Следующим летом

Полгода спустя Меня не покидало стойкое ощущение, будто я что-то забыла. Перепроверив содержимое сумочки дважды и пролистав папку с документами, я попыталась убедить себя, что все в полном порядке, но особой уверенности это не придало. В последнее время мне свойственна забывчивость и растерянность. Обострилась паранойя по поводу невыключенного утюга или незакрытой двери. Я списывала это на элементарную усталость ввиду отсутствия полноценных выходных, которые теперь щедро оплачивались в двойном размере. Упускать подобную возможность было бы верхом глупости, так что я приняла решение немного пожертвовать своим свободным временем в пользу ускорения покупки дома. Отдохнуть я всегда успею, зато сделаю это уже в своем собственном уютном гнездышке недалеко от побережья. Наконец то агент прислал мне стоящий вариант, который был прекрасен по всем параметрам настолько, что я помчалась на просмотр посреди рабочего дня, а уже через три дня подписала договор. Теперь дело осталось за малым — первый взнос и оформление кучи бумаг. С последним пришлось повременить из-за «форс-мажорных» обстоятельств в фирме, занимающейся продажей недвижимости в этом районе. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от предстоящих сложностей с покупкой, я с головой ушла в работу. К слову сказать, причин превратиться в отъявленного трудоголика было две. Одна из них мотивировала и даже придавала сил, а вот вторая наоборот, затягивала в бескрайнее болото тоски и депрессии. Я не позволяла сказать себе «всё», поставить точку в нашей истории, а преданно и верно ждала хотя бы одного жалкого сообщения. И если поначалу мне это удавалось более чем хорошо, то в конце февраля позитивное мышление покатилось по звезде. Ровно через неделю после того, как Барнс уехал в неизвестном направлении, в Спринг Экспо был назначен новый директор. Наверное, мне стоило еще тогда понять, что продолжения не будет. Мы никогда не обсуждали с ним подобного развития событий, и даже когда Баки клятвенно обещал мне «совсем скоро увидеться», он даже не заикнулся о том, что хочет уволиться. Что ж, уехал он определенно не в командировку по работе, и я всерьез задумалась над тем, а работал ли он у нас вообще или это был какой-то социальный эксперимент? Иногда мысли заводили меня и в другую сторону, где Барнс — какой-нибудь двойной агент под прикрытием, который был вынужден экстренно исчезнуть из страны. Знаете, когда каждый день по дороге на работу вы видите огромный баннер с изображением Человека-Паука, то такие мысли не кажутся бредовыми. Потом из шпионско-детективных фантазий меня затягивало в другие, более приземленные и реалистичные. Например о том, что Барнс элементарно вернулся в другой город, где у него уже есть семья: жена и трое детишек, которые ждали заботливого отца из затяжной командировки. Вот от таких предположений становилось особенно тоскливо. Хотя это слишком мягко сказано, тут больше бы подошло что-то о мыле и веревке. Он исчез из офиса, истории нашей компании, с нижних строк документов, даже из обеденных разговоров в комнате для отдыха, в общем откуда угодно, кроме моей головы. И я пока не разобралась, как можно излечиться от этой болезни. Жизнь странным образом вернулась в привычное для всех русло. В офисе словно никогда и не было этих нескольких месяцев, не было слухов о сокращении, не было нашего конфликта с отделом Пита Миллера, не было даже сплетен о «служебном романе». Все просто забыли, и поначалу я не узнавала то место, где каждый второй норовил если не задать неудобный вопрос, то уж точно проводить многозначительным взглядом. Наш новый босс прилетел аж из самой Флориды. Мне бы хотелось описать его как мужчину средних лет, с благородной сединой на висках, немного усталым взглядом. Который уставил свой рабочий стол милейшими фотографиями детей и внуков и каждую пятницу непременно уходил пораньше, чтобы сводить жену в ресторанчик. Который бы постоянно шутил на совещаниях, не знал, как правильно запустить презентацию, но совершенно этого не стеснялся. Он бы носил однотонные свитера, забавно выделяющие живот, а во время деловых встреч