О дружбе и вражде

Среди целителей царил разлад: отнюдь не все горели желанием помогать Майтимо. Но с Финдарато спорить не стали, когда тот, ввалившись к ним, начал раздавать указания. Тинвэ, глава Палат Исцеления, сейчас отсутствовала, но времени терять было нельзя. Для начала — просто отмыть кузена от грязи и крови и обработать рану на запястье. Вскоре в комнату вбежала и Тинвэ и принялась помогать, быстро взяв контроль над ситуацией в свои руки. И, как только первая помощь была оказана, сурово оглядела всех остальных. Кого-то, без лишних вопросов и разговоров отослала прочь. Поставила на огонь небольшой котелок, от которого тут же начал расходиться пряный запах трав, и, наконец, проговорила: — Работы предстоит еще много. Поэтому если вы не хотите ему помогать, то лучше уйдите сейчас. Так будет лучше для всех. На несколько мгновений Финдарато испугался, как бы они не остались с Тинвэ одни, но нет: из всех целителей и их помощников только двое немного виновато на них посмотрели и вышли прочь. — Я не собираюсь никого осуждать или требовать объяснений, — сказала она им вслед. — Не время для этого. Потом снова пристально оглядела оставшихся и ткнула пальцем в еще троих. — Вы тоже идите. — Но мы… — Но от вас всех сразу здесь не будет никакого толка, — жестко оборвала Тинвэ возражения. — Придете на смену через пару часов. И снова закипела работа. Обработать и перевязать остальные раны. Волосы уже не распутать и не отмыть, только и оставалось, что обрезать совсем коротко. Напоить уже не целебным отваром, но крепким бульоном — хоть по капле, но Майтимо все же глотал. Они не считали, сколько прошло времени, но в какой-то момент дверь скрипнула. — Если ты пришел узнать, что происходит, то обнадежить или огорчить мне тебя пока нечем, — негромко проговорила Тинвэ, не поднимая головы от ступки, в которой растирала очередную порцию трав. — И все же я спрошу, — Нолофинвэ подошел ближе. — Ты и сам все видишь, — целительница сердито сдула выбившуюся из-под ободка прядь и, наконец, обернулась к нему. — Твоему старшему сыну я бы сказала, что мы сделаем все возможное. Тебе я скажу, что сейчас я не могу дать никаких прогнозов, выживет ли он. Нолофинвэ едва заметно поджал губы. За время перехода через Хэлкараксэ он отучился тешить себя иллюзиями, но сейчас ему очень хотелось верить, что племянник поправится. И не только ради того, чтобы избежать неминуемого конфликта с родичами, но и ради Финдекано. — Не смотри на меня так. Ты сам понимаешь, что правда сейчас полезнее обнадеживающей лжи. — Я могу здесь чем-то помочь? — спорить с Тинвэ на ее территории, как и возражать ей смысла не имело никакого, но не спросить Нолофинвэ не мог. — Ты не целитель, — коротко ответила она. — А если тебе нужен мой совет, то повремени с письмом для наших родичей хотя бы до утра. Нолофинвэ снова скривился. Общаться с Первым Домом ему сейчас и впрямь хотелось меньше всего, а уж тем более принимать здесь племянников, но и утаивать, что Майтимо больше не в плену, он считал неправильным. Многие бы сказали — мол, нечего и говорить феанорингам, что их брат спасен, раз за все это время они и не подумали его выручить. Но Нолофинвэ, как никто другой, знал о нелегком грузе ответственности и неприятных решений, который налагает статус вождя. Если бы Макалаурэ считал, что им по силам лишь своим воинством разгромить Ангамандо, то давно бы это сделал. И в чем Нолофинвэ не сомневался, несмотря на все непростые отношения между домами, так это в привязанности феанорингов друг у другу, хоть их разногласия и выходили порой очень громкими. А уж старшие и подавно всегда были близки. Так что он был уверен, что те примчатся сюда, едва узнав о возвращении брата. Да и как бы он сам ни относился к феанорингам и лично к Майтимо, время к сведению счетов не располагало. Помочь Майтимо следовало, но и оставлять эту ситуацию без контроля он не хотел. — И все же я хотел бы… — Если вы хотите избежать лишних проблем, то дайте нам работать! — неожиданно резко перебила его Тинвэ. Целительница медленно сделала несколько шагов к Нолофинвэ, во взгляде появился нехороший блеск. «И, учитывая, что это я помогла появиться тебе на свет, не надо давить на меня авторитетом, тем более в вопросах, в которых я разбираюсь лучше!» — добавила она по осанвэ. — А сейчас идите, государь, у нас правда еще много работы. Конечно, Нолофинвэ мог просто настоять на