По ту сторону экрана

Вздымающаяся пыль, свист ветра и глухой взрыв, что раздался возле уха Сильвы, а после бескрайняя тишина вместе с непроглядной тьмой… Бомбардировка Бангалор, что застала отряд Октавио, когда те бежали от кольца, была летальной для испанца, и тот упал на землю, оглушенный и будто опустошенный. Проснулся парень в медпункте с перебинтованной головой и рукой. Медицина сейчас на высшем уровне, так что любые раны вылечивают быстро, жаль только, что так происходит только с физическими. Посмотрев на монитор, что висел на стене перед койками, показывающий, что Октавио был на третьем месте, что уже неплохо. Но недостаточно хорошо. Кое-как встав со своей койки, что была жутко неудобной, парень сразу зажмурился и покачнулся, касаясь рукой своей головы, ибо в один момент мир будто резко перевернулся на триста шестьдесят градусов, и в глазах вновь неприятно помутнело. Вишенкой на торте была слабость всего тела, которая не давала идти дальше,заставляя опереться на ту самую койку и ждать, когда всё пройдёт. Похоже, он нехило головой стукнулся, но это не так важно: бывало и хуже. Проходя дальше, стараясь не упасть на пол и не разбить голову во второй раз, Сильва проковылял прочь из медпункта в свою комнату, ибо сидеть в холодном помещении с запахом спирта и еще Бог знает каких медикаментов не хотелось: этот запах напоминал ему реабилитацию после взрыва его ног. Так как медпункт был прямо на десантном корабле, который в данный момент находился на посадочной площадке не очень далеко от главного места событий игр, адреналинозависимый быстро оказался в главном зале. Преодолев дверь мед. кабинета и самый ужасный и попросту непреодолимый… порожек, он направился в свою комнату медленным шагом. Однако случилось то, за что испанец так часто себя ругал в мыслях: когда он проходил мимо комнаты азиата, взгляд вновь будто специально зацепился за тёмный силуэт в слабо освещённой компьютерами комнате. Крипто спокойно что-то печатал на своём приборе, и, казалось, что в этот момент тот будто огорожен ото всех невидимой стеной, через которую не слышно ни единого звука, мешающего работе хакера. Эта стена, по ощущениям, не давала пройти в ту самую маленькую комнатушку, а если ты и пытался, то начинал чувствовать тяжесть, словно попадая в прослойку из густого джема. Психологический барьер, не иначе, однако был он только у Сильвы и не мудрено: парень сам себе в голове выстроил между ними стену, пытаясь защитить свой нежный разум от нахального азиата. Но теперь эта завеса стала самой настоящей преградой, раздражающей Октавио, ибо она вовсе не защищала от колких нападок оппонента, сравнимых только с острыми иглами. Собственно говоря, эти иглы и прокалывали стену между ними; может, стоит и самому попытаться выдавить из себя одну и уничтожить эту преграду к чёртовой матери? С такими мыслями парень и начал медленными шажками идти в сторону своего обидчика, невзирая на накатывающую нервозность, щекочущую нервы и отбирающую все силы продвигаться дальше. Но всё же тот добрался до своей цели, громко кашлянув, тем самым оповещая Крипто о своем присутствии. Тот почему-то среагировал сразу и повернулся к Октавио, складывая руки на груди и смотря на испанца, который стоял прямо перед хакером, судорожно вспоминая причину, по которой он вообще сюда пришёл. Ах, да… Патроны. — Ну? — спросил азиат, пожирая своего визави взглядом, отрывая того от размышлений. Адреналинозависимый издал рваный вздох, собирая всю волю в кулак. — Как понимать тот момент на складе? — Октейн нахмурился. Так как он был без маски, ибо её сняли, когда бинтовали ему голову, то все эмоции можно было наблюдать на его личике. Это был минус для самого Сильвы, так как ничего теперь