Утёс разочарований

Спустя 5 месяцев.       Гарри предвкушал свой длинный отпуск. Деньги он поднакопил, обучение на параплане заказал через Пауло с чудовищной скидкой, а жильём занялся опять же Пауло. Но этим летом планы немного изменились: контору в Сетубале закрыли, теперь склад находился в городке на побережье, недалеко от Порту — второго по красоте и величине города после Лиссабона. Пауло держал в секрете, какую квартиру снял на этот раз. Гарри просил его, чтобы они поделили сумму на двоих и чтобы Пауло не брал слишком шикарные дома, как в прошлый раз. Но что-то ему подсказывало, что Пауло его не послушается…       Гарри купил билет на начало июня — к тому времени его возлюбленный будет уже в Португалии и встретит его в аэропорту. Гарри не мог дождаться приключения и за пару дней собрал чемодан, буквально ночуя на нём. Сердце его трепетало тем сильнее, чем он чаще представлял себе встречу с Пауло — последний раз они виделись в Рождество. На большее рассчитывать не приходилось — они оба ограничены финансами и работой. Всё, чем приходилось довольствоваться на расстоянии — сообщения и видео, — уже истерзало Гарри голодной и отчаянной тоской. Он с нетерпением ожидал той минуты, когда они с Пауло останутся наедине…       Вылетая из своей квартирки, как обычно, опаздывая немного на рейс, Гарри ощущал лишь безграничное счастье и свободу, а сердце стучало в такт колёсикам его чемодана, дребезжащим по улицам. Гарри даже не мог предполагать, насколько другим он вернётся домой в следующий раз…

***

      Они встретились в аэропорту, в маленьком, переполненном зале ожидания. Пауло всё тот же, что и прежде: счастливый, спокойный, в одной лёгкой майке, кожа приятного смуглого оттенка. Только причёска слегка поменялась: он немного выбрил волосы по бокам, а остальные из-за своей природной жёсткости стояли прямо. Это была одна из тех модных причёсок, в которых Гарри точно не разбирался, ведь его стрижка не менялась со старшей школы.       Они в обнимку дошли до машины и целовались так долго, пока Пауло насмешливо не произнёс:       — Давай выедем с парковки аэропорта, а то скоро истечёт бесплатный период…       Гарри рассмеялся и расслабленно откинулся на привычное сиденье его авто; Пауло совсем не поменялся.       Когда они ехали, Пауло говорил, что Гарри точно будет ругать его за тот домик, который он снял на этот раз. Если это понял даже он, то Уинкси боялся представить, какое же шикарное жильё ждало его в Порту.       — Пауло, правда, не стоило так тратиться… В таком случае позволь мне оплатить хотя бы половину, — серьёзно сказал Гарри, слегка сжав его колено. Пауло взял его ладонь, поднёс к губам и поцеловал.       — Это лишь самое малое, что я могу дать тебе. А хочется отдать тебе весь мир…       Гарри смутился и отвернулся, чтобы скрыть горящие щёки. Пауло научил его смущаться заново, хотя, думалось, он навсегда потерял это умение, ещё когда впервые осознал своё одиночество и отчаянно принялся заполнять его чем попало.       Гарри прилетел утренним рейсом, поэтому к городу они добрались уже к полудню. Он жадно разглядывал новую местность, в каждом цветке, растении и дереве узнавая ту своеобразную, притягательную Португалию, которую так неохотно покинул прошлым летом. Порту издалека чем-то напоминал Лиссабон: расположился на холме рядом с океаном, к нему также вёл длинный красивый мост через залив, а огненно-рыжие крыши старых домов напоминали одну большую черепицу какого-то гигантского здания. Город уже нагрелся, и Гарри с удовольствием втягивал носом горячий и непривычно солёный воздух. Затем из-за поворота возник океан: глубокий, чистый, вечный. Гарри даже приподнялся на сидении, чтобы получше его разглядеть. Широкие песчаные полосы, обжигая глаза своим золотым блеском на солнце, вели к воде.       