Эмили

«День выдался насыщенным, даже слишком богатым на события. Ночь принесла с собой тишину и залечивала раны, полученные в сражении. Глубокие и кое-где пропитавшие кровью смешанной с мазью повязки. Глупо звучало, но Умбра тоже уязвимы и могут быть ранены или испытывать эмоции, как живые люди. Регенерация со временем сделает свое дело и даже самая глубокая рана затянется, но возможно, останется шрам. Ему было больно, поединок с созданием Небытия не прошел для Анри даром, о чем говорило несколько ран в области плеча, одна в опасной близости к сонной артерии, но бог миловал и глубокая на уровне ребер. Именно из-за последнего дыхание брюнета было немного рванным, болезненный спазм сказался. Следы его крови быстро испарялись, не успев достигнуть пола, как брюнет добирался до их общего дома, вспоминать не хотелось. Сейчас молодой представитель клана Умбра сидел в ее комнате, укрытый только тенью, похожий на мрачное подобие самого себя. Голодная тьма оккупировала весь первый этаж, она скреблась, шептала его имя, звала, изменяя голоса, стремясь поглотить непокорного парня. Неуправляемая сила не могла подняться на второй этаж, ведь тогда ее ранили бы светом уличные фонари, проникая внутрь через большое окно. Тьма не могла проникнуть в комнату, светло-голубые глаза отчетливо видели на двери уже знакомый символ, который остановил его в прошлый раз. На удивление, воинственный кот не стал шипеть на него или нападать, как делал это ранее, видя в каком состоянии Анри, пересек порог дома. - Бывало и хуже. – Тихо напомнил он самому себе и через силу сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. – Главное, что я успел Браслеты вовремя предупредили его о нападении создания Небытия, но опыта все равно оказалось недостаточно для сражения и полного изгнания существа. Губы тронула скромная улыбка, стоило вспомнить, как умудренный опытом Старбэ – самый умелый воин в их клане, заставлял молодых соклановцев до изнеможения тренироваться, постоянно твердя, что далеко не всем удастся сдать экзамен на выживание и стать полноценным защитником клана. Если бы он сейчас видел своего ученика, то точно не допустил бы его, пришлось бы вести обычный образ жизни затворника, скрываться в тени. Медленно закрыл глаза, прислушиваясь к себе и собственным ощущениям, в стороне, на кровати тихо посапывая, спала девушка, рядом свернувшись калачиком, спал кот. Все время, что блондинка старалась выбраться из здания, Анри пытался изгнать создание Небытия и потом с трудом нашел ее. Девушка забилась в угол, потерянная, напуганная и ничего не понимающая, он звал ее, кричал, но она не слышала. Чуть не оглох, когда сработала пожарная сигнализация, держа за руку, тянул за собой, как малое дитя. Все произошедшее терялось на фоне того, что ему пришлось пережить и сколько раз, Анри пожалел о том, что не может быть обычным человеком. Ведь тогда девушка бы относилась к нему иначе и она бы смогла общаться с ним, как с равным ей человеком. Стремясь найти хоть немного позитивных ноток, юноша с трудом поднялся на ноги, прижимая ладонь к месту на ребрах, где еще не зажила рана. Через окно в комнату проникал яркий свет молодого еще месяца, но выросшего почти на половину луны. На улице было так тихо, медленно и, оглядываясь на хозяйку комнаты, он подошел к окну, позволив холодному свету приятно холодить кожу. Стало легче, юноша буквально чувствовал, как боль отступала, взгляд сам опустился на улицу внизу. Презренный туман расступился ровно настолько, сколько было нужно, чтобы увидеть фонари и яркие диски снега, попавшие под их свет. Радужки его глаз в темноте светились белым, превращая его в некое создание потустороннего мира, которого не видел никто. Нет тени, нет отражения, есть только он у самого себя. Скромная надежда на то, что больше ему не придется сталкиваться с созданиями Небытия. Они опасны, голодны и все разделены по разным классам, тот с которым Анри столкнулся в книжном магазине, относился к среднему классу, но даже с ними без необходимого опыта лучше не пересекаться. Провел пальцами по вплетенной в волосы ленте, похоже, что она уже никогда не изменит свой цвет и не пропадет. Попытался прикоснуться к стеклу, пальцы чувствовали гладкую поверхность, холод усилился. Брюнет приблизился к стеклу и попытался оставить след от дыхания и что-то написать на нем, но не было и следа. Обреченно вздохнул, прислонившись лбом к стеклу и осознавая всю обреченность своего положения. Мысли крутились в голове бесконечным круговоротом, мешая сосредоточиться