распалялся бы по поводу галстука и пиджака, которые ему «мешают дышать». Он обращался бы ко всем женщинам «милочка» или «дорогуша», а к мужчинам исключительно по имени, как к старым друзьям или же сыновьям, в зависимости от возраста. Я бы видела в нем нового мистера Фоллера и со спокойной душой шла домой после работы. Я бы хотела описать нашего нового босса так, правда хотела, но придется воспользоваться совсем другими словами. Лицо нашего нового босса трижды появлялось на первой странице журнала «Inc». Его ставили в пример как одного из самых успешных руководителей в своей возрастной категории, к тому же редкостного красавца, холостяка, прожигателя жизни…ну вы поняли. Томас Гранд был потомственным руководителем, если можно так сказать, но он очень быстро перерос компанию своего отца и отправился в вольное плавание. Начальник от бога, судя по характеристике и отзывам от различных фирм, которым посчастливилось с ним сотрудничать. В числе таких везунчиков оказались и мы. В отличие от Барнса, Гранд не тратил время на вычитывание прошлогодних отчетов и прочей лабуды, а досконально изучил нашу работу еще задолго до вступления в должность. Он приехал настолько подготовленный, что уже обращался ко всем по именам. В первый же день собрали срочную оперативку-фуршет, где за бокалом игристого пред нами предстал мистер Гранд. Знакомство, начавшееся с халявного шампанского, заведомо было обречено на успех. Он влюбил в себя одну половину офиса, а другую записал в «приятелей», с которыми всегда готов был поддержать разговор. Вместе с собой Томас привел достаточно перспективных клиентов, и мы сразу заключили три новых договора, подняв производительность отдела вполовину. Каждый такой проект он воспринимал как коллективную победу, и боевой дух нашего офиса взлетел к небесам. Гранд не носил деловые костюмы и рубашки, чему я несказанно радовалась, ведь это была единственная причина, по которой его можно было не любить. В остальном этот человек был слишком идеальным и как мужчина и как босс, и нахождение рядом с ним будоражило во мне чувство вины. Дистанцироваться от этого человека оказалось труднее, чем я думала. Он редко сидел у себя в кабинете, все больше перемещался между отделами или уезжал на деловые встречи, с которых возвращался либо в отличном настроении, которым спешил поделиться с окружающими, либо же незаметно проскальзывал к себе под статусом «не беспокоить». Первое случалось чаще, поэтому в плохом настроении нашего нового босса практически никто не видел, и складывалось впечатление, будто мы работаем с идеальным андроидом. Но идеальным Томас Гранд не был, чего он совершенно не скрывал, открыто говоря о своей жизни. Постепенно мы узнали и о его детстве, и о семье, о прошлой работе и даже планах на будущее. Он много говорил, был отличным слушателем и не упускал случая пошутить, да так, что людям приходилось брать перерыв, чтобы успокоиться. В какой-то момент я осознала, что знаю о нем слишком много. Случилось это во время утреннего кофе-брейка, когда мы с Шелли обсуждали мой предстоящий переезд и вообще ситуацию с недвижимостью в Нью-Йорке. Разговор ненароком коснулся и начальства, на что подруга заявила мне, что знать не знает о том, где живет наш босс и вообще подобной информацией он ни с кем не делился. Ее реакция была настолько искренней, что я даже смутилась. Затем я еще пару раз в беседе с другими коллегами попыталась уточнить некоторые факты из жизни Томаса Гранда и окончательно убедилась в том, что я знала слишком много. Он сам рассказывал мне это, но теперь все те непринужденные беседы не казались мне столь невинными. Правда открылась слишком внезапно. Наверное, из-за того, что все это время надо мной висел образ Барнса, и я перестала смотреть на других мужчин как на мужчин в том самом смысле. Кругом были коллеги, друзья, приятели, начальство, но не больше. И вот теперь было трудно определить, когда именно вся эта история приняла такой характер. С утра как обычно я разбирала почту у администратора на первом этаже, когда мимо уверенной походкой прошел Томас. — Доброе, — улыбнулся он и, не дожидаясь ответа, направился