Кажется, Пауло знал его слишком хорошо, поэтому на ближайшей остановке затормозил и, лукаво подмигнув, сказал выбираться из машины. Гарри не нужно было уговаривать дважды. Он выскочил из машины, добежал до кромки пляжа, снял сандалии и опустил ноги в горячий, мягкий, немного, но приятно обжигающий песок. Гарри скорее добрался до влажного песка — пятки уже изрядно горели, и облегчённо выдохнул, улыбнулся, когда первый прилив от волны достиг его щиколоток. Где-то сзади его догонял Пауло.       Гарри раскинул руки в стороны и закрыл глаза; солнце уже припекало макушку и жгло бледную кожу, привыкшую только к редкому ласковому теплу Лондона. Лёгкий бриз отбрасывал чёлку со лба и развевал льняную рубашку. Тогда Гарри, не дождавшись Пауло, застрявшего где-то на середине пляжа, смело пошёл вперёд, прямо на волны. Зайдя где-то по колено и не обращая внимания на шорты и рубашку, Гарри приметил надвигающуюся волну. Сегодня они были не самыми огромными, но отличными для весёлого купания. Люди уже барахтались на её гребне, когда Гарри, развернувшись к ней спиной, раскинул руки в стороны и улыбнулся Пауло, который встал у кромки воды и пытался его отговорить от этой затеи. Гарри закрыл глаза, и в спину ударил мощный поток воды, опрокинув его на живот. Он несколько раз перевернулся в воде, достал макушкой песчаного дна и вынырнул уже где-то на отмели, откашливаясь от пены и отбрасывая в стороны водоросли. Пауло выглядел одновременно и счастливым, и взволнованным. Гарри смеялся и протирал глаза, барахтаясь и ничего толком не видя. Пауло подошёл к нему и помог подняться.       — Ты самый настоящий безумец!.. — ошарашенно проговорил Пауло, а затем, развернув его лицо к себе, кратко поцеловал. На глазах у всего пляжа. Но, думалось Гарри, людям сейчас было далеко не до них. Пауло облизнул свои солёные после Гарри губы и прижал его к себе, несмотря на полностью мокрую одежду, с которой стекали ручьи. Теперь салон машины точно пропитается солью и океаном, но они оба ощущали только счастье по этому поводу. Пауло нашёл в багажнике одно полотенце, которое не особо им помогло; через минуту оно стало не лучше их одежды. Но, наплевав на всё, они сели прямо на капот машины, укрывшись этим полотенцем, и разглядывали океан, слушая его приятный, рокочущий шум. Кажется, Гарри немного перегрелся на солнце, потому что последним воспоминанием было то, как он поцеловал Пауло в шею и забрался рукой под его майку, а тот изумлённо на него посмотрел и прошептал:       — Что ты делаешь?..       Гарри очнулся в машине, завёрнутый в холодное влажное полотенце. За окном уже мелькали разноцветные, как палитра красок, дома, мощёные улочки, блестящие столики уличных кафе, вычурные, украшенные сине-белой мозаикой фасады дворцов, тихие, уютные дворики при ажурных высоких соборах и крохотные балконы, уже давно созданные лишь из растений и ярко-красных бегоний. Пауло только лукаво ему улыбнулся, когда Гарри стыдливо повернулся к нему.       — Мне так неловко… — начал Гарри, но Пауло остановил его, прикоснувшись ладонью к колену.       — За это не стоит извиняться… — Пауло убедительно кивнул, и Гарри облегчённо выдохнул, но лёгкий стыд всё равно кружил голову. — Кажется, ты очень соскучился по Португалии, а она свела тебе голову. И кстати, ты снова обгорел.       Гарри потрогал своё горящее лицо и взглянул на руки с покрасневшей кожей, которая болезненно пульсировала. Он вздохнул, а затем они одновременно рассмеялись. Первый раз их неловкость растаяла в сладкой жаркой дымке города Порту, и так это превратилось в традицию.