своем, приказать — вряд ли бы теперь Тинвэ вывела его из целительских за ухо, как когда-то в далеком детстве, но еще один конфликт сейчас оказался бы совершенно лишним. — Хорошо, — медленно кивнул он, соглашаясь, и вышел. Тинвэ посмотрела ему вслед крайне неодобрительно, но от комментариев воздержалась. Тем временем, пришла смена целителей, как раз те, кого Тинвэ услала прочь с наказом вернуться. Из тех, кто работал с самого начала, остались лишь она да Финдарато. — Шел бы ты тоже отдыхать, — качнула она головой. — Я еще могу работать. Если Финдарато и устал, то виду не показывал, но тут Тинвэ возражать не стала. Уж в безответственности арфинга нельзя было упрекнуть, и силы рассчитывать он умел. — Нам осталось самое сложное, вправить ему руку. Иди либо сейчас, либо когда закончим. Финдарато только едва заметно улыбнулся, кивнул и, естественно, никуда не ушел. Он обещал помочь — и он поможет. Но если до того целителям как-то удавалось делать свою работу, пусть Майтимо порой и стонал или пытался отбиваться, то с плечом все оказалось хуже. Обезболить его как следует им не удавалось — Майтимо снова и снова срывался на крик при малейшей попытке вправить сустав. Тинвэ опасалась работать дальше — слишком большой риск, что Майтимо попросту не выдержит болевого шока и умрет. Но и опоить его большей дозой сонных трав и макового молока казалось не лучшей идеей — слишком ослаблен организм и снова слишком велик риск. — Плечо ему вправить все равно надо, — вздохнул один из целителей. — Не можем же мы оставить все так и ждать, пока он очнется. — А так мы можем его убить, и все усилия насмарку, — возразил другой. — И что же ты предлагаешь? Выбора у нас нет. Тинвэ? На лице старшей целительницы все еще не было уверенности, но, наконец, она кивнула. — Попробуем. У нас действительно нет выбора. Держите его крепче. Она уже подошла к постели Майтимо, когда Финдарато перехватил ее за запястье. — Погоди, есть выход. Я знаю, как сделать так, чтобы он ничего — или почти ничего не почувствовал, — с этими словами он присел рядом с Майтимо, положил пальцы ему на виски. — Финдарато, ты… — Тинвэ на миг даже дара речи лишилась. Да, перетянуть на себя чужую боль — способ действенный, но она бы не стала приказывать подобного никому из целителей, а сама сделать не могла — ведь вправлять плечо предстояло именно ей. — Я вытерплю. И точно перенесу это легче, чем он, — взгляд лазурно-синих глаз оставался поразительно спокойным. — Ты ведь сама понимаешь, что любой другой путь слишком опасен. Ей оставалось лишь согласно кивнуть. Запретить такой шаг она тоже не могла, а начни она отговаривать, то попросту проявила бы неуважение к сделанному выбору. — Приступай, — он кивнул Тинвэ в ответ и прикрыл глаза, отстраняясь от окружающего мира. Сейчас он не был Финдарато, но и не был Майтимо. Балансировал где-то на грани, ощущая тьму и боль, затопившие чужое сознание, но все же осознавая, что эти чувства — не его, что с ним самим сейчас все в порядке и надо помочь другому пережить боль. Он не только разделял чужие страдания, но и делился своим светом, указывая путь к жизни. Резкая вспышка боли ослепила, выбила дыхание. Финдарато зашипел сквозь стиснутые зубы, сдерживая крик, почувствовал, как по губе и подбородку потекло что-то теплое. Услышал, как рядом еле слышно застонал и Майтимо — но арфинг знал, что кузен не ощутил и десятой части той боли, которую мог бы. Под закрытыми веками мир плясал крошевом разбитых осколков, а звуки сплетались в одну сплошную пелену, напоминая шум прибоя… — Финдарато! — пробился наконец встревоженный голос сквозь это марево, и арфинг почувствовал, как его самого встряхнули за плечо. Он не сразу осознал, что за левое — вскрикнул, дернулся и наконец открыл глаза. Поднял взгляд и увидел над собой встревоженное лицо Тинвэ. — Я… в порядке… — выдохнул он. — Как Майтимо? — Лучше, чем мог бы, — целительница смотрела на него со смесью уважения и восхищения. — А вот ты точно не в порядке и сейчас пойдешь отдыхать. Финдарато еще раз посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Майтимо. Тот все еще оставался без сознания, и сероватая бледность по-прежнему заливала его лицо, но сейчас кузен уже выглядел спокойнее. — Даже спорить с тобой не стану, — неверным движением Финдарато поднялся на ноги, чуть заметно пошатнулся, но устоял. — Иди отдыхай. И чтобы до вечера я тебя близко у целительских не видела!