Мотылек

Я проснулся от яркого солнечного света, бьющего мне в лицо. Открыв глаза, я увидел Таонго, который стоял перед моей кроватью, сердито скрестив руки на груди. – Доброе утро, Таонго, – улыбнулся я, но он прижал палец к своему рту и показал глазами куда-то за мою спину. Я обернулся и понял, что лежу на самом краю, а поперек моей кровати, тихо похрапывая, звездой раскинулся Майло. – Ничего не было, – зашептал я, скидывая ногу с кровати, – ты не так все понял. У меня был кошмар, а Майло пришел и спел колыбельную. – Вы не обязаны передо мной оправдываться, господин, – Таонго присел на одно колено, и стал застегивать ремни протеза на моей культе. – А я и не оправдываюсь, – снова зашептал я, – просто объясняю. И знаешь… – я случайно повысил голос и позади меня заворочался Майло. Я обернулся. Он перевернулся на бок, и из его рта на подушку потянулась тонкая струйка слюны. – И знаешь, – снова зашептал я, накрывая голые ноги Майло одеялом, – его колыбельная – это лучшее снотворное. После ванной я спустился в столовую и с аппетитом накинулся на завтрак. – Таонго, – я намазал горячий тост сливочным маслом, – ты вчера подал мне прекрасную идею. – Мои идеи всегда прекрасны, – проворчал Таонго, – только вы их не слушаете, господин. – Я про опеку над Майло, – я зачерпнул ложкой овсянку и, откусив кусок тоста, сунул ее в рот. – Я попрошу заняться розыском родителей Майло своего друга Дугласа. А потом подам документы через министерство. – Только, если родители живы, нужно заручиться от них бумагой об отказе, – Таонго налил мне чай. – Я знаком с процедурой, – кивнул я, – и еще… Я думаю нанять для Майло учителя музыки. У него удивительно приятный голос и хороший музыкальный слух. – Пока вы были заняты с работой, мы с Майло прошли почти всю азбуку, – похвастал Таонго, убирая грязную тарелку со стола. – А что с чистописанием? – спросил я, прихлебывая чая. – Тут все плохо, – вздохнул Таонго. – Он сломал четыре пера, пока написал строчку. А вот мелом на доске, на которой Сара каждый день пишет для себя меню, вышло совсем неплохо. – Сегодня же зайду в лавку и куплю прописи и перья, – сказал я, поглядев на карманные часы. – Так… Я сначала в редакцию «Таймс», потом в участок. Надо подготовить дело об убийстве для судьи. – Джон уже ждет вас на улице, – Таонго подал мне в коридоре шляпу и трость. Редакция мне чем-то напомнила наш участок в Скотланд-Ярде. Те же секретари, бегающие по этажам с бумагами. Стрекот машинок, визги торговок и гул мужских голосов. – Где я могу найти господина Дугласа Оуэна? – спросил я у секретаря, сидящего в первом попавшемся мне на пути кабинете с открытой дверью. – Третий этаж, по коридору налево, сэр, – ответил он мне учтиво. Я преодолел высокие ступени крутой лестницы, свернул налево и оказался в огромном зале, уставленном столами. Секретари стучали клавишами машинок, скрипели карандашами и шелестели бумагами. Я на секунду растерялся, пытаясь найти глазами своего друга. – Комиссар! – услышал я знакомый голос со стороны окна. – Оуэн! Дружище! – обрадовался я и пошел через все ряды к крайнему слева столу. – Добрый день, господин комиссар! – приветствовал меня журналист. – Не ожидал вашего визита. Что-то случилось? – Здравствуйте, Дуглас, – я пожал его руку. – Нет, не случилось, но у меня к вам важное дело. Где мы можем переговорить с глазу на глаз? – Предлагаю спуститься вниз, – ответил мне Дуглас. – Напротив редакции есть достаточно неплохое кафе. Выпьем кофе и поговорим там. Кафе оказалось и правда очень милым. Мы с Дугласом уселись на открытой террасе, и нам принесли весьма недурной кофе. – Скажите, Дуглас, вы могли бы оказать мне услугу, как друг? – спросил я. – Я счастлив, что вы меня