***

      Пауло проехал через центр — больше для того, чтобы показать Гарри местную красоту. И тот жадно впитывал в себя новый город, пытаясь уловить сразу всё, каждую мелочь, насколько это позволяла скорость машины. Ему бы хотелось узнать Порту до каждого дома, до каждого барельефа или искусной мозаики; зайти во все старинные кафе, где стены так одновременно нелепо и красиво украшены лепниной и позолотой; побывать во всех соборах, которые он видел только издалека — его поразило то, с какими любовью и вниманием были вырезаны на их фасадах даже мельчайшие узоры, ни одного элемента просто так. Чуть приоткрыв окно, Гарри сразу же уловил шум Порту: бесконечный, разномастный, быстрый говор, шум машин, звон трамваев, поскрипывание велосипедов. Гарри уже нравилось здесь.       Их дом находился вдалеке от центра, в тихом районе с тенистыми аллеями и фруктовыми садами. Когда Пауло остановился и сказал, что они приехали, Гарри не поверил.       — Это что, всё наше?.. — изумлённо прошептал он, а Пауло, ухмыляясь, кивнул и вышел из машины.       Гарри тоже вылез и на ватных ногах подошёл к кованой ограде. Их новый дом — двухэтажный небольшой особняк, построенный квадратом вокруг каменного патио внутри. Фасад выглядел таким светлым, лучистым, приятным, что Гарри сразу же почувствовал себя как дома. К зданию вела узкая дорожка сквозь маленький сад с дикими кустарниками и розами. Арка вела внутрь, к лестнице и патио. Гарри побежал туда: два шезлонга, удобная зона отдыха с небольшой кухней, в массивных подвесных горшках — оранжево-пятнистые бегонии, а в глубине — тенистая веранда с плетёными креслами, где можно будет отдыхать в полдень, читая книгу.       Пауло открыл дом и провёл Гарри по комнатам. Они все были такими большими, просторными и светлыми, что у него перехватывало дыхание — он ещё никогда не жил в подобных местах. Дом старой постройки, но внутри — отличный ремонт, минималистичный стиль: бежевая мебель, прохладные залы, современная кухня и большая ванная. Гарри тут же выбрал себе комнату — с панорамными окнами, с видом на патио и широкой мягкой кроватью. На стенах висели карандашные зарисовки Порту, а из открытого окна залетал прохладный ветерок. Только оказавшись дома, Гарри понял, как сильно устал. Он успел только принять душ и упасть в мягкие ароматные подушки, прежде чем заснул.

***

      Когда Гарри очнулся, то не сразу вспомнил, где он находится. Мягкий, пропахший сладкими цветами ветерок трепал его запутавшиеся волосы, а патио, заполнившееся розово-персиковым светом и длинными резкими тенями, говорило о том, что уже вечер. Гарри откинул простынь, поднялся с кровати и только тогда со стыдом осознал, что спал совершенно голый. Пауло не только заботливо укрыл его, но и донёс до его комнаты чемодан. Гарри вспомнил, что успел сегодня искупаться в океане, перегреться на солнце и пристать к Пауло, и смутился, хлопнув себя по лбу.       — Я дурачок… — прошептал себе под нос. Одевшись, он подошёл к панорамному окну — впервые жил в такой комнате — и заметил Пауло, лежащего на шезлонге в патио с телефоном в руках. Гарри улыбнулся и бегом спустился к нему.       Пауло приготовил им незамысловатый ужин, и они съели его прямо на свежем воздухе. Гарри восхищался домом, новым городом, рассказал, каким невозможным был последний месяц перед поездкой и как долго тянулись дни в последнюю неделю. Гарри так и не смог описать, как сильно скучал по Пауло и как их видео-чаты только сильнее тревожили его и его тоску. Но Пауло, кажется, понял. Он дотронулся до его ладони, прижал её к своему сердцу, давая ему почувствовать, какими частыми и глухими становились его удары, и поцеловал Гарри. Гарри почувствовал, что его собственное сердце раскололось на части, но приятно, потому что Пауло знал, как его собрать обратно; он боялся, что однажды этого не произойдёт, и он погибнет, но понимал, что это всё равно случится.       Они перебрались на шезлонг и легли на него в обнимку. Пауло рассказал о своей жизни в Аргентине неохотно: с его слов, там не было ничего интересного: парапланы, обучение, два раза в неделю поездка к океану. Иногда удавалось встретиться с друзьями в каком-нибудь ресторанчике.       Только сейчас Гарри заметил, что Пауло немного изменился… Это толком и нельзя описать, даже почувствовать эти изменения довольно сложно, но Гарри показалось, что его милый Пауло стал более задумчивым и погружённым в себя. Он был не тем Пауло, ворвавшимся полгода назад, на Рождество, в его жизнь и закружившим её в страстном вихре. Возможно, это из-за работы, думал Гарри: всё-таки Пауло почти без отпуска. Но все его сомнения уходили тут же, как только Гасс нежно проводил ладонью по его спине или откидывал со лба его чёлку; для Гарри всё становилось как прежде.       Вечером они вышли на прогулку в город. Порту уже давно погрузился в темноту, накрыв дымчато-серым покрывалом все свои улицы и отполировав камень соборов до ярко-жёлтого цвета отражавшегося в них света фонарей. Воздух казался чище и слаще, а проспекты тянулись чередой световых змеек через весь город, странно переплетаясь и гремя старыми трамваями.       Гарри не смог сформировать впечатление о городе после первой прогулки: ночью все города как-то подозрительно похожи, словно ближе к заходу солнца границы между явью и какой-то мистической реальностью смывались, и становилось ясно, что весь мир — это лишь один большой сумрачный город, спрятанный под разными миражами. Гарри иногда думал, что Португалия однажды сведёт его с ума, а он и не заметит, что это произошло.       Они выпили по коктейлю, сидя на прохладных ступенях какого-то собора; вниз от него спускались людные улочки, забрызганные неоном кафе и ресторанов, как те странные картины из мира современного искусства. Гарри вновь чувствовал себя живым, проснувшимся от долгого сна в Лондоне и немножечко пьяным — наверное, коктейль был лишним, и всё-таки… Он опустил голову на плечо Пауло, и тот легко поцеловал его в макушку. Что-то будет, подумалось Гарри, что-то обязательно произойдёт между ними на этот раз, что выведет их отношения куда-то дальше — и почему-то было страшно. Гарри не мог объяснить себе причину страха, но старался подавлять его, надеясь, что это поможет забыться.

