Недотрога

Часы на тумбочке тихо тикают, вгоняя Чонгука в ужас: он никогда не возвращался с работы в половину седьмого утра. Ранней утренней пробежке по безлюдным улицам можно помахать ручкой, хотя, если быть честным с самим собой, Чонгук и так бы никуда не пошёл. У него пьяный Ким Тэхён в кровати. Чонгук даже рискнул бы назвать себя счастливчиком, ведь Тэхён сейчас с ним, а не с Сондыком, но он слишком устал радоваться факту, который больше всех его же и расстраивает. Тэхён уже не первый час спит на его одноместной кровати прямо в одежде, укрытый одеялом Чонгука, в кофте Чонгука. В его доме, постели, как и хотелось бы. Вид на его безмятежное лицо вообще изумительный, но Чонгук сидит, разглядывая свои ладони, и чувствует себя таким безвольным дураком. Больше всего он боится случайно сделать Тэхёну больно, именно поэтому он привёл его в свою квартиру и уложил в свою постель. Умно? А то. Именно поэтому он делает вид, что не замечает взглядов в свою сторону и внимания. По этой же причине Чонгук не подпускает его к себе, но и не даёт шанса отдалиться насовсем. О Чонгуке стоит знать кое-что ещё: он ходячее противоречие. Что об этой ситуации сказал бы Чарли с ютюба? Он бы с сожалением похлопал по плечу, обозвал Чонгука дохлым номером и умыл руки. Нет, Чонгук как бы не совсем безнадёжен. Вернее, он вообще не считает себя безнадёжным, и у них с Тэхёном могут быть отношения и всякая такая фигня, которой Чонгуку хочется, только вот Ким не знает о нём ни-че-го. Чонгук далеко не самая открытая личность, хотя для Тэхёна это вряд ли станет новостью века. И если серьёзно, то он действительно знает о Чоне ноль повдоль, и как ему объяснить то, чего Чонгук сам понять и принять в себе никак не может? Психотерапевт Чона, вообще-то, советовал ему перестать тянуть кота за яйца и сделать уже первый шаг. Открыться Тэхёну, довериться, как Чонгук когда-то сделал с Чимином. Наверное, ему уже просто искренне надоело чужое нытьё. — Любуешься? — сонный голос Тэхёна вырывает Чона из мыслей. Ох, вот блин. Он же действительно уставился прямо в его лицо, но нужно ли здесь искать оправдания? Тэхён сонный, помятый, и о нём очень сильно хочется позаботиться. Когда Чонгук под таблетками, ему вообще всякого странного хочется, и он тяжело вздыхает, нарушая тишину тихим угуканьем. Ну а смысл скрывать? Им обоим и так всё давно ясно, так что Чонгук может позволить себе побыть честным хоть немного. И опять же: притягивает, чтобы позже оттолкнуть. Как это всё-таки бессердечно с его стороны, и самому же тошно от этой безвольности. — И даже не отрицаешь, — зевает Ким и усмехается. — Кто ты и что сделал с Чонгуком? Чонгук смотрит на него безразличным взглядом, подпирая рукой подбородок. Он, вроде, никогда и не отрицал, только бегал и пытался держаться подальше. — Чимин дома? — хрипит Ким. — Уже соскучился? — ровным голосом интересуется Чонгук, а Тэхён сонно щурится на него, улыбаясь: — Это что, шутка? Мне не показалось? — Не понимаю, о чём ты. Вау, Чонгук идёт на рекорд. Целых пять слов в одном предложении для Ким Тэхёна, который смеётся и, окинув комнату взглядом, садится на кровати. И почему он всегда такой счастливый? Как не лопнул-то ещё от переизбытка