Недотрога

Чонгук лежит на заправленной постели и гипнотизирует потолок, который за эти две ночи, проведённые с Тэхёном, успел изучить досконально. Они не были на свидании, зато за эти выходные всё обсудили и пришли к общему выводу: Чонгуку пора перестать ломаться и дать их отношениям шанс. Хотя обсуждал это всё Тэхён сам с собой, вслух, Чон же молча наблюдал за ним, за его лицом, что-то говорящими губами и не слышал. Он только кивал в ответ, соглашаясь на всё, что ему предложат, и периодически получал тычки пальцами в живот, потому что: «Хватит уже пялиться, послушай, что я говорю!». Чонгук не мог перестать пялиться. У него в животе всё скручивало, когда Тэхён целовал его, обнимал, прикасался. А прикасался он очень много. Его руки всегда были на Чонгуке, под его свитером, на коже, в волосах; губы только и делали, что находили ещё непоцелованные места. Кто из них хотел этого больше, уже и не выяснишь. И даже сейчас, упав на постель, Тэхён не сдержался: залез ладонями под одежду, сжал пальцами сосок и хитро щурится, когда Чонгук убирает его руку от себя, чтобы просто сплести их пальцы. Хотя между ног от такого уже приятно поднывает. — О чём думаешь? — интересуется Тэхён. Чонгук не станет ему врать. — О тебе. — Мысли материальны, вот он я. Забирай, — он повторяет свою попытку залезть под одежду, но Чонгуку от этого дурно, потому что контролировать себя совсем не хочется. И всё-таки он не позволяет, крепче сжимая чужую руку. — Ты ведь покинешь меня сегодня, — бурчит Тэхён. — Дай потрогаю напоследок. — Мы ведь не навсегда расстаёмся. — Аж до самого завтра! — наигранно возмущается Ким. — Но ладно, если хочешь, я дождусь тебя. Хочешь? — Хочу, — спокойно отвечает Чонгук. Его сердце не делает кульбиты, не готовится пробить грудную клетку. Оно бьется почти в привычном ритме, просто Чонгук ощущает всё немного острее, чем обычно, и ощущения эти уже сами по себе невероятные. — Чего ещё хочешь? — Тебя, — так же спокойно. — И в чём же проблема, недотрога? — добродушно усмехается Тэхён. — Бери, если хочешь. Я не жадный. — Зато жадный я. Чонгук и правда очень, очень жадный. В его голове совсем не вовремя всплывает лицо Сондыка, и брови сводятся к переносице. — Делиться, значит, не любишь, — понимающе кивает Тэхён в ответ. — Не люблю. Однажды он научится говорить с Тэхёном не односложными предложениями, а пока что у него с этим беда полная. Мысли рядом с ним путаются или же их просто нет, слов, как обычно, не хватает. Для Тэхёна их всегда будет мало. — У тебя ведь завтра сеанс? — интересуется парень, а Чонгук кивает. — Я могу прийти? И за каким таким, скажите, пожалуйста, хреном Тэхёну нужно приходить на сеанс? Это личное, это самое сокровенное, это ничем неприкрытое, обличенное в слова, это... — Не напрягайся так сильно, — хмыкает Ким. — Я не имел в виду, что приду посидеть и послушать ваши задушевные разговоры, даже если ты разрешишь. Просто так мне не придётся ждать тебя. — Придётся. — Но ведь меньше, чем я мог бы ждать, оставшись дома. Тэхён говорит серьёзно, смотрит прямо в глаза, не врёт, а Чонгука наизнанку выворачивает: он мучил их двоих, себя, Тэхёна, который сейчас хочет быть с ним. Даже если ненадолго, но он и правда этого хочет – у него это разве что на лбу не написано. Он всеми конечностями тянется к Чонгуку, обвивает всё тело руками и ногами, даже душа нараспашку, плюй в неё – не хочу. Но Тэхён-то знает, что Чонгук не плюнет. Уже нет. — Это будет неловко, — вздыхает Чон, а Тэхён улыбается: — Ты говорил ему обо мне? — По большей части я... — он