Следующим летом

Вопреки моим ожиданиям, проблемы не остались за спиной, когда мы уехали. Сперва телефон мелодично оповещал о новых сообщениях от агента по недвижимости, а затем к ним добавились гневные СМСки от Шелли, которая, судя по количеству нецензурных слов и выражений, находилась на грани срыва. Ее трагедия заключалась в том, что Гранд без объяснения причин потребовал открыть доступ к нашим архивам данных второму отделу ПР. В свете последних событий, такое распоряжение не сильно меня удивило, поскольку тормозов у нашего босса не было, и гораздо проще было не вмешиваться, чем получить от него еще больше. Единственный, кто сейчас находился в зоне риска, был Пит Миллер, на которого Шелли вероятнее всего спустит всех собак. Спринг Экспо с каждым часом отдалялся от меня, оставляя внутри тянущее чувство. Я хорошо помнила свой первый рабочий день, лучистый взгляд мистер Фоллера и его пламенную приветственную речь. В тот момент у меня не могло быть и мысли, что однажды компания станет ассоциироваться с чем-то низменным. Я хотела посвятить этому делу все силы и свободное время, правда хотела стать частью большого и слаженного коллектива, а еще я верила в объективность и справедливость нашего руководства, и в порядочность людей в принципе. Мой агент по недвижимости была более корректной в высказываниях, но в ее, на первый взгляд, шаблонных и полуофициозных фразах, сквозило отчаяние. Она пересылала мне скриншоты ответов на все наши запросы, не забывая комментировать их, «смягчая» углы. Но я видела картину ясно и без чужих подсказок, а последней каплей стала новость о том, что в нескольких базах поиска был введен адрес моего настоящего места жительства, что означало только одно — Гранд — редкостная сволочь (но в этом мы уже убедились), а мне вполне вероятно придется очень скоро собирать свои вещи и подыскивать себе новую квартиру. На крайний случай всегда есть отели, так что отчаиваться рано. Мысленно искать решение этой проблемы и не подавать виду, что у меня не все в порядке, оказалось чуточку труднее, чем я предполагала. Баки то и дело бросал в мою сторону хмурые взгляды и тихо ненавидел смартфон, который я ни на секунду не выпускала из рук, строча сообщения то в агентство, то в наш отдел. Он, как обладатель весьма недурно развитой интуиции, конечно понимал: что-то происходит, но пока находил в себе силы сдерживаться. Его терпению пришел конец ровно в тот момент, когда мы поравнялись с уже знакомым мне домом. — Убери это, — кивнул он в сторону мобильника, — хватит. И хотя я уже минут пять откровенно пялилась на то, как восхитительно этот мужчина смотрится за рулем внедорожника, телефон всё же убрала, предварительно отключив звук. — Рассказать не хочешь? — в его мнимо-спокойном голосе звенели стальные нотки, от которых мне становилось не по себе, но пришлось затолкать инстинкты подальше и изобразить самую милую и честную улыбку. — Нечего рассказывать. Работа, всё как обычно, офис сходит с ума. Моя неправдоподобная сказка не производит на Баки ни малейшего впечатления. Он сдержанно кивает и помогает мне выйти из машины. До дверей его квартиры мы идем молча, и эти считанные минуты оказывают слишком сильное воздействие на мои натянутые нервы. В голове очень невовремя возникает вопрос «зачем я здесь?» и желание развернуться к выходу, но Барнс перекрывает любые пути к отступлению, положив обе руки мне на талию и буквально вталкивая в свою квартиру. — Осматривайся, — раздается низкий шепот у самого уха, и через секунду я ощущаю нежный поцелуй на том же месте. Остается только покорно принять это предложение, больше похожее на указ. В отличие от прошлого раза, сейчас я смотрю перед собой трезвым взглядом, и первая мысль, что приходит на ум — все стены этой квартиры облили из двух банок с краской: белой и серой. Контраст на контрасте, мебель, шторы, даже придверный коврик. Ни одного цветного пятнышка. Теперь мне становится интересно, как у Баки не дергался глаз у меня дома, где по сравнению с этой строгостью и лаконичностью царил настоящий хаос из ярких оттенков и всевозможных материалов. На кухне посуда исключительно белая и без узоров, словно Барнс однажды купил базовый набор, стоявший в самом начале витрины. Белые полотенца, белые, классические деревянные шкафчики, и