Мотылек

Утро я встретил в гостиной, сидя в кресле, с книгой в руках. Погода за окном радовала ярким солнцем, как будто извиняясь за вчерашнее ненастье. Но настроения мне это не прибавило. Голова страшно болела, а в глазах мутнело, словно я смотрел через запотевшее стекло. Отказавшись от завтрака, я наскоро привел себя в порядок, оделся и вышел на залитую солнцем улицу. Чтобы развеяться, я решил до Скотланд-Ярда прогуляться пешком. Зайдя по пути в небольшое французское кафе под названием «Бистро», я выпил горячего шоколада и съел теплый круассан, расположившись за столом на открытой террасе. – Что у нас хорошего, Джонсон? – спросил я у своего помощника, проходя в кабинет. – Ограбление ювелирного, – вскочил с места Джонсон. – Воров уже поймали. Допрашиваем. – Из министерства телеграмма, – подошел ко мне секретарь. – В полдень ждут вас на важное совещание. – Что там еще написано? – я потер виски и болезненно поморщился. – Ожидается выступление американского специалиста. Что-то по поводу психических расстройств, – вкратце передал информацию секретарь. – Спасибо, – кивнул я и пошел по направлению к своему кабинету. – Да, и принесите мне что-нибудь от мигрени, голубчик. – Опять не спал, – услышал я за своей спиной шепот Джонсона. – По моим подсчетам, это уже вторая ночь, – так же шепотом ответил ему Нельсон. Я сделал вид, что не услышал их, и закрыл за собой дверь. Собрание в министерстве было совсем некстати. Я планировал сегодня заглянуть в одно интересное место и там немного расслабиться, но совещание могло затянуться надолго. Ровно в полдень экипаж подвез меня к зданию, в котором располагалось министерство внутренних дел, и я, поднявшись по высокой лестнице, оказался в огромном, ярко освещенном холле. – Господин комиссар, – встретил меня молодой сержант, – позвольте проводить вас в зал. – Спасибо, – покачал я головой, отдавая гардеробщику пальто и шляпу, – я знаю дорогу. В зале уже собралось много народа. Тут были почти все высшие военные чины, несколько помощников судей и сами судьи. Я уселся на самый дальний ряд, возле окна, дабы не смущать своим усталым видом окружающих, и погрузился в свои мысли. Лекция американца, возможно, была интересной и познавательной, но из нее я понял только, что все психические отклонения полагается считать болезнями мозга. И лечить их возможно только с помощью воздействия на определенную его часть. Я плохо разбирался в медицине и все эти незнакомые термины лишь усугубили мое унылое состояние. – Бред! – неожиданно шепотом воскликнул сидящий рядом со мной молодой человек. – Вы чем-то не довольны? – обернулся к нему я. – Они предлагают вскрывать голову и тыкать электродами в мозг! – прошептал он возмущенно. – Бред! Мы слишком мало знаем о мозге, чтобы вмешивается в его функционирование! Это то же самое, что идти по минному полю и тыкать палкой во все, что попадается нам на пути! – А что вы считаете причиной психических расстройств? – улыбнулся ему я. – Каждое отклонение от нормы – это реакция на какой-то раздражитель, – охотно пояснил мне молодой человек. – И этот раздражитель – испытанный нами когда-либо стресс. Мы можем его даже не помнить. И чем сильнее стресс, тем сильнее раздражитель и, соответственно, сильнее психическое расстройство. – Хм… – я задумался. А ведь он прав. Именно стресс послужил причиной моих проблем со сном. – Вот, судите сами, – продолжил свой монолог юноша. – Человек ненавидит собак. Да, это, конечно, несерьезное отклонение от нормы, но все же отклонение. Объяснить он своего поведения не может. А причина всему – испуг, который он пережил в детстве, когда на него залаяла собака. А теперь представьте более серьезный случай. Например, человек