Следующим летом

«Скажи, зачем Нам пришлось друг друга Повстречать опять? Ведь всё равно Всё, что нам осталось От стыда молчать»

— Элис, ты еще с нами? — мой босс провел ладонью прямо у меня перед лицом, и я непроизвольно вздрогнула. — О, живая. Подключайся к работе и будь, пожалуйста, повнимательнее. — Томас окинул меня строгим взглядом еще раз и вернулся к разбору документов. Мы сидели в конференц-зале уже третий час, но я не могла заставить себя сосредоточиться на чем-либо дольше десяти минут. Бумаги у меня перед глазами сливались в одно большое белое пятно, которое то увеличивалось, если Шелли подбрасывала туда новые листы, то уменьшалось, когда с другой стороны их забирал мой босс. Дальше карусель перемещалась на вторую половину стола, где обосновались еще несколько работников нашей фирмы. Я готовилась к этому совещанию еще неделю назад, но вчера ночью все полетело под откос. — Мне нужно отъехать ненадолго, — тихо сказала я, наклонившись к Тому. Его широкие брови медленно поползли вверх. — Сейчас? — Да, прости, что не предупредила заранее. — Неужели это настолько срочно? — продолжает настаивать Том, — я уверен, что через час, максимум два, мы уже будем свободны. — Срочно, — нагло вру я, глядя ему в глаза. Несмотря на всю неуверенность, что бушует внутри меня, слова звучат убедительно, и мой босс кивает, соглашаясь. Я отлично понимаю, что его это заденет, даже если потом мужчина будет отрицать всяческие обиды. Будь я на его месте и знай истинную причину столько скоропостижного ухода, то подумала бы потом раз десять, стоит ли вести дела с таким работником, который ставит личную жизнь превыше профессиональных интересов. Да еще какую личную жизнь! Черт бы ее побрал, одно название. Жалкая пародия. Как болезнь, от которой мне не удалось излечиться даже за шесть месяцев одиночества. POV Барнс Я непроизвольно сжимал пальцы на руле, нещадно сминая черную оплетку. Мышцы не слушались и каменели, отчасти от усталости, но в основном от переполняющих меня эмоций. Следует заметить, что не самых положительных. — Гнев, злость, беспокойство, обреченность, — раздался скучающий голос справа от меня. — Тебя не спрашивали, — отвечаю я, даже не пытаясь проявить вежливость. Перед глазами мелькают десятки автомобилей, вклинивающихся в основной поток, что движется к центру города. Я распланировал этот день по минутам, но стоило догадаться, что все пойдет наперекосяк. Само по себе решение позвонить Элис — это уже последняя стадия моего отчаяния и как следствие не совсем здорового душевного состояния, а остальные факторы лишь накладываются поверх уже имеющихся неприятностей. Эти шесть месяцев изрядно потрепали мне нервы. Щ.И.Т., как и ГИДРА, просчитывают все на несколько шагов вперед с завидным упорством, пытаясь переиграть друг друга, но Зимнего хотя бы не заставляли вникать во все детали операции продолжительностью больше пары дней, его просто «будили», когда было нужно. Сейчас же масштабы игры меня поистине поражали и одновременно бесили. Правила менялись по желанию «свыше», но меня это не волновало, пока параллельно я мог жить своей жизнью со своими планами. Не вышло. Постепенно становилось все больше контроля и все меньше свободы, пока я вовсе не оказался хрен знает где, в тысячах миль от того места…нет, не места, человека, с которым я хотел быть. То, что Элис стала самой настоящей зависимостью я осознал буквально на следующий день, как только покинул её. Мне казалось таким неестественным не слышать ее голоса, не иметь возможности коснуться, просто увидеть, про большее уже и не заикаюсь. Рядом тихо хихикнули. Я подавил в себе желание отпустить руль и применить кулак по назначению. — Так предсказуемо, — раздался очередной комментарий. — Твою мать! — не выдержал я. Секундная слабость, и бампер нашей машины едва не оказывается в багажнике у тормозящего впереди мини купера. — Ты молчала всю дорогу, будь добра повторить этот подвиг. — Ты слишком громко думаешь, Баки. Я бы может и хотела дистанцироваться на безопасное расстояние, но выбора особо нет. — Просто…- в этот момент мне показалось, что лимит терпения исчерпан и я точно придушу ее прямо здесь и