Бездновы скетчи

      Хлопок тяжёлой двери личных покоев ментора Китобоев, кажется, слышал весь Радшор. Дауд обречённо вздыхает, трет лицо, чувствуя такую усталость, что сил просто подняться с кровати, чтобы перебраться к окну и закурить, у него нет. Он так и сидит, уставившись в одну точку, переваривая в себе глухое раздражение, которое, он уверен, выплеснется, стоит ему шелохнуться.       Они ссорились не в первый раз, не в первый кто-то из них хлопал дверью, тем самым показывая степень своего раздражения и злости на партнёра. Порой, как сегодня, доходило до личных оскорблений. Единственное, чего никто из них не пытался делать – браться за оружие или любым другим способом навредить, но видит Бездна, иногда этого очень хотелось. Дауд считает, что когда они дойдут до рукоприкладства, общественность сможет выдохнуть спокойно, это будет последним звоночком того, что в их отношениях нет будущего. А пока им обоим нужно просто взять паузу.       — Сэр? – Дверь приоткрывается, Томас смотрит вопросительно, ожидая разрешения Мастера зайти. Дауд, которого ещё не отпустило, смотрит на взволнованное лицо помощника и укоряет себя даже за мысль о том, что он может на него сорваться.       — Заходи. Что-то случилось?       — Аттано покинул границы Радшора. Просил передать всем, что если узнает, что за ним опять будут следить, он сначала вскроет глотку неудачливому шпиону, а потом Вам.       — И что ты сделал?       — Послал за ним Рульфио, сэр.       Дауд усмехается. Томас был умным малым. Он давно выучил все привычки и настроения не только Дауда, но и Корво, который теперь бывает в Радшоре почти также часто, как вылетал с их территории разъярённой фурией.       Ссоры стали их пугающей реальностью, но это совсем не значит, что Дауду плевать на этого упрямца.       Он вздыхает, откидывается на кровати, только сейчас на самом деле замечая, что вид у него совершенно не годится для того, чтобы принимать подчинённых, а Томас всё ещё стоит в дверях, словно что-то ждёт. Дауд, всё ещё злой и сконфуженный, но слишком уставший для того, чтобы прогнать Тома, этого не заслуживающего, смотрит на него.       — Что?       — Сейчас сэр Аттано направляется в сторону Башни. Доброй ночи, Мастер, – и одним слитным движением, как умеют только Китобои, выскальзывает за дверь.       Каков паршивец. И ведь наверняка знает и из-за чего произошла ссора, и кто в ней виноват (Дауд уверен, что они оба (Аттано) те ещё идиоты). Собирается ли Дауд — вот так, посреди ночи, рискуя нарваться на стражу (ха-ха), идти к Аттано, чтобы просить у него прощения за слова, которые были сущей правдой?       Нет.       Он отворачивается спиной к окну, натягивает одеяло выше и закрывает глаза. Пускай Лорд Защитник сначала перебесится. Встретятся потом, обязательно встретятся нормально. Замнут инцидент, продолжат общение, может быть, даже снова дойдут до постели. Возможно, это, наконец, научит этого олуха прислушиваться к его словам, а не делать всё только по собственному разумению.       Он совсем по-детски хмурится, дышит размеренно, считает вдохи и выдохи, чтобы быстрее уснуть, потому что в комнате слишком душно, простыня сбилась, а от подушки болит шея. Обычно неприхотливый, Дауд ворочается, снова вздыхает шумно и тяжело, буквально уговаривая себя выбросить из головы всякую чушь, доспать положенные часы и разобраться со всем этим завтра, на холодную голову.       Дауд отлично контролирует себя, ему ничего не стоит переключить своё внимание на что-нибудь другое, а то и вовсе заставить себя прекратить всякое метание в голове. Он самостоятельная личность, которая считает, – и считал тридцать восемь лет до этого, – что отношения – ненужная слабость и трата времени, которое можно посвятить саморазвитию и самообразованию. И так же, как он жил до этого, он будет жить и дальше, о Лорде Защитнике нисколько не задумываясь…       В Бездну!       Томас, кутаясь в толстую, из морлийского меха, куртку, возвращаясь от Мастера, скажет Коннору, чтобы тот не забыл отметить Мастера в журнале отсутствующих.       — Он еще не ушел.       — Ставлю десятку на то, что он уйдёт в течение получаса.       — По рукам.