***

      На следующий день Пауло повёз его на тренировочную площадку — знакомиться с группой и тренером. Гарри ещё до поездки знал, что Пауло не будет его личным тренером — в школе парапланеризма решили для большей эффективности собирать группы. И тем не менее, Пауло не был в его группе — так они договорились, потому что оба понимали: будучи влюблёнными друг в друга без ума, они просто не смогут перестроиться на рабочий темп. А Гарри было важно закончить этим летом курсы, чтобы получить заветный сертификат и иметь возможность выбирать свой путь дальше. Он не боялся, что они могут отдалиться, ведь целая половина дня и выходные принадлежали только им.       Гарри больше всего переживал, что за год он забудет все навыки и придётся начинать сначала. Но, кажется, тренер это прекрасно понимал, и поэтому первое занятие позволило вспомнить, что же такое параплан, и дать его почувствовать. Гарри опять напутал со шлемом, опять перебрал со скоростью и приземлялся крайне жёстко, и опять решил забежать вперёд и попробовал развернуться, но дёрнул клеванты слишком резко, и потому параплан рухнул, правда, на высоте не более двух метров. Под конец занятия Гарри чувствовал себя растерянно и смущённо, а ещё у него болели ноги и спина. Единственное, что успокаивало: он был не один такой.       От тренировочного поля до города — около трёх километров. При желании их можно пройти пешком, но, так как Пауло освобождался почти в то же время, что и Гарри, они вместе возвращались на машине. Хорошей новостью за весь день оказалось то, что теперь Гарри мог сам в любое рабочее время взять параплан со склада, конечно же, под свою полную ответственность. Если с ним что-нибудь случится, он будет обязан возместить стоимость и штраф. Гарри несколько пугало это, поэтому он решил, что без надобности никогда сам не будет брать параплан.       После первого занятия Уинкс чувствовал себя выжато и устало. После душа, даже не удосужившись одеться, он залез под простынь и почти заснул, если бы не скрип открывшейся двери. Он поднял голову и увидел на пороге растерянно улыбающегося Пауло.       — Извини, я разбудил тебя…       — Нет, всё в порядке! Думаю, сейчас не лучшее время, чтобы спать… — Гарри смущённо покосился в сторону бёдер, закрытых только простынёй. — Ты что-то хотел? Правда, я немного не одет…       «Немного? — думал со стыдом Гарри. — Да ты же просто голый! Одно дуновение из окна — и простыня уже не спасёт».       Пауло мягко улыбнулся и подошёл ближе.       — На самом деле ничего серьёзного… Просто хотел узнать, как ты. Ты выглядел сегодня несколько подавленным после занятия. Что-то не получалось?       — Всё! — горько воскликнул Гарри и отвёл глаза. Пауло сначала присел на край его кровати, а затем лёг рядом с ним. Подложив руки под головы, они смотрели друг на друга. Гарри мог кидать только быстрые смущённые взгляды на него, потому что простыня немного съехала, и теперь часть бедра, там, где виднелась косточка, была видна. Ещё несколько неловких движений, и ткань съедет к чертям!       — Это только первое занятие… Ты работал на пределе своих возможностей, — мягко говорил Пауло и проводил ладонью по его щеке. — Потребуется не одно занятие, чтобы вспомнить свои навыки. Но не переживай: ты даже не заметишь, когда перестанешь об этом волноваться и будешь летать всё искуснее и лучше.       Гарри приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на Пауло.       — Ты успокаиваешь меня, это, конечно, приятно… Надеюсь, ты объективен насчёт моих способностей.       Пауло также немного привстал и взял его за подбородок. Их взгляды встретились, и в груди Гарри потеплело — если бы хоть когда-то он заслужил той любви, которой его одаривал Пауло!..       — Конечно, объективно… Я бы не стал тебе врать об этом. Не переживай. Целое лето впереди. Даже я иногда теряюсь, когда долго не летаю, хотя у меня много опыта. — Он пододвинулся ближе и прошептал ему в самые губы: — Всё хорошо, Уинкси…       Они поцеловались, но сегодня это оказалось как-то по-другому. Поцелуй был медленным, сладким и слишком чувственным. Гарри не знал, что с ними случилось, но сегодня он ощущал этот поцелуй слишком остро, каждой частичкой своего тела; он увяз в нём, как в густом мёде. Ещё и будучи раздетым, Гарри понимал свою уязвимость и скрытно наслаждался ею, позволяя Пауло гладить свои горячие плечи и взъерошивать волосы на затылке. Затем Пауло неожиданно прекратил и спустился поцелуями на его шею. Гарри, приятно встревоженный и натянутый, как струна, вздрогнул сильнее, чем полагал, когда влажные губы коснулись нежной кожи под ухом. Гарри закрыл глаза, думая, что теперь поцелуи будут привычны, но от следующего прикосновения он шумно выдохнул и прикусил губу. Тело налилось огнём, постепенно стекающимся к поясу. Пауло провёл ладонью до его бедра, но не смел опуститься ниже. Он продолжал целовать его шею, ключицы, плечи, а Гарри дрожал от каждого поцелуя и покрывался краской, потому что ему казалось это слишком некрасиво и уже странно. Он боялся, что Пауло подумает: что за неженка, а ведь говорил — опытный! Когда ниже пояса уже предательски пульсировало, а щёки горели, Пауло вдруг остановился, поцеловал его ещё раз в губы и с улыбкой произнёс:       — Ладно, встретимся внизу через полчаса! Ты же ведь хочешь поесть? — Пауло ловко поднялся и покинул его комнату. А Гарри, возбуждённый, голый и недовольный, так и хотел спросить: «Серьёзно? И это всё? Ты издеваешься!» Он зарылся с головой в подушки, глухо прорычал в них что-то недовольное и, словно ужаленный, побежал снова в душ под холодную воду.

***

      У них бывали моменты, похожие на тот, после первой тренировки, но дальше лёгкого возбуждения никогда не доходило. Гарри не хотел навязываться и приставать к Пауло, ведь всё же ему требовалось время, чтобы действительно захотеть продолжения отношений и быть готовым к этому. Он видел, что что-то каждый раз останавливало Пауло, обрушиваясь ему на голову, как ведро ледяной воды. Он искренне хотел верить, что дело не в нём, Уинкси, что он ему не противен. Просто Гассу нужно было немного привыкнуть к этим чувствам и эмоциям внутри себя.       Спустя недели Гарри начал замечать, что его сомнения, возникшие ещё в начале месяца, потихоньку стали оправдываться. Усталость и равнодушие Пауло только усиливались. Он сам объяснял это работой — теперь они даже не всегда уезжали вместе, потому что Гасса задерживали на тренировках. Пауло не стал холоден и не отдалился, но очень заметны были в нём какие-то изменения. Как бы Гарри хотел, чтобы это было только из-за работы! Он не раз пытался его разговорить, поддерживал, обнимал, когда понимал, что Пауло это нужно. И Пауло отвечал ему взаимностью, говорил, что всё хорошо, и на время становился прежним, пока какие-то внутренние батарейки не садились, и всё начиналось заново.       Если отбросить этот факт, то они жили по-настоящему счастливо. После четырёх-пяти занятий Гарри вспомнил свои прежние навыки и уже пробовал резкие развороты и брался за высокие полёты. Это было несколько страшно: лететь так высоко над землёй, видеть лишь точки вместо людей, а дома — словно кусочки пазла, но Гарри понравилось. Он чувствовал, что всё больше развивается в полётах на параплане и всё ближе становится к своей мечте. И, конечно, то бесконечное чувство свободы и беспечности, которое накрывало его с головой, стоило его ногам оторваться от земли. Вдалеке от шума и людей мысли приятно очищались, и разум наполнялся спокойствием. Гарри всё больше понимал выбор Пауло, но всё меньше — почему же теперь параплан не успокаивал его?       До полудня проходили занятия, потому что затем становилось невозможно даже высунуться на улицу — Гарри уже и забыл, что значила португальская невыносимая жара. До вечера приходилось сидеть в доме, включив на максимум кондиционеры. Лишь изредка они с Пауло выходили в самое пекло — когда дома не находилось еды и нужно было перебежками по теневым сторонам улиц идти до ближайшего ресторана. Гарри предпринял несколько попыток прогуляться по Порту, когда Пауло задерживался, но все они заканчивались уже через полчаса, и полностью выдохшийся Гарри быстро бежал под холодный душ и обещал себе, что никогда больше не выйдет в жару.       