между пластинами была незащищенная кожа… а руки самой Шепард пришли в движение, скидывая наручники. Она схватила кисть охранника, расстёгивающего её одежду, и вывернула, ломая пальцы, а вторая её рука в эту же секунду метнулась к боку первого и вырвала из кобуры пистолет. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Шепард слышала их как взрывы в ушах, как будто слишком близко к ней взрывались гранаты. Она не промахнулась ни разу, убив троих охранников Курила. Он уже поворачивался к ней, когда хозяин пистолета опомнился и оттолкнул её вместе со вторым, вскидывая винтовку. Шепард не сопротивлялась толчку, напротив, она использовала его инерцию и в последний момент крутанулась, всё ещё удерживая охранника за искалеченную кисть. Он стал её щитом. Барьер брони отклонил выстрелы Курила и первого охранника, она же, не давая человеку опомниться, ударила его головой по лицу. Из носа брызнула кровь, но он вряд ли успел что-то осознать, потому что в следующий миг пистолет, упершийся ему в подбородок, закончил дело, и он начал падать на пол. Шепард дала собственным боевым инстинктам поглотить сомневающийся разум и успела выстрелить по ногам оставшегося охранника, попав в незащищенное щитом сочленение брони. Еще один крик, и человек тяжело перевалился через перила моста вниз. О том, что происходило внизу, Шепард не могла сейчас думать. Не было ни одной милисекунды на мысли, она могла только верить, что Гаррус справится. Ещё два выстрела Курила отклонились от барьера, но Шепард не могла удерживать тело долго. В последний момент, прежде, чем отпустить его и прыгнуть вперед, она сорвала с пояса убитого охранника дымовую гранату и швырнула вниз, немного в сторону от арены, надеясь, что в поднимающейся суматохе у Гарруса будет на один шанс больше. Удар тела о металлическую решетку пола. Бросок вперед. Изумление, мелькнувшее в глазах Курила. Конечно, он этого не ожидал: Шепард была у самой лестницы, логичнее было спасаться бегством по ней. Впрочем, изумление длилось лишь долю секунды, а потом он выстрелил. Инстинкт швырнул Шепард на пол так, что она едва не полетела кубарем с моста. Отвратительная, слишком уязвимая позиция! Но Шепард не стала её менять, она выстрелила несколько раз, поднимая пистолет: колено, бок, грудь, рука, держащая оружие. Курил стрелял в ответ, и Шепард показалось, что если она чуть-чуть сосредоточится, то увидит полёт пуль. Адреналин кипел в крови так, что она даже не осознавала, попал надзиратель или нет. Боевое безумие в голове хохотало о том, что если ещё не выключили свет — не попал достаточно серьезно. А вот она попала. С такого расстояния каждый выстрел наносил щитам существенный урон, и Шепард довольно рыкнула, когда последняя выпущенная пуля впилась в кисть турианца, заставив его выронить пистолет. Она метнулась к нему на выдохе и, сделав подсечку, повалила на решетку. Пистолет вжался в незащищенный броней затылок. Разум начал было просчитывать дальнейшие действия, но тут воздух в ангаре взорвался оглушительным грохотом и скрежетом, бьющим по барабанным перепонкам. Ворота прогнулись и деформировались, как будто чья-то огромная рука отгибала один их край наружу. Свет в зале заморгал, из узлов проводки около двери посыпались искры. Коммандер выстрелила, отправляя Курила оправдываться перед турианскими Духами за свою не отягощённую честью жизнь, тут же бросилась на пол, вновь используя чужое тело и восстановившиеся щиты брони для защиты от шквала пуль, которыми дезориентированная охрана, заметившая смерть вожака, поливала мост. Одна или две пули прошли по касательной, задев её ногу и плечо, но основная масса не причинила вреда. Шепард лихорадочно огляделась, ища, как выбраться отсюда, не подставившись. Когда натянутая струной ситуация лопнула, Гаррус тоже сориентировался мгновенно. Рыкнув, он шагнул назад, позволяя противнику еще сильнее выкрутить себе руку, но в то же время промахнуться когтями, которые при удачном ударе могли бы добраться до кишок. Инерция сбила равновесие охранника, и Гаррус вырвал руку из его пальцев. Стоило сместиться, но времени не было. Оно перестало ощущаться, и интуитивно Гаррус знал — это плохой знак, знак того, что все происходит в считанные мгновения. Не став уклоняться, он выгнулся всем телом и сумел дотянуться до гребня охранника. Скользкие от крови пальцы уцепились за тот мертвой хваткой, и Гаррус перебросил противника через себя, впечатав его в каменный пол. Мощный удар ноги, пришедшийся на горло, либо сломал турианцу шею, либо смял гортань. Гаррус не стал проверять, вместо этого он прыгнул за ближайшую груду ящиков. Что-то взорвалось, и суматохи прибавилось. Оглушительный скрежет нёсся от двери ангара, охрана палила, кажется, во все стороны, и Гаррус не запомнил, как убил двоих выскочивших на него бойцов «Синих светил», это было неважно. Важно было, что теперь в его в руках оказалась винтовка, и он мог прикрыть Шепард. А ещё на поясе одного из убитых охранников были гранаты. О, он определенно мог прикрыть своего капитана! — Уходи! — рявкнул двухтональный голос за миг до того, как внизу грохнул взрыв, и стрелять в неё прекратили. Шепард, не сомневаясь ни секунды, метнулась к лестнице и с неё прыгнула за ближайшую груду ящиков, показавшихся надёжными. Она хохотала, пока новая волна выстрелов стальным дождем колотила по её укрытию. Она узнала этот голос. Голубое свечение пробилось сквозь развороченные ворота, и Шепард увидела женскую фигуру, стремительно несущуюся в их направлении. И, кажется, рядом был еще кто-то, но рассматривать было некогда. Шепард высунулась из-за ящика и несколько раз выстрелила, подавляя противника огнём и в свою очередь давая Гаррусу сменить позицию. Схватка длилась недолго, лишь до тех пор, пока Джек - а это была именно она - не сократила расстояние достаточно, чтобы охранники, знающие о ней куда больше, чем Шепард, рванули к выходу на всей возможной скорости. Некоторых из них плети биотической энергии ловили за ноги, словно щупальца, и с чудовищной силой впечатывали в стены ангара, буквально размазывая по ним тела с отвратительным чавкающим звуком. Обломки ящиков, трупы и брошенное оружие взмывало в воздух, подчиняясь колоссальному выбросу энергии. — Уходим, коммандер. — Рядом с Шепард на одно колено припал Тейн. На лице дрелла были копоть и ссадины, но в остальном он выглядел так же, как и в их прошлую встречу. — Путь расчищен. — Где Гаррус? — Вопрос прозвучал хриплым надсадным карканьем. — Я здесь. — Турианец выскочил из облака дыма, пронизанного вспышками биотики. Перепачканный в крови — синей и красной, — запыхавшийся, со слегка подрагивающими от напряжения руками и всё тем же безумным, лихорадочным взглядом. Живой. Шепард улыбнулась, издав странный звук, смысл которого остался тайной даже для неё самой. А после они покинули «Чистилище» под прикрытием биотического барьера Джек и второго отряда с «Нормандии». Космическая тюрьма подверглась прямой атаке десантной группы одновременно с несколькими диверсиями, проведенными Касуми, и массированной атакой СУЗИ, которая — как изящно выразился Джокер — «едва не сварила мозги их главному компьютеру». Вскоре капитан воссоединилась со своим кораблем.