запинается, но с Тэхёном ведь нужно быть честным, да? — Говорю только о тебе. Ким кусает губы, сдерживая улыбку, и тут же ластится, вошкается, устраиваясь под самым боком. Его руки так и норовят куда-нибудь запихаться, а Чонгук-то не железный, сдаётся, позволяя тёплым пальцам залезть под свитер. Принимать Тэхёна гораздо приятнее и полезнее для здоровья, чем отталкивать его. От одной этой мысли и от воспоминаний, как Чонгук вёл себя с ним, хочется врезать самому себе. — Как ты рассказал ему обо мне? — любопытствует Ким. — Просто описал. — И как описал? — Самый раздражающий меня человек в этом мире, — Чонгук чувствует, как парень смеётся. — Он сразу понял, о ком я говорю. — Неудивительно. — Я начал с малого, — уже серьезно рассказывает Чон. — Я не хотел, чтобы он знал твою личность, и он не давил на меня с этим. Спустя несколько сеансов он первым назвал тебя по имени, а я не понял этого и продолжил говорить, как будто так и должно быть. — Неудачник, — смеётся Тэхён, но в следующую секунду он весь обращается в слух. — И как он отнесся к этому? — Ему не нравится, что я... — Чонгук замолкает и морщится, а Тэхён, подняв голову, серьёзно смотрит в ответ: — Это непрофессионально. — Ты думаешь не о том. Он не относится к тебе как к своему сыну, ему просто не нравится, что я поступал так с тобой. — Так – это как мудак? — крайне невинно уточняет Тэхён, а Чонгук вздыхает: — Да. Так – это как мудак. — Спасибо, что не отрицаешь, — его губы красит милая улыбка. Доктор Ким всегда проводил грань между работой и чем-то личным, он никогда не делился какими-то знаниями о Тэхёне, и если говорил о нём, то лишь от лица доктора, а не его отца. И он всегда был на стороне Чонгука, всегда пытался понять и помочь ему в первую очередь, и лишь один раз он вышел за рамки, дав понять, что ему не неприятно обсуждать с Чонгуком его романтические чувства к собственному сыну – так он разрядил обстановку и избавил Чона от бесконечного напряжения. На сеансах он оставался отстраненным и беспристрастным, внимательно слушал и помогал, то есть делал всё, что и должен был делать. Чонгук не уверен, что сможет смотреть доктору Киму в глаза после того, что сделал с Тэхёном вчерашним утром, ночью. И сегодняшней ночью тоже. И после своих мыслей о том, что он ещё хочет с ним сделать. — Он удивится, когда увидит меня, — смеется Ким. — Я ненавижу ездить к нему на работу. А ради тебя поеду. — Думаешь, стоит? — Ну, разумеется. Вдруг на обратном пути ко мне тебе захочется сходить налево, — Чонгук хмурится, а Тэхён тяжело вздыхает: — Ты – верный мальчик, я знаю. Не нервничай. Чонгук и правда верный. Ему только ошейника с поводком не хватает. — Верный и серьёзный парень, — ладонь ласково скользит по животу. — Я прав, недотрога? — Прав. — Жаль, я пообещал не кусаться, — Ким состроил грустную гримасу. — Даже чуть-чуть. Чонгук угукает, разглядывая его лицо. Они проснулись не так давно, отобедали за фильмом, и скоро ему придётся покинуть эту квартиру и вернуться домой, где на него Чимин бросится голодным псом, требуя подробностей. А ещё Чонгук рассказал Тэхёну о своей огромной проблеме, объяснил, что произошло в их первую ссору, когда выгонял, и в баре, а тот взял и... никак не отреагировал. Пожал плечами, полез целоваться, нагло трогать. Не сбежал, не выгнал, не придал этому значения, как будто это нормально. Может, и так? Собственно, поэтому Чонгук и считал трещины на потолке: у него самого их в душе после этого признания стало многим меньше. Залатались, потому что старые комплексы пришли