не скроешь от этого чертового макиавеллиста. — Какой момент? — будто не понимая, спросил хакер, чуть вскинув подбородок. — Ты издеваешься?! Я говорю про цирк, который ты устроил сегодня! «Мне нечем стрелять»… Да кому ты пиздел?! — срывался испанец, подходя ближе. В ответ на этот концерт Крипто издал смешок, ухмыляясь. — Но ты же поверил… — И что с того? Почему ты соврал?! Я же, блять, перед тобой был без оружия, считай! Это могла бы быть для тебя лёгкая победа! — Да не нужна была мне эта победа… — тихо проговорил азиат, смотря уже куда-то в сторону. — А как на счет твоих союзников? О них ты подумал? — А с каких пор тебя они стали волновать? Я не раз замечал на играх, как ты поднимал тиммейтов, снисходительно говоря «тебе повезло, что ты мне понравился»… Повезло? Неужели. — Я так говорю, потому что… Потому что… — Тебя раздражает, когда кто-то заставляет тебя медлить. Я знаю это, и по тебе оно видно. — Хватит говорить так, будто видишь меня насквозь! Я тебе не книга, чтобы меня читать, — нервно заговорил зависимый, хмыкая и складывая руки у груди так же, как и азиат, только выглядел он намного недовольнее. — Не читать? Да ты сам всю свою мягкость напоказ выставляешь… — после этих слов Октейн взял собеседника за ворот его кофты, нагибаясь к нему так, что их носы касались друг друга. Казалось, испанец вот-вот вспыхнет. Его ярость можно было даже почувствовать в воздухе. Только вот эта ярость сталкивалась с полной невозмутимостью хакера, который даже бровью не повел, когда его резко схватили. — Значит, по-твоему, я мягкий?! Я прямо сейчас втащу тебе за эти утверждения, пидор! — Прямо как и ты, — колко ответил Крипто, ухмыляясь, на что Сильва покраснел, то ли от злости, то ли от смущения. — ПФ! Нет уж. Если я гей, то ты точно тот ещё пидрила! — кричал он, выдавливая из себя кривую ухмылку. — Проверим? — азиат слегка прищурился, всё так же ухмыляясь, при этом спокойно вскидывая брови, как бы бросая вызов. Но на это парнишка лишь растерялся. — Ч-че? В каком смысле? — но на вопрос не ответили и вместо этого внезапно взяли за затылок, притягивая ближе. Чужие губы коснулись уст Октавио, и время на секунду остановилось. В горле пересохло, а в голове что-то щёлкнуло, напоминая звук захлопывающегося капкана. Это он ли попался? Азиат смело начал сминать под собой слегка подсохшие губы испанца, закрыв глаза, проходясь языком между ними, увлажняя для удобства. К своему удивлению, рот Октейна сам начал открываться, давая проход чужому языку дальше. Зависимый тоже начал вливаться в поцелуй, ведомый вкусным мятно-ягодным запахом, исходящим от хакера. Именно он манил его и заставлял так поступать, но что-то было не так… Почему-то Сильве казалось больно знакомым это всё… Будто он когда-то целовал эти губы до этого, а запах по непонятной причине вызывал мысли о Тэ Джуне. Почему больное воображение вообще привязало этот запах к Парку? Не понятно. В любом случае, зависимый внезапно оттолкнул от себя Крипто, вытирая рот и испуганно смотря на своего собеседника, который довольно облизывал губы. Октейн испугался как раз-таки потому, что не мог понять, что с ним, почему сердце так колотится и почему всё это такое знакомое. Неведение обычно не пугало Сильву, а наоборот, раззадоривало, но сейчас оно вызывало ничего, кроме страха. — Б-больной извращенец… — всё, что мог сказать Октавио, мигом выбегая из чужой комнаты и забегая в свою, благо они были соседями. Хотя, блять, какое благо? Это наоборот минус, что они находятся рядом. Добежав до своего дивана, похожего на большой кресло-мешок, парень плюхнулся на него, утыкаясь в подушку, пытаясь успокоить сердцебиение и отдышаться. Что это вообще было? Так, нужно успокоится. Чего добивается этот азиат?