на чем-то одном. Перевел взгляд на мирно спящую девушку, она не видела всего того, что окружало ее. Стараясь сильно не шуметь, молодой представитель клана Умбра, медленной поступью охотника, гость из царства теней проследовал к кровати, но его внимание привлек смартфон. В нижней части мобильного телефона мигал красный светодиод, привлекая к себе внимание. Молодой человек колебался, но любопытство победило, юный воин протянул руку, не особо веря в то, что сможет взаимодействовать с подобным прибором. К удивлению самого Анри, странное для него устройство будто того только и ждало. Как только пальцы голубоглазого гостя коснулись гладкого экрана, индикатор последний раз мигнул цветом опасности и потух. Брюнет видел, как девушка нажимала что-то сбоку и экран загорался. Кончиками пальцев провел сначала по одной боковой стороне, затем по другой и нажал на искомую кнопку. Экран плавно загорелся, освещая слабо его лицо и являя молодому брюнету экран блокировки с фотографией водопада, поперек которого красовалась белая полоска. В маленьком круге виднелась какая-то фотография и часть текста, который, похоже, написал данный человек. Разобрать текст не составило труда, но что-то в нем заставило парня театрально закатить глаза. - Да вы шутите… Свои эмоции Анри давно научился контролировать. Иначе, у горячего и по меркам его клана еще совсем молодого Умбры, было бы много проблем. Вся история способная решить его судьбу или изменить ее в корни, хранилась в тетради, и добраться до нее у Анри просто не было возможности. Парень не хотел верить в то, что судьба предопределена, а изменить ее нельзя, то, что произошло перед его появлением, всплывало обрывками и вспышками боли. - Ты умрешь. – Шептал голос за дверью, тихо обращаясь к молодому человеку, словно не теряя надежды на то, что его словам внемлют. – Что ты помнишь перед тем, как оказался здесь? Помнишь кто ты? Анри закрыл глаза, пытаясь найти в темноте хоть одно ясное воспоминание о том, что предшествовало всему этому. Ничего не получалось, только бок сильно начал пульсировать, напоминая о себе и том, что не стоит перенапрягать тело. Темнота не хотела отпускать сгустки мутного прошлого, которое не рвалось вернуться к нему. Представитель клана Умбра мысленно потянулся к пустоте, стремясь прикоснуться к полупрозрачному облачку, которое меняло форму и сверкало миниатюрными разрядами тока. Воспоминание, жизненно необходимая частичка его личности, которую парень так не хотел терять. С тихим выдохом невидимого существа, будто после долгого заточения получившего долгожданную свободу, эфемерное создание потянулось к нему и бережно обволокло запястье, сливаясь с кожей. Вспышка вызвала волну головной боли, но позволило услышать завывание морозного ветра и ощутить, как снежинки царапают кожу, а мороз кусает. Опустившись на колени, Анри, тщетно пытался сдерживаться, но ноги подкосились сами собой, а тело готово было кричать о перенапряжении и боли. Воспоминание вернуло его к вратам… Тогда он смог разговорить главного сплетника, чтобы получить точные сведения о местонахождении Черного храма и как до него добраться. Путь был долгим, юный Умбра чувствовал себя измотанным, морально и физически, но цель была близка. На слепящем фоне бесконечной белизны четко выделялись два обелиска испещренных причудливыми рисункам и подобиями древних рун. Молодой человек не чувствовал исходящей от них силы, но прекрасно помнил все предостережения, которые слышал, когда был еще совсем юным и почти ничего не умел. Снег слепил чувствительные глаза, причиняя боль и вызывая чувство жжения, но брюнет терпел, сощурив глаза, сделал шаг вперед. Ветер трепал его волосы и терзал тело, проверяя на выносливость, но парень стоически продолжал свой путь пока не оказался на границе, которую сложно увидеть, но за ней могла оказаться другая реальность или что-то еще. Анри не раздумывая, пересек черту, черту, которая отделяла жестокие покрытые вековыми шапками снега и безжизненными землями, что окружали сейчас высокие черные кованые ворота с изображениями странных существ. - Ты умрешь, - шептал голос, не принадлежащий мужчине или женщине, - если ты ничего не изменишь, то ты умрешь Юный представитель клана Умбра сделал усилие, чтобы упереться руками в металлическую поверхность ворот, мгновенно обжигающую ладони холодом, шаг за шагом – открыл их. Его встретила кромешная тьма прохода и не освещенная лестница, но грубо выполненные из камня и земли. Она там, Эмили, она ждет своего друга, который придет за ней - Ее не существует, - продолжал голос, нашептывая над самым ухом, - ты просто выдумал ее, чтобы оправдать собственную глупость Голубоглазый отрицательно помотал головой, стараясь не обращать внимания на голос, а его тон становился все настойчивее и настойчивее. Анри почувствовал, как браслеты начинают нагреваться, предупреждая об опасности, но уступать нельзя. Оно нависало над ним, провоцируя на ответный удар, когда он уже приготовился, сделав замах… перед ним, снова была погруженная в ночной мрак ночи комната. - Вспомнил? – голос, идущий от кого-то по ту сторону двери, напоминал тихий шелест листвы на ветру. – Ты умер, и будешь умирать каждый раз, как кто-то прочитает твою историю до самого конца. Снова и снова, ведь такова твоя судьба, а она не изменит сюжет. Убей ее, как она сделала это с тобой! - Отомсти за себя, - выделился из какофонии басовитый голос, - измени судьбу! Стань первым, кто сможет сам править своей судьбой! - У тебя нет иного выхода, если хочешь выжить - Хватит! – почти прокричал парень, а ему вторил сильный удар в дверь» Алина проснулась, услышав сильный удар в дверь. Глаза открылись далеко не сразу, сердце колотилось в груди, рискуя проломить грудную клетку, тело сковало от страха. Девушка чувствовала, что находится в комнате не одна, все ее чувства обострились, но не было возможности даже пошевелиться. Краем уха, блондинка услышала какой-то тихий шепот, слов не могла разобрать, хоть и поняла, что голос принадлежал либо молодой женщине, либо ребенку, маленькой девочке или мальчику с еще не сломавшимся голосом. Дышать получалось с трудом и через раз, оставалось только надеяться, что скоро это состояние пройдет. Алина услышала тихий вздох усталости, прерванный резко, словно испытывая боль, затем шипение. Хотелось просто заснуть, а проснувшись увидеть хорошо знакомую комнату, в которой она провела много времени и знала каждый угол. Вот только сон никак не хотел идти, а тишину нарушало тихое шипение боли, пара шагов у кровати, звук падения ее телефона на пол не помог. Глаза не хотели открываться, словно веки налились свинцом или сплелись в единое целое. Кажевникова почувствовала, как прогнулась кровать под весом чьего-то тела, сдавленное дыхание, словно через силу, медленно передвижение по одеялу. - Как бы хотел я, чтобы ты меня увидела. – Едва уловимый голос, который она уже слышала и который ее напугал. Значит, это ее гость, но она не может ничего сказать. – Жаль, что ты меня боишься Алина могла поклясться, что слышала нотки тоски в голосе собеседника, но не могла сказать точно, ведь она не видела его. В душе появился груз вины, ведь если это ее Анри, то с ним что-то произошло и за это, девушка чувствовала некую ответственность. Но, разве она могла быть точно уверенной, что когда-то придуманный ею друг, нашел способ и действительно смог найти ее. Тихое шуршание, словно кто-то провел рукой в ее сторону, хотелось закричать, словно это могло помочь прогнать все кошмары и вернуть прежнюю жизнь, но в реальности это так не работает. Ее плеча коснулось что-то влажное, в нос ударил хорошо знакомый запах металла, вызвав ассоциации с кровью. Но, это значит, что ее гость ранен или убил кого-то? Паралич миллиардом иголок впился в тело, вызывая хоть какие-то спазмы тела и движение, первыми стали подвижными пальцы на руках. - Я не хочу умирать, Эмили. – Продолжил голос, кровать прогнулась ближе к ней, он подвинулся? – Я ушел, чтобы найти тебя, но для этого пришлось покинуть клан. – Снова тихое шипение, а запах крови стал сильнее. – Знаешь, это было страшно, идти против воли клана, нарушать наши правила и заветы, но я боялся за тебя. – Едва уловимое движение от плеча к запястью, но в какой-то момент рука невидимого гостя дернулась, словно наткнувшись на препятствие или будто уколовшись. – Мы были друзьями, Эмили, помнишь? Нет, она не помнила, ведь Алина придумывала ситуации, которые происходили в реальности иначе, а его вмешательство могло бы помочь или защитить. Чаще всего события имели крайне плачевный характер, чаще всего девушке хотелось, чтобы кто-то кому она могла довериться, мог обнять ее или просто выслушать. Сейчас рядом с ней столько лет придуманный друг, возможно, ранен, а она ничего не могла сделать. - Не бойся. – Он словно читал ее мысли или чувствовал, в каком блондинка сейчас состоянии, но легче не становилось. – Я не причиню тебе вреда, Эмили. Все чего я хотел, так это найти тебя, спасти и вернуть, ведь так поступают друзья. Почему ты бросила нас? Кажевникова попыталась