Мотылек

На следующий день я вдруг почувствовал, что смертельно устал. И это было немудрено, ведь я не спал почти пять суток. Мой организм был настолько вымотан бессонницей, что я не мог прочитать бумаги, кипой лежащие на моем рабочем столе. Сквозь гул в голове я слышал голоса инспекторов и секретарей за дверью кабинета, и мне казалось, что Нельсон, вещающий мне о планах на следующую неделю, говорит на незнакомом языке. Ровно в пять вечера я поднялся со своего кресла и направился к выходу. – Хороших выходных, сэр, – сказал мне на прощанье секретарь. Я кивнул в ответ и пошел вниз по лестнице. – В курильню, Джон, – коротко приказал я извозчику, и он, звонко свистнув в воздухе плетью, погнал экипаж в клуб. На этот раз Морфей не приготовил мне снов. Как только я сделал несколько затяжек, мозг отключился, и я провалился в глубокую черную яму. Меня разбудил яркий луч света, шедший из небольшого окна под потолком курильни. – Вы проснулись, сэр, – улыбнулся мне слуга. – Джон уже приехал за мной? – спросил я, тяжело приподнимаясь на диване. – Ваш возничий приезжал за вами уже три раза, – ответил слуга, помогая подняться. – Это сколько же я спал? – удивился я. – Почти сутки, сэр, – поклонился слуга, подавая шляпу и трость. Я еще не до конца отошел от опия и мои мысли все еще путались. Никогда мой сон не длился так долго, но, несмотря на сухость во рту и тяжесть в голове, я чувствовал себя отдохнувшим. – Добрый день, – холодно поприветствовал меня у двери дома Таонго. – Ты сердишься на меня? – спросил я, отдавая ему шляпу. – Как я могу на вас сердиться, – ответил Таонго, помогая мне снять пальто. – Ну перестань, – я похлопал его по плечу. – Я не могу сердиться, – продолжил Таонго, не обращая внимания на мои слова, – но я имею право беспокоиться за вас, как друг. – Ничего страшного не случилось, – улыбнулся ему я, – зато я проспал почти сутки и теперь бодр и весел, – в этот момент меня чуть повело в сторону, и я схватился за дверную ручку. – Курение опия ни к чему хорошему не приведет, – продолжал ворчать Таонго, помогая мне идти в ванную, – только волнения всем прибавляет. Вот и Майло спрашивал, почему вас так долго не было дома. – Майло? – я остановился у ступеней лестницы и развернулся в обратную сторону. – Где он? – Он помогает Саре готовить обед, – ответил мне слуга, пытаясь развернуть меня обратно в сторону ванной комнаты. – Я пойду с ним поздороваюсь, – я слегка оттолкнул от себя Таонго и пошел в сторону кухни. – Сэр, вы еще не отошли от опия, – Таонго пытался меня остановить, но я упорно шел в заданном направлении. – Вы же не хотите показаться ему в таком… Таонго замолчал, видя, что я уже вошел в двери кухни. Майло сидел за высоким деревянным столом и старательно нарезал овощи. Отложив готовый продукт в сторону, он по-собачьи потянул носом и поднял на меня глаза. – Добрый вечер, сэр, – подскочил он со стула. – Здравствуй, Майло, – кивнул я, пытаясь убрать глупую улыбку и сделать выражение лица глубокомысленным. – Как прошел твой день? – Я сначала помогал Алисе убираться, потом мы с Таонго чистили ботинки ваксой на ступенях дома. А потом госпожа Сара позволила мне мыть и резать овощи, – доложил Майло. – Замечательный мальчик, – Сара подошла к Майло и погладила его по спине, – только худой очень. Он пришел ко мне на кухню и попросил морковь, а потом предложил помочь. Вы не сердитесь на это, господин? – Конечно, не сержусь, – идиотская улыбка все же прорвалась на лицо. Сначала она приподняла мне уголки губ, потом сощурила глаза и, наконец, растянула мои щеки в стороны. – Пойдемте со мной, господин, – Таонго крепко схватил меня за локоть и потянул в сторону от двери. – Надеюсь, мальчик не заметил вашего состояния, – ворчал он, волоча меня в ванную. – Сейчас я буду обливать вас сначала холодной водой, потом горячей, и эта дурь из вас выветрится! Ванна и контрастное обливание мне действительно помогли. Остатки одурения улетучились из головы и я, свежий и бодрый вышел в столовую. – Поставь еще один прибор, – попросил я Таонго. – Майло будет обедать с вами? – немного удивился Таонго. – Разумеется, – кивнул я, – он наш гость. А гостя кормить в кухне не пристало. Таонго не стал со мной спорить. По правую руку от меня он поставил на стол одну плоскую тарелку, на нее водрузил глубокую, а рядом с ними, на белой накрахмаленной салфетке уложил столовую ложку, вилку и нож. – Прошу, – сказал я Майло, усаживаясь на свой стул. Юноша ни разу не смутился. Он уселся на стул рядом со мной и заглянул в супницу, стоящую посередине стола. – Это овощной суп, – объяснил я, раскладывая салфетку на коленях. – Ты ведь его любишь? – Да, – ответил Майло, жадным взглядом следя за тем, как Таонго разливает суп по тарелкам. На его лице мелькнуло разочарование, когда слуга налил ему всего два половника. Он втянул носом запах, блаженно прикрыв глаза, взял тарелку в руки и громко хлюпнул жижу через ее край. – Кхм-кхм… – тихо откашлялся я и, стараясь скрыть улыбку, зачерпнул немного супа ложкой и, проглотив, промокнул губы салфеткой. Под пристальным взглядом Майло я повторил эти действия несколько раз. Наконец, он тяжело вздохнул, поставил тарелку обратно на стол и, вооружившись ложкой, стал с жадностью поглощать суп, изредка вытирая рот салфеткой. – Горячее подавать? – спросил Таонго, забирая у нас грязную посуду. – Да, – кивнул ему я. Через минуту у нас на тарелках лежало по большому говяжьему стейку и пригоршне гороха. И, разумеется, кусок мяса тут же оказался в руке Майло. Я снова не стал делать ему замечания. Отрезав маленький кусочек стейка ножом, я положил его в рот и, наколов на зубья вилки несколько горошин, отправил их вслед за мясом. Вилка Майло вонзилась в стейк, как трезубец Посейдона в тело чудовища. Примерно с таким же остервенением Майло работал ножом. От невообразимо отвратительного скрежета ножа о тарелку Таонго сморщил лицо и закрыл уши руками. Отрезав, наконец, огромный кусок мяса, Майло с трудом запихнул его в рот, помогая при этом себе руками, и тут же начал охоту за горохом. Непослушные горошины разбегались, не желая накалываться на зубья. Они лихо уворачивались и пытались выскочить из тарелки. Не выдержав борьбы, Майло взял в руки ложку, загнал в нее вилкой непослушный горох и засунул его в рот. – Ты уже осмотрел дом? – спросил я, делая большой глоток малинового морса. – Не весь, сэр, – ответил Майло. – Я был на кухне у Сары, в каморке, где хранит швабры Алиса, и еще в погребе. Но туда я попал случайно, – вздохнул юноша. – Значит, ты увидел всего лишь небольшую часть, – улыбнулся я. – Предлагаю устроить экскурсию, – и я поднялся из-за стола.