сейчас, — просто помолчи. — Сегодня ты подумал всего трижды о том, чтобы меня задушить. Это прогресс. Я пропустил нужный поворот и подрезал две полосы прежде, чем мозг подкинул мне идею поехать в объезд. Под возмущенные звуки сигналящих машин мы выехали почти на финишную прямую. Всего четыре квартала и меня ждет либо самое страшное разочарование в жизни, либо долгожданное ощущение её в своих руках. Элис не ответила ни на один звонок, едва не убив во мне остатки самообладания. И если бы не гребаное сообщение длиной в два слова, то клянусь, я бы разнес в щепки весь их офис. Я не пытаюсь оправдать себя, но делать какие-либо выводы, даже не выслушав вторую сторону? Думаю, что подобного я не заслужил. — Вообще-то…- воодушевленно начала моя спутница, но ей пришлось прикусить язык, едва наши взгляды встретились. Подъезжая к центральному входу «Спринг Экспо», я сверился со временем и зачем-то посмотрел в зеркало заднего вида, уловив там собственный воспаленный взгляд как у загнанного зверя, которого преследовали несколько суток. Мне захотелось поправить воротник, который будто бы сильнее начал обжимать шею. Это нервное. В салоне снова раздался смех. — Убью. — Но точно не сегодня! Ее силуэт я сразу узнал. В последние несколько месяцев я почти бредил ею, просыпался и засыпал, видя перед глазами одну и ту же картинку, признался себе, что еще немного, и точно свихнусь. Автомобиль плавно затормозил у тротуара, но вместо того, чтобы выскочить наружу (подсознательно я хотел именно этого), я просто замер, вцепившись в руль и не сводя глаз с женской фигуры. Не знаю почему, но я ожидал увидеть того же человека, который однажды воинственно влетел в кабинет нового начальника. Джинсы, кроссовки, совершенно асексуальная рубашка в клеточку, потому что дресс-код был исключительно моей прихотью, которую, скорее всего, отменили с приходом другого управляющего. И я ошибся. На ней была кожаная черная юбка выше колена, невообразимо яркая алая блузка, туфли на каблуке, и все это великолепие сейчас куталось в пальто, укрываясь от резкого ветра. Ощущаю легкий ревностный укол, представляя, что она расхаживает в таком виде в офисе, где полным-полно мужчин, и далеко не самых целомудренных. — Сейчас салон слюнями перепачкаешь…- словно щелчок по носу, как какому-то подростку, словившему свой первый в жизни стояк при виде одноклассницы. — Не смей больше со мной разговаривать. Моя спутница иронично фыркает и делает вид, что увидела что-то интересное за окном. Как загипнотизированный, я все же выхожу из машины, но каждый шаг дается с огромным трудом. Я боюсь ее реакции. В голове так много мыслей, столько нужно сказать, но все слова испаряются в одно мгновение. Элис смотрит на меня из-под опущенных ресниц, и выражение ее лица начинает медленно меняться по мере того, как она разглядывает мою униформу, тонированный внедорожник рядом и одну маленькую зазнобу, приветливо махающую через лобовое стекло. — Не уверена, что хочу услышать объяснение, — тихо проговорила Элис. А придётся. — Садись в машину. Пожалуйста, — добавил я, предчувствуя, как она начнет выстраивать между нами невидимую стену. — У меня перерыв всего на пятнадцать минут, — девушка тряхнула головой и коротко вздохнула. Она тоже нервничала. Меня радовал тот факт, что эта ситуация оставила неравнодушным не только меня одного, а вот столь никчемный откат мне совсем не понравился. Это для нового босса ты так разоделась и торопишься вернуться обратно?! За спиной раздалось приглушенное «ЭЙ!» через стекло машины. Понял, держу себя в руках. — В пятнадцать минут мы точно не уложимся. И чем дольше длится эта дискуссия, тем больше времени потребуется. Мне определенно нужно отвыкать от приказного тона, потому что Элис хмурится, а ее прекрасные чувственные губы сжимаются в одну полоску. Прости, дорогая, но полгода работы без перерыва дают о себе знать. — Садись, — я призывно открываю заднюю дверь автомобиля и замираю в убивающем меня ожидании, но виду не подаю. Сил на уговаривания и нежные слова у меня нет, тем более в салоне маячит объект, которого тут быть не должно. В пристальном взгляде Элис я читаю нескрываемую злость, но она покорно