стал причиной смерти другого человека. Возможно, сначала он будет вести себя нормально, но стоит усугубить ситуацию, и раздражитель начнет свое действие. И вот мы уже имеем маньяка, который убивает, потому что ему это понравилось. Или наоборот. Мы имеем параноика, который боится, что из-за него погибнет еще кто-то. – Но ведь не все, видевшие смерть, становятся маньяками или параноиками, – возразил я. – Да, – согласился юноша, – такие люди сильны духом и держат свою боль внутри себя. К моей радости, лекция закончилась быстро, и уже в три часа дня я стоял на улице, вдыхая весенние ароматы. Мимо меня прошел тот самый молодой человек и остановился на тротуаре, пытаясь подозвать кэб. – Простите, – сказал ему я, – мы с вами так и не познакомились. Лоуренс Донован, комиссар Скотланд-Ярда. – Мне очень приятно, – молодой человек приподнял шляпу, – Томас Кук. Окончил университет по направлению психиатрия. Сейчас работаю в «Бедламе», что в Саутворке. Штатным психиатром. Пишу книгу по маниакальным синдромам. Хочу стать судебным экспертом в этой области. – Вы фанат своего дела, – кивнул ему я, – похвально. – Господин Донован, – молодой человек замялся, – я понимаю, что это большая наглость с моей стороны, но не могли бы вы мне помочь? – Чем же? – я удивленно поднял брови. – Мне бы хотелось взглянуть на уже закрытые дела серийных убийц, – признался Томас. – Это очень поможет в написании работы. – Почему бы и нет, – кивнул ему я. – Приходите в Скотланд-Ярд, и я дам распоряжение, чтобы вам открыли архив. – Не сочтите меня нахалом, – продолжил Томас, – к сожалению, зачастую душевно больных людей мы путаем с людьми, сознательно идущими на преступление. Больных людей нужно лечить, а не сажать на электрический стул. А для того, чтобы отличить человека с маниакальным расстройством от убийцы, нужно знание психиатрии. Вот об этом я и пишу книгу. – То есть, убийца убийце рознь? – спросил я. – Конечно, – согласился со мной Томас. – Если позволите, по манере исполнения убийства можно очень многое сказать о убийце. – Очень интересно, – улыбнулся я и открыл дверь своего экипажа, – Но увы, нам придется закончить нашу интереснейшую беседу. Дела. Вот моя визитка. Обращайтесь. Буду ждать новой встречи, господин Кук. – Взаимно, – поклонился мне психиатр, и я двинулся в обратный путь. Возле кабинета меня уже ждал Дуглас Оуэн. – Извините меня, господин комиссар, – он протянул мне руку для приветствия. – С трудом вырвался из редакции. Пришлось срочно писать репортаж о ночном ограблении ювелира. – И вы меня простите, Оуэн, что заставил вас ждать, – я пожал протянутую мне руку и пригласил журналиста в свой кабинет. – Итак… – я положил перед ним материалы дела, – вот ваши вожделенные бумаги, а пока вы их изучаете, позвольте предложить вам чашечку чая с бисквитом. Я и сам с удовольствием его выпью, ибо собрания в министерстве – вещь скучная и утомительная. Кстати, я встретил там очень интересного человека. – И кто же он? – Оуэн уселся за стол возле окна и, открыв папку, начал листать материалы. – Представьте себе, психиатр! – я сел напротив него. – И он считает, что у каждого поступка есть причина, кроющаяся в прошлом. И нужен лишь толчок, чтобы началось психическое расстройство. – О-о-о! – засмеялся Оуэн. – В таком случае мы все – потенциальные маньяки. – Да, и еще он считает, что людей, совершивших преступления в состоянии этой психологической истерии, нужно лечить, а не казнить, – добавил я, принимая из рук моего секретаря чашку. – Это утопия! – Оуэн тоже взял чай и протянул руку к тарелке с бисквитами. – Убийцу нужно казнить. Вне зависимости от психического состояния преступника –убийство есть убийство!