что-то сказать, но губы не шевелились, а шестое чувство требовало молчать и притворяться, что она еще спит. Тишина стала какой-то чужой, гнетущей и пугающей. Юная писательница с трудом, но смогла открыть глаза, но ее взгляду предстала пустота, но запах крови не пропал, как и ощущение, что кто-то рядом есть. Сердце все так же бешено колотилось в груди, боль пульсировала по всему телу. Алина легла на бок, подобно ребенку накрылась одеялом с головой и попыталась уснуть, чувствуя, как холодный пот покрыл все тело. Поджала колени и попыталась внушить себе, что все это ей только кажется, успокаивать себя пришлось долго и когда дрема начал брать свое, то кто-то медленно стянул с ее головы одеяло. Глаза открылись сами, чтобы увидеть пугающую пустоту. Уже знакомый звук движения по одеялу, незримая рука проложила себе новый путь за спину хозяйки комнаты. Рефлекторно зажмурилась, ожидая чего-то страшного, но прислушавшись к себе, поняла, что оказалась прижатой к кому-то или чему-то прохладному. Не зная чего ожидать, девушка замерла, боясь даже пошевелиться, но предательские слезы выступили от осознания собственной беспомощности. Верного защитника не было рядом, и Алина очень жалела об этом, хотелось просто проснуться и забыть обо всем. - Спи, а я буду охранять твои сны. – В голосе прозвучали успокаивающие нотки, они странным образом подействовали, как снотворное, а тело само начало расслабляться, словно полностью доверяя невидимке. – До утра Неизвестно сколько она так пролежала, прежде чем уснула, спала она на удивление спокойно, а проснулась от того, что пушистый защитник громко мяукал и лапкой трогал ее лицо. Медленно открыв глаза, Алина увидела заинтересованное и одновременно встревоженное лицо Роко, он топтал лапками под собой подушку. Увидев, что хозяйка проснулась, кот приветствующее уткнулся мокрым носиком ей в щеку и снова требовательно мяукнул, как бы намекая, что пора бы и покормить любимца. Девушке понадобилось несколько долгих минут, чтобы понять, что в комнате уже светло, а значит, она проспала. Широко раскрыв глаза, блондинка вскочила, как ошпаренная, схватила свой мобильный, чтобы убедиться, что ей просто это кажется и выходной день не закончился. Увы, цифры упрямо твердили обратное и поверх экрана блокировки, красовалось сообщение от старосты их группы, в котором были как два каких-то фото, так и какое-то видео. Девушка недоумевала, открыв первое фото, на нем был запечатлен кампус, стена почета с не многочисленными фотографиями лучших студентов и отличившихся своими выходками или поведением абитуриентов. Несколько старшекурсников случайно попали в кадр, Алина не часто обращала внимание на доску т.к. ей всегда катастрофически не хватало времени, чтобы добежать от одной аудитории до другой. Весь первый курс крашеная блондинка пыталась запомнить, где находится нужный ей кабинет и что нужно с собой взять, как пробиться через поток других студентов и таких же потерянных первокурсников, как она и не быть затоптанной или случайно потеряться в толпе. Сейчас Кажевникова могла гордиться собой, ведь после месяца жесточайшей зубрешки, она смогла не просто выучить все выданные методички и две дипломные работы предыдущих выпускников, но и сдать сессии на отлично, набрав нужное количество баллов. Не видя ничего необычного на первом фото, жестом открыла второе фото, на нем был коридор, снова студенты, кто-то даже позировал фотографу, а кто-то просто улыбаясь, поднял руку в знак приветствия, но снова ничего, что могло бы заслужить особого внимания. Настал черед видео. Не зная, чего ожидать, девушка решила, что посмотрит его и сразу же победит переодеваться, может быть успеет еще хотя бы на одну лекцию. Первые секунды Алина видела только, как кто-то бежит, слышала дыхание и видела перед собой лестницу в главном здании корпуса преподавателей. На этаже было почти ничего не видно, освещение оставалось этажом ниже, а лампы были опутаны чем-то черным, похожим на водоросли. Сначала в кадр попала чья-то рука, она больше была похожа на покрытое трещинами рука манекена, кто-то или что-то волочило ее за собой за угол. Дыхание стало тихим, затем резко оборвалось, видимо, снимающий это человек задержал дыхание или попытался закрыть рот рукой. По полу тянулся мерзкий след не то черного, не то багрового цвета, не ровный, а прерывистый след, словно от нескольких рук, будто кто-то передвигался только на поломанных руках т.