делает шаг вперед. Вот и славно. Я следом занимаю водительское кресло и выжимаю педаль газа так, что асфальте остаются черные полосы. Голова идет кругом. Она ответила, она пришла, значит еще не все потеряно, но отчего-то меня все равно пробивает мелкой дрожью. Мне есть, что сказать, но обстановка неподходящая. В зеркале заднего вида я украдкой ловлю серые глаза, по которым безумно соскучился. Она находится рядом всего несколько минут, но весь салон уже наполнен ярким ароматом цветочного парфюма. Хочется бросить все и позволить себе забыться в этих ощущениях, потеряться там, утонуть. Так близко, что достаточно лишь протянуть руку. Я осознаю, что не окажись тут закутанного в несуразный пуховик существа, забравшегося на сидение чуть ли не с ногами, то я имел бы возможность сидеть рядом с любимой женщиной, а не довольствоваться отражением в маленьком зеркале. Перед глазами все еще стоит образ, полюбоваться которым стоило куда дольше. Облегающая юбка, и этот чертов красный цвет блузки, действующий как тряпка на быка. Я слишком ясно представляю, как сжимаю рукой ее колено и веду ладонью выше, задирая обтягивающий материал и ощущая под пальцами горячую бархатистую кожу на внутренней стороне бедра. И так бы всё и было, если бы не… Я медленно поворачиваюсь к нахохлившемуся ехидному созданию, что теперь смотрит на меня с опаской. Да, в данный момент ты оказалась единственной преградой между мной и тем, чего я хочу. Девчонка нервно сглатывает и оборачивается назад, уцепившись тонкими пальчиками в спинку кресла. — Не злись, — обращается она к Элис, — он не такой плохой, как ты думаешь. «А как она думает?» мысленно завожусь я, и моя спутница растерянно пожимает плечами. — Думает, что у тебя есть семья, у которой ты пропадал все это время. Признаюсь, что в эту минуту ее способности приходятся как никогда кстати. — Какого черта тут происходит? — наконец подает голос Элис и как доказательство своего негодования — ударяет руками в водительское кресло. — Я — Кейси и могу считывать твои эмоции и мысли на расстоянии. Не специально, оно…само происходит, — оправдывается девчонка. — Барнс, — недовольно шипит Элис, и спинка моего кресла снова дергается, — что за цирк?! Мне страшно сейчас открыть рот и высказать всё, что накопилось за это время, а потом не дай Бог перейти к более активным действиям. — Он тоже злится, — поясняет Кейси немного виноватым голосом и косится на меня, — и если заведется еще больше, то точно выбросит меня отсюда. Я не вижу, но могу представить, как лицо у Элис вытягивается от недоумения. — Приехали, — я резко оттормаживаюсь рядом с кирпичным домом, но не глушу мотор, — идёшь домой и никуда больше. Если что, — киваю на черный браслет на руке у девчонки, — я всё равно узнаю, так что не испытывай судьбу. Она коротко кивает и натягивает воротник куртки по самые уши. — Извини, — бросает напоследок и выходит из машины. Я провожаю ее взглядом до самых дверей. Отчаяться на побег она не должна, но кто знает? Худенькая фигурка скрывается из поля зрения и только тогда у меня получается выдохнуть, но не от облегчения, а больше от безысходности. Как меня только угораздило? Кейси всего пятнадцать, очередной успешный проект ученых-психов, если не брать в расчет тот факт, ее лишили семьи и нормальной жизни, то да, успешный. По всем законам жанра она должна была погибнуть еще несколько лет назад, то у мелкой была удивительная способность цепляться за жизнь изо всех сил. Щ.И.Т. ее обнаружил, так сказать «изъял» из лап гидровцев, но нянчиться никто не собирался. Как бы я не старался показать ей, что из всей нашей команды я — худший вариант для дружбы, Кейси все равно приходила снова и снова. О чем-то спрашивала, иногда рассказывала о себе. Она не знала, куда себя деть и как дальше жить, не верила в «счастливое завтра», да и не ждала его вовсе. Маленькая, приставучая, слишком болтливая, так еще и умеющая читать мысли! Этот хренов телепат за пару месяцев переворошил в моей голове столько воспоминаний и чувств, что я вообще поражаюсь, как позволял ей находиться с собой в одном помещении. Никто не назначал меня куратором этому трудному подростку, я сам