в негодность. Волшебство, не иначе. Он для Тэхёна не какой-то не такой, он ничем не отличается, а тики не стоят внимания, Тэхёну просто-напросто всё равно. Он лишь спросил почему, как и из-за чего, а получив ответы, сменил тему, как будто они обсуждали погоду за окном. Вот так просто. И никаких тебе сочувствующих взглядов, никаких шуток, никакой жалости. Чистое понимание и принятие ситуации такой, какая она есть. А так тоже было можно?.. Чонгук до сих пор немного в трансе, потому что ему предстоит многое переосмыслить. Действительно очень многое, ведь он достаточно давно выставляет себя полным идиотом из-за преувеличения собственных проблем. Может, Тэхён и кусает не настолько больно, насколько Чонгук это себе представляет? Он во многом оказался неправ на его счёт, и губы Чона трогает слабая улыбка, отчего Тэхён с интересом наклоняет голову вбок. — Можешь попробовать, — Чонгук до себя не жадный. До Тэхёна – да, до себя – не очень. Глаза Кима округляются, он хлопает ими, пытаясь понять шутит Чонгук или нет, а потом внезапно задирает его свитер и начинает кусать в живот, что-то бормоча себе под нос. Мышцы под его зубами сокращаются, но это не больно и не щекотно, даже приятно. Тэхён будоражит каждую клетку тела не только своими прикосновениями, но и своим присутствием в целом: не трогать его очень сложно. Он кусает последний раз особенно больно, отчего Чонгук недовольно фыркает и зажимает его голову свитером. А после, без слов, парень мягко целует в место укуса, и ещё, и ещё, пока губы не касаются соска. Тэхён замирает, сердце Чонгука – тоже, и за поцелуем следует слабый укус, от которого мурашки по всей коже и воздух застревает в горле от окатившей всё тело горячей волны возбуждения. Если сейчас не уйти домой, то уйти не получится уже никогда. В случае с Тэхёном вообще главное – правильно себя настроить, не давать слабину, не поддаваться, потому что он заберёт всё, что ты ему дашь. Чонгуку уже и отдавать ему нечего: сердце с ним, душа лежит к нему, даже тело реагирует на него не так, как на других. И Чон очень долго из-за этого дулся, хохлился на самого себя, а сейчас это даже приятно – знать, что твои желания взаимны, что у вас вообще всё взаимно. Больше почти не страшно. Тэхён вытаскивает голову из-под свитера, взъерошенный, облизывает губы, ряд зубов, задумчиво глядя на Чонгука, и молчит. Что-то решает в своей голове, лицо у него очень серьёзное, взгляд тяжёлый, и он открывает рот, чтобы что-то сказать, но Чонгук говорит первым: — Можешь поцеловать меня? — легко и непринужденно, зато желание это искреннее. Наверное, Хосок был прав, говоря о том, что они могли бы лобызаться в каждом углу и раздражать всех своими счастливыми минами. Насчет счастливых мин – это вряд ли, конечно, у Чонгука такой функции от рождения не предусмотрено, а вот лобызания... Звучит неплохо. Тэхёна очень хочется всего отлобызать в каком-нибудь тёмном углу, а лучше – у всех на глазах. Не так, чтобы все морщили морды, а чтобы было ясно – это его, Чонгука. Конечно, неправильно быть таким собственником, но иначе нельзя. Иначе Чонгук свихнётся, отрастит новую скорлупу, залезет в панцирь и погрузится в ненужные раздумья: а нужен ли Тэхёну такой, как он? Ответ: нужен. Это ясно и по его лицу после просьбы Чонгука и по тому, как он осторожно подбирается ближе словно к какому-то хищнику. Тэхён не боится приставать к нему сам по себе: запихать руку в штаны или под свитер – это за здрасте и вообще за просто так, без лишних слов. Но когда Чонгук его о чём-то просит своим ртом – страшно. Когда Чонгук просит – это серьёзно, это очень важно, и тут всё должно быть без шуток, с максимальной отдачей. Но разве можно не поиздеваться над этой недотрогой?.. У Тэхёна не то что руки, у него всё тело зудит, когда он упускает момент Чонгука поддеть. Он легко касается губами его губ, глядя в глаза, и любезно сообщает: — Это за то, что в конце недели ты поможешь мне перетащить инвентарь, — и снова короткий поцелуй, а слова льются в открытый рот: — Это за то, что на следующих выходных ты снова останешься у меня... — А за просто так можно? — хмурится Чонгук, а Тэхён облизывается и отводит взгляд, как будто серьёзно задумался над этим, но после чужого тяжёлого вздоха хрипло смеётся и хватает Чона за лицо, не давая отвернуться. — За просто так я отдамся тебе весь. — Не нужен ты мне весь, с тобой столько мороки, — хмыкает Чонгук. — Сказал мне самый замороченный человек, — скептически звучит в ответ. — Я сделаю вид, что не слышал этого. Он не даёт Чонгуку и рта раскрыть: сначала целует, чтобы заткнуть, уже после, чтобы дать понять, что за просто так и правда всего себя не жалко, если человек подобран правильно. Чонгук его сохранит, сбережёт. Если надо будет – спрячет и не станет делиться, если не надо – поделится с крайне недовольным лицом, отрывая Тэхёна от сердца. Это и приятно, и дико, и оттого поцелуй выходит странным, напористым, душащим, потому что Чонгук хочет, а позволить себе большего не может. Как хорошо, что для большего у него есть Тэхён, который отвечает с неменьшим желанием, пихая язык в чужой рот. Чонгук не задыхался бы, если бы мог. Если бы он мог, то вообще уже давно бы выбрался из этой постели, этого дома, но здравый смысл махнул белым платочком на прощание ещё несколько дней назад. Чонгук снова в руках Тэхёна, его тело в очередной раз в этих когтистых, нежных лапах. Тэхён кусает в шею, расстегивая ширинку, горячо и оттого соблазнительно дышит, не отпускает – капкан захлопнулся, уже не сбежать. Да и сбегать-то даже уже совсем не хочется.

*****

Реакция Доктора Кима на заявление Чонгука о том, что они с Тэхёном состоят в кое-каких отношениях, была неоднозначной. Сначала он удивился, потом растерялся, нахмурился и впал в транс на минутку-другую, а Чонгук тем временем чувствовал себя предателем. Одно дело, когда ты рассказываешь своему психотерапевту о своих нетрадиционных предпочтениях, и совсем другое – когда твой психотерапевт является отцом твоего бойфренда. Доктора Кима Чонгуку посоветовал Намджун ещё до того, как Тэхён перевёлся в их университет. И Чонгук бы и дальше не знал, что эти двое родственники, но семейная фотография на рабочем столе говорила сама за себя. Наверное, в тот день, когда Чонгук её увидел, доктор Ким всё и понял: он знал, что Чон учится с его сыном в одном университете, знал, что они знакомы, и он не мог не заметить, как испуганно на него смотрел Чонгук. Он нервничал и путался в мыслях, как будто находится не на приёме, а вызван для дачи показаний. Диалог у них тогда никак не клеился и добиться расположения Чонгука снова было трудно, потому что он боялся сказать что-нибудь не то, боялся упомянуть имя Тэхёна в разговоре. Сейчас, сидя напротив зависшего доктора Кима, Чонгук чувствует себя примерно так же, как в тот день. Он – предатель. Наверное, из всех людей, которые знают об их отношениях, Чимин радовался больше всех. Кажется, даже больше Тэхёна или Чонгука, но Пак сам по себе крайне жизнерадостный и оптимистичный парень, так что ему по статусу положено. Остальные пока что не в курсе, но