Папа, расскажи мне сказку

Уютная тёплая темнота совершенно непривычна. Как и мягкая перина, и толстое одеяло. Открывать глаза совершенно не хочется. Я будто бы в мягком коконе. Как гусеница, которая вот-вот станет бабочкой. И тишина такая уютная… Секунду… Я наконец открываю глаза и, конечно, не увидел рядом Дженис. Мгновение паники, но, приглядевшись, я вижу её… Спящей рядом с Дорианом на кровати напротив. Он лежит на боку, подложив одну руку под голову, а второй — обнимая Джен, сжавшуюся в комочек. Она кажется такой маленькой, словно ей не год и два месяца, а просто два… Дженис бурчит что-то, не просыпаясь, и прижимается к его груди. Что-то колет внутри… Неужели ревность? Почему меня беспокоит то, что сестрёнка спокойно спит рядом с человеком, что решил стать нашим отцом? Или проблема в том, что она больше не спит рядом со мной? Как она вообще там оказалась? — Задница Андрасте, — шепот вырывается сам. — И тебе доброе утро, Брайан, — отвечает Дориан, не открывая глаз. — Ты чего проснулся в такую рань? Я выглядываю в щель между ставнями. И правда, солнце даже не у горизонта. — Простите, — ложусь обратно, отдаваясь в плен великолепному одеялу. — Я просто… Испугался, что Джен… — Ты метался во сне, — Дориан приоткрывает глаза — они кажутся почти чёрными. — Поэтому я и забрал её. Извини… Наверное, стоило тебя разбудить. Я закрываю лицо руками и протираю глаза. Он видел, как я метаюсь… Какой стыд… — Кошмары… — Сочувствую, — Дориан гладит Дженис по волосам. — Давно они у тебя? — С тех пор, как появилась Брешь, — лучше уж смотреть в потолок, чем знать выражение его лица в этот момент. — Потом мама… Вы понимаете. — После определённых событий мне тоже часто снились кошмары, — я оглядываюсь на него и вижу, что он вертит в руках кольцо. — Совершенно жуткие картины… Закрытие Бреши тоже никак не помогло. — Вы сказали «снились»… Дориан же не просто так употребляет прошедшее время, верно? Есть же какой-то способ? — Возьми, — он протягивает мне кольцо. Я подношу украшение к глазам. Золотое, с большим сапфиром, обвитом серебрянными и золотыми нитями… Приглядевшись, я замечаю маленький пузырёк внутри драгоценного камня. Как он там оказался? — Один мой знакомый называл это кольцо «слезой тишины», — Дориан смотрит куда-то мимо меня. — Надень. Кошмаров не будет. Правда, других снов тоже. Надев кольцо на большой палец, я не успеваю заметить, как в голове становится пусто. Ни стыда, ни тревог, ни ярких образов прошлого. Так вот, о какой тишине речь… Ни единой мысли в голове. Кроме одной. — Дориан, а как же вы? — Я переживу, — он закрывает глаза и улыбается. — Спи спокойно, Брайан.

***

Дженис задорно ползает по всей карете, от нечаянных травм спасают только мягкие стены и горы подушек, а Дориан расслабленно располагается на сиденье напротив меня и так и лежит, прикрыв лицо рукой. На среднем пальце красуется знакомый сапфир с пузырьком внутри. В груди снова колет. Если бы я не сказал ему про кошмары, он бы сегодня нормально поспал и не выглядел бы, как умирающий лебедь. Это моя вина… — Брайан, ради Создателя, — видимо, почувствовав мой взгляд, Дориан убирает руку. — Прекращай заниматься самокопанием. — Я слишком громко думаю, да? — Иди сюда, — он садится, всё ещё держась за голову. Чуть помедлив, я в два шага пересекаю карету и опускаюсь рядом с Дорианом. Тот тут же обнимает меня за плечи. Рукой, на которой блестит «слеза тишины». — Брайан, — в полутени кареты его глаза слегка отсвечивают красным. — Я видел, как ты метаешься в своём кошмаре. — И что из этого? — лицо горит, но я не смею отвести взгляд от его колдовских глаз. Свободной рукой он касается моей щеки, кончиками пальцев, почти невесомо, но всё внутри сжимается. Никто никогда не прикасался ко мне так… Даже мама. — Ты буквально умирал внутри, — теперь его пальцы гуляют по волосам, и мне хочется плакать от смущения. — Как я мог поступить иначе? — Не знаю, — не выдержав, я закрываю лицо руками. — Я ничего не знаю. — Зато я знаю, — Дориан прижимает меня к себе, обхватив обеими руками. — Знаю, что тебя недолюбили в жизни… И я хочу это исправить. Горло сжимает, как рукой. Я плачу. Впервые с тех пор, как умерла мама.

