Мотылек

С появлением Майло наш дом ожил. Я даже иногда стал замечать улыбку на лице вечно ворчащего и недовольного Таонго. Несмотря на его неприятие того, что я привел в дом уличного мальчишку, я видел, что Майло ему нравился. Женская часть моей «семьи» была просто в восторге от юноши. Кухарка Сара пекла для него вкусные печенья. Алиса перерыла все мои вещи и, найдя более-менее пригодные, ушила их по стройной фигуре Майло. А вот частые визиты дочки нашей прачки, толстухи Лиззи, меня немного раздражали. Уж больно нагло таращилась розовощекая девица на Майло своими свинячьими глазками. Я наслаждался общением с юношей и не замечал, что над моей головой сгущаются тучи. В понедельник Ричардсон передал мне приказ министерства явиться в среду с докладом о ходе расследования преступлений, и в частности – о деле серийного маньяка. Я набросал тезисы своего доклада, и отправил к себе домой Джонсона и рисовальщика Медиссона. Инспектору я поручил запротоколировать показания Майло, а Медиссон должен был со слов юноши нарисовать портрет убийцы. К моему разочарованию, через два часа Медиссон положил мне на стол портрет типичного англичанина – светловолосого юноши с надменным взглядом. – Он только восторженно говорил, что «принц» очень красивый, – вздохнул Медиссон, – но я не умею рисовать эмоции. Я отправил рисунок в типографию, приказав сделать надпись о розыске. Ближе к вечеру ко мне забежали Оуэн и Кук, они, взглянув на портрет, только развели руками. – М-да… – скептически усмехнулся Оуэн. – Могу предположить, что это «принц», которого Майло выдумал для себя, а не реальный убийца. – Мальчик явно мечтает, чтобы его спасли из башни с драконом, как в сказке, – улыбнулся Кук, кинув быстрый взгляд в мою сторону. Уйдя с работы около шести, я забежал в книжную лавку и купил там азбуку. – Майло, – крикнул я, заходя в дом, – посмотри, что я для тебя принес! Майло яркой кометой слетел ко мне по лестнице со второго этажа, чуть не сбив с ног Таонго. – Конфеты? – воскликнул он, тяжело дыша. – Лучше, – я протянул ему книгу. – С картинками? – уточнил Майло. – Сам посмотри, – улыбнулся я, и обратился к Таонго. – Ужин готов? – Через пять минут будет подано, – кивнул мне слуга и удалился в столовую. – Для чего мне книга? – спросил меня Майло после ужина, когда мы уселись в гостиной на диване. – Ты разве не хочешь научиться читать и правильно писать свое имя? – спросил я. – Хочу, очень хочу, – согласился со мной юноша и раскрыл азбуку. Майло оказался прекрасным учеником. Он обладал хорошей памятью и цепким умом. Выучив всего несколько букв, он быстро научился их складывать в простые слова, и через пару часов уже громко читал по складам, водя пальцем по страницам: – Со-о-ок. Су-у-ук. Шоколад. – Майло, где тут написано это слово? – удивился я. – Вот тут, – он ткнул пальцем себе в лоб и хитро улыбнулся. – А теперь давай начнем урок арифметики, – предложил ему я. – Нет, сэр, – замотал головой Майло, – арифметика мне не нужна. Я умею считать. – Тогда реши мне задачу, – строго посмотрел я на юношу. Он кивнул, и я начал медленно говорить, – ты заработал четыре пенни. Два пенни ты отдал. Сколько у тебя осталось? – Ни одного, – ответил Майло. – А еще говорил, что умеешь считать! – разочарованно покачал я головой. – Вы сами неправильно дали условия задачи, – обиделся Майло. – Я заработал пять пенни, и все у меня отобрала госпожа Магдалина. – Майло, – вздохнул я, – ну, хорошо. Тогда другая задача. У тебя десять конфет. Одну конфету ты отдал мне, другую – Таонго, третью дал Саре, четвертую – Алисе. Сколько конфет у тебя осталось? – Ни одной, – совершенно спокойно заявил мне Майло. – Мне все понятно! – я громко хлопнул в ладоши. – Ты не умеешь считать! – А вот и нет, – хитро улыбнулся мне Майло. – Я отдал четыре конфеты вам, Таонго, Саре и Алисе. Так? – Так, – кивнул я. – А шесть конфет я съел сам. Сколько конфет у меня осталось? – победно произнес Майло. – У него не осталось ни одной конфеты, господин, – ответил за меня Таонго, протирающий пыль с полок. Я давно так не смеялся, и у меня от напряжения заболел бок. Меня развеселила не только шутка Майло. Я впервые слышал его смех. Он звенел у меня в ушах райскими колокольчиками, а эти широко открытые полные губы просто сводили меня с ума. Мне так хотелось схватить этого хохочущего мальчишку в охапку, повалить на диван и впиться поцелуем в эти нежные губы. Ближе к ночи я попросил Таонго приготовить мне ванну. Погрузившись в теплую душистую воду, я снова вспомнил хохочущего Майло, и мое тело стразу отозвалось страстью. Я ласкал себя, вспоминая его губы, его тонкое изящное тело. Его теплую смуглую кожу, и эти жесткие завитки темных волос на лбу. В моих фантазиях Майло страстно отдавался мне и с тихими стонами бился подо мной. Напряжение дня было снято, и я, бодрый и довольный, собирался полежать в кровати и почитать новый роман, купленный в той же книжной лавке. Войдя в свою спальню, я был удивлен, увидев там Майло, сидящего в большом кресле. На нем была белая спальная рубашка, под которой угадывался ажур панталон. – Ты что-то хотел, мой мальчик? – спросил я. – Да, – ответил он коротко и поднялся на ноги, – я хотел отблагодарить вас за доброту, сэр. – И чем же? – нахмурился я. – Я могу дать вам только себя, – скромно потупил глаза Майло, – и за это мне не нужно даже пять пенни. – То есть ты думаешь, что мне этого хочется? – удивился я предложению. – Я вижу, как вы иногда смотрите на меня, сэр, – смело взглянул на меня юноша. – Допустим, – я почесал бородку и сел в кресло. – А ты хоть знаешь, что значит дарить свою любовь другому человеку? – Конечно, сэр, – охотно начал объяснять Майло. – Нужно просто расслабиться, чтобы господину было удобно в тебя войти. Так нас учили у госпожи Магдалины. – Увы, мой мальчик, – вздохнул я, – ты ничего не знаешь о любви. – Но я хочу сделать вам приятное, – настаивал Майло, – и я умею доставлять удовольствие! – Хорошо, – согласился я, – я хочу на это посмотреть. Майло подошел к моей постели, снял с себя длинную белую рубашку, потом потянул вниз панталоны, но ненадолго задумался и подтянул их обратно. Он забрался на высокую кровать, лег на спину и, вытянув вдоль тела руки, закрыл глаза. Я тихо подошел к нему и легонько дотронулся до впалого живота. На лице юноши, так же, как и на животе, не дрогнула ни одна мышца. Тогда я провел рукой по груди, нарочно задевая темные соски, но Майло снова никак не отреагировал на прикосновение. Я наклонился, прильнул губами к его уху и, вдохнув пряный запах лаванды, идущий от его волос, шепнул: – Я не умею заниматься любовью с трупами! С этими словами я вышел из спальни, оставив Майло лежать на кровати с удивленно распахнутыми глазами.