каким-то образом пришел к этому. Влип по полной, но сейчас работа была закончена, объект в безопасности, и можно наконец вернуться к своей жизни. К слову о ней… В этой гнетущей тишине и полной неопределенности я ощущал себя связкой оголенных проводов. Нужно было сделать хоть что-то, и мне в голову не пришло ничего лучше, чем снова выйти из машины и открыть пассажирскую дверь. — Элис, я …- договорить мне не дают, одарив звонкой хлесткой пощечиной. В голове что-то переключается, и еще до того, как я успеваю подумать, я уже сжимаю бионикой хрупкое женское запястье. На меня в упор смотрит пара темно-серых глаз с бушующим в них океаном. — Никогда больше так не делай, — говорю я и сам немного пугаюсь собственного ледяного голоса. Девушка так и замирает с поднятой рукой и широко распахнутыми глазами, в которых мелькает тень недоверия, и я чувствую потребность извиниться, но заставить себя это сделать — не могу. Остаток пути сопровождается только шуршанием шин и стучащим в ушах пульсом. Я пытаюсь успокоиться, разложить все по полочкам хотя бы у себя в голове, потому что внятный и логичный разговор нам точно не светит. Всю дорогу приходится смотреть строго перед собой, подавляя желание поднять глаза в зеркало. Я запланировал целый спектакль в несколько актов, последним из которых должно быть наше долгожданное воссоединение, а первым, скорее всего, эпичная ссора. Ничего, можно и потерпеть. Простые человеческие эмоции будут мне очень кстати, особенно после стольких дней, проведенных наедине с оперативной группой Щ.И.Т.а. Изнутри меня раздирает желание поскорее вырваться из этих армейских рамок и правил, от приказов, формальных отношений. Следующая наша остановка — последняя на сегодня, и я не собираюсь больше садиться за руль, и уж тем более подвозить Элис обратно в офис. Я вообще не намерен расставаться с ней в ближайшие пару дней. Судя по выражению ее лица, наши планы кардинально разнились. Она сама вышла из автомобиля, не дожидаясь предложенной помощи, и теперь стояла, сложив руки под грудью и всем своим видом демонстрируя мне свой недоброжелательный настрой. — Куда ты меня привёз? Очень своевременный вопрос. — Домой. К себе домой, — спокойно отвечаю я, а у самого уже от напряжения пульсирует жилка под воротником. Девушка вопросительно выгибает бровь, как бы говоря «и зачем?». — Скоро поймешь. Смысла ждать её согласия я не вижу, поэтому беру инициативу в свои руки и чуть грубее, чем следовало бы, разворачиваю Элис в нужном направлении. Она пытается освободиться, чем провоцирует меня прижать ее к себе еще сильнее и буквально затолкать в собственную квартиру. — Вот, — решаю подытожить я и захлопываю входную дверь. Девушка вздрагивает. Что, она думает, я могу ей сделать?! — Здесь всё, что ты хотела узнать. Вся моя жизнь, как она есть, без прикрас и обмана. Я отвечу на любой вопрос, расскажу тебе что-угодно, а потом ты решишь, нужно ли тебе это, — на последних словах мой голос предательски надламывается от одной только мысли, что она предпочтет развернуться и уйти. — Господи, Баки, что происходит? Тебя не было столько времени! Ни одного звонка, ни единого сообщения! А теперь вот это? Внезапное появление, какой-то странный ребенок, несущий полную чушь, совершенно неуместное приглашение «в гости»… Начало первого акта идет по весьма предсказуемому сценарию. Ее грудная клетка часто поднимается и опускается от сбивчивого дыхания, в глазах — начало моего личного апокалипсиса, а ладони сжаты в кулаки. Злись, ты имеешь на это право. Я не знаю, чем можно загладить такую вину, кроме как открыть все карты, поставить на «зеро». Ей требуется несколько секунд, чтобы понять, происходящее — не шутка. Когда любопытство берет верх над злостью, Элис неуверенно проходит вглубь, осматриваясь по сторонам. — Ты — педант, — она выносит вердикт спустя пару минут исследований. Но это всего лишь прихожая, самое интересное начнется дальше. Я слежу за каждым ее шагом, как какой-то маньяк, но мне нужна реакция, самая первая, настоящая, чтобы знать, как действовать дальше. Она ведь просила правду? Хотела билетик за кулисы моих серых будней? Это решение пришло ко мне стихийно, когда