Мотылек

Амалия плакала, растирая черную краску с глаз по щекам. Из ее невнятных причитаний и всхлипываний я понял, что у нее украли все деньги, которые она больше года откладывала на вожделенную шубку. – Я их с собой носи-и-ила-а-а… – тихо выла Амалия, – а вчера решила помыться и сумочку на своей кровати оставила. Захожу в комнату, а там… – Выпей, дорогая и успокойся, – я пододвинул к ней бокал с коньяком. – Надо было сразу в полицию идти. – Нет, – всхлипнула Амалия, – кто из полицейских пойдет в бордель искать вора? А тебя они послушаются! – Логично, – почесал я подбородок, обдумывая, что можно сделать. Ситуация складывалась щепетильная. Я не мог оттолкнуть Амалию и не помочь. Но это с одной стороны. С другой же, вставал вопрос – как объяснить моим подчиненным связь с Амалией? Ведь то, кем она является и чем занимается, сразу станет понятно. Тем временем Амалия перестала рыдать, вытерла лицо чистым платком и, выпив залпом коньяк, с надеждой смотрела на меня. – Давай сделаем так, детка… – начал я. – Завтра утром, точнее, уже сегодня, часам к одиннадцати, ты придешь к зданию Скотланд-Ярда и останешься на улице, ждать меня. Потом мы разыграем с тобой небольшую сценку, и я направлю твое дело одному из моих помощников. Видимо, мой ответ ее устроил и успокоил окончательно. Она выпила еще немного коньяка, подвела перед зеркалом глаза и снова уселась напротив меня, закинув ногу на ногу. – Скажи, Лорри, – начала она разговор, – почему ты уже вторую неделю не приглашаешь меня в гости, и что это за прелесть была с тобой в магазине? – Во-первых, я нашел прекрасное средство от бессонницы, – улыбнулся я, – а во-вторых, эту прелесть зовут Майло, и я собираюсь оформить документы на его опеку. – Знаешь, – Амалия поднялась и, зайдя мне за спину, обняла за плечи, – ты был одним из немногих клиентов, с которыми мне было по-настоящему хорошо. И мне жаль с тобой расставаться. Но… я рада за тебя, мой дорогой Лорри! Будь счастлив! – и с этими словами Амалия поцеловала меня в щеку. Я лично проводил ее до дверей и помог накинуть на плечи легкий плащ. Когда я возвращался обратно, мне показалось, что за мной кто-то наблюдает. Я быстро подошел к окну в коридоре и отдернул штору. Там никого не было. Я усмехнулся своей глупости и, стараясь не громко стучать протезом об пол, вошел в кабинет. Как мы и договорились, утром Амалия ждала меня на подходе к Скотланд-Ярду. Я взял ее под руку и, шепнув на ухо: «Плачь!», повел ее внутрь. Я привел ее в кабинет инспекторов и громко окликнул одного из них: – Хопкинс! Подойдите ко мне! Эдвард Хопкинс был самым молодым инспектором, но его юный возраст вовсе не умалял его умственных способностей. – Посмотрите, кого я встретил возле участка! – сказал я Эдварду, кивая головой в сторону Амалии. – Эта милейшая девушка плакала, не зная, к кому она может обратиться. Я понял, что ее обокрали. Прошу вас, Хопкинс, провести тщательное расследование и доложить о его результатах лично мне! – и, повернувшись к Амалии, спросил, едва заметно подмигнув: – Вы довольны, красавица? – Да, сэр, – Амалия улыбнулась мне сквозь слезы и сделала легкий реверанс. Исполнив свое обещание, я проследовал в кабинет, где меня ожидали Оуэн и Кук. Поздоровавшись с друзьями, я подробно рассказал им все, начиная с опознания, и заканчивая своим последним разговором с лорд-мэром. – Что вы думаете об этом? – спросил я. – Я скажу, что это просто удивительная история! – воскликнул Оуэн. – И если бы ее рассказал кто-то другой, то я бы не поверил. – Что именно вас смутило, Дуглас? – поинтересовался я у журналиста. – Чтобы молодой дворянин, с прекрасным воспитанием и блестящим будущим, резал