Остролист и чёрное дерево

      Мало кто из магов подумал бы, что порывистый, спонтанный, резкий в поступках и суждениях Поттер обожает тщательно составлять списки. Эту любовь он обнаружил в себе однажды ночью, ещё на первом курсе Хогвартса.       В тот день он узнал, что родителей убил Волдеморт, а весь волшебный мир не такой добренький и славный, как об этом говорилось в его любимых с детства магловских сказках. Поттер сидел на подоконнике в спальне, хмуро смотрел в окно на тёмные силуэты, хаотично двигавшиеся по школьному двору, и никак не мог унять нервное напряжение, мучившее его уже не первый час. О том, чтобы лечь спать, как его однокурсники, радостно храпящие в своих кроватях, не могло быть и речи. Хотелось немедленно куда-то мчаться, обличать, наводить справедливость — не так давно открывшийся магический дар буквально жёг изнутри, требуя деятельности. Вместо этого приходилось довольствоваться жёстким подоконником и порядком поднадоевшими руладами, которые выводил нос бессовестно дрыхнувшего Рона. А ещё — пытаться утешиться мыслью: «Вот придёт время — и я отомщу». Утешалось плохо. И тогда мозг маленького Гарри любезно выдал штуку, вычитанную им когда-то в тёткиной любимой книге. Там главная героиня, одолеваемая жаждой мести, составила список тех, кого собирается убить. И потом скрупулёзно двигалась от первого пункта к последнему, пока список не закончился. Что было в конце той книжной истории, Гарри уже не помнил. Но вот эта мысль — про список — показалась очень привлекательной. Писать на чём попало Гарри не стал — хотелось некой сакральности и торжественности. Он спрыгнул с подоконника и принялся исследовать недра своей тумбочки в поисках чего-нибудь подходящего. Свет в спальне не горел и пришлось обходиться только лунным, щедро льющимся из большого окна. В этом призрачном свете все привычные вещи приобретали совершенно таинственный вид. Гарри методично извлекал предмет за предметом, осматривал и складывал на пол рядом с собой. Через пару минут кучка была уже внушительных размеров, а Поттер, ещё до конца не привыкший к своеобразным законам магического мира, всё больше удивлялся — как много всего умещается в небольшой тумбочке. Вещи, кажется, даже не думали заканчиваться. Юный маг извлёк горку разномастных носков, один из которых был огромным, сиреневым и пах так забористо, что у Гарри мгновенно заслезились глаза. Зажав нос пальцами, он мстительно глянул на кровать Рона и швырнул носок в его сторону. Тот, проделав изящную дугу в воздухе, приземлился прямо на подушку, рядом с головой спящего. «Нет, не стыдно!» — мысленно ответил Поттер проснувшейся совести. Потому что прямо перед сном они с Уизли крепко повздорили, не сойдясь во мнении о квиддичных командах. Рон утверждал, что лучше «Пушек» могут быть только «Пушки» и знать больше ни про какие команды не желал. Ко сну отходили смертельными врагами. Гарри, в запале, ещё несколько минут мысленно придумывал всё новые и более разгромные аргументы, которые обязательно сообщит рыжему прямо за завтраком — о несостоятельности его обожаемой команды. Но потом мысли вновь вернулись к действительно важным вещам, и ссора с Роном на некоторое время была забыта. Не прошло и нескольких секунд после приземления носка, как Уизли, дернув носом, беспокойно завозился и, промычав что-то недовольно-неразборчивое, попытался отодвинуться как можно дальше от источника отвратительного запаха. Понаблюдав за этим и хихикнув, Гарри вернулся к прерванному занятию. Несколько сломанных перьев, смятые комки пергаментов, журнал волшебных комиксов, зачитанный до такой степени, что пары страниц не хватало, ботинок, судя по размеру, явно принадлежавший кому-то из старшекурсников, клок чьей-то рыжей бороды. Гарри брезгливо отбросил её подальше. «Откуда это всё вообще в моей тумбочке?» — недоумевал Гарри. «Яблоки? Гадость! Терпеть их не могу!» — два симпатичных красных яблока упали поверх прочих вещей и тут же скатились по ним вниз.       — Сам дурак! — обиженно пискнуло одно из яблок. Второе презрительно молчало.       — Давно не съедали? — прищурился Гарри на распоясавшийся фрукт.       — Ой, напугал, сейчас засохну, — ехидно отозвалось яблоко, попытавшись при этом незаметно откатиться подальше. Показав нахальному фрукту язык, Гарри в очередной раз запустил руку в тумбочку. И, не сдержавшись, громко ойкнул — под пальцами зашевелилось что-то мягкое и тёплое. Резко отдёрнув руку и выставив перед собой палочку, Гарри напряжённо ждал, что будет дальше. В тумбочке шумно повозились, покряхтели, потом раздался нежный перезвон колокольчиков и всё стихло. Кажется, вылезать никто или ничто не собиралось. «Раз не нападает — наверное, не опасно» — решил Поттер и, подсвечивая палочкой, заглянул внутрь. Ничего живого там не обнаружилось. Только виднелись очертания разных предметов, бесконечно терявшихся в глубокой темноте внутренностей тумбочки. «Всё, я устал» — угрюмо подумал Гарри и в тот же миг ему прямо на колени вывалился блокнот. В коричневом переплёте, с пожелтевшими страницами и заманчивым запахом, сулившим что-то очень приятное. Блокнот купил Хагрид — ещё в тот день, когда они ходили по магазинам и подбирали всё необходимое для учёбы. Гарри долго отнекивался, но Хагрид сказал, как отрезал: «Пригодится», и юный Поттер стал обладателем ненужного, как казалось в тот момент, блокнота. И вот теперь тот внезапно пришёлся как нельзя кстати. Гарри поднялся, размял порядком затёкшие ноги и пошёл к насиженному месту на подоконнике. Попутно запнулся о валявшиеся на полу вещи, вяло подумал, не стоит ли их убрать на место, но махнул на это рукой. Хотелось поскорее составить список.       Занятие это оказалось ужасно приятным. Успокаивало, улучшало настроение и дарило удивительное ощущение контроля над собственной сумбурной жизнью. Высунув от усердия язык, юный Поттер старательно выводил в блокноте слова, пытаясь сделать почерк как можно красивее. Наконец, его первый в жизни список был готов: 1. Выучить необходимые заклинания 2. Выяснить, что стало с Волдемортом 3. Найти всех виноватых Пожирателей 4. Отомстить Полюбовавшись почти ровными строчками, Гарри разрисовал оставшееся пространство страницы вдохновляющими картинками. Если бы кому-то вздумалось в тот момент заглянуть через плечо юного мага и рассмотреть эти наивные каракули, он бы увидел несколько молний, поражавших кособокие силуэты с непропорциональными конечностями, по всей видимости изображавшие Пожирателей. Человечка, больше похожего на огурец на ножках, с густой лохматой шевелюрой сверху и торчащими по бокам руками-палочками. Он стоял над другим огурцом, лежащим рядом со скорбно закрытыми глазами. С помощью облачка, как в комиксах, лохматый огурец сообщал: «Умри, гад!». Ещё бумага была щедро изрисована звёздочками, спиралями, волнистыми линиями и черепами, получившимися, внезапно, очень реалистичными. Закончив, Гарри довольно вздохнул, закрыл блокнот и тщательно связал завязки на нём. Продавец утверждал, что развязать их сможет только владелец и никто больше. На душе было спокойно. Казалось, по комнате разлилось умиротворение, накрыв тишиной всю спальню. Даже Рон, уже опасно свисавший с края кровати — в попытке убраться подальше от мерзкого носка, не храпел, а тихонько и как-то уютно посапывал. Гарри с умилением посмотрел на друга и пообещал себе утром первым делом помириться с ним и никогда больше не ссориться из-за ерунды. После чего решительно взял носок, задержав дыхание, дошёл с ним до окна, распахнул створку и отправил сиреневую вонючку в ночной полёт с гриффиндорской башни.       