остальные варианты были посланы к чертям. Объяснения, извинения, цветы-конфеты-поцелуи. Чушь и бред, пыль в глаза. Я не ангел и никогда им не притворялся, а скелетов в шкафу становится так много, что вот-вот они повалятся сами, ломая психику моей бедной девочке. Уж лучше сделаю все сам, имея в своих руках максимум контроля над ситуацией. Мы не сможем построить ничего на лжи и недоговорках, так что лучше выяснить всё и сразу, и жить с разбитым сердцем, нежели измученной от постоянной борьбы совестью. Но странное дело, едва я предполагаю такой исход событий мысленно, то понимаю, что не согласен на это от слова «совсем». Я дам ей выбор, но кто сказал, что смогу просто отойти в сторону? Сигналом, что пора присоединиться к экскурсии по квартире, мне служит встревоженный возглас. Значит добралась до спальни. По пути я стаскиваю с себя экипировочную куртку и перчатки. Больше никаких тайн, как она и хотела. Захожу в комнату и тут же натыкаюсь на перепуганный взгляд, который мгновение назад был прикован к моей постели. Поверх покрывала разложен весь арсенал огнестрельного, хранящегося в квартире. Я не выкладывал это специально, просто оставил за неимением времени убрать, но такая обстановка только добавляла антуражу. Без прикрас, так без прикрас. — Я хочу уйти, — невнятно бормочет девушка и опускает глаза, видимо, борясь с собственными эмоциями. — И даже не спросишь? — удивляюсь я, глядя, как она действительно собирается взять и уйти, правда думает, что ей позволят. Мне достаточно лишь протянуть руку, чтобы остановить её. От забытых ощущений этой близости по спине проходит электрический разряд. Я хочу притянуть её ближе, лицом к лицу, но Элис упирается ладонью мне в грудь, а второй пытается сбросить бионику со своей талии. Наконец-то замечает. Краска мгновенно сходит с её лица, и эта восковая бледность пугает меня. «Барнс, не перегибай палку», — звучит в голове внутренний голос. — Что это такое?.. — её голос стихает до шепота. От прежней уверенной в себе и своих действиях женщины не остается и следа. Я молчу, предоставляя ей столько времени, сколько потребуется для принятия этой стороны меня. Элис потрясенно разглядывает металлическую кисть, а потом немного задирает рукав там, где тоже прячется гладкий вибраниум. Читаю в ее глазах немой вопрос и снимаю с себя верх униформы. В выражении ее лица слишком много противоречивых эмоций, от растерянности до жалости. Тонкие пальцы тянутся к моему плечу, изрезанному множеством шрамов. — Больно? — самая банальная фраза, слетевшая с ее губ, выворачивает изнутри последние крупицы моего спокойствия. — Нет, — уверяю я и обхватываю ладонями её голову, заставляя поднять глаза. В уголках собираются едва заметные блестящие капельки влаги. — Это слишком, Джеймс, — тихо говорит она. В обращении «Джеймс» я слышу мольбу «отпусти» и невольно сжимаю челюсть, что отнюдь не добавляет моему виду спокойствия и адекватности. Её взгляд мечется по моему лицу. — Я знаю. Поэтому молчал, ты же понимаешь? Очень надеюсь, что понимает, иначе меня ждет нервный срыв, а её…господи, не завидую. Идея встретиться сразу после возвращения с миссии — худшая из всех, но время обратно не отмотать. — Но сейчас сказал. Что мешало раньше? Тебе был нужен перерыв в полгода, чтобы с мыслями собраться? — вдруг вскрикивает она и с силой отталкивает меня. — Это не просто, — оправдание звучит не очень убедительно, — но лучше поздно, чем никогда? И откуда во мне этот чертов философ? Элис смотрит на меня предельно серьезно, она абстрагируется и от кучи оружия в комнате, и даже от бионической руки. Смотрит прямо в глаза и собирается сказать что-то, что мне, чувствую, ой как не понравится. — Для кого как, Барнс, — холодно бросает она, — жаль, что твое «поздно» не затянулось еще на пару-тройку лет, тогда бы и поговорили. — Ты что, издеваешься? Хотела искренности, так вот она. Да, сейчас, не раньше, но я готов открыть тебе всё, о чем только попросишь. — Спасибо за то, что делаешь одолжение. Эта мрачная ухмылка задевает за живое. — Одолжение, — повторяю я эхом, — значит, не устраивает тот факт, что я сделал это не по твоей первой прихоти? Где-то на задворках