эндорфинов? Шутки шутками, но Тэхёна до сих пор мутит, и ему, вообще-то, пора домой. Он мало поспал, разбитый вид говорит за себя, а Чонгук клянётся собственной матушкой, что это последний раз, когда он даёт Тэхёну повод думать о нём. Пускай просто убирается к своему Сондыку, не мешая Чонгуку страдать. И на пьянку он, кстати, подумывает не идти, там ведь будут все свои. Там будет Ким Тэхён, который останавливается перед входной дверью и поворачивается к Чонгуку, принимаясь расстегивать кофту. А как этот вундеркинд собрался идти до дома? — Не надо, отдашь завтра, — Чонгук смотрит на замершие пальцы, которые тянут собачку обратно вверх, и взгляд натыкается на улыбку. Приехали, конечная. Чонгук, к сожалению, не может даже ради приличия улыбнуться в ответ, потому что не хочет. — Слушай, — начинает Ким, но Чонгук хмурится, догадываясь, что ничего хорошего сейчас не услышит. — Я реально не понимаю, что между нами происходит, и я не хочу чувствовать напряжение в нашем общении, окей? Так что, пользуясь случаем... — Просто уйди. Ох, вот это было мощно. Тэхён затыкается и хмурится, наблюдая за безэмоциональным лицом Чонгука. Да, вот такая он сволочь. Прости-прощай, Ким Тэхён, спасибо за ничего. — Ты правда хочешь, чтобы я ушёл? — хмурится Ким. Ну, нет, можешь ещё на дудочке сыграть, если очень хочется. На обычной, в смысле, дудке, а не на той, которая... Ох, ну что за фигня такая творится с Чонгуком? Он не говорит «да» и даже молча сбежать не может, квартира-то его. Тэхён делает шаг навстречу, но Чонгук делает шаг от него, вот и вся безмолвная пантомима. Сейчас было сделано тысячу шагов назад в их общении, но, наверное, оно и к лучшему. Тэхёну просто нужен кто-то лучше, разговорчивее, добрее, кто-то не настолько проблематичный, как Чонгук. Только вот Ким не понимает этого, принимая всё на свой счёт, а кто такой Чонгук, чтобы объяснять ему, что дело тут не в неприязни? У Чонгука приязнь к Тэхёну, да ещё какая, но он поступает справедливо, не давая им шанса. Тэхён переживёт, они и не разговаривали-то почти. — Ты хотя бы объясни, — спокойным голосом просит Ким, а Чонгук поднимает на него непонимающий взгляд. Почему он ещё здесь, а не сбежал, обидевшись на отказ? — Объяснить что? Тэхён снисходительно смотрит на него, а во взгляде такая тоска. — Почему сначала ты помогаешь мне, — он проводит костяшками по своей щеке, напоминая Чонгуку о том, что было в туалете, и заставляя его сердце пропустить удар. Ну и зачем он вообще запомнил это? — А потом поступаешь вот так. Я выслушаю и попытаюсь понять тебя. Без шуток. Почему этот разговор вообще состоялся сейчас? И как, собственно, Чонгук может это объяснить? Он, нахрен, не знает. — Поговорим? — мирным тоном интересуется Тэхён, но Чонгук отрезает: — Нет. Он не даст им шанса. Нет и нет, здесь жирная точка. На жалость давить не получится, Ким может сколько угодно хлопать входными дверьми, только вот те почему-то не хлопают. — Чонгук, — устало зовёт его Тэхён. — Я не уйду, пока ты не дашь мне ясный ответ. И чего прилип как банный лист? Заняться, что ли, больше нечем, кроме как бороздить душу Чонгука бесполезными разговорами? Чон недовольно хмыкает, нахмурив лоб. Да вообще пофиг, что