реакция себя ждать не заставит. — Сейчас я поступлю очень непрофессионально, — предупреждает доктор, вырывая из мыслей, и Чонгук напрягается. — Ты не против, если мы поговорим не как доктор и клиент? Чонгук, вообще-то, против, потому что ему смерть как страшно, но он всё равно кивает в ответ: неуверенно, настороженно, давая понять, что он вообще ни разу не был к такому готов. Мужчина сжимает пальцами переносицу и устало вздыхает. Ему, наверное, не комильфо нянчиться с такими проблемными мальчиками, как Чонгук, но ещё большее не комильфо – нянчиться с мальчиком, который трахает его сына. Он, Боже упаси, не знает об этом! Чонгук и заикаться о таком не станет, ему ещё хочется пожить. — Как у Тэхёна дела с учёбой? Чонгук хлопает глазами – он такого вопроса не ждал. Он ждал всякого, самого плохого, потому что параноик, но ему как бы простительно. — Ему не нравится, когда я лезу в его жизнь, — объясняет доктор и вздыхает: — Он ведь взрослый, самостоятельный и так далее. — Всё нормально, — глупо отвечает Чонгук. — Нормально? — Он хорошо справляется. — Рад слышать, — мужчина молчит какое-то время, а потом поднимает взгляд. — Насколько у вас всё серьёзно? А Чонгук, блин, как будто знает! У них дело с дохлой точки сдвинулось полнедели назад, и пока что всё идёт неплохо, можно сказать, хорошо, но насколько всё серьёзно... Да Чонгук дуб дубом в степени определения таких вещей. Для него любая мелочь – это крайне серьёзно, а для Тэхёна, наверное, не очень. — Я не знаю, — честно признаётся он. — Поговори об этом с ним, — советует доктор Ким. — Ты такой человек, которому важна ясность, а пока ты не знаешь, что между вами происходит, то по привычке можешь начать сомневаться в нём и отдаляться. Но я не это хотел сказать, — он хмурит брови и серьёзно смотрит на Чонгука. — Я беспокоюсь о твоём эмоциональном состоянии больше, чем об эмоциональном состоянии собственного сына, так что если у вас возникнут проблемы, ты всегда можешь поделиться со мной своими переживаниями, понимаешь? Нет ничего страшного в том, что ты встречаешься с Тэхёном. Уверен, он тоже рад этому, а я не стану лезть в его личную жизнь, вашу личную жизнь. Всё, о чём мы с тобой говорили или будем говорить, останется в этом кабинете. Чонгук облегчённо выдыхает. Его определенно успокаивает тот факт, что доктор Ким не хочет повытыкать ему глаза. — Он сейчас здесь, — Чон неловко чешет нос, а лицо доктора вытягивается в удивлении. — Тэхён? — Мы не виделись со вчерашнего дня, поэтому он захотел встретиться как можно раньше, — Доктор Ким чему-то улыбается. — Я хотел поговорить кое о чём. — Конечно, о чём? Как бы Чонгуку помягче сказать о том, что он хочет открутить башку одному тупому придурку, который всегда вертится около Тэхёна? О таком вообще можно говорить не агрессивно? — Есть кое-кто, кого я не могу перестать ненавидеть. — Есть причина? Чонгук кусает губы и признаётся далеко не сразу: — Ревность. Я ревную и не могу это контролировать. — Это тяжело и приятного в этом мало как для тебя, так и для Тэхёна, — соглашается доктор Ким. — Ты не пробовал говорить с ним об этом? — Нет. — Почему? — Я начинаю злиться. — Ты злишься лишь потому, что не знаешь отношение Тэхёна к этому человеку, — спокойно объясняет он. — Выяснишь это, и тебе тут же станет легче. И он прав, но разве Чонгук может подойти к Тэхёну и спросить у него прямо в лоб о том, кто, чёрт возьми, этот хренов Сондык и обязательно ли Тэхён должен уделять ему так много внимания? Да Чонгука стошнит, пока он будет выговаривать одно его