Мотылек

За несколько пенни мы узнали, что Майло имел неосторожность поделиться со своим друзьям Сенти и Пиккуло не только вкусной едой, но и тем, что он рассказал полиции об Ови. А Сорту, очень нехороший мальчик, который ненавидел Майло, подслушал их разговор и передал его госпоже Магдалине. Та очень разозлилась на Майло. Она приказала старшим избить его палками и выгнать на улицу. – Когда это случилось? – занервничал я. – Часа три назад, сэр, – ответил мальчик, перебирая в руках деньги и пытаясь их сосчитать. – Куда мог пойти Майло, где он мог спрятаться? – спросил его Оуэн. В отличие от меня он рассуждал холодным разумом. – У него никого нет, – равнодушно пожал плечами мальчик. – Он, наверное, уже валяется мертвым в сточной канаве. Последнее высказывание юного пессимиста отозвалось болью в моем сердце. Я поймал себя на мысли, что думаю о Майло не как о ценном свидетеле. Я боялся и переживал именно за него самого. – Едем, – скомандовал я своим друзьям и первым полез в экипаж. К ночи ветер усилился и начался сильный ливень, но мы не бросали поиски. Мы метались по улицам Уайтчепел почти до утра, заглядывая в самые неприглядные закоулки, расспрашивая торговцев и проституток о Майло, но его никто не видел. Я, как заведенный, выходил из экипажа на улицу, не чувствуя холода и ветра. Мои ботинки промокли насквозь, и в них хлюпала вода. Зонт, раскрытый над головой, вырывало из рук, но я упорно продолжал поиски. – Достаточно, комиссар, – наконец, не выдержал Оуэн. – По-моему, все напрасно. – Вот там останови! – крикнул я Джону. – Это последний уголок, обещаю, – сказал я Дугласу. – Я больше не выйду на улицу, – покачал головой тот. – Что ж, комиссар, – кивнул мне Кук, – если вы обещаете, что это последний поход, то я с вами. Мы молча шли по узкой грязной улочке, освещенной желтым огнем фонарей, и заглядывали во все подворотни. – Простите, что лезу не в свое дело, комиссар, – сказал Томас, поравнявшись со мной. – Возможно, я плохой психиатр, но мне кажется, что Майло для вас значит намного больше, чем просто свидетель. – С чего вы это взяли? – я постарался придать лицу равнодушие. – Вы слишком рьяно его ищите, и при этом в ваших глазах я вижу страдание и страх, будто вы боитесь потерять близкого человека, – объяснил мне Кук. – Я вполне лояльно отношусь к любым формам любви, и даже недолго изучал вопросы сексуальной ориентации. И знаете, какой я сделал вывод для себя? – Интересно, какой же? – спросил я. – Мы не выбираем, кого любить, – ответил мне Кук. – И никто не виноват, что любит вопреки общим убеждениям. Если честно, я был измучен и физически, и морально, поэтому не стал спорить с Томасом. Я лишь похлопал его по плечу и ответил: – Вы хороший психиатр, Томас! Мы вернулись к экипажу, и всю обратную дорогу я молча смотрел в окно. Мои друзья тоже не проронили ни слова, понимая мое состояние. Я был опустошен и обессилен, но моя душа продолжала гореть от нестерпимой боли потери. И вот когда я уже смирился с мыслью, что никогда не увижу Майло, в ярком свете фонаря, в одном из закоулков недалеко от Скотланд-Ярда, вдруг увидел лежащую на земле фигуру в красном. – Стой! – закричал я Джону, стуча в крышу экипажа палкой. Экипаж еще не остановился, а я уже распахнул дверь. От падения на мостовую меня спасли руки друзей, которые успели меня перехватить. Это был Майло. Он лежал лицом вниз на холодных камнях. Старое красное платье было изодрано, и на спине виднелись длинные кровоподтеки. Я осторожно перевернул его