к лифту. На плече у него висела спортивная сумка, потому что каждый вторник и четверг Томас посещал спортивный зал. Я даже знала какой, знала название и улицу, и считала это нормальным, пока не выяснила, что подобной информацией Гранд больше ни с кем не делился. И как ему это только удавалось, учитывая тот факт, что мы почти никогда не оставались наедине? Всегда в рабочей обстановке, никаких неловкостей или неоднозначных фразочек, никаких компрометирующих взглядов. Безобидное общение да парочка обезоруживающих улыбок, всего-то… Он не оказывал никому особенных знаков внимания, и весь офис был в курсе, что наш босс иногда посещает элитные ночные клубы и явно там не кофе за барной стойкой пьет. Гранд подкупал своей откровенностью, он не увиливал, не выдерживал театральных пауз во время разговоров, а всегда прямо отвечал на поставленный вопрос, чему я даже немного завидовала, ведь тараканы в моей голове при любом странном вопросе начинали панический бег по кругу, заставляя меня то краснеть, то бледнеть, но упорно скрывать то, что на самом деле творилось на душе. Оно копилось и копилось, пока наконец не преобразовалось в бессонницу и раздражительность по поводу и без. У меня пропало желание торопиться домой после работы, лишь бы снова не погружаться в эту депрессивную муть. Я решила задержаться в отделе еще на полчасика, когда все остальные уже попрощались, пожелав хороших выходных. Особо важных дел у меня не было, так что я просто по инерции зашла на сайт и открыла фотографии дома, который вот-вот должен был стать моим. В восьмидесяти милях от офиса, или в полутора часах езды, что подразумевает мое увольнение, как и планировалось. Руководство к этому отнеслось с пониманием, и даже удалось навязать условия, которые мне предлагал мистер Фоллер, а именно работу на удаленке первое время. Учитывая мой многолетний добросовестный труд на благо компании ни у кого не было сомнений соглашаться на это или нет. Ребята из отдела тоже восприняли новость хорошо, а Шелли уже потихоньку начала вникать в обязанности руководителя, коим ей однажды придется стать, чтобы заменить меня. От пускания слюнек на экран монитора с изображением мансарды из тёмного дерева меня отвлек низкий чуть насмешливый голос. — Оставаться в офисе в пятницу после работы — непростительная ошибка, мисс Паркер. — Остальные этажи и отделы вы тоже проверяете? — обратилась я к боссу, закрыв вкладку с фотографиями. — Это девятый по списку пункт в моих должностных обязанностях, — ответил Томас будничным тоном и непринужденно передернул плечами. Обтягивающая кофта на нем слишком хорошо подчеркивала все прелести фигуры. Его регулярные походы в спортзал определенно стоили потраченных средств на абонемент. — В таком случает спасибо за беспокойство, я уже собиралась уходить. Удачных вам выходных. Я начала выключать компьютер и попутно собирать вещи со стола, даже не обратив внимания на то, что в ответ со мной так и не попрощались. Гранд по-прежнему стоял в дверях, скрестив руки на груди, и будто чего-то ждал. — Не хочу спускаться один, — пояснил он, уловив мой вопросительный взгляд, — ты ведь тоже уходишь? — он кивнул на сумочку у меня в руках, — а на первый этаж путь у нас один. Впрочем, есть еще окно. — Восьмой этаж, — напомнила я. — Вот поэтому я и прошу составить мне компанию. Пока я закончила свои сборы, Томас взял с напольной вешалки моё пальто и теперь держал его у себя, небрежно перекинув через руку. Мою немую просьбу отдать вещь он искусно проигнорировал и молча пропустил меня вперед к лифту. — А как же проверить остальных? — спросила я, когда он выжал кнопку нулевого этажа. — Этаж вашего отдела был последним. Я начал снизу. — У тебя на все найдется ответ, да? — Разве это плохо? — Томас развернулся ко мне, лукаво улыбаясь с высоты своего немалого роста. До встречи с ним я имела глупость считать себя высокой, а теперь едва дотягивалась макушкой до плеча мужчины. — Нет, но это странно. — Странно, что я за словом в карман не лезу и не путаюсь в собственных мыслях? — его улыбка стала еще шире, обнажив идеально-ровный ряд белоснежных зубов. — Странно, что ты поджидаешь