***

Когда Октавио вновь был у себя дома, то сразу же он плюхнулся на кровать. Он был истощён морально за сегодняшний день, и теперь хочется чего-то мягкого, нежного и спокойного… Тэ Джун. Потянувшись к телефону, что лежал в кармане, Сильва сразу же набрал корейца, ожидая ответа с лёгким трепетом и надеждой. Уж кто-кто, а этот парень был отличным слушателем и собеседником в целом. Гудки прекратились, и из телефона послышался слегка погрубевший голос Парка. — Да? Слушаю. — Привет, Джунни! А мне тут… Скучно, я решил тебе позвонить, думал, вдруг возьмёшь трубку, и всё же взял! Я так рад, — искренне говорил испанец, после чего голос Парка поменялся на ласковый и мягкий. — А… Это ты, Тави. Прости, я совсем не посмотрел, кто мне звонит. — А тебе кто-то кроме меня звонит? — Да. Но это по работе. — Смотри мне, а то буду ревновать! — после этого Октавио легко посмеялся, что заставило азиата издать смешок, но это была не насмешка и звучало это "хи-хи" как-то нежно. — Боже, ты просто душка, — от этих слов Октавио порозовел и заулыбался, утыкаясь от смущения в подушку и неловко хихикая. Редко ему делают комплименты, и это очень заметно. — Правда? — Да. Ты как шоколадный пудинг: сладкий, вкусный и мягкий. И знаешь… Я люблю пудинги. — Прекрати, ты меня смущаешь, — испанец правда сейчас был смущён, и сердце билось в бешеном темпе. Господи, как же ему приятно слышать о себе такое от другого человека, и останавливаться не хотелось. — А? Мой котик смущается? Это так мило. — Мяу… — сказал Октавио тихо, улыбаясь шире, от чего азиат, кажется, тоже смутился, ибо голос слегка дрогнул и изменился: стал более смущенным. — Хах… Черт, это было так мило. Можешь ещё раз мяукнуть? — в ответ Сильва издал ещё один подобный звук, краснея ещё гуще. Вроде и безобидно, но почему-то так смущает. После этого Парк попросил ещё и ещё, а потом, после очередного такого мяуканья, он рвано и как-то возбужденно выдохнул в трубку. — Черт… Я не могу… Твой голос слишком сексуальный. — Эй, Тэ Джун, ты что это там напредставлял? — какая ирония. Когда-то точно такой же вопрос задавал испанцу сам Тэ Джун, а сейчас наоборот. Октейн издал смешок, слушая собеседника. — Я представил тебя с кошачьими ушками, хвостом и на четвереньках… Ох, тебе бы подошел ошейник. Как считаешь? — после этого вопроса Октавио и сам представил себе эту картину: он совсем голый, с анальной пробкой в виде пушистого хвоста, ободком с ушками и ошейником со звонким бубенцом, а Парк его хозяин, который гладит и ласкает этого «котика». От этих мыслей кружилась голова, и парнишка прикусил губу, сводя колени вместе. — Д-да… Очень подошел бы. — Не хотел бы когда-нибудь примерить? — Ну… Ахах… Наверное да? Эксперименты это ведь всегда хорошо! — Отлично. Значит, ты не будешь против, если я закажу для тебя парочку подобных изделий, — после этой фразы Сильва с трудом сглотнул, чувствуя некое напряжение в паху, что с каждой секундой усиливалось. — И-и… Как я это всё… — Я хочу увидеть тебя в таком. Отправишь мне фото, когда игрушки приедут? — игриво спросил кореец, после чего Октавио потянулся одной рукой к своему паху, оставляя её между ног и начиная слегка тереться о неё. — Конечно! Сделаю, как ты хочешь, — неуверенно, но звонко ответил зависимый. Это всё было странно… Необычно и от того возбуждающе. — Умничка… Тогда жди посылку, Тави. — Ладно, мм… А когда мы сможем встретиться? — вновь начал спрашивать Октейн. — Меня тут обижают очень сильно… Мне нужна поддержка. Один я против этого «Крипто» не справлюсь. — Он тебя так сильно «ломает»? — после этого вопроса Октавио