проституток направо и налево только потому, что в детстве одна из них плохо с ним обошлась… – Оуэн пожал плечами. – И потом… обидела его женщина. При чем тут мальчики-проституты? – А что думаете вы, Томас? – спросил я у психолога. – А я бы усомнился в словах лорд-мэра, – задумчиво ответил он. – Вполне возможно, что все, что рассказал вам Спенсер О'браен – неправда. Его цель – выгородить сына, создать ему алиби. Это он и попытался сделать. Мы еще несколько минут поговорили о деле, и друзья заспешили по своим делам. – Дуглас, – я остановил журналиста в дверях, – как продвигается расследование по моей личной просьбе? – Думаю, через пару дней все документы будут у вас, – кивнул Оуэн. – Там все и раньше бы выяснилось, но открылись такие интересные факты! Я уже сто раз пожалел, что обещал сохранить конфиденциальность, – вздохнул Дуглас. – Но слово джентльмена, данное джентльмену, нерушимо! Просто позвольте мне еще немного насладиться ковырянием в чужом грязном белье, – хохотнул Оуэн и вышел из кабинета. Остаток дня я провозился с документами по делу Чарльза и составлением доклада в министерство об удачном завершении расследования. Настроение у меня было прекрасное. Дело раскрыто, а дома меня ждет прекрасный ужин и вечер с Майло. При воспоминании о нем мое сердце окутало приятным теплом, и я улыбнулся, глядя в темное окно. Даже этот ужасный туман, накрывший город, не испортил мне настроения. К вечеру в кабинет зашел Хопкинс и, усевшись напротив, положил передо мной худенькую папку. – Ну и дельце вы мне подсунули, господин комиссар, – Эдвард достал из кармана носовой платок и вытер им лоб. – Представляете, эта девица оказалась вовсе не девицей, а напротив – юношей! А обокрали ее, вернее его, в борделе. Причем он там сам и работает! – Да неужели!? – я удивленно поднял брови, пытаясь скрыть улыбку. – И что в итоге? Вы нашли деньги? – Нашел, сэр, – кивнул Эдвард. – Если бы вы знали, сколько я там всего наслушался и насмотрелся… – снова потер лоб Хопкинс. – Не отвлекайтесь, – я нарочно поморщился, словно мне было тоже неприятно, – ближе к делу, Хопкинс. – В общем, деньги были украдены одной из… одним из проститутов, – поправился Эдвард. – Он давно следил за Амалией, и только и ждал случая, чтобы провернуть это дельце. Вот случай и представился. В итоге – деньги возвращены, вора выгнали из борделя. Все справедливо. Я остался доволен. Как и предполагалось, Эдвард оказался умным юношей и не стал заводить настоящее дело. И пусть преступника не арестовали, наказание он все же понес. Выйдя на улицу, я вдохнул тяжелый влажный воздух и с трудом разглядел в густом тумане свой экипаж. На этот раз дорога домой заняла час. Джон ехал по улицам медленно, звоня в колокольчик, стараясь не столкнуться с другим кэбом, и не раздавить случайного прохожего. Дверь мне открыл встревоженный Таонго. – Майло пропал! – выдохнул он вместо приветствия. – Как пропал? Когда? – я швырнул на пол шляпу и, опираясь на трость, бросился на второй этаж. Комната Майло была пуста. В распахнутом настежь шкафу висели три новых костюма. На неубранной кровати лежала ночная сорочка. – Пропало платье и туфли, – сказал за моей спиной Таонго. – Деньги и драгоценности в сейфе целы. Все картины и антиквариат тоже на месте. М-да…– Таонго обошел меня и вошел в комнату, – сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит. – Ты не прав, Таонго, – я подошел к кровати и устало плюхнулся на нее. – Майло не мог так просто сбежать. Он видел вчера, как от меня уходила Амалия. Ревность… вот причина его ухода! Прикажи Джону не распрягать лошадей! Мы едем в бордель госпожи Магдалины. Майло нужно вернуть и все ему объяснить!