сознания понимаю, что говорю лишнее. Это просто скопившаяся усталость. Остановись. — Ты бросил меня, бросил без объяснений! Твоё «скоро увидимся» — полная хрень! Полгода, Барнс, это ненормально, я не заслужила! Изводить себя каждый день домыслами, когда одно хуже другого, и по итогу прибежать по первому зову…я ненавижу себя за это. Может раньше всего этого, — она обвела рукой комнату, — было бы достаточно, но не сейчас. Я не знаю, кто ты такой. Имя-то хоть настоящее? Не уверена, что ты действительно работал у нас, и понятия не имею, кем ты являешься сейчас. Что мне должна была «сказать» твоя квартира и весь этот реквизит? Не особо удивил, люди в Нью-Йорке видели слишком много, чтобы шарахаться от металлической руки. Она храбрится, пытается показать мне, что совершенно не напугана, но я вижу, как дрожат ее губы. Самообладания осталось не так много, как ей кажется. — Всё зря, наша встреча — зря. И зря я согласилась. Очередная попытка сбежать заканчивается куда хуже, чем в первый раз. Я припечатываю ее тело к стене, фиксируя руки, и прижимаюсь, не оставив даже миллиметра между нами. Бешеный стук ее сердца отдается вибрацией на моей груди. Что значит зря? — В последнюю нашу встречу ты была готова ждать. — Значит сглупила, — Элис шипит и не бросает попыток освободиться, поэтому приходится наваливаться всем весом. Я наклоняюсь так низко, что наше дыхание сливается в одно. Пытаюсь рассмотреть в глазах блеф, пускай весьма правдоподобный, но все-таки блеф. Но там только вызов, брошенный мне по глупости. Значит такая вот цена за честность? — Что ты хочешь этим сказать? — спрашиваю я спокойным, властным голосом. Отвечаю безразличием на безразличие, ведь именно это чувство она пытается мне продемонстрировать. Жалкая ложь, и выдает ее зашкаливающий пульс и поволока в глазах, пунцовый румянец… — Ты…- начинает Элис, как вдруг откуда-то раздается мелодия звонка. Я не какой-то обезумевший псих, отпускаю её руки, предоставляя свободу действий, но, конечно, не полную. Этот разговор еще не закончен. Девушка смотрит на экран мобильного, начинает часто моргать, прогоняя охватившее ее наваждение, и я криво усмехаюсь. Если «зря», то отчего такая реакция? — Слушаю, — она отвечает на вызов, отворачивается в сторону, предоставляя мне слишком большой простор для творчества. Поддавшись порыву, я утыкаюсь носом в впадинку на шее и наполняю легкие ароматом духов и чего-то еще, принадлежавшего только этой женщине. Элис вздрагивает, когда мои губы смыкаются на мочке уха, и ее голос предательски дрожит. — Да, да, конечно. Всё поняла. Прости, Том, мы все исправим. Моя ошибка, скоро буду. — «Прости, Том»? Этот чертов звонок убивает всю атмосферу. Химии между нами и без того было мало, но теперь она испарилась окончательно. — Мне нужно ехать. Сердце пропускает удар. Ради чего, ради чего, вашу мать, я все это начал?! Не прошло ни одного дня, чтобы я не думал о ней, не мечтал вернуться обратно. Возвращаться, очевидно, было некуда. — Кто это? — раздается практически рычание, и я не сразу понимаю, что это мой голос. — Мой новый босс, — отвечает Элис с прежней отстранённостью. Что-то внутри меня обрывается, оставляя после себя тянущее чувство. Я делаю шаг назад. Не уйдет. Не верю. — Я рада узнать, что с тобой все в порядке. Основная часть моих предположений, к счастью, не подтвердилась. Мог просто написать, что все хорошо… — Что ты несешь? — едва не кричу я, хватаясь за последнюю грань самоконтроля. — Что, разочаровала тебя? Прости. Идеальных людей нет, мы сами придумываем себе то, чего в действительности не существует, а потом живем с этой болью. Всё, Баки, всё, это слишком, это больше меня. На этих словах она стремительно направляется к выходу, и я даже не пытаюсь этому помешать, потому что сейчас каждое движение в ее сторону может стать фатальным, положение патовое. «Прости, Том», эта обходительная интонация врезается в подкорку головного мозга, а захлопнувшаяся входная дверь забивает последний гвоздь в крышку гроба моей стабильности. Искренне жаль, что она отказалась узнать такого меня. Правда. И я сочувственно морщусь, представляя, на что она толкнула меня этими действиями.