на пару секунд замолк, делая паузу, а после ответил: — Да. Я… Я не знаю как объяснить тебе всё… Когда он рядом, мне не по себе. Меня почему-то манит к нему, и одновременно это же чувство меня и жалит. Знаешь, когда я смотрю в его глаза мне кажется, что я будто… Будто начинаю погружаться под воду, на глубину. И на этой глубине только я и он, больше никого, — Тэ Джун внимательно слушал собеседника, позволяя тому выговориться, только иногда издавая звук, похожий на хмыканье, что означало понимание. Похоже, азиату правда было это интересно узнавать. — Тэ Джун… — Что? — У тебя… У тебя когда-нибудь были мысли, что ты самый ужасный человек на планете? — спросил испанец как-то тихо и грустно. Голос был с лёгкой хрипотцой и будто севшим, но такой эффект был из-за кома в горле, который Сильва с трудом проглотил. — Были, и очень часто. Почему спрашиваешь? — Я… Я просто… Не знаю почему, но люди вокруг меня считают меня же ненужной скотиной. Неужели я правда такой? Просто не понимаю, что я такого сделал… Все достигают своей цели, двигаются вперед, а я… Я будто стою на месте и не двигаюсь, потому что устал. Мне трудно идти вперед с каждым годом, и это чувство... Оно внутри усиливается, — по словам зависимого можно было понять его состояние. Мальчишка постепенно погружался в самую настоящую депрессию, если только он уже не был погружён в неё с головой. — Я сломаюсь быстрее, чем разберусь со всеми своими проблемами, и потому мне нужен ты, Джунни. Кажется, если ты мне не поможешь с моими чертями в голове, то я умру. Умру совсем скоро. От передоза, взрыва… Не важно от чего. Я доведу себя до смерти, и обо мне никто не вспомнит. Даже своей семье я не нужен… — Слушай, Тави, — внезапно заговорил кореец. Вроде и спокойно, но одновременно будто слегка с волнением. — Ты… Ты должен потерпеть. Ещё немного. Я помогу тебе. Я приду и разберусь со всеми твоими проблемами, только прошу, ради меня не делай ничего с собой, ладно? — эти слова заставили Октейна слабо улыбнуться. — Хорошо, amigo, — внезапно телефон завибрировал, и на экране показалось сообщение от Элиотта. Это было приглашение на вечеринку в честь юбилейной игры Апекса. Ну, вот и способ отвлечься на выходных! Особенно когда напитки и еда за счет заведения, приходить на такие мероприятия — сплошное удовольствие. Октавио внезапно заметил, что Тэ Джуну тоже пришло сообщение: это было слышно по характерному звуку на телефоне. Совпадение? Интересно. — Вау! Тэ Джун, представляешь, я получил приглашение на вечеринку. — Повезло, а вот мне пришло сообщение от начальства по работе, — тяжко вздыхая, но всё равно с неким смешком говорил Парк. Действительно, невезение. — Ох! Очень жаль. Эх, как бы я хотел, чтобы ты был со мной на вечеринке. А то опять там буду видеть эту рожу недохакера. — А-хах… Я бы тоже хотел быть с тобой рядом. Но не судьба, пока что. Просто подожди, хорошо? — Ла-адно. Я всё равно уже привык ждать, — сказал испанец с некой тоской. — Тогда мне нужно спатки сейчас. Вечеринка завтра начинается в двенадцать, а до скольки гулянка, никто никогда не знает. Так что нужно быть как огурчик! — парень издал смешок, на что азиат так же кратко хохотнул. — Да, понимаю. Тогда спокойной тебе ночи, малыш, — от этого прозвища Октавио покраснел, расплываясь в очередной улыбке. Была короткая пауза, и зависимый робко сказал: — И тебе спокойной… Джунни, — после этого их разговор закончился, и Октавио тихо запищал от радости и смущения, обнимая подушку и утыкаясь в неё. Так он и заснул с приятными мыслями, а точнее фантазиями о милом и прекрасном Тэ Джуне.

