Папа, расскажи мне сказку

— Может быть, лучше я её заберу? Каллен протягивает руку к «слезе» и останавливается, не касаясь её, словно из блестящего синего камня может прямо сейчас вылезти Элиас… Или архидемон. Неизвестно ещё, что хуже. — Можно, наверное, — я на всякий случай убираю руку. — Но мне бы не хотелось… — Кошмары? — полуседые брови чуть приподнимается. — И это тоже, просто… — проклятие, как же тяжело складывать слова в предложения. — Я боюсь… Что он… Ну, Элиас говорил, что я ему нравлюсь. — А я — нет? — бывший храмовник явно сомневается, обижаться ему или нет. — Думаешь, за то время, пока Элиас был в Тени, он успел меня возненавидеть? Я нервно чешу виски, пытаясь сообразить, как объяснить то странное тревожное чувство, которое одолевает от одной только мысли отдать «слезу» Каллену. Или кому-то ещё, даже самому Дориану. — Дело не в вас, — серые глаза смотрят на меня в недоумении. — Я просто не хочу, чтобы он подумал… Что его боюсь. Каллен качает головой и кладёт руку мне на плечо. Тяжёлую, но такую тёплую… — Но ведь ты правда его боишься, Брайан, — серые глаза смотрят на меня с тревогой. — И у тебя есть все причины, учитывая, что мы говорим о малефикаре, который несколько месяцев провёл в Тени… Мы не знаем, во что он превратился за это время, — он вздыхает и убирает руку. — Ты всё равно хочешь помочь ему, да? — Ему больно, — голос предательски дрожит. — Кем я буду, если не помогу? Каллен отводит взгляд и долго смотрит в окно, где закатное солнце нежно целует горизонт. Красноватые лучи делают его лицо моложе на пару лет. Или чуть больше. — Теперь я понимаю, почему Дориан так любит тебя, — усмехается он, не глядя на меня. — У тебя слишком большое сердце, Брайан. — И что вы будете с этим делать? — я накрываю кольцо рукой. — Да что с тобой сделаешь… — Каллен садится в кресло и устало потирает виски. — Ложись спать, Брайан… Я буду здесь.

***

— Ты у нас самый умный, да? — голос Стража-Командора капает ядом прямо в уши. Новый сон кажется намного темнее и холоднее предыдущего, а угловатые доспехи Элиаса — ещё чернее, чем в прошлый раз. Но только теперь я замечаю красный камень в его нагруднике. Я прижимаю кольцо к груди, чувствуя тепло, но не особо надеясь, что это поможет. — Вы специально отдали «слезу» Дориану, — я не собираюсь отступать. — Чтобы он… — Да, — чёрные глаза сверкают. — Потому что никто не понял бы меня так, как он, — голос его немного хрипит. — Дориан знает, что такое любить кого-то… — До смерти, — заканчиваю я за него. — Только то, что вы собираетесь сделать, это не любовь. — Что ты можешь знать о любви, мальчик? Его лицо совсем близко, но я остаюсь на месте… Да и куда я от него денусь в этом проклятом сне? — Что ты можешь знать? — Элиас щурится, глядя мне в глаза. — Ты когда-нибудь любил кого-то так сильно и так долго? Ты знаешь, как это больно, потерять такого человека? — Нет, — я качаю головой. — Но я знаю, что даже если вы сможете вернуть душу Зеврана на место, это будет уже не он… И вы знаете об этом. Он молчит, сжимая губы. Знает, что я прав. — Вы будете управлять его телом, как марионеткой, — смотреть на него слишком страшно, но я сжимаю кулаки, чтобы не отводить взгляд. — Неужели это то, чего вы хотите для того, кого любите? — Я хочу быть с ним, — острое эльфийское лицо искажает гримаса боли. — Мне не важно как… — А его вы спрашивали? Элиас отводит глаза. Не спрашивал, ясное дело. Потому что, очевидно, знает ответ. — Зевран… Погиб, чтобы я жил, — голос его дрожит. — Он бы никогда не согласился на… — Тогда почему? — рука сама сжимает его плечо. — Вы же выше этого… — Почему ты так решил? — Элиас снова смотрит на меня тяжелым чёрным взглядом. — Потому что они назвали меня героем? — теперь его руки на моих плечах становится намного легче. — Я не герой, Брайан… Я просто оказался там, где оказался. — Вы не знаете, как жить без этого… «Дориан обнял бы его», — проносится в голове мысль, и у меня нет причин сопротивляться ей. Угловатые доспехи исчезает, оставляя после себя лишь простые чёрные одежды. Но красный камень остаётся на месте. — Вы сможете, Элиас, — мой голос тоже дрожит. — Зевран ведь хотел, чтобы вы жили. — Ты… Эльф утыкается носом в моё плечо, тяжело дыша, сжимая тело до хруста рёбер. У тебя слишком большое сердце… — Его душа здесь? — я касаюсь пальцами камня, оказавшийся поразительно тёплым и приятным наощупь. — Да, — хрипит он в ответ. — Ты… Должен разрушить кристалл, тогда… — Тогда Зевран будет свободен? — пальцы сами оглаживают красную гладкую поверхность. — А вам не будет больно? — Будет, — Элиас качает головой, не отрывая лица от моего плеча. — Но я не могу сделать это сам… Ты понимаешь? — Угу… Я закрываю глаза, пытаясь представить у себя в голове, как гладкий красный кристалл рассыпается на куски, как они падают в воду… И просыпаюсь.