там от него хочет Тэхён, Чонгук всё сказал. Он отворачивается, собираясь сбежать в спальню, но чувствует ладонь на предплечье и боль в затылке, и мягкие губы на своих, и руки, держащие его. Тэхён целует его отрывисто, маленькими, короткими поцелуями делая Чонгуку так больно, как не делал ещё никто, кроме его психотерапевта. Картечными поцелуями да в самое сердце, которое уже обливается кровью, заходясь в диком плаче. И вот кто его просил об этом? Чонгуку тепло, приятно, разумеется, и очень-очень страшно. Кажется, он сейчас кому-то врежет. Тэхён внезапно отстраняется, наверное, чтобы взглянуть на реакцию или же чтобы осознать, что вообще творит, а реакция у Чонгука очень забавная: он смотрит на Кима с такой болью и непониманием, что тому, надеется Чон, даже совестно. Уж лучше, чтобы ему было совестно! Окстись, Ким Тэхён, беги как можно дальше от этого прокажённого! Но Тэхён не бежит, а боится, поджав хвост и глядя Чонгуку в глаза: глубоко, громко, дожидаясь вынесения приговора. А Чонгук, ну он зверь бесчувственный, что ли? Ну не тянет он на тирана. Это с виду весь такой хмурый, грозный, угрюмый и страшный мальчик, а внутри-то ромашки да одуванчики. Правда, под вечно серыми и неприветливыми тучами, но это тоже так, побочное. Слишком уж много в жизни Чонгука побочного, и Тэхёна не хочется распределять в эту колонку. Его вообще ни в какую не хочется, потому что, чёрт побери, нет у Чонгука для него места. И каким образом он должен впихать невпихуемое? А Тэхён берет и сам пихается, не получив ни отказа, ни разрешения. Расправляет плечи, приближается к лицу Чонгука запредельно близко, смешивая одно ровное и одно сбитое дыхание, кидает взгляд на губы, а затем глядит Чону в самую душу и шепчет: — Ну что, недотрога, поговорим? И о чём им разговаривать, если Тэхён уже всё сказал? Теперь, вроде как, очередь уставшего от всего дерьма в своей жизни Чонгука. Тэхён хочет снова поцеловать его и клюёт в губы, проверяя почву, а почва в лице Чонгука мягкая и разнежилась совсем не вовремя, поэтому позволяет. Чон сам подаётся вперед, сжимая Тэхёна за талию так, что тот удивлённо мычит ему в рот, посылая вибрации по горлу. У Чонгука звон в голове стоит такой, словно его нехило так приложили головой о колокол. Честное слово, от поцелуя с Тэхёном ощущения один в один: головокружительные, болезненные, с каким-то нездоровым послевкусием. Даже немного подташнивает от шока. Чонгук целует его, зажмурив глаза, не обращая внимания на шум в ушах, не замечая нежности в чужих прикосновениях к своему лицу, потому что сейчас он Тэхёна отпустит и выгонит отсюда. Нет, не выгонит, а попросит уйти, так ведь нормально будет? Но когда Тэхён отстраняется и смотрит на Чонгука широко распахнутыми глазами, второй понимает: влип. Всё-таки повёлся на этот фирменный взгляд, а эта зубастая бестия нагло улыбается и тянется руками к шее. Давай, Ким Тэхён, души, терять уже нечего. Но Тэхён не душит, а нежно водит пальцами по чувствительной коже, интересуясь: — Я могу задержаться? — и уточняет, чтобы Чонгук понял уж наверняка: — Я хочу задержаться. Мы могли бы поговорить, — в миллиардный раз напоминает он. — Тебе не обязательно быть таким колючим мальчиком. Я