Утром за завтраком был скандал — в зал ворвался пылающий гневом Филч и, потрясая знакомым сиреневым носком, почему-то измазанным в каше, долго кричал в пространство о хулиганах, кидающих всякую дрянь в еду порядочным людям. Гарри во время этого прочувствованного монолога потихоньку сползал всё ниже по лавке, стараясь стать незаметнее. Когда завхоз дошёл до обещания скормить носок тому, кто это сделал, наконец вмешался Дамблдор. Подошёл к Филчу, приобнял за плечо и повёл прочь из зала, говоря что-то негромкое и успокаивающее. На этом история с носком закончилась.       С тех пор Гарри Поттер исписал не одну сотню страниц, составляя самые разнообразные списки — для важных дел и не очень. Были списки к праздникам, для походов в магазин, для расследования дел в аврорате. Четверговый список и список того, что нужно в себе изменить к следующему новолунию. Хозяйственный список, список для отпуска, список соседей и список с перечнем цветов, в которые раскрашены дома на его улице. Блокнот оставался всё тот же, просто в него добавлялись новые листы, по мере необходимости, и удалялись старые, ненужные. Но самую первую страницу Гарри оставил на память. Все четыре пункта в том списке были со временем зачёркнуты. Если бы этот блокнот попал в руки какой-нибудь прыткой журналистке, получилась бы невероятно подробная статья о жизни мистера Гарри Поттера, с ужасающими и интригующими подробностями. Хорошо, что блокнот действительно оказался зачарованным и никого, кроме хозяина, не допускал.

***

      Сегодня аврор Поттер во время обеденного перерыва закрылся в собственном кабинете, повесив на дверь записку, которая суровым голосом говорила: «Не лезьте, Поттер так занят!» — каждому, кто подходил к кабинету. На столе стояла большая чашка чая, на тарелке дожидались несколько сэндвичей, а перед Гарри лежал раскрытым тот самый блокнот. Предстояло очень важное и сложное дело, требовавшее полной сосредоточенности и тишины: список для выбора подарка на день рождения Северуса. Ещё вчера Гарри составил два списка: гостей и того, что нужно сделать для Снейпа в связи с праздником. Второй список был невероятно лаконичен, потому что состоял всего из одного пункта:       1. Подарить Северусу самый потрясающий подарок       К подаркам повзрослевший Гарри относился более чем серьёзно, считая, что лучше не дарить ничего, чем дарить «для галочки». А уж к подаркам для Снейпа — практически как к сотворению мира, поэтому готовиться начинал за несколько месяцев. Северус полученному всегда удивлялся, искренне радовался и несколько дней после ходил довольный, но Гарри всё время казалось, что он выбрал недостаточно хорошо. Хотелось чего-то невообразимого, самого лучшего — ведь это же Северус. Поэтому сейчас Гарри собирался составить очередной список того, что любит Снейп. Поставив личное самопишущее перо вертикально на страницу, Гарри отбросил все лишние мысли, сосредоточившись на зельеваре. Перо быстро задвигалось по бумаге, добавляя всё новые пункты. Минуты три прошли под его равномерное поскрипывание. Наконец, перо замерло, дописав последнюю букву, и аккуратно легло рядом с блокнотом. «Ну, посмотрим, что получилось» — азартно подумал Поттер, взял сэндвич и с удовольствием откусил большой кусок. Не переставая жевать, он углубился в чтение. Пробежав глазами по первым строкам, ахнул, тут же подавился недожёванным сэндвичем, закашлялся и торопливо отпил чая, утирая брызнувшие слёзы. Справившись, наконец, с проблемой, Гарри отодвинул еду подальше и стал медленно перечитывать написанное. Что любит Северус: 1. Кофе, разлитый по столу в кабинете 2. Немытые колбы 3. Злобно смотреть на собеседника 4. Новости про массовые смерти 5. Запах кошачьего лотка 6. Когда его называют Северуся 7. Долгие и подробные разговоры о его служении Волдеморту 8. Своё второе имя 9. Петь арии 10. Неделями не мыть волосы       — Что это за писанина?! Я так не думаю, и это всё неправда! — сердито обратился он к перу. То безмолвствовало.       — Давай-ка начнём заново, и составим нормальный список. Перевернув страницу, Гарри даже толком не успел поставить перо на лист, а оно уже вырвалось из его пальцев и быстро накорябало кривым почерком: «Гарри Поттер — дурачок, съел на ужин кабачок».       — Да что происходит?! — взвился со стула аврор. Перо тем временем вывело схематичный, но очень узнаваемый глумливый рисуночек.       — Спалю, — свистящим шёпотом сообщил перу Гарри. «Ох, ты бедное перо, Пропало даром — Злой аврор тебя спалил Любви пожаром» — незамедлительно отреагировало бесстрашное перо, после чего с примерным видом улеглось рядом с блокнотом.       — Поэзия — явно не твоё, — холодно прокомментировал Гарри, к этому моменту уже взявший себя в руки. После чего достал волшебную палочку и наложил диагностическое заклинание на перо. А спустя пару минут, из кабинета, где обычно обретались южане, уже раздавалось дружное ржание разномастных голосов, сопровождаемое криками Поттера, обещающего самые страшные кары шутничкам. От души прооравшись, Гарри наконец расхохотался и сам. После чего отправился в свой кабинет, напоследок велев южанам вернуть перо в нормальное состояние до конца рабочего дня. Взяв обычное перо, он занёс руку над блокнотом, и в этот миг в кабинет влетела служебная записка. Ответив на неё и отослав обратно, Гарри вновь придвинул к себе блокнот, и…       — Кажется, это заговор, — печально констатировал аврор, глядя на радостно влетающие в кабинет целых три служебки. После был срочный вызов в тёмномагическую лавку с проверкой. Потом — отчёт о проделанной работе, две новые служебные записки и личный разговор с обратившимся за помощью пожилым магом. А потом рабочий день внезапно подошёл к концу, и пора было отправляться домой.       Поттер не спеша шёл по улицам в сторону дома и думал, чем же можно удивить Снейпа на этот раз. Ничего, достойного внимания, в голову не приходило. Уже подходя к калитке, он сердито обозвал себя чурбаном, запнулся о незамеченный камень, больно ударившись пальцами на правой ноге, ругнулся и… Придумал. Да! Идея казалась отличной. Нужно было только подробно обдумать её осуществление.       За ужином Гарри был непривычно молчалив и рассеян. Снейп сначала просто поглядывал на него и хмурился. Но к десерту не выдержал и поинтересовался, что случилось.       — Угу, — рассеянно ответил Гарри, размешивая в чашке с чаем уже девятую по счёту ложку сахара. Тут Снейп забеспокоился по-настоящему. Поднял Гарри из-за стола, заставил смотреть прямо в глаза и долго допытывался, в чём дело. Чтобы отвести подозрения от истинной причины своей задумчивости, Поттер принялся вдохновенно сочинять историю про сложный артефакт, над которым они сегодня работали всем отделом, но так и не разобрались. Снейп объяснения принял. Ну или сделал вид, что принял, оставив расспросы.       На следующий день Гарри сразу после работы уже сидел на диване в гостиной Гермионы и нетерпеливо, перебивая сам себя, рассказывал ей свою задумку, заодно интересуясь, осуществимо ли подобное. Подруга идею горячо одобрила, но предупредила, что это будет сложно и потребует колоссальной траты магических сил. От сложностей Поттер нетерпеливо отмахнулся, радуясь, что это вообще возможно. Гермиона очень кстати вспомнила, что у неё как раз есть подходящая шкатулка — из тёмного дерева, с витиеватым узором, удобно помещающаяся в ладонях. Уменьшив шкатулку, Гарри положил её в карман, поблагодарил подругу за помощь и отправился домой.       Из камина у себя дома он вышагнул практически в Снейпа, который как раз шёл в сторону кресла, с книгой в руках. Обрадованный тем, что всё с подарком складывается так удачно, Гарри порывисто обнял Северуса и долго с упоением его целовал. Совершенно разомлевший от поцелуев Снейп только и успел поинтересоваться, хочет ли Гарри ужинать, после чего был немедленно уведён Поттером в одну из спален.       