даже пол выглядит бледнее, чем он есть на самом деле. — У тебя аллергия на яркие цвета? — спрашиваю я, заглядывая в просторную комнату, спальню, судя по кровати. Баки нависает над большой дорожной сумкой, взгромоздив ее поверх однотонного темно-синего покрывала. Если память мне не изменяет, то в прошлый раз я увидела здесь стратегический запас оружия, которого хватит на маленькое отделение полиции, поэтому сейчас сильно сомневалась в том, хочу ли знать о содержимом сумки. Но Барнс достает оттуда всего лишь записную книжку, и я с облегчением выдыхаю. — У меня нет на это времени, — он безразлично передергивает плечами и поднимает на меня глаза. — Нет времени на что? — не понимаю я. Барнс морщится, окидывая беглым взглядом комнату. Я пытаюсь угадать, его раздражает мое любопытство или Баки сам не в восторге от современного дизайна? Такой интерьер можно увидеть в любом каталоге IKEA. Он покажется очень даже привлекательным, но не совсем пригодным для жизни. Конечно, если вы не законченный минималист, к коему числу я не могу отнести Баки, да и себя тоже. Так и не дождавшись его комментариев, я продолжаю стратегическое обследование новой территории. На любой горизонтальной поверхности, будь то полка или столик, идеальный порядок. Здесь нет статуэток, безделушек и прочих вещей, которые люди обычно скупают под воздействием неведомой им силы, а потом переставляют с места на место, сдувая пыль. Нет ни одной фоторамки, зато полно книг, а это очень хороший знак. Я прохожу мимо другой комнаты, меньшей по площади и обставленной под гостиную. Главная ее особенность — отсутствие телевизора. На всякий случай я заглядываю внутрь, проверяю стены, но ничего не нахожу. Прозвучит глупо, но разве в наше время возможно избежать зависимость от зомбоящика? Лично я к нему особой любви не питаю, но иногда болтовня на фоне здорово расслабляет. Серые стены, серые стены…дверь в ванную комнату, вообще этично, заходить туда? Любопытство пересиливает. А вдруг именно там я обнаружу буйство красок и плитку с радугой? Определенно нужно проверить. Увы, и за этой дверью меня ожидает монохромный сюжет, ничего лишнего. Мысленно ругаю себя за то, что у меня в ванной можно задеть один пузырек с каким-нибудь средством и быть похороненным под завалом заживо. Надо бы устроить генеральное расхламление, как только вернусь обратно. За этими рассуждениями не замечаю, в какой момент Баки оказался позади меня и как долго он там стоит. На автомате делаю глубокий вдох, и легкие наполняются до дрожи знакомым ароматом, принадлежащим только одному человеку. — У тебя очень…лаконично, — я подвожу итог небольшой экскурсии, — теперь моя квартира мне кажется жилищем барахольщицы. Но эти безжизненные тона немного давят, хочется чего-то яркого, понимаешь? — Почему женщине нужно непременно вносить коррективы в чужую жизнь? — криво ухмыляется Барнс. Он смотрит на меня чуть задумчиво, сверху вниз, застыв в дверном проеме и перегородив выход. Руки сложены на груди, от чего мягкая хлопковая ткань футболки натянулась, очерчивая бугры мышц на правой, и идеально-ровный металл на левой руке. Мне определенно нравится на нее смотреть. Главное, чтобы это не переросло в фетиш, капитальной повернутости на мужчине, стоящим передо мной, уже предостаточно. — А как много их здесь было до меня? — вопрос не сложный, но я не успеваю подумать, хочу ли знать на него ответ. Каждый квадратный метр этой квартиры буквально кричит о том, что к ней не только женская, но и вообще никакая заботливая рука не прикасалась. Однако тень сомнения закралась уже глубоко. — Так много вопросов, — усмехается Баки. — И отвечать на них ты, как обычно, не собираешься. Мне с трудом удается протиснуться между дверным косяком и каменным боком Барнса, пока тот не заметил предательский румянец на моих щеках. — Ты ревнуешь, так? — раздается мне вслед. Начинаю проклинать себя за длинный язык. В том, что Барнс просто так не отстанет, я даже не сомневаюсь. Доводить меня подобными замечаниями — особый вид развлечения для него. И я не нахожу ничего криминального в том, что люди порой «перегибают» в своих чувствах к друг другу, то есть меня действительно задевает мысль, что когда-то на моем месте стояла другая. — Могу сказать, сколько мужчин было у меня дома, и посмотрим на твою