рассчитываю получить ответы на свои вопросы и расставить все точки над i. Надеюсь, ты мне с этим поможешь. — Не помогу, — Чонгук смотрит ему в глаза, не испытывая ни малейшей жалости, – только если к самому себе, – а Тэхён меняется в лице: он больше не улыбается. Одуванчики в душе Чонгука вянут. Он, вообще-то, болен. Может, ткнуть Тэхёну справкой в лицо об инвалидности, чтобы он свалил уже раз и навсегда? — Я ждал достаточно, — хмурится Ким. — Ты не сделал первый шаг, его сделал я. Кстати, только что, если ты вдруг не понял. — Понял, разумеется, — спокойно отвечает Чонгук, а Тэхён всматривается в его глаза. — Ты что, под кайфом? Должно быть, от лекарств зрачки Чонгука расширились, но нет, он не под кайфом. Будь он под ним, то разве чувствовал бы себя так нехорошо, прощаясь с Тэхёном? Ага, прощаясь, ибо хватит уже мучиться и страдать. Надо жить, двигаться дальше, не забывая, что есть люди, которым ты дорог и важен – какой-то такой фигнёй доктор заканчивает сеансы. Иногда, кстати, реально помогает. Чонгук отпускает кофту из рук, делает вдох-выдох, приводит мысли в относительный порядок и указывает рукой на дверь. Тэхён злится, и Чонгук его понимает. — Если я уйду сейчас, то это всё. Конец, Чонгук. Ты понимаешь? — Тэхён отступает на шаг назад, а Чон спокойно кивает в ответ. Ему сейчас, блин, так пофиг на всё. — Ты правда настолько идиот или всё-таки подумаешь, и я зайду попозже? — Чонгук не отвечает, потому что да, он – идиот, как верно подмечено, а. И да, Тэхён может не заходить. — Я устал не понимать. — Я не прошу тебя понимать. — Но мне хотелось бы, — искренне говорит Тэхён. Он до невозможности замечательный, а Чонгук дёргает головой и стискивает челюсти, сжимая руку в кулак. Он сжимает и разжимает ладонь, Тэхён непонимающе смотрит на него, а затем без лишних слов расстегивает кофту. Чонгук ловит её, мысленно проклиная всё на свете, и даже не вздрагивает, когда Тэхён хлопает дверью. Отлично, это, значит, он принял на свой счёт, а слова ему хоть бы хны. И кто из них идиот? Ещё и сбежал в одной только футболке. Заболеет, помрёт и будет знать, как шариться раздетым. Его бы догнать, всучить ему шарф, куртку, сердце, но Чонгук стоит на месте, пытаясь справиться с тиками. Несколько минут он не может успокоиться, продолжая дёргать головой. Ох, господин Туретт, если бы вы только знали, насколько сильно названная в вашу честь болячка портит жизнь таким людям, как Чон Чонгук. Дыхание постепенно приходит в норму, руки снова слушаются и подносят кофту к лицу, а Чонгук вдыхает запах горького пива, бара, пота и чего-то едва уловимого. Лёгкого, сладкого, мягкого. Сама кофта воняет ужас как, да и Тэхён с похмелья не пах луговыми цветами, но внутри, в области капюшона ткань пропахла его травяным шампунем. Да уж, Чонгук со стороны выглядит как конченый фетишист, нюхая грязную тряпку и пытаясь убедить себя в том, что он поступил правильно. Психотерапевт останется недоволен, Чимин обзовёт тупицей, зато Тэхён оставит его в покое. Пускай строит отношения с кем-нибудь другим, с каким-нибудь другим Чонгуком, может, даже с Сондыком. Чонгук обещает себе не ненавидеть их пару. И заранее знает, что обещание это он сдержать не сможет.