Начиная со следующего утра, Гарри приступил к созданию подарка. Ему предстояло, используя собственную магическую энергию, зачаровать шкатулку. Так, чтобы она играла мелодию, вызывающую самое счастливое воспоминание. Что именно прозвучит — будет зависеть от того, кто открывает артефакт. Это была магия высшего порядка, сложная, и для неё не существовало специальных заклинаний. Она подпитывалась только силой творящего её мага. О том, что такое вообще возможно, Поттер узнал всего год назад — во время одного сложного дела, в результате которого чуть не погибли два сотрудника аврората. Долго потом обсуждал своё открытие с Северусом и Гермионой, и был приятно удивлён, узнав, что подобной магией владеют единицы, и он — один из этих немногих.       Гарри обосновался на чердаке, резонно решив, что это — самое безопасное место для эксперимента, потому что Снейп туда никогда не заходит. К вечеру он был выжат, как лимон. Увлекшись и совершенно забыв про еду и время, он вздрогнул, услышав, как вернувшийся Северус зовёт его с первого этажа. Пришлось в этот день прерваться.       А на следующее утро, выходя из спальни, Гарри увидел, как Снейп бодрым шагом поднимается по лестнице на чердак. Спасибо аврорской реакции — Гарри ещё не успел подумать, а тело уже затянуло в воронку аппарации. Появившись на чердаке, он схватил шкатулку, и, в чём был, переместился к дому Грейнджер. Та долго хохотала, застав у себя на крыльце Поттера со следом от подушки на щеке и выпученными глазами.       — Гарри, — задыхалась от смеха подруга, — ты слишком шикарно выглядишь! Эти трусы с енотиками теперь будут мне сниться в кошмарах. А давно ты проколол соски? И даже ничего мне не рассказал! Потом всё же сжалилась и впустила Поттера в дом. Там и договорились, что заниматься шкатулкой Гарри будет у Гермионы. После, аппарировав домой, Гарри напустил на себя сонный вид и, зевая, отправился на кухню. Снейп, кажется, его недолгого исчезновения не заметил.       Два месяца до дня рождения Снейпа пролетели как-то слишком быстро. Всё свободное время Гарри проводил на гермионином чердаке, колдуя над шкатулкой. Домой он возвращался совершенно вымотанный и рассказывал Снейпу о сложностях аврорских будней. Северус понимающе вздыхал и шёл заваривать специальный травяной чай, восстанавливающий силы.       За три дня до праздника колдовство было, наконец, закончено. Теперь требовалось оставить артефакт в покое и дать магии усвоиться. Поттер весь извёлся от ожидания — хотелось скорее открыть шкатулку и узнать, что же получилось.       В долгожданный день Гарри проснулся невозможно рано. Забрал артефакт, торопливо вернулся домой, и дрожащими от волнения руками открыл крышку. Ничего не произошло. Шкатулка не издала ни звука. Холодея от нехорошего предчувствия, Гарри закрыл её и открыл повторно. Результат был тот же. Уже понимая всю безнадёжность, он всё-таки позвал Дамблдора и попросил того тоже открыть шкатулку — чтобы проверить. Чуда не произошло. Два месяца, столько сил — и всё впустую. Северус проснётся не позднее, чем через пару часов, и придумать что-то стоящее за такой короткий срок просто нереально.       Гарри преувеличенно аккуратно поставил шкатулку на столик в гостиной и ушёл на кухню. Врать Северусу не хотелось. Дарить невесть что — тем более. Он призвал блокнот, вырвал страницу про Северуса, порвал на мелкие кусочки и развеял. Потом просто сидел, пил чай и бездумно смотрел в окно.       Когда он очнулся от невесёлых мыслей и вызвал темпус, оказалось, что Северусу давно пора бы проснуться. Гарри нехотя поднялся и пошёл его будить. Северус обнаружился в гостиной. Он сидел в кресле, закрыв глаза, и улыбался, ресницы были мокрыми. На коленях лежала проклятущая шкатулка. Услышав шаги, он повернулся к Гарри, долго смотрел в его лицо, а потом тихо сказал:       — Если в твоём списке есть пункт сделать мне самый потрясающий подарок — можешь его вычеркнуть.