Мотылек

Проснулся я ближе к обеду, в прекрасном расположении духа. Пришедший на мой звонок Таонго распахнул тяжелые гардины, и в глаза ударил яркий солнечный свет. – Сара ругается на вас, сэр, – сказал он, застегивая на моей ноге ремни деревянного протеза, – вы проспали завтрак. Поэтому не советую заходить на кухню. – Ты тоже сердишься на меня? – спросил я, скидывая ногу с протезом на пол. – За что, господин? – удивился Таонго, помогая мне подняться с кровати. – За то, что меня вчера посещала Амалия? – улыбнулся ему я. – Я рад за вас, господин, – кивнул Таонго, – сегодня вы спали. Для меня большое счастье, когда вы спите. Да, и я отправил письмо министру, как вы просили. – Спасибо, – кивнул я слуге и направился в ванную комнату. Быстро умывшись, перекусив принесенными моим верным Таонго горячими тостами с маслом и запив их горячим шоколадом, я быстро оделся и, прихватив в коридоре трость, вышел на залитую солнцем улицу. Как удивительно меняется город в солнечном свете. Вчера он был похож на кровожадное чудовище с блестящей чешуей крыш. А сегодня он больше напоминает доброго великана, с редкой порослью из кустов и деревьев вместо волос. Я неторопливо шагал по скверу, вдыхая влажный и теплый воздух, наслаждаясь пением птиц и любуясь радужными отблесками капель на листьях деревьев. Перейдя улицу, я заглянул к пекарю и купил для Сары ее любимых пирожных. Сара прислуживала мне уже десять лет. Несмотря на ее суровый характер, она была прекрасной кухаркой и очень любила меня. Я уже направлялся обратно в сквер, когда мое внимание привлекла яркая вывеска. Название гласило – «Сладкий рай». Вывеской служил гипсовый муляж огромной конфеты, раскрашенный глянцевой краской. В магазинчике ко мне тут же подбежали два молодых продавца и начали наперебой предлагать всевозможные сладости. – Возьмите мягкий фруктовый щербет, – говорил один, – нашему хозяину его присылает из Турции сам султан Ибн Халли. – Попробуйте вот эти тянучки, – вторил ему другой, – они сделаны из настоящего молока с добавлением лесных орехов. – Или, может, вы хотите сосательной карамели? – снова вступил первый. – Эй вы, прохвосты! – гаркнул на них тучный мужчина с длинными черными усами, переходящими в бакенбарды, – неужели вы не видите, какой гость к нам пожаловал? Это очень богатый господин, и ему неинтересны ваши дешевые щербеты и карамель. Он явно хочет купить даме трюфелей! – хозяин магазина выставил на прилавок плоскую цветастую коробочку, украшенную сверху красной лентой. – Настоящие трюфели, сделанные в Париже из нежнейшего шоколада! – Пожалуй, их я и возьму, – улыбнулся я, – доставьте эту коробку по нужному мне адресу. – О-о-о!!! – пропел толстяк. – Как говорят французы: «Шерше ля фам!» – Не совсем, – усмехнулся я. – Джошуа! Где ты, бездельник! – крикнул хозяин, и на его окрик из-под прилавка высунулась рыжая всклокоченная голова. – Ирландский чертенок! – толстяк отвесил своему работнику подзатыльник. – Отнеси коробку туда, куда скажет этот господин! И смотри, потом не сверни на ярмарку! А то я тебя выдеру! Рыжий мальчишка лет двенадцати, с хитрой физиономией, усыпанной веснушками, подбежал ко мне и сразу протянул руку. – Отнесешь это на Уайтчепел, дом сорок пять. Спросишь там Майло и передашь ему, – сказал я тихо. Мальчик нахмурился и молча посмотрел на пенни, который я положил ему в руку. Я порылся в кармане и достал оттуда еще одну, более крупную монету. Рыжий чертенок улыбнулся, подмигнул мне и со всех ног рванул на улицу, зажав коробку с конфетами под мышкой. Я сам не знаю, по какой причине совершил этот безрассудный поступок. Возможно, причиной ему было прекрасное настроение, посетившее меня этим солнечным днем. Или просто захотелось побаловать этого странного мальчика с грустными черными глазами, которого я случайно встретил вчера. – Свежие новости! Джек-потрошитель вернулся! Читайте журналистское расследование Дугласа Оуэна! Покупайте свежий номер «Таймс»! – охрипшим голосом кричал мальчик с тяжелой сумкой, набитой газетами. – Эй! – окликнул его я и, сунув в руку монетку, взял свежий номер газеты. Дома Сара недовольно объявила мне, что стол будет накрыт не раннее, чем через час, так как она вместо того, чтобы заниматься обедом, несколько раз подогревала для меня завтрак. Приняв от меня коробочку с пирожными, кухарка немного подобрела и пообещала приготовить обед пораньше. Пока готовилась еда, я сел в свое любимое кресло в гостиной, плеснул в бокал немного настоящего ирландского скотча, набил табаком трубку и с удовольствием втянул в себя горький дым. Развернув газету, я увидел на первой же полосе заголовок, набранный большими жирными буквами. «Джек-потрошитель вернулся?» Дальше шел рисунок вчерашнего трупа, лежащего под мостом. Я сразу определил, что художник стоял достаточно далеко от места преступления. Картинка была размытой и нечеткой. Я начал читать статью, в которой некий Дуглас Оуэн позволил себе нелестно пройтись по Скотланд-Ярду, назвав полицейских собаками, потерявшими нюх. При этом журналист снова возвращал читателей к делу трехлетней давности, когда полиция Лондона потерпела фиаско при поимке маньяка-потрошителя. «Неужели полиция не видит, – писал Оуэн, – что убийство под мостом неподалеку от Уайтчепел, не что иное, как повторение истории всем известного мясника. Только человек с больным воображением может сотворить такое с другим человеком. Но, похоже, Скотланд-Ярд не собирается искать этого изверга. Видимо, полиция считает, что это дело лучше замять и поставить на полку, рядом с нераскрытым делом Джека-потрошителя! Да и зачем искать убийцу, порезавшего в клочья молодого бездомного? Видимо, они не считают этого мальчика, сбившегося с пути, достойным человеком. Поэтому я возьму на себя смелость и начну свое расследование, в пику полиции!» Я со злостью швырнул газету, случайно попав ею в Таонго, который в этот момент вошел в гостиную. – Бумагомарака! – воскликнул я. – Да как он смеет так отзываться о полиции?! – Вы чем-то расстроены, господин? – Таонго повесил на вешалки два моих костюма. – Объясни мне, Таонго, – я громко выбил трубку в пепельницу, – почему люди помнят только плохое? За эти три года полиция раскрыла столько дел! Поймали Томаса Нил Крима, который травил проституток стрихнином. Джордж Чепмен накачивал любовниц мышьяком, и теперь он в Тауэре, его ждет электрический стул. Мэри-Энн Коттон… Да сколько мы поймали маньяков, убийц, воров, мошенников! Одна банда «Сорока слоних» чего стоит! Нет! Все тыкают носом именно в нераскрытые дела! Да еще и угрожают своим расследованием! Каждый должен заниматься своим делом! Пекарь должен печь хлеб, плотник – делать мебель, доктор – лечить больных, полицейский – ловить преступников! А бумагомарака должен просто писать о погоде и о результатах скачек! – Господин, – Таонго улыбнулся, глядя на меня, раскрасневшегося от своей речи, – Таонго ничего не понимает в газетной болтовне. Таонго занимается своим делом и ему нужно знать, какой костюм вам сегодня готовить на вечер у министра. Черный или серый?