Порту — такой красивый, но такой жаркий; город, скрытый в мираже палящего солнца, раскалившийся и обжигающий даже глаза своими блестящими улочками и соборами. Гарри успел изучить только его тёмную версию, когда поздно вечером они с Пауло выходили гулять. Могли гулять до полуночи или шли на пляж. В эти часы Пауло забывал обо всём на свете, о том, что его в действительности тревожило и чего не заслужил (к сожалению) знать Гарри, и становился прежним: страстным, шумным, полным энергии. Это так не вязалось с его причинами об усталости на работе, но Гарри не хотел настаивать и только подольше тянул удовольствие. Именно поэтому, чтобы видеть своего прежнего Пауло, он готов был гулять с ним по Порту хоть до утра, даже если вставать рано и он сам будет валиться с ног.       Они залезали на старые портовые башенки, где пили сладкие ликёры и говорили о книгах. Они устраивали дискуссии, сидя на ступеньках какого-нибудь собора и поедая что-нибудь съестное — так было гораздо вкуснее, чем в ресторане. Они залезали на крышу собственного дома, считали звёзды и пытались найти хоть какое-нибудь созвездие, как их учили в школе. Они фотографировали красивые фасады особняков и домов, украшенные мозаикой, каменными цветами и даже целыми предметами, типа расписных тарелок или осколков ваз. Чем страннее был дом, тем приятнее его фотографировать. Ещё они ездили на велосипедах, обожая со свистом спускаться по наклонным улочкам, и бросали их перед самым пляжем, чтобы, как в фильмах, бежать к воде и на ходу раздеваясь. Очень эстетично, но неудобно, как они решили потом: приходилось долго потом искать по пляжу свою одежду. Гарри до сих пор не досчитался одной футболки.       На пляже, особенно после купания в океане, к ночи становившемся загадочным и буйным, между ними происходили странные, но вместе с тем объяснимые вещи. Гарри целовали, прижав к горячему песку, и поцелуи приобретали солоноватый, возбуждающий привкус. Они перекатывались в песке, обнимая друг друга, и не отрывались. Гарри думалось, что именно здесь произойдёт то, отчего его тело сводила приятная, жаркая судорога. Но Пауло каждый раз оставлял всё, как есть, даже не думая делать свои касания раскованными, а поцелуи — запретными и обжигающими. Гарри даже привык к этому.       Так они жили до середины июля, когда жара стала совсем пиковой, и уже с утра ощущалась духота. Из-за этого Гарри вечно пребывал в полусонном расслабленном состоянии, потому что физические нагрузки, солнце, свежий воздух и купание в океане делали его тело бессильным к концу дня. И вот однажды, пребывая в примерно таком состоянии после похода за продуктами, Гарри лежал на кровати после душа и лениво поедал апельсин. Как бы ему хотелось, чтобы это был апельсин из той самой рощи рядом с их первым домом в Португалии!.. Здесь, конечно, было в сотни раз красивее, но какой в этом толк, если нельзя попробовать апельсин прямо с ветки… По внутреннему фасаду здания рос тёмный виноград, и, хотя Пауло предупреждал, что есть его не стоило, Гарри не вытерпел и попробовал. Потом от этой кислятины он отплёвывался ещё час.       В комнате приятно пахло цитрусами и цветами. Гарри заскучал — без Пауло всё не то, а когда он вернётся, то станет самим собой лишь к вечеру. Накинув летние шорты, Гарри вышел в патио, а из него — в сад, чтобы нарвать цветов для кухонной вазы. Наверное, он так увлёкся, что не заметил, как пришёл Пауло. Возвращаясь с букетом из нежных белых гардений и румяных пионов, он увидел в прихожей сандалии Пауло и услышал звук льющейся воды в душе. В кухне не оказалось вазы, поэтому Гарри пришлось проверить все комнаты и наконец вспомнить, что, кажется, в его собственной он когда-то видел лишнюю вазочку. Поднявшись с цветами к себе, Гарри услышал позади шаги и обернулся, когда Пауло вошёл к нему и тут же закрыл дверь. Он выглядел немного взволнованным, его голова была мокрая, а по телу стекали тонкие ручейки.       — Всё в порядке? — Гарри нахмурился, почувствовав что-то в Пауло. Тот выдохнул, попытался улыбнуться и сделал несколько шагов к нему. Гарри отложил букет на кровать и подошёл ближе к Пауло, чтобы посмотреть ему в глаза и коснуться его руки. Тот первым взял его ладони в свои и щекотливо, приятно их поцеловал.       — Всё в порядке, Гарри… — его ресницы дрогнули, и взгляд опустился. Уинкс медленно провёл ладонью по его шершавой щеке и коснулся пальцем губ, чтобы стереть с неё каплю. — В последние дни я думал кое о чём. — Он приобнял его за талию, и сердце Гарри забилось быстрее. — Мне хотелось бы знать… Расскажи, что я должен сделать, чтобы сделать тебе приятно. Я больше не чувствую неловкости. Хочу видеть твоё наслаждение, Уинкси…       Гарри закрыл глаза и улыбнулся. Впервые за всё то время, что он был здесь, он смог избавиться от своих гложущих, противных сомнений. Оказывается, Пауло просто не знал, как заговорить с ним об этом! Он просто морально готовился к такому разговору; как Гарри и думал, ему потребовалось время.       — О боже, Пауло!.. — воскликнул Гарри, целуя его лицо и гладя шершавые щёки. — А я уже было испугался, что что-то пошло не так, и ты разочаровался во мне!       — Гарри, извини…       — Просто помолчи! — лукаво подмигнув, сказал Гарри и накрыл его губы своими. Провёл ладонями до его пояса и почувствовал под пальцами лишь одни шорты — снять их проще, чем кажется, но он решил не торопиться с этим. Пауло невольно вздрогнул, когда Гарри поцеловал его в шею, а затем шумно выдохнул, прошептал его имя и сплёл свои пальцы с его, когда Гарри опустился на ключицы и грудную клетку. Прекратив, он внимательно посмотрел на Пауло и, увидев в его глазах желание и нежность, изумился, когда его поцеловали быстро, страстно и с привкусом запрета, как будто они прямо сейчас делали это, скрываясь на пустынном пляже. Гарри потянул Пауло за собой и легонько подтолкнул к кровати. Матрац немного продавился, и цветы, кое-как лежавшие в букете, теперь легко рассыпались по простыни. Гарри не обратил внимания и подтолкнул Пауло дальше, а сам забрался сверху. Они поцеловались, и Уинкс, опустив ладонь на его грудную клетку, смог почувствовать частые вибрации его сердца. Он улыбнулся ему в самые губы и стал медленно целовать его тело; чем ниже опускались поцелуи, тем более расслаблялось тело Пауло, а локти потихоньку сгибались, опуская его на кровать.       Нескольких движений хватило, чтобы цветы уже рассыпались на всей постели. Гарри было всё равно. Его интересовал лишь Пауло, покрасневший, сжавший губы и пытающийся одновременно и остановить его, и заставить продолжить. Гарри провёл языком через весь торс к животу. Комната заполнилась пьянящим ароматом цветов, уже даже немного невыносимым и приторным. Это кружило голову, и Гарри чувствовал себя безумцем, когда прикоснулся к шортам Пауло и ощутил сквозь них напряжённую плоть. Гасс сильнее запрокинул голову назад, и в его волосах застряли мелкие лепестки пиона. Гарри лёг на Пауло сверху и усмехнулся, поцеловав его. Ему не требовалось даже снять с него одежду, чтобы удовлетворить.       Пауло глухо простонал, когда Гарри залез к нему рукой в шорты, и чуть не остановил его, но тут же прижал к себе и сладко поцеловал, как будто давая своё полное разрешение. Наблюдая за пунцовыми щеками Пауло, за его улыбкой, поровну сотканной из страсти и наслаждения, за его растрепавшимися волосами и дрожью, пробегавшей по телу в минуты особого удовольствия, Гарри понял, какими ничтожными были все его прошлые попытки казаться опытным и равнодушным, получать поддельные оргазмы от людей далёких и глупых. Как он вообще не сдирал с себя кожу, когда очередной парень трахал его где-то в холодной кровати!       