***

Облака были серо-зелёными, а Брешь занимала половину небосвода. А ещё… Везде был красный лириум. Он рос из посеревших каменных стен, из высохшей почвы, похожей на бесплодную пустыню где-то на окраинах Андерфелса, даже из мёртвых чёрных деревьев. Всё вокруг было мертво… И воняло разложением. Я отвернулся, чтобы не видеть этот удручающий пейзаж, и оказался лицом к лицу с Артуром. Мы почти столкнулись носами. Он схватил меня за плечи. — Дориан! — голубые глаза смотрели на меня с нечитаемым выражением. — Ты в порядке? — Насколько это возможно… Я отстранился, чтобы не думать о его губах. Артур, похоже, даже не заметил. Он только оглядывался вокруг, продолжая сжимать мои плечи. Словно я был единственной соломинкой, держащей его разум наплаву. — Где мы? — спросил он, глядя на разросшуюся Брешь в небе. — Это Тень? — Правильнее было бы спросить, когда мы, — я слегка пихнул его в грудь, и Артур, наконец, заметив, что всё ещё цепляется за меня, отпустил, оставляя на моих плечах тёплый след. — Алексиус использовал магию времени… Венатори давно работали над этим. Но я и не подозревал, что они настолько продвинулись. — Так значит, мы в будущем? — по его лицу прошла волна ужаса. — Значит, это нас ждёт? Надежды нет… — Это не так, — мне пришлось тряхнуть его за плечи, чтобы привести в чувство. — Это не неизбежность, Артур. Это будущее, в котором ты пропал из главного зала замка Редклифф. — Будущее, в котором не было меня, — наконец, до него дошло и погасшие было глаза снова зажглись. — Дориан, — Артур смотрел на меня по-новому. — Мне… Нам нужно обратно. Это возможно? Ты знаешь, как обратить действие этого… Заклинания? Я не успел ответить. Над ним навис пылающий демон гнева, и пришлось вспомнить, чему меня учили в самом начале пути… И почему магический лёд так обжигает пальцы? — Держись поближе ко мне, — я не удержался от ухмылки, когда он дёрнулся, оглядываясь на застывшую ледяную статую. — Тогда, может быть, у нас что-то и получится. Артур окинул меня взглядом. Закованный в доспехи воин с пылающим мечом в одной руке и тяжёлым металлическим щитом в другой. Он мог бы сломать меня пополам голыми руками. Но вместо этого рассмеялся. — Конечно, — он похлопал меня по плечу. — Ни на шаг не отойду.

***

— У вас любая история заканчивается одинаково, — я пихаю Дориана в бок, и тот смеётся. — Ну извини, — он разводит руками и откидывается назад. — Вы так любите его… Перед мысленным взором возникает отец Дженис, энергичный боевой маг с горящими глазами и кудрями цвета воронова крыла. Они вместе с мамой выходили на вылазки, вместе вступили в секту Венатори и вместе бежали из неё. В конце-концов они сделали Дженис… Но мама никогда не говорила о нём так. С таким чувством. Неужели не любила? — Что случилось? — заметив мою задумчивость, Дориан хмурится. — Я вспомнил Марка, — приходится ответить. — Отца Дженис… Сестрёнка слышит своё имя и на мгновение замирает, глядя в нашу сторону. — Дюлак! — она кидает в меня подушку и промахивается. — И правда, — я не могу удержаться от смешка. — Зачем звать, если не даёшь кушать? — Дженис показывает мне язык и снова зарывается в подушки. — Он так говорил… Когда она только родилась. Со временем эта шутка становится всё более смешной. И грустной одновременно. — Давно он умер? — Дориан слегка касается моего плеча. — В конце войны, — я передёргиваю плечами, чувствуя холодок. — За неделю до мамы… И за все эти дни она ни разу не говорила о нём. Даже не плакала. И злилась, когда я вспоминал. Он отводит глаза и несколько минут молчит. Обдумывает сказанное. — Не осуждай её за это, — он вертит между пальцами «слезу тишины». — Каждый справляется со своим горем по-своему. То, что твоя мама не хотела вспоминать, не значит, что она не любила Марка. Понимаешь? — Но вы… — Люди разные, — Дориан смотрит на меня без осуждения, хоть и строго хмурит брови. — Далеко не все способны выражать свои чувства словами или действиями, — он снова касается моей щеки и быстро убирает руку. — Я тоже не всегда был таким. — Как было бы проще, если бы все честно говорили, что думают или чувствуют... Дженис пытается встать на ноги и, упав на подушки, смеётся. — Как маленькие дети, — заканчиваю я, уже понимая, как многого хочу. — Не сомневаюсь, — Дориан слегка улыбается. — Но прежде, чем ругать покойников за скрытность… Попробуй сам говорить именно то, что чувствуешь. — Вот ещё! — поняв, как глупо это звучит, я отворачиваюсь, чтобы не видеть, как он посмеивается надо мной. — Я же умру от смущения. — Вот видишь, — он треплет мне волосы и сползает на пол, к смеющейся горе подушек. — Дженис? — А? — сестрёнка высовывается и протягивает к нему руки. — Иди ко мне, малышка… Когда Дориан с Дженис на руках садится обратно, карета резко тормозит, и она падает на него, обнимая за шею. Но он почти не обращает внимания. Только прижимает к себе покрепче и настороженно смотрит в сторону двери. — Эй, — слышится голос снаружи. — Кого везёшь? — Тихо, — шепчет Дориан на грани слышимости и, чуть помедлив, отдаёт мне Дженис. — Осторожно. — Что про… — он зажимает мне рот, и Дженис, увидев это, тоже прикладывает ладошки к губам. — Дело Инквизиции, — отвечает возничий, и Дориан хмурится. — Проваливайте! Снаружи раздаётся металлический звук, и я прижимаю Дженис ещё ближе. Именно так звучит меч, покинувший ножны. — Сиди здесь, — Дориан хлопает меня по плечу и приоткрывает дверь. — Какие-то проблемы? — произносит он, кажется, самым грозным голосом, на который способен. — Сказано же, проваливайте!