имя. — Иногда мне хочется просто придушить его, — хмурится Чон, но тут же уточняет: — Не Тэхёна. Сондыка, — цедит он сквозь зубы, а доктор Ким, хмурясь, переспрашивает: — Сондыка? — Вы уже слышали о нём? — Чонгук, — вздыхает мужчина и тихо смеётся. — Говорю тебе не как твой психотерапевт, а как друг: твоя ревность в данном случае более, чем бессмысленная. Поговори об этом с Тэхёном. — Я не могу сказать ему об этом напрямую. — Начни с малого, — предлагает доктор. — Заговори об учёбе, спроси что-нибудь о постановках, Сондык сам всплывёт в разговоре. Он не достоин твоей ненависти. Ни один человек её не достоин, — он замолкает, а подумав, добавляет: — Разве что люди в очереди за кофе перед тобой, когда ты куда-то торопишься. Чонгук усмехается: — Значит, людей в очереди ненавидеть можно. — Можно, если уж очень хочется кого-нибудь поненавидеть. Главное – не увлекаться, — улыбается мужчина. — А Сондыка действительно не нужно. Ты поймёшь, о чём я говорю. Чонгук говорит всё оставшееся время. Он рассказывает о том, что после своих откровений относительно болезни, ему становится легче, как будто камень упал с души – так было с Тэхёном. Он почти не нервничает, разговаривая с ним, не боится, что его оттолкнут, и как говорит доктор Ким: это очень большой шаг к принятию самого себя. Доверять другим людям – важно, ведь этим ты доказываешь, что готов нести ответственность за свой выбор, готов его сделать, готов к чувствам, которые этот выбор за собой понесёт. Чонгук, делая выбор в пользу Тэхёна, а не своих комплексов, не был готов к тому, что последует за всем этим. Он не был готов к тому, что будет рад видеть его ещё больше, чем обычно, выйдя из кабинета доктора Кима. Не был готов к той лёгкости и уверенности, с какой подходит к нему и принимает быстрый приветственный поцелуй. Рука Тэхёна покоится на его пояснице и норовит забраться под свитер, подразнить, но доктор Ким бессовестно нарушает его планы: — Какие люди. — И тебе привет, — улыбается Тэхён. Он не даёт Чонгуку отойти в сторону, продолжая придерживать его за талию, и кладёт голову ему на плечо. — А я тут за своим. — Можешь забирать, мы закончили. Чонгук даже не слушает, о чём они говорят, потому что он скучал, и ему откровенно пофиг на происходящее вокруг. Он проводит ладонью по спине парня, своего парня, наблюдает за тем, как тот закатывает глаза, разговаривая с отцом, как поднимает взгляд на Чонгука и о чём-то говорит. А Чонгук в своих розовых фантазиях уже исцеловал его вдоль и поперек, уже затрогал его всего, поэтому не сразу понимает, что обращаются именно к нему. — Ты мне парня сломал, — хмурится Тэхён, а доктор Ким не соглашается: — Он просто не может найти слов, чтобы описать твою наглость. — Мы говорили о том, какой я обворожительный, — мило улыбается Тэхён, и Чонгук прекрасно понимает, что его дурачат, но отрицать эти слова ни в коем случае не стал бы. — А ещё о том, что он хочет, чтобы я как-нибудь притащил тебя к ним домой на выходных. Он вот будет издеваться надо мной, всячески пытать своими вопросами, а тобой займётся... мама, — с искренним ужасом говорит Тэхён. Даже доктор Ким меняется в лице, а Чонгук начинает паниковать. Мама? — Мы можем не ехать, это ведь наши выходные. Тэхён готов вот так просто и вот так скоро познакомить его со своей мамой?.. — Я хочу познакомиться с миссис Ким, — хмурится Чонгук. — Будь готов забрать свои слова обратно, — Тэхён усмехается его серьёзности. С какой это стати он должен забирать обратно свои желания? Он хочет встретиться с этой женщиной и готов нести