и увидел тонкую струйку крови, вытекающую из-под волос. – Он дышит? – спросил Оуэн, присаживаясь рядом со мной и Куком на корточки. – Да, – кивнул ему Томас, – есть пульс. Но у него сильное переохлаждение. Нужно немедленно его согреть, и не мешало бы показать врачу. – Друзья мои, – сказал я, – помогите перенести его в экипаж. Отвезем Майло ко мне домой, и я приглашу своего доктора, чтобы он его осмотрел. Когда он очнется, попробуем его еще раз допросить. – Я думаю, это разумная мысль, – согласился Оуэн. – В доме комиссара полиции важному свидетелю ничего не будет угрожать. Уже через полчаса Кук и Оуэн внесли Майло в мой дом и откланялись, пообещав навестить завтра. Я поблагодарил друзей за помощь и попросил Таонго поехать за доктором Дерриком. – Извинись перед ним за столь ранний визит и попроси приехать незамедлительно! – напутствовал я слугу. В ожидании врача мы со служанкой Алисой сняли с Майло рваное платье и уложили его в кровать в гостевой комнате. – Сожги эту дрянь, Алиса, – я брезгливо кинул красные лохмотья на пол. – А что мальчик наденет? – удивленно спросила она. – Посмотрите в моих вещах что-нибудь, – предложил я, разглядывая ссадины на смуглой коже Майло. Доктор Деррик приехал через сорок минут. По его лицу было видно, что его оторвали ото сна, но на мои извинения он только махнул рукой. – Снова фантомные боли? – спросил он, пытаясь усадить меня в кресло. – О нет, дорогой доктор, – покачал я головой. – Мне нужно, чтобы вы осмотрели моего гостя. Деррик вошел в гостевую и, бросив взгляд на лежащего на кровати Майло, остановил меня на пороге движением руки. – Мне не нужны помощники, – сказал он и закрыл передо мной дверь. Двадцать минут, пока шел осмотр, я не находил себе места. Я выкурил трубку, потом плеснул себе в стакан скотч, уселся в кресло, попытался читать статью об уходящем в небытие английском боксе во вчерашнем «Таймс», отбросил газету на пол и снова взялся за бутылку скотча. – Мне все это не нравится, господин, – сказал мне стоящий в стороне Таонго. – Что именно? – спросил я раздраженно. – Этот мальчик… – Таонго брезгливо скривил рот. – Это та самая итальянская проститутка, которую вы совершенно случайно нарисовали неделю назад. – И что? – я попытался сделать равнодушный вид. – Он очень важный свидетель в деле о серийном убийце. – И только? – Таонго покачал головой. – Я знаю вас уже много лет, господин. И меня трудно обмануть. – Еще один психиатр на мою голову, – я залпом выпил скотч. – А позволь напомнить, Таонго, кем ты был, когда я тебя нашел? – Юнгой, господин, – кивнул мне слуга. – А как ты попал на корабль? Помнишь? – не унимался я. – Я воровал, залезая в богатые дома через окна, – вздохнул слуга. – Тебя сильно потрепала жизнь, дорогой мой друг, – похлопал я его по плечу, – но тебе выпал шанс стать достойным человеком. Почему ты не даешь такого шанса Майло? В этот момент со второго этажа спустился доктор Деррик, и я тут же переключил свое внимание на него. – Что с мальчиком? – спросил я. – Он сильно истощен, – ответил врач, – его выжали, словно губку. Состояние молодого человека усугублено сильным переохлаждением и побоями. Рана на голове не страшная. Кости черепа не повреждены. Я обработал ссадины и сделал укол, чтобы он поспал. – Какое нужно лечение? – спросил я у врача. – Здоровый сон, хорошее питание и покой, – улыбнулся мне Деррик, надевая шляпу. – Организм молодой, и я думаю, он быстро восстановится. Завтра вечером зайду, чтобы узнать о самочувствии пациента.