реакцию. Результат не заставляет себя ждать. Примерно на слове «мужчин» во взгляде у Баки заблестела холодная сталь, а к концу предложения она превратилась в вполне настоящее холодное оружие, способное причинить физический вред. — Скажи, — произносит он на выдохе и подходит вплотную, замерев всего в нескольких сантиметрах от моего лица. Теперь всё, что я вижу, — это он. Меня окутывает запах пряного парфюма, его сумасшедшая энергетика. Именно этого он и добивается: заполнить собой каждый дюйм пространства вокруг меня, каждую секунду времени и поселиться в каждой клеточке тела. — Давай мы оставим это при себе, — мой голос неожиданно дрожит, а в горле становится сухо. В ответ я вижу хищную улыбку, почти оскал, и мысленно делаю пометку, что пытаться задеть Барнса темой о бывших — ужасная идея с непредсказуемыми последствиями для меня, в первую очередь. В такие моменты я почти уверена, что Баки не просто изображает недовольство, а борется с внутренними демонами-собственниками в режиме реального времени. — Давай не будем, — я сдаюсь, не решаясь злить его еще больше. В нашей затянувшейся на долгие месяцы игре всегда ведет он, и это уже не изменится, но если у меня нет шансов противостоять Барнсу в хорошем расположении духа, то ввязаться в это сейчас, значит подписать себе приговор. Смертный или нет, пока не знаю, — эта квартира — единственное место, где мы не ругались больше одного раза. Пусть так оно и остается. С секунду подумав, Баки кивает, соглашаясь с моими словами. Одним привычным движением он заключает меня в теплые объятия и утыкается губами в плечо. — Мы здесь вообще много чего еще не делали, — шепчет «дьяволенок» у самого уха и, как полагается истинному искусителю, подкрепляет свои слова едва ощутимым прикосновением языка к бьющейся венке. — Так, стоп! — я упираюсь руками ему в грудь и из последних сил пытаюсь прогнать туман из головы. Мое тело на его близость реагирует слишком однозначно, принимая это как что-то совершенно естественное и правильное, но всему свое время (уговариваю я себя). — Ты торопился на срочную встречу с Сэмом, если я ничего не путаю, поэтому оставь свои похотливые намеки на потом. Он смеется, потираясь колючей щекой о мою, и позволяет своим рукам беспрепятственно исследовать пространство под тканью рубашки. Я растворяюсь в этих ощущения целиком и полностью. В заднем кармане вибрирует телефон. — Что ты от меня скрываешь? — шутит Баки, даже не догадываясь, насколько близок к правде. Он тянется за смартфоном, но я успеваю перехватить его руку прежде, а чтобы Барнс не задавал лишних вопросов в ближайшие пару минут, накрываю его губы своими. Срабатывает на все сто процентов. Беспокойный кусок пластика его больше не волнует, как, собственно, и меня, но нашу идиллию нарушают во второй раз. Три коротких, но настойчивых звонка в дверь. — Явился, — сухо констатирует Баки. Его игривое настроение улетучивается на глазах. — Не ведись на его провокации. У Сэма язык без костей. — Общение с людьми меня не пугает, это профессиональное, — бодро отвечаю я, но меня быстро спускают обратно на грешную землю. — Тебя должно пугать то, что может быть ЗА это общение. Снова поцелуй, но короткий и немного жесткий. Собственнический. Пока Баки отправляется встречать нетерпеливого друга, я успеваю достать мобильный и быстренько пробежаться по начальным строкам уведомлений. Мои глаза расширяются от ужаса, когда я вижу на экране имя, ставшее за последние несколько часов почти проклятием.

От Томаса Гранда: Это должно тебя заинтересовать.

Пальцы пробивает мелкая дрожь. Я жму на сообщение. Открывается приложение электронной почты.

Я лишь хочу доказать, что идеальных людей не существует. Вопрос лишь в том, насколько плохими они оказываются. Всё еще жду твоего положительного ответа.

А дальше высвечиваются несколько прикрепленных к письму файлов: текстовые, пара фотографий и видео. Я успеваю прочесть только часть заголовка с выделенными жирным шрифтом словами «Зимний Солдат», «Гидра», «покушение на президента»… — Привет, таинственная незнакомка! — радостный голос Сэма заставляет меня подпрыгнуть на месте от неожиданности. Я резко отвожу взгляд от письма и начинаю судорожно выжимать кнопку отключения. Сердце колотится с невероятной скоростью, отдаваясь вибрацией в горле.