заработавшихся допоздна сотрудников. Гранд усмехнулся. — Я так проявляю заботу. — Спасибо, конечно, но как-то я раньше о подобной заботе от других работников не слышала. Или же ты врешь и это какие-то особенные привилегии, — в шутку предположила я, но Томас к моему удивлению стал только серьезнее. — Неужели ты все-таки заметила. Он сказал это даже не мне, а куда-то в пространство перед собой. В моем нестабильном душевном состоянии мелькнула надпись «ERROR», а потом все начало работать в максимально ускоренном темпе. Словно очнувшись ото сна, я тряхнула головой, прогоняя остатки растерянности, и начала лихорадочно давить на кнопку «1», пока над ней не загорелся огонек. — Парковка находится этажом ниже, — обеспокоенно начал Томас, — я сказал что-то не то? — Нет, нет, — начала тараторить я, считая секунды до момента открывания дверей, — все нормально, просто я забыла… — Что забыла? — продолжал недоумевать Гранд. Он вышел следом за мной и в два коротких шага перегородил дорогу. — Давай ты не будешь вот так вот уходить, я терпеть не могу недосказанности. Глубоко вздохнув, я нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. Глубокие, карие глаза. — Забыла, что сегодня я без машины. Вот. Она сейчас в ремонте, мне не нужно на парковку. Еще пару секунд Томас молча вглядывался в мое лицо, видимо гадая, говорю ли я правду или придумываю отмазы на ходу. — Ясно, так бы сразу и сказала. Тогда я могу тебя подвезти? — Нет, — снова начала я, но вышло даже резче, чем в первый раз, и мужчина теперь заметно напрягся. Он все еще держал в руках мое пальто. — Не нужно, мне неудобно отнимать твое время, ты и так уже задержался. — Ну, если бы я не хотел, меня бы здесь не было, так что ни о каких неудобствах и речи быть не может. Я протянула руку за верхней одеждой. Томас развернул пальто и молча помог мне одеться. — Элис, — начал он, тяжело вздохнув, пока я справлялась с пуговицами, — я, возможно, чего-то не знаю. То есть кое-что я знаю, отсюда и сделал выводы. Это не какая-то спонтанная мысль, но я не понимаю. Ты не свободна, у тебя кто-то есть? В таком случае я бы не стал… Я едва в третий раз не выкрикнула «нет», но вовремя прикусила язык. Из груди вырвался нервный смешок. — Все сложно. — Может пояснишь? Во избежание таких вот недоразумений, — мужчина виновато развел руками, и я почувствовала укол совести. — И пояснить не могу, просто сложно. Мне порой кажется, что я сама уже ничего не понимаю, — грустно усмехнулась я. Эта мысль так долго крутилась у меня в голове без возможности быть сказанной вслух, что я ощутила, как к горлу подкатывает ком. — Он что, умер? — вдруг спросил Томас. — Что? — оторопела я, — нет, никто не умер, с чего-ты взял? — Я предположил, что все сложно типа в статусе «вдова» или может «развод», не знаю. — Ни первое и ни второе, под мой случай пока не придумали определения. — Что ж, понятно. Значит я все-таки ошибся, и домой тебя проводить нельзя, поскольку там кто-то ждет, хотя все и «сложно», — Гранд изобразил руками воздушные кавычки и натянул на лицо дежурную улыбку дружелюбного начальника. — Нет, — в который раз повторила я, осознавая всю нелепость той чуши, которую я несу, — никто там не ждет. Но провожать это правда лишнее, доберусь сама, привыкла уже. Томас задумчиво сузил свои темные глаза и чуть склонил голову набок. — Мне кажется, что свое «сложно» ты накручиваешь сама, в действительности же все гораздо проще. Если он не умер, но и не ждет тебя дома, значит упустил одну важную деталь, а именно, что таких женщин не стоит надолго оставлять одних, да еще и изводить страданиями от всяких «сложностей». — Может ты и прав. — Значит, я подвезу тебя? — с надеждой в голосе спросил он. — Спасибо, еще раз, но не нужно. Увидимся в понедельник. — Обязательно, — чуть менее жизнерадостно ответил мужчина, — обещаю, что с началом недели мы будем решать все твои сложности, чтобы в следующую пятницу вернуться к этому разговору, идёт? — В следующую пятницу я уже заберу машину из сервиса и у тебя не будет необходимости подвозить меня. — Тогда я сломаю свою и ты подвезешь меня. Этот договор может работать в обе стороны.