***

Шёлковая простыня бордового цвета, ароматические свечи с запахом вишни и приятная темно-фиолетовая лента, которая не сильно туго связывала кисти Октавио между собой, над его головой. Испанец был полностью голый и наслаждался влажными поцелуями, которые оставлял на нем не кто иной, как Тэ Джун. Тот ласково проводил рукой по стройному животу Сильвы, который податливо выгибался в спине, жарко выдыхая при каждом прикосновении, что, словно раскалённые угли, обжигали утонченное тело зависимого. Парк легко ощупывал соски Октейна, играя с ними, зажимая их между пальцев, иногда оттягивая, а после отпуская. От всех манипуляций с грудью испанец рвано выдыхал, иногда издавая тихие полустоны, от которых он сам смущался и жутко краснел. Когда же Тэ Джун подтянулся к губам Октавио и их уста сомкнулись в сладком и пьянящем поцелуе, испанец блаженно закрыл глаза. Язык легко проскальзывал меж губ парня, раздвигая их, ощупывая припухлости. Это был приятный поцелуй, от которого не хотелось отрываться, но когда всё кончилось и парни отлипли друг от друга, Октейн открыл глаза, улыбаясь. Но улыбка быстро сошла с лица испанца, когда тот увидел перед собой не милого Парка, а Крипто, который томно глядел в зелёные глазенки удивленного Сильвы. Поправляя волосы испанца, азиат внимательно смотрел на зависимого, начиная поглаживать нежные щеки парнишки большими пальцами. Октавио тяжко сглотнул, чувствуя, как животный страх возвращается к нему, подступает к горлу, не давая возможности нормально вздохнуть. Почему опять он? Почему сейчас?! Такой же был хороший сон… Неужели больной мозг занят двумя парнями одновременно? А в каком плане занят? Ладно, с Тэ Джуном понятно, но почему Крипто? Почему хакер является в его снах? Водоворот мыслей сразу затянул сознание Октавио в тёмную пучину сомнений и вопросов, от чего окружение во сне стало меняться и теперь кровать каким-то чудом превратилась в рабочий стол хакера, а сама комната окрасилась в холодные оттенки, тускло освещаясь неоновыми лампами. Октейн сидел на столе, а сзади него был и сам компьютер, хозяин которого сидел в своем кресле перед испанцем, поглаживая его культяпки. Но на этот раз никакой угрозы не было, и страх стал утихать, хотя напряжение еще осталось. Почему-то в азиате прослеживались черты Парка, и мозг сам рисовал в этом негодяе любимого человека. По какой причине? Может, подсознание знает лучше, чем обычное сознание? Вполне возможно, учитывая все научные факты по психологии. — Ты меня боишься? — спросил азиат, закрывая глаза и утыкаясь во внутреннюю часть бедра зависимого, вдыхая вкусный запах чужого тела. Октавио лишь чуть нахмурился, робко касаясь головы хакера, кладя не неё свою руку. — Боюсь. Ты, чертовски меня пугаешь, compadre… — тихо сказал парень, тяжко сглатывая. — Ты похож на маньяка, знал? — Всё не должно быть так… — внезапно азиат поднял голову, глядя в глаза собеседника. — Октавио, почему ты не замечаешь моей любви? — от этих слов стало совсем ничего не понятно. Любовь? Какая ещё любовь? И только Сильва решил задать этот вопрос, как всё начало мутнеть и размываться. Он зажмурился, думая, что это бельмо на его глазу, а когда открыл глаза, то увидел, как с челюсти хакера сползает металлическая конструкция и перед ним сидит не кто иной, как Тэ Джун. Странная вспышка ослепила испанца, и тот очнулся… Октейн проснулся достаточно спокойно, а не так, как обычно: в холодном поту и со сбитым дыханием. Было ощущение, что он только что вынырнул из водной глади. Странное явление, но испанец проснулся раньше будильника, да ещё и не в пять или четыре утра, а в целых десять! Что это такое? Какое животное сдохло в лесу? Мамонт? В любом случае теперь зависимого удивлял