*****

— Ого, да ты реально придурок, — злобно и крайне любезно сообщает Чонгуку друг и делает махи ногами, разминая мышцы. Может, Чонгук и «реально придурок», зато он хотя бы знает, что нельзя вот так ворваться к нему в студию и начать разминку с долбаных махов ногами. И вообще это только его инвалидная привилегия – приходить сюда вечером после всех занятий. — Так, ладно. Окей, тебе, видно, и правда фигово, — хмурится Чимин, заметив его угрюмое лицо. — А этот, как его там... Чарли с твоего ютюба, он что говорит? — Чонгук вопросительно смотрит на Пака, выгибая бровь. — Он, вроде, жесть как вдохновлял тебя, пока Тэхён не пошёл в наступление. — Какой совет он может дать мне, Чимин? — хмурится Чон. — Я всё ещё не понимаю, чего ты его отшил. Он хороший парень, а ты... — Я знаю, — перебивает его Чонгук и садится на корточки. Меж бровей у него залегает складка, по вискам течёт пот, ноги уже гудят, потому что он действительно занимался танцами до прихода друга, выпуская пар. — Знаю, что ты хочешь сказать. Тэхён – хороший парень, поймёт и примет, потому что он весь из себя такой замечательный. — А ещё его ступни на днях за обедом были направлены на тебя, я уверен, — пытается поддержать его Чимин, и Чонгук даже может выдавить из себя смешок. — Но собирался сказать я не это. — Тэхён замечательный, я знаю. — Чувак, — с ужасом выдыхает Пак и смотрит на Чонгука, нахмурившись. — Во-первых, ты назвал его замечательным уже дважды. Во-вторых, за что ты так себя не любишь? Я хотел сказать, что Тэхён – хороший парень, а ты ещё круче. Не смотри так, я серьёзно. — Не смешно, — хмурится Чон, ковыряя пробку от бутылки с водой. Вот бы утопиться. Без таблеток плохо, потому что Чонгук чувствует всякие чувства, и в голову лезет всякая ненужная фигня. Но с таблетками, кажется, куда хуже: быть овощем – не прибавляет радости. И он реально нюхал грязную кофту минут двадцать, пока Чимин не вернулся и не спросил, какими извращенскими делишками Чонгук там занимается. Позор. — Я не шучу, — Чимин стоит «руки в боки» и сверлит Чона взглядом. — Не знаю, чем ты занимаешься на приёмах у этого псевдодоктора, но он точно никогда не скажет тебе того, что сейчас скажу я: твоя болезнь не отменяет того факта, что ты самый крутой танцор из всей нашей группы. После меня, разумеется, — Чонгук усмехается в ответ. — Можно я скажу честно? Не обижайся. Когда я узнал, что у тебя эта странная штуковина, мне было дико пофиг, а сейчас я даже имею совесть ненавидеть тебя время от времени, потому что ты успеваешь всё и везде. Разве не тебе первым предложили выступить со своим соло? А балетники со второго, разве не тебя они просили помочь поставить им хореографию? Ты для них авторитет. А сейчас ты вообще упадёшь, хочешь – верь, хочешь – нет, но этот сраный синдром не делает тебя стрёмным или каким-то не таким. Ну, твой докторишка говорил тебе такое? — Говорил, — кивает Чонгук, натянуто улыбаясь. — Вот блин. Ну и хрен бы на него, просто забей. Если даже я до такого додумался, то эти приёмы реально бесполезны, не в обиду ему будет сказано, разумеется. Лучше потрать эти деньги на свидание в каком-нибудь крутом месте. Ты нравишься Тэхёну до усрачки, а он даже больше, чем до усрачки, нравится тебе. Если быть совсем честным, то ты намного круче него, так что я понимаю, чего он над тобой трясётся, — Чонгук криво улыбается, даже не обращая на это внимания. — Ты реально классный, а я реально больше никогда в своей жизни этого не повторю. Чонгук улыбается уже искренне. Странно, но его психотерапевт действительно говорил ему об этом всём, просто немного другими словами. Может быть, с Чонгуком чем проще, тем лучше. И Чимин не стал бы врать только для того, чтобы успокоить страдающего друга, да и Чонгук действительно преуспел во многих вещах за эти четыре года учёбы. — Не хочу обременять его этим, — он редко говорит с Чимином по душам, но ему сейчас и правда нужна помощь, а то так и до реальной депрессии недалеко. — Ты с дуба рухнул?! — Чимин внезапно