ответственность за это, как и за желание поскорее добраться до дома, чтобы остаться с Тэхёном наедине. За желание приласкать его, расцеловать, зацеловать, обцеловать. — Сондык, — внезапно вспоминает Чонгук и хмурится. Доктор Ким переводит на него взгляд, полный непонимания, а Тэхён будничным тоном переспрашивает: — Что Сондык? А Сондык ещё не помер, к большому сожалению Чонгука, и тот становится ещё более угрюмым. Он, честно говоря, только в экстренных ситуациях следовал советам доктора Кима, а данная ситуация просто очень раздражает, она совсем не экстренная, так что Чонгук выбрал более короткий путь, чем пустая болтовня об учёбе и театральных постановках, на которые ему, вообще-то, начхать. Ему просто нравится смотреть на Тэхёна, вот и весь его интерес к высокому искусству. — Тебе обязательно контактировать с ним? — переходит к делу Чонгук, игнорируя крайне строгий взгляд доктора. Да, он знает, что ведёт себя импульсивно, что должен следовать советам своего психотерапевта, что ему не стоит быть таким агрессивным и недовольным по отношению ко всему, что его не устраивает. Но Чонгук – плохой парень, прирученный не кусать и слушаться только Тэхёна. — Тебе обязательно контактировать с Чимином? — интересуется тот. — Что не так с Чимином? Он мой лучший друг. — Что не так с Сондыком? — вскидывает брови парень. — Он мой хренов кузен. У Чонгука в голове происходит глобальный переворот, сопровождаемый белым шумом, а в завершении картины обезьяна громко хлопает тарелками. Ну не умеет Чонгук совмещать работу мозга и собственные чувства, так что пока он ревнует, думать головой отказывается напрочь. Доктор Ким им определённо недоволен – взгляд говорит сам за себя, когда он прощается с ними и предупреждает Чонгука о серьёзном разговоре на следующем сеансе, а Тэхён после его ухода уточняет: — Ты меня к Сондыку заревновал? — его голос звучит неловко, а потом он морщится и выдавливает из себя улыбку. — Я тебя обожаю. Без шуток. Кто бы ещё до такого мог додуматься? Ты поэтому такой недотрога? — Ты привёл его с собой к Джину, — пытается оправдаться Чонгук. — А уехал я с тобой, — Тэхён обнимает его за шею, игриво щурясь. Его не волнует то, что они своими жамканьями смущают молоденькую секретаршу. И такого же молоденького Чонгука. — Обнимал я на кухне тебя, целовал тебя, смотрел весь вечер только на тебя. Хотел тоже только тебя. Сколько раз я должен повторить «тебя», чтобы утихомирить своего Чонгука? — Сойдёмся на тысяче. Чонгук, вроде, держится, но тело само реагирует на слова Тэхёна, отзываясь приятной дрожью. — Считай, — нагло усмехается Ким и коротко целует его в губы. — Тысяча «тебя». Готово. Ну разве я не молодец? — Извини, — искренне говорит Чонгук, а парень кивает в ответ, легко улыбаясь. — Я бы не ревновал, если бы мог. — Ты хотя бы не скрываешь этого, — успокаивает его Тэхён и тепло обнимает, а Чонгуку правда очень стыдно за то, что он пошёл на поводу своих дурных чувств и не последовал совету доктора. Кажется, глаза ему всё-таки повытыкают, если не за то, что он спит с Тэхёном, то как минимум – за непослушание. И секретарша доктора Кима сверлит их испуганным взглядом, наверняка потом пожалуется об этом своему боссу. Но Чонгук, наверное, всё это заслужил. Зато в следующий раз он не станет злиться и негодовать, а спросит у Тэхёна о чём бы то ни было напрямую. Наверное. По крайней мере, он будет пытаться стать для него лучшим парнем. Тэхён, чувствуется Чонгуку, ещё успеет намучиться с ним. Но от такого недотроги, как он, другого ждать и не стоило.