новый сон, который кардинально отличался от тех, которых он видел до этого. Раньше Сильва видел только то, как его ноги плавно превращались в куски поджаренного фарша, валяясь то там, то тут по всей полосе препятствий, но сейчас… Сейчас была перина, свечи, романтическая обстановка. Это никак не вязалось с нынешней ситуацией в его жизни. Хотя, мечтать не вредно, так? Было бы правда ещё прекраснее, если бы только в конце этой сказки не появился главный антагонист в нынешней истории жизни Октавио. Что он вообще делал в его сне? Причем это не первый раз. В шутку Октейн даже подумал, что азиат взломал его мозг и издевается над ним сейчас, программируя сны, как захочет. «Sueños morónicos…»(дебильные сны) подумал парень, тяжело вздыхая. После этого Сильва встал с кровати, замечая, что вчера он забыл снять потезы. В принципе ничего страшного, он и с ними спать может, хотя они часто издают неприятное скрипение, когда испанец пытается сменить позу, потому он обычно их снимает. Октавио сразу направился в ванную, дабы принять душ и приготовится к вечеринке, которая начнётся совсем скоро. Сильва решил даже не завтракать. Ну, а зачем? В баре же будет еда, к тому же не плохая. Хотя Октейн не переборчив в еде и способен съесть даже пресную кашу с комочками. Да, не вкусно, ну что делать? Иногда в этой жизни выбирать не приходится. Хоть в детстве его и обеспечивали и едой, и игрушками, испанец не был разбалован ни капельки. Шаловливым наглецом является, но не пай мальчиком, который боится есть то, что не завернуто в полиэтилен. В его голове полный бардак, и этот бардак заметен по его комнате, где носки валяются то тут, то там, а штаны висят чуть ли не на люстре. Но да ладно, это же «творческий беспорядок», так ведь? По крайней мере, так это оправдывал сам Сильва. Ой, да кому какая разница? Это его комната — творит, что хочет. После душа Октейн решил высушить волосы и надеть свои самые модные и удобные вещички. Ну, а почему нет? Хотя, погодите… У него все вещи стильные и удобные, он ведь не на помойке себя нашёл. Надев темно-синие шорты, ярко-жёлтую толстовку с принтом банана на кармашке, что располагался на животе, и свои гончие очки, парень довольно посмотрел на себя в зеркало. Всё же он хотя бы лицом вышел… Наверное? Он и сам не знал, ему просто хотелось так думать. Должны же у него быть хоть какие-то плюсы, так? Ну вот и он. Да, банальный, да, не самый хороший, но плюс же? Наверное… Когда наряд был собран, Октавио надел поясную сумку, складывая в неё телефон и деньги для такси. Он знал, где будет проходить мероприятие, потому испанец немедленно отправился в бар Элиотта. Уютное местечко, кстати! Да и готовят там ничего… Особенно крылышки под соусом барбекю. М-м… Объедение. Вызвав такси заранее, Сильва сел в машину, уже захлебываясь слюной при мысли о заветных крыльях. Дорога была недолгой, что радовало. Доехав, Октейн моментально обнаружил, что в баре не было лишних посетителей. Это радовало — ну, ещё бы, кто хотел бы видеть на вечеринке назойливых фанатов? Да, слава это хорошо, но не в огромных количествах. Иногда хотелось… Побыть наедине с собой, обдумать что-то и расслабиться. Хотя, Сильве ли мечтать об одиночестве? Он наоборот, хочет, чтобы у него был хоть кто-то рядом под боком, дабы его грели, любили и ласкали. Странно, что некоторые люди не любят такое. Зайдя в бар, Октавио сразу же встретил радостный Элиотт со стаканом самбуки в руке. — Октавио, братишка! Как доехал? Пробок не было? — радостно спросил Уитт, хлопая испанца по спине, а после, когда он отпрянул, парень лучезарно улыбнулся своему гостю. Мираж был одет с иголочки: оранжевая футболка, узкие джинсы, чистые белые кеды, что, казалось бы, не видели