считаете другом, господин комиссар, – Дуглас прижал руку к груди и слегка поклонился. – И я с радостью помогу вам. – Только… Дуглас… – замялся я, – дело конфиденциальное, мне бы не хотелось, чтобы поползли слухи… – Комиссар, – покачал головой Оуэн, – я обещаю, что бы вы ни попросили сделать, эту тайну я унесу с собой в могилу! – Хорошо, – кивнул я. – Мне нужно, чтобы вы провели одно расследование. Не могу доверить это дело сыщику. Только вам. Меня интересует родословная Майло. Пока я знаю лишь одно – до шести лет он воспитывался в монастыре, недалеко от Саутворка. Думаю, начинать нужно именно оттуда. – Хм… – Оуэн почесал рыжую бороду, плавно переходящую в широкие бакенбарды, – что ж… Я догадывался, что вы захотите знать все об этом мальчишке. – Откуда? – поинтересовался я. – А вы думали, что только Кук у нас хороший психиатр? – улыбнулся Оуэн. – А поподробней? – напрягся я. – Вы сейчас подозреваете всех, – Оуэн довольно откинулся на спинку стула, – и Майло решили тоже проверить. Не связан ли он как-то с убийствами. – Что ж… – я облегченно вздохнул, – вы действительно хороший психиатр. Ну, так как, Дуглас, вы займетесь этим делом? – Разумеется, господин комиссар, – Дуглас поставил на стол пустую чашку. – Спасибо за доверие! Уже сидя у себя в кабинете, я вспомнил разговор с Оуэном и усмехнулся. Интересно, что бы сказал Дуглас, узнай он, для чего это расследование и, главное, что я чувствую к Майло? Хотя… чем меньше людей знает об этом, тем лучше и для меня, и для Майло. От мыслей о Майло на душе потеплело. Сегодня пятница, а это значит, что я могу целых два дня посвятить общению и занятиям с ним. Как и решил с самого утра, по дороге домой я заехал в книжную лавку и купил прописей. Потом забежал в соседнюю кондитерскую и выбрал шоколадные конфеты. Мне так хотелось увидеть на лице мальчика улыбку, и снова услышать колыбельную, которую он пел мне вчера! – Чем сегодня занимался весь день? – строго спросил я за ужином у Майло. – Сначала я помогал Алисе убирать в комнатах, – сжимая в руках вилку и нож, Майло старался как можно бесшумней отрезать кусочек мяса. – Потом я лолил шоседшкую шабаку… – он продолжил рассказ, запихнув в рот его солидный ломоть. – Молодой человек! – я хлопнул рукой по столу. – Говорить с набитым ртом – это просто безобразно! От неожиданности Майло выронил из рук вилку и, проглотив, не жуя, кусок мяса, испуганно посмотрел на меня. Мне стало его жалко, и я сказал уже более мягко: – Я хочу привить тебе хорошие манеры, Майло. Существуют правила этикета, которые тебе в жизни пригодятся. Майло коротко кивнул и снова взялся за мясо, заодно рассказывая историю о забежавшей в дом соседской собаке. После ужина мы устроились в гостиной. Я потягивал ароматный коньяк, а Майло с интересом листал прописи. – А что за песню ты пел мне ночью? – спросил я, делая небольшой глоток и любуясь мальчиком сквозь янтарный напиток. – Эту песню пела мне Лизет, – ответил Майло, садясь на подлокотник моего кресла. – Я рассказывал вам о ней. Она знала много песен. Но они все очень грустные. Наверное, потому, что Лизет была черной, как и Таонго. – Мне она очень понравилась, – кивнул я. – И еще мне нравится твой голос и… – я перешел на полушепот, – мне нравится, как пахнут твои волосы. Майло чуть нагнулся и жарко шепнул мне на ухо: – Я стану петь вам каждую ночь, если вы захотите… – Господин! – прервал наш тайный разговор вошедший в гостиную Таонго. – К вам с визитом господин лорд-мэр с каким-то молодым человеком. – Пригласи их в гостиную, – сказал я, жестом прогоняя Майло с подлокотника. – А ты, мой мальчик, сходи пока на кухню и попроси Сару положить нам к чаю печенья и конфет. И прошу тебя, Майло, не выходи оттуда!