кричит на всю студию, и Чонгук смотрит на него во все глаза. Доктора себе такого точно не позволяют. — Ты сраный мачо мэн, которого хотят пол нашего курса, и это не считая малолеток. Ну да, случаются у тебя иногда эти тики, раз в десять лет, блин! И проходят за какие-то пару минут. Представь, если бы у тебя башки не было, это да, это реально проблема, а твои дёрганья никто даже не замечает. Так что скорее это Тэхён станет для тебя непосильной ношей со своим неисчерпаемым оптимизмом. А твои жамканья, — Чимин несколько раз сжимает и разжимает руку, — его даже не впечатлят, уж поверь. Меня не впечатлили, а ему даже приятно будет, — Пак усмехается. — Зависит лишь от того, что этими руками ты собрался жамкать. — Завали, — по-дружески советует Чонгук, а подумав, искренне добавляет: — Спасибо. Чимин улыбается ему и хлопает по плечу. — Ты же знаешь, что я за счастье и мир во всём мире. Серьёзно, Чонгук, отпусти себя. Дай себе порезвиться и побыть типичным студентом, которому однажды разобьют сердце. Ты хороший человек – это главное, и этого у тебя не отнять. — Знаешь, кое-чего мой психотерапевт не говорил, — усмехается Чон, а Чимин разводит руки в стороны и вскидывает брови. — И я даже не возьму с тебя за это денег, обращайся, — он забирает у Чонгука полотенце, а тот с прищуром наблюдает за другом. — Он бы никогда не сказал мне, что Пак Чимин – лучший в моей группе, потому что знает, что лучший – это я. Чимин лениво швыряет в него полотенцем, снова принимаясь за растяжку. — Знаешь что? Я передумал. С тебя упаковка пива за консультацию, понял? Чонгук смеётся, вытирая лицо от пота, и чувствует, что ему действительно стало немного легче. Пускай Чимин не доктор, но он умеет попадать в самую суть, и сегодня он попал именно в неё. Большинство людей не замечают тиков Чонгука, его дёрганий и прочего, он часто забывает об этом. А это, вообще-то, очень важно, потому что именно это и дарит ему уверенность в себе. А ещё Тэхён. Ох, ну Чонгук и придурок. Он утыкается лицом в полотенце, вспоминая, как вёл себя с Кимом несколько дней назад, и чувствует, как горят уши от стыда. Наверное, ему стоит извиниться. Может быть, повторить их поцелуй? Может быть, попробовать дать им шанс на отношения, ведь нельзя вот так рубить с плеча, а Чонгук просто взял и выгнал, ничего не объясняя. Он не планировал вести себя настолько ужасно. — Ты, кстати, не в курсе, где Тэхён? — хмурится Чон. Тэхён уже вторые сутки не обедает с ними, не может же быть такого, чтобы он избегал Чонгука. — Он слёг после той тусовки, так что дома, наверное. Я хотел проведать его завтра, ты как? Тэхён заболел? Допрыгался. А Чонгук ведь это предвидел: заболеет, помрёт, будет знать. А он-то без оптимизма Кима как жить будет? — Нет, — Чон поднимается с места и, скинув вещи в сумку, кидает Чимину ключи от студии. — Я думал, ты решил взять дело в свои руки или типа того, — негодует Пак. — Слушай, имей совесть. Даже если как парень он тебя не устраивает, то как друг он заслуживает заботы. Думаю, ему было бы приятно, если бы ты проведал его вместе с нами. — Я иду один. — А? — Пак округляет глаза. — Бэ. Закроешь студию, — замок сумки громко бзыкает, а Чонгук направляется к выходу. — Потеряешь ключ – испытаешь на себе все тяжести жизни без башки, смекаешь? — Ты реально пошёл к нему? — Чимин выглядит таким счастливым, каким Чонгук видит его крайне редко. Лучше бы так и оставалось дальше. — Ну нихрена себе. И кто тут плохой психотерапевт? Точно не я. Он, кстати, любит кукси, или куриный суп, или что-нибудь не очень острое. Чонгук как бы в курсе. — Ты это, знаешь что, — хмурится Пак, и Чонгук, остановившись на пороге, смотрит на него через плечо. — Когда у тебя включится жамкательный режим, попроси его подставить свою задницу, а потом... Чонгук громко хлопает дверью и дёргает головой, хмыкая в пустоту. Если он и будет жамкать Тэхёна, то не сегодня. А если и сегодня, то безо всяких жамкательных режимов. Только осознанно: с чувством, с толком, с расстановкой.