ещё этого страшного и полного грязи и луж мира. Возможно, так оно и было, но всё же интересная деталь. — Да всё хорошо, Эл, ты же знаешь. Там, где появляюсь я, не бывает пробок, — горделиво произнес Октейн, вскидывая брови и улыбаясь в ответ, издавая смешок. — Кто уже на вечеринку пришел? — спросил парнишка, переводя взгляд на зал, в котором под музыку уже танцевали Ваттсон вместе с… Каустиком? Хах, похоже юная особа хотела хоть как-то развеселить вечно бухтящего «старичка». За баром сидела одинокая Рейф, с улыбкой наблюдая за картиной танца; Патфайндер пытался двигаться под музыку, танцуя некий робо-танец, что выглядело забавно из-за своей неестественности. — Каустик, Ваттсон, Рейф, робот и Бладхаунд. Правда, где Блад, я не знаю. Наверное, они опять сидят в тёмном углу и наблюдают за всем, — сказал Элиотт, издавая тихий смешок. — Ты это… Возьми выпить в баре! И расслабься. Мы будем тут весь день и ночь, — парень улыбнулся, вновь хлопая по плечу Сильву, а после отошёл от парнишки и подошел к Рейф, что так и сидела за столиком. Глупо пошутив, оба рассмеялись, начиная разговор, пока испанец стоял у бара, выбирая себе спиртное. Интересно, что же он хочет? Хм… Наверное ликёр. Точно он! Сладкий напиток, без лишней горчинки — то, что надо, и плевать, что для аперитива нужен горький ликёр, а не десертный. Взяв, словно у себя дома, бутылку из специального отделения на полочке бара, испанец звучно открыл её, наливая себе немного в специальный стакан округлой формы. Сделав глоток, парень облизнул губы, чувствуя, как сладкая и горячая смесь течёт по его горлу, доходя до желудка. Ему нравился этот обжигающий «эффект»: он как-то бодрил что ли… Сев на высокий стул без спинки у барной стойки, зависимый начал нервно тарабанить пальцами по поверхности стола, отпивая алкоголь из своего стакана. Время текло как-то вяло до того момента, когда не собрались все легенды. Когда же пришли даже те, кого испанец предпочёл бы не видеть, Элиотт объявил начало праздника и пьянки, вынося из кухни бара заветные крылышки.

***

Наконец, под вечер тусовка была в самом разгаре. Многие уже были пьяны и просто танцевали под ритмы музыки, что доносились из колонок, и веселились, болтая о всяком. А Октейн не знал, что в баре есть светомузыка… Яркие и разноцветные огни мелькали из ламп, являясь единственным освещением тут, больше напоминая теперь закрытый клуб, чем бар. Весь вечер Сильва пытался развеяться, веселиться вместе с другими такими же пьяными легендами, как и он, но каждый раз в порыве экстаза, Октавио цеплялся глазами за Крипто, что стоял где-то в тени со стаканом прозрачного спиртного, наблюдая за легендами издалека. Хотя, казалось, что азиат наблюдает только за испанцем. Может, так и было? Вот же больной ублюдок! В один момент хакер пропал из поля зрения зависимого, на что тот облегчённо вздохнул, уже более спокойно двигаясь под громкую музыку, в конце концов, забываясь. Он даже поговорил с Аджей за всё это время! Веселиться вот так было и впрямь здорово до определённого момента. Когда Сильва внезапно почувствовал необходимость сходить в туалет, веселье кончилось. Он пыхтя и спеша направился в уборную, закрываясь в кабинке, дабы спокойно отлить, освободив мочевой пузырь от лишней жидкости. Ну, а что? Алкоголь — это отличный мочегонный «препарат». Выйдя из кабинки, парень начал мыть руки. Сейчас он был уже достаточно сильно пьян, ибо был поздний вечер, и за всё это время он выпил много. В хлам были почти все, так что Октейн не считал это постыдным. Холодной водой он плеснул себе в лицо, пытаясь взбодриться и освежиться, а когда он закончил, то уж начал поворачиваться в сторону двери выхода из туалета, что была сзади него, но