Гарри понял, что впервые ему потребовалось буквально ничего, просто наличие любимого человека, просто видеть его тихие стоны и ощущать поцелуи на своих щеках, чтобы самому возбудиться. Он думал, что обожал жёсткий секс, а это оказалось всего лишь грубым топливом для его собственного возбуждения. Гарри почти хотелось плакать от радости, когда Пауло, не выдержав, скомкал цветы и простыни в своих ладонях и кончил ему в руку. Несколько секунд его тело ещё было в напряжении, немножко приподнято над кроватью, по лбу стекала капелька пота, на губах застыла блаженная, смешная улыбка, а глаза закрыты, и лишь ресницы мелко подрагивали. Гарри аккуратно вытащил руку, и Пауло обмяк, шумно выдохнул и прижал ладонь ко лбу, чтобы стереть влагу. Он часто дышал, пытался смеяться и наконец приоткрыл один глаз, чтобы стыдливо посмотреть на Гарри.       — Слишком быстро?.. — казалось, Пауло немного смущён, но Гарри только улыбнулся и поцеловал его. — Извини, это было очень приятно.       — Я рад… — Гарри нежно пробежался поцелуями по его шее и нечаянно задел его бедро своим пахом. Искра шипяще прошла по телу и глухо отозвалась внизу живота большим пульсированием. Гарри покраснел. А Пауло всё понял, резко перевернул его на спину, головой прямо в самую гущу белых роскошных цветков, и разом стянул с него шорты. Гарри показалось, что он снова стал девственником — вот так резко. Каждый поцелуй — пропасть, шаткая, томная, пылающая и гулкая. Гарри каждый раз в неё падал, когда Пауло прикасался к нему. Вероятно, он никогда в своей жизни подобного не делал, и каждый шаг для него — новый, но Пауло не боялся.       Гарри вздрагивал, когда Пауло даже не целовал, а лишь собирался коснуться его и обдавал горячим дыханием чувствительную кожу, и просто терял себя, контроль над своим телом, выгибался и откидывал голову назад так, что цветы закрывали ему глаза, когда влажный язык очерчивал несколько родинок рядом с его бедром. Гарри правда не помнил, как оказался поперёк кровати, а лепестки всех видов и форм, жёлтые, перламутровые, белоснежные, в разноцветную крапинку и светло-розовые, запорошили кровать, словно цветочный снег. А ещё он не помнил, как оказался на коленях у Пауло, спиной к нему, и его доводили до полнейшего, исступлённого оргазма.       Он только помнил вспышку, свой стон, и несколько мгновений, когда мир немножко померк, расслоился, а затем его пазл собрался вновь, и вот его тело уже вновь приобрело чувствительность. Он ощутил Пауло позади себя, своё влажное тело, рвавшее грудную клетку сердце. Гарри понял, что они упали на кровать, и он лежал сверху Пауло, прижавшись спиной к его животу. Они вдвоём жадно хватали воздух и пытались немного очнуться. Гарри поразило слишком много мыслей для такого короткого момента, что все образы, все прошлые лица, все бездушные картинки годичной давности просто плыли мимо него в сладком, заброшенном тумане. Мимо, потому что это уже не его часть; его часть — это сегодня, это Пауло и это их крошечная Португалия, собранная в этой комнатке с лепестками диких цветов, кожурой апельсина и бутылкой портвейна, припрятанной в шкафу. Гарри так поздно осознал, что есть на самом деле секс, и ему хотелось смеяться и плакать от этого осознания. Пауло наверняка волновался, всё ли удалось хорошо, но он решил даже не спрашивать, потому что пылающие щёки и почти безумная улыбка Гарри говорили всё за него.       Надо бы идти в душ, но они решили наплевать на все условности и лежали в обнимку, переплели ноги, смотрели друг на друга, а вокруг них — помятые, сладкие цветы, и нежные лепестки прилипали к их влажным телам. Гарри навсегда запомнит их такими: счастливыми, беззаботными, довольными и немножко смущёнными от осознания собственной привлекательности. Пауло гладил его по щеке, смотрел на него нежно и влюблённо и говорил, что был дураком, раз сомневался.       — С тобой я не почувствовал себя неправильно… Я этого и боялся, что попробую и разочаруюсь, и это никак не будет связано с моим отношением к тебе.       Гарри же признался, что сегодня он показал не все свои способности, и они долго смеялись. Потом всё-таки пришлось идти в душ, затем убирать с кровати лепестки, успевшие разметаться ещё и по полу, и наконец с чистой совестью достать бутылку портвейна из шкафа, чтобы распить её прямо на постели.