Мотылек

Я проснулся в своем доме, на кушетке в гостиной, заботливо накрытый пледом. Так частенько случалось, когда я вечером посещал курильню. Как я добрался до своего экипажа, я помнил с трудом. В голове все еще шумел опиумный дым, но я чувствовал себя достаточно бодрым. – Пробудились? – недовольно проворчал Таонго, заходя в гостиную. – И тебе доброе утро, – улыбнулся ему я. – Отчего ты такой хмурый? – Я-то может и хмурый, а мой господин точно дурной, – нахмурился Таонго, помогая мне подняться. Мой преданный слуга очень не любил, когда я бывал в курильне. Он свято верил в целительные силы трав, и, хоть я ему неоднократно объяснял, что опий тоже добывают из растений, он мне не верил и постоянно сердился. – Ты должен за меня радоваться! – весело попенял ему я. – Я ведь проспал с семи часов вечера и до… А сколько сейчас? – Уже десять утра, господин, – буркнул Таонго, препровождая меня в ванную комнату. – Вот видишь! Так чем ты недоволен? – я брызнул на него пригоршню воды из тазика, но он лихо увернулся. – Майло – это тот итальянский проститут? – он внимательно посмотрел на меня. – Кхм… – закашлялся я от неожиданного вопроса, – а с чего ты его вспомнил? – Так вы, как из курильни вернулись, весь вечер с подушкой обнимались и называли ее Майло, – поморщился Таонго. «Черт! – подумал я, плеская себе в лицо воду. – Нужно быть аккуратней. И вообще… Это уже походит на одержимость мальчишкой! В субботу обязательно позову Амалию. Она знает, как отвлечь меня от навязчивых идей». День прошел на редкость спокойно и без каких-либо интересных моментов. Я прибыл в Скотланд-Ярд ближе к обеду, недолго покопался в бумагах, выслушал несколько отчетов о закрытых делах и дал добро на их передачу судьям. – Господин комиссар, – секретарь Нельсон приоткрыл дверь, – к вам пришел господин Кук из психиатрической больницы. Говорит, вы его приглашали. – Зови! – я почему-то очень обрадовался этому визиту. Молодой человек запомнился по нашей первой встрече, и мне понравились его сдержанность и рассудительность. – Добрый день, господин Донован, – улыбнулся Томас. – Вы позволили мне прийти, и обещали показать закрытые дела с серийными убийствами. – Я помню, господин Кук, – улыбнулся ему я и пожал протянутую руку. – Сейчас попрошу секретаря проводить вас в архив и предоставить все интересующие вас дела. – Благодарю, – психиатр кивнул и присел на стул напротив меня. – А дело Джека-потрошителя там будет? – Дался вам всем этот потрошитель, – недовольно буркнул я. – Простите, – юноша заерзал на стуле. – Я ни в коем разе не хочу глумиться над неудачами полиции. Я хотел взглянуть на собранные улики чисто из научного интереса. – Простите, дорогой господин Кук, – я кивнул ему головой. – Будет вам потрошитель. Просто за последнее время меня столько раз ткнули в него носом, как котенка в лужу, что моя реакция на упоминания о Джеке-потрошители стала несколько агрессивной. – Я вас понимаю, – улыбнулся юноша. – И прошу вас, сэр, называйте меня просто Томас. Приятно побеседовав с Томасом несколько минут, я отправил его в архив, а сам снова погрузился в чтение бумаг. – Господин комиссар! – ко мне в кабинет ворвался Джонсон. – Был автомобиль! – Какой автомобиль? – не сразу понял его я. – Автомобиль, который ехал в сторону моста, с северной стороны, примерно в три часа ночи, – объяснил мне Джонсон. – Мы весь день опрашивали патрульных, обходивших этот район в ту ночь, и двое вспомнили про машину. – Отлично! – я радостно хлопнул по столу. – Будьте добры, Джонсон, – я быстро написал на бумаге несколько слов, – пусть эту записку доставят в редакцию «Таймс», господину Дугласу Оуэну. Оуэн приехал в Скотланд-Ярд уже через пару часов. – И все-таки я оказался вам полезен! – победно замахал он шляпой с порога моего кабинета. – Я тоже рад вас видеть, Оуэн, – улыбнулся я и добавил, – как ни странно это звучит. – Давайте еще раз сведем все воедино, – глаза Оуэна азартно блестели. – Около двенадцати Баламара Пхак, он же Гита, встречается со своим «принцем» в каком-то переулке, и тот увозит его в неизвестном направлении. – Верно, – я предложил ему сесть и налил в чашку горячего чая. – В три часа тот же автомобиль привозит его на мост, и «принц» сбрасывает еще живого Гиту вниз, – продолжает Оуэн, прихлебывая чай. – В половине четвертого изрезанный ножом парень умирает, а в пять его труп находит торговец рыбой. У преступника было три часа на то, чтобы довезти Гиту до места преступления, изрезать, завернуть в полотна и привезти обратно. Хм… – Оуэн задумался. – Что вас смущает? – поинтересовался я. – Для чего такие сложности? – Оуэн растеряно посмотрел на меня. – Посудите сами. Вот если бы вы были человеком, планирующим убийство. Вы бы стали так заморачиваться? Да просто зарезали его где-нибудь в подворотне и уехали. Так? – Мне трудно ставить себя на место преступника, – покачал я головой. – Но… – меня внезапно осенила идея, – есть один человек, который сможет нам многое объяснить. Нельсон! – позвал я секретаря. – Будьте так добры, позовите мистера Кука, того молодого джентльмена, что сейчас изучает дела в нашем архиве. Томас внимательно выслушал рассказ Оуэна о преступлении, а я, раскрыв папку, показал ему рисунки с места преступления и фотографии трупа. – Что вы обо всем этом думаете, Томас? – спросил я психиатра. – Будет очередное убийство, – совершенно серьезно заявил Кук. – С чего вы это взяли? – напрягся я. – Он еще не все сказал, что хотел, – объяснил Томас. – Он не до конца раскрыл свой замысел, и прекрасно знает, что его не поняли. – Вы считаете, что у него есть замысел? – спросил его Оуэн. – Конечно, – кивнул Томас. – Есть преступники, которые убивают ради удовольствия. Они никому и ничего не хотят доказывать. Им просто нравится убивать и мучить жертву. Наш же преступник – не просто убийца. Он осознанно идет на этот поступок и тщательно его готовит. Смотрите: ткань аккуратно нарезана полосами. А теперь обратите внимание на раны. Они ровные и практически параллельные. Глубина ран тоже одинакова. Это значит, что убийца не торопился. Он не колол жертву в исступлении или в ярости, как это бывает в случае спонтанного преступления. Он методично резал ее. – И жертва не сопротивлялась? – спросил Оуэн. – А это вопрос к медикам, – улыбнулся Томас. – Возможно, в крови жертвы есть наркотические вещества. – И все же… – я передернул плечами, представляя, как преступник режет свою жертву, словно колбасу. – Вы считаете этого убийцу умалишенным? – Господин Донован, – покачал головой Томас, – любой человек, способный убить, уже ненормален. Я не говорю о войне или об убийстве по неосторожности. Хотя, состояние аффекта тоже считаю временным помешательством. А что говорить о человеке, который планирует убийство, продумывает спектакль, словно режиссер, и потом исполняет в нем главную роль? Повторюсь: это не последнее убийство.