что-то пошло не так и он столкнулся с чем-то мягким и тёплым. В нос ударил знакомый запах ягод вперемешку с каким-то ярким, но вкусным мужским одеколоном. Посмотрев вверх, где должно было быть лицо, Октавио пьяно произнёс: — Опять ты… — о да, Тави, опять он. Крипто. Хакер не удивился такой встрече, да и в принципе реакции. Это уже было нормально для их встреч. — Ты мен-ня что… Приследуеш-шь, ублюдок? — протягивал испанец недовольно, но не отстраняясь от тела азиата. — Вообще-то я просто шел в туалет… — спокойно произнес в ответ Крипто, глядя на собеседника, который был совсем в зюзю. Зависимый издал смешок, криво ухмыляясь и, пошатнувшись, тыкнул в грудь хакера указательным пальцем, смотря в глаза. — Ха-ха… Не-ет. Я раскусил твой грязный план… Ты хотел меня взять и трахнуть в кабинке! Ты такой извращенец, Крипто, — азиат после этого издал смешок. Что Сильва несёт? Испанец сам не знал, но сейчас он говорил первое, что пришло в голову. Черт, хакера так смешила вся эта ситуация, и его можно было понять. — Только в твоих мечтах, малыш. — Я не малыш! — воскликнул испанец, утыкаясь носом в чужую грудь меж складок чёрной футболки, обнимая за талию. — Я просто… Немного низкий, — так, а вот это всё было чем-то новеньким для азиата. Он, не скрывая удивления, положил свои руки на плечи Сильвы, начиная их поглаживать. — Эй, сколько ты выпил? — Три… — Что три? Стопки? — Три бутылки… — это заявление повергло в шок хакера, который был, в отличии от испанца, трезв как стеклышко. Обняв горе-собеседника в ответ, Крипто прижал его к себе, тяжко вдыхая чужой запах. — Горе ты моё луковое… — Я не лук… Я клубни-ичка, — протянул зависимый, тихо и по-детски хихикая, на что хакер закатил глаза, тяжело вздыхая. Чужие руки скатились к талии Октейна, поглаживая. — А эту клубничку можно есть? — Можно… — после этого Сильва поднял свою голову, всё ещё крепко обнимая азиата. — Ты меня съесть хочешь, а, compadre? — Хочу, к тому же, ты сам разрешаешь, — Октавио рассмеялся от такого, улыбаясь. Что это вообще с ним? Почему сейчас он так спокоен? Почему так хорошо рядом с подобным мудаком? После смеха испанец подобрался к губам хакера, начиная легко целовать их, покусывая чужую верхнюю губу. На это последовал ответ, и Крипто, словно это была какая-то обыденность, начал посасывать нижнюю губу Сильвы, закрыв глаза. Руки зависимого сжали края куртки своего «недруга», и когда он отстранился от чужих уст, Октейн жарко выдохнул в них, смотря в глаза азиата. — Почему ты преследуешь меня во снах? — пьяно и тихо спросил испанец. Ну и кто тянет его за язык? Он ведь сейчас признается в том, что ему что-то там снится про Крипто. Вообще на этот вопрос не было ответа ни у кого. — Не знаю… Ты слишком милый, вот и преследую, — подыграл визави. — Так нельзя! Я личность! Мне нужно прстр… Проста… Короче, заебал уже! Давай обниматься! — после этого парнишка крепче обнял тёплое тело хакера, вдыхая чужой пьянящий запах. М-да… Почему пьяный Октавио так хочет близости с этим надменным ублюдком? И почему даже мозг выстраивает с этим самым Крипто сны? Может, он хочет его? Подсознательно хочет, а обычное сознание просто блокирует эти желания. А ведь и впрямь… Сознание выстраивает себе образ Тэ Джуна на образе Крипто. Его запахи, его внешность — все это отражалось на представлении любимого Парка. Кто знает, может, всё это совпадёт? Пара минут и внезапно Сильва прижал к стене хакера, густо краснея. Он сам не понимал, что делает, его тело не слушается испанца и делает, что хочет. Азиат удивлённо уставился на парнишку… Кажется, его затуманенный мозг уже что-то себе представил и захотел. Внезапно собеседник томно и будто возбуждённо сказал: — Тэ Джун… Переспи со мной…