Мотылек

Результаты расследования я ждал почти до пяти вечера. Почувствовав небольшое головокружение, я вспомнил, что сегодня еще ничего не ел. Быстро перекусив в ближайшем от Скотланд-Ярда ресторанчике, я снова вернулся в кабинет. – Сэр, – в дверь заглянул Бутман с каким-то свертком в руках, – разрешите доложить результаты проделанной работы? – Проходите, – кивнул я, в нетерпении потирая руки. – Вот что мы предварительно выяснили, сэр, – Бутман уселся на стул напротив меня и положил сверток на стол. – Было найдено три дыры в заборе. В одной из них, на сломанных перекладинах, обнаружены волокна сукна, будто кто-то протаскивал через дыру что-то широкое. Также при опросе смотрителей был найден свидетель, который видел автомобиль с закрытым верхом, проезжающий вдоль доков примерно в два часа ночи. Он не смог разглядеть водителя, но когда машина проезжала мимо фонаря, то он увидел один силуэт. Дальше… мне стало интересно, как жертва была залита смолой, ведь смолу сначала растапливают в бочке. И мы нашли эту бочку. Ее закатили за гору мусора. Далее... Из бочек смолу достают специальными черпаками. У преступника его явно не было, поэтому он просто опрокинул бочку на жертву. Эта бочка была заполнена смолой не доверху, поэтому убийце было не слишком сложно ее перевернуть. Но бочка горячая, и он должен был обжечь об нее руки. И тут я увидел на одной стороне бочки пуговицу. Она немного расплавилась и прилипла к ней. Отсюда я сделал вывод, что преступник снял с себя какой-то элемент одежды, куртку или пальто, чтобы взяться через него за бочку и не обжечь руки. – Вы молодец, Бутман, – похвалил я инспектора. – Но и это не последняя находка, сэр, – Бутман развернул бумагу и положил передо мной гипсовый слепок. – Вокруг трупа было много потеков смолы. В основном на ней следы сторожа, который пытался помочь несчастному, но один чужой и почти целый след я нашел около той самой горы мусора. Видимо, преступник наступил в смолу, когда прятал бочку. – Очень интересно, – я крутил кусок гипса в руке. – Судя по отпечатку, нога не очень большого размера. Я оставлю улику у себя, Бутман, – тот кивнул мне, и я спросил, – а что там медики? – Пока молчат, – пожал плечами Бутман. – Труп сначала нужно как-то извлечь из смолы. Джонсон попросил медиков внимательно посмотреть, нет ли на трупе следа от укола, через который ввели наркотические вещества. – Да, я помню, что просил об этом, – кивнул я. – Как только получите отчет медиков, сразу несите его мне. Да, и еще, – остановил я инспектора у дверей, – пошлите полицейских в редакцию «Таймс» и попросите ко мне журналиста Дугласа Оуэна. И еще, из «Бедлама» привезите психиатра Томаса Кука. Они мне оба нужны. Кук и Оуэн вошли в мой кабинет практически одновременно. – Я слышал о новом убийстве! – глаза Оуэна азартно блестели. – Покажете материал? – Я бы тоже с удовольствием на них взглянул, – в азарте Кук потирал руки. Я подробно рассказал им про убийство и приготовился выслушать их выводы. Оуэн крутил в руке слепок следа, а Кук попросил дать ему еще раз взглянуть на рисунки с первого места преступления. Оба задумчиво молчали. Я не стал их торопить, понимая, что им нужно разложить данную информацию по полочкам. – Сэр, – в этот момент в мой кабинет вошел Джонсон и протянул мне небольшую папку, – вот заключение медиков. Только осторожно с фотографиями, они еще не полностью просохли. Когда Джонсон вышел, я нетерпеливо открыл папку и достал из нее несколько снимков. Увидев их, Оуэн с ужасом отвернулся. А вот Кука фотографии заинтересовали. - «Из куска смолы извлечено мужское тело. Возраст - приблизительно семнадцать лет. Передняя часть трупа сильно повреждена огнем, но по остаткам кожи на спине и форме черепной коробки можно сделать вывод, что потерпевший был чернокожим. Одежды на трупе не было. Сохранились части ткани, в которую он был обернут перед сожжением. Экспертизой установлено, что ткань такая же, как была на предыдущей жертве. Полотно так же, как и в прошлый раз, было аккуратно нарезано длинными полосами. Исходя из анализа структуры ткани, можно предположить, что это старая гардина или покрывало. На запястьях, пальцах и ушах жертвы имеются следы от расплавленного металла, видимо, браслеты и серьги. На груди жертвы – резаные раны. Порезы практически параллельны и их глубина идентична. По результатам сравнения ран жертвы номер два с предыдущей, можно сказать, что они нанесены одним и тем же острым предметом. На шее жертвы со стороны спины найдено небольшое отверстие – предположительно, след от инъекции». – Однако, – покачал головой Оуэн, – у нас снова труп проститутки. – Почему вы так решили? – поинтересовался я. – Чернокожий мальчик в браслетах и серьгах, – скривил рот Оуэн. – Это сразу наводит на мысль о проститутке. Как и сказал наш уважаемый Томас в прошлый раз, маньяк продолжает свой ритуал. – Согласен, что сама жертва, порезы и тряпье, в которое завернут труп… Все это наводит на мысль о серии убийств, – согласился с ним я. – Но это убийство отличается от предыдущего. Что он хочет сказать всем этим? Как вы думаете, Томас? – обратился я к психиатру. Тот с минуту молча продолжал разглядывать фотографии трупов и рисунки с места преступлений, потом положил бумаги на стол и поднял на нас глаза. – Давайте на минуту отринем здравый смысл и включим абстрактное мышление, предложил он. – Что вы тут видите, Дуглас? – Хм… – Оуэн недолго разглядывал снимки, потом откинулся на спинку стула и сказал, – я вижу два изуродованных трупа. – И вам они ничего не напоминают? – улыбнулся Томас. – Абсолютно ничего, – покачал головой Оуэн. – А вам, комиссар? – обратился ко мне Томас. – Есть какие-то ассоциации или образы? – Когда я увидел первый труп, то… – я задумался, вспоминая, – мне показалось, что он похож на личинку мухи. А второй, как правильно заметил один из констеблей, похож на запеленутую куклу. – Вы очень близки к ответу, господин Донован, – кивнул мне Томас. – Видимо, вы творческая личность и обладаете недюжинной фантазией. Давайте я вам немного помогу. Что есть личинка мухи? – Опарыш! – подсказал мне Оуэн. – Погодите, Дуглас! – остановил его я. – Думаю, что Томас имеет в виду не название личинки, а… ее природу. Гусеница! Да! – Точно, – кивнул Томас. – А второй труп – это… – меня обдало жаром, – это куколка! – Верно, – снова кивнул Томас, – это вторая стадия развития насекомого. – Но ведь… – мое сердце начало бешено биться, – есть и третья… – Бабочка! – догадался Оуэн. – Ну, если наша догадка верна, то будет еще одно убийство, – вздохнул Томас. – Нам нужно его предотвратить, – я хлопнул по столу рукой, – а для этого нам необходимо понять, откуда у преступника такая тяга к бабочкам. – А тут я могу вам немного подсказать. – Томас отложил в сторону фотографии и придвинул стул ближе к нам. – Он убивает проституток. Возможно, он видит в них бабочек. Но проститутки – бабочки ночные. А как называются ночные бабочки? – Мотыльки, – ответил я. – Он считает их мотыльками!