***

Дышать тяжело, и, открыв глаза, я обнаруживаю, что на мне лежит чужое тело, едва видимое в тусклом свете полной луны. Длинные волосы, острые уши, чёрные одежды… — Элиас? Эльф с трудом поднимается на руках, глядя на меня глубокими чёрными глазами, полными печали, и отворачивается, ловя взглядом спящего в кресле Каллена. На бледных губах появляется горькая усмешка. — Каллен уже подрядился охранять тебя от демонов? — шепчет он, глядя на старого друга. — Или от меня? — От вас, — честно признаётся я. — Кхм… Вы не могли бы?.. Я робко пихаю его в плечо, как бы намекая, что мы не настолько близки, чтобы находиться на одной постели ночью. Тем более мне всего тринадцать… А ему сколько, страшно даже представить. — Ах, конечно, — чуть помедлив, Элиас сползает с меня, аккуратно становясь на ноги, и в свете луны его фигура кажется ещё острее и печальнее. — Прости, малыш… Стоит эльф не слишком уверенно, будто пьяный, который пытается казаться трезвым… Или как человек, который давно не спал. Кажется, если он сделает шаг в любую сторону, тут же упадёт. — Реальный мир ощущается так непривычно, — Элиас тем временем смотрит в окно, уже не обращая внимания ни на меня, ни на Каллена, а я пялюсь ему в спину и не могу отвести взгляд. — Пол под ногами твёрдый, воздух холодный и… Пахнет соснами. Он поворачивает голову в сторону и только сейчас я замечаю, что ему в шею упирается остриё меча. А я ведь даже не заметил, что храмовник взял его с собой. — И этот клинок… Острый, — медленно подняв руку, Элиас проводит пальцами по лезвию. — Убери его, Каллен… — Дориан просил меня охранять этого мальчика, — храмовник качает головой, сжимая рукоять увереннее. — Я не уберу меч, пока не пойму, что ты ему не угрожаешь… Эльф запрокидывает голову и смеётся. Тихо, отчаянно. — Я никому не угрожаю, — шепчет он, снова глядя на луну. — Я просто… Просто устал. Элиас пытается сделать шаг вперёд, но тело, уставшее от бесконечного пребывания в Тени, оказывается решительно против. Каллен подхватывает его в последний момент.