к. следы были с не полными отпечатками ладоней. Сделав звук на максимум, Алина услышала тихий треск и глухой звук волочения, тихое рваное дыхание. Обзор плавно открылся на часть коридора, где на фоне окна передвигалось нечто напоминающее сгусток какой-то черной субстанции, из которой криво торчали руки, части туловищ, будто каким-то кукловодом специально разделенные на части. Кое-где тела были основательно разбиты и только благодаря приближению, можно было увидеть, что внутри пусто, а по обвивающим их сосудам не так активно бежит кровь, где-то вместо рук и лиц оставались только чудом уцелевшие фрагменты, готовые рассыпать в любой момент или местами уже рассыпались. Существо медленно продвигалось по коридору, переваливаясь с боку на бок и опираясь на неестественно бледные руки, они издавали тот самый треск и грозились сломаться в любой момент. Можно было подумать, что это все просто очень хороший монтаж, но само качество и то, как двигался сгусток темной массы, вряд ли можно было так подделать. Руки у снимающего человека ощутимо тряслись, но можно было рассмотреть то, как существо постепенно остановилось и начало медленно разворачиваться, Алина закусила губу, видя проступающий в центре существа силуэт человека. Резко стало темно, но дыхание все еще было слышно, тихий всхлип. Снова треск, но он не становился громче, что не могло не радовать, значит, оно не заметило постороннего. Звуки, словно кто-то скребется, передвигаясь, но не понятно, откуда, где был источник звука. Кажевникова переживала за того, кто делал эту запись, тайно в душе надеясь, что он или она спасется и все это просто постановка. Тишина и вот звук шагов, камеру трясет, мелькают ступеньки лестницы кампуса, сбитое дыхание, затем путь за угол и там уже в кадр попадало лицо самого снимающего человека. Это была Анна, староста ее группы, ее лицо было в чем-то измазано, всегда идеально уложенные волосы цвета золота растрепанны и так же испачканы, на лице читался страх, глаза быстро бегали, а губы дрожали. Сейчас в ней уже было и не узнать ту высокомерную красотку, которая ходила, высоко задирая нос и ставя себя выше всех раз ей выпала такая честь, как быть старостой. - Я не знаю, что это такое. – Голос девушки дрожал, а сама она часто сглатывала, задерживая дыхание, чтобы успокоиться и говорить внятно. – Мы просто были в актовом зале, украшали его для праздника… сначала, начались проблемы со светом, он пропал, и резервные генераторы не включились. – Закусив губу в попытке сдержать выступающие слезы, блондинка плотно стиснула губы, громко шмыгнула носом и чего-то испугалась, свободной рукой зажала себе рот. Изображение разделилось на две части и одна из них пошла рябью, но словно не замечая этого, Анна убрала руку ото рта, стирая все, же проступившие слезы. – Это создание нельзя увидеть, оно появилось из темноты, словно призрак. Он… я точно видела, что внутри этого существа есть кто-то вроде парня, мне показалось, что его кто-то вызвал. Оно убило Стаса и Диму! Просто разорвало на части! Не приходите сюда! На этом видео закончилось, показывая начало ролика. Некоторое время Алина просто стояла, молча, не понимая, что вообще происходит. Все было слишком реалистично и Анна, никогда не любила подобное, а актриса из нее крайне плохая. Надо ехать в институт. Тяжелый вздох, обреченного на вечные муки человека, вряд ли подобное видео можно будет предъявить в качестве оправдания и веской причины пропускать лекции. Блондинка с опаской снова взглянула на часы, надеясь, что на самом деле волшебство существует и у нее есть еще время, но такого не произошло. То, с какой скоростью и проворностью девушка собиралась, совмещая несколько дел сразу – отдельная история в которой присутствовал наблюдающий за процессом надзиратель в лице Роко и только его громкое мяу, можно было расценить, как напоминание о том, что пора бы покормить кота. Кажевникова сильно торопилась, иначе могла бы заметить, как подаренный ею ноутбук методично мигал зеленым светом, сигнализируя о переходе в режим сна. Наспех насыпав приличную горку сухого корма, который кот встретил без особого энтузиазма, Алина схватила по пути к двери свои ключи, по пути выкрикнув любимцу дежурную фразу о том, что он остается за старшего и выбежала в подъезд. Ждать лифт, не было совершенно времени и на взгляд самой девушку, он сегодня тащился крайне медленно. На бегу пытаясь застегнуть свой пуховик, толкнула дверь на лестницу, мгновенно поморщив носик от встретившего ее амбре. Спуск ожидал ее долгий, даже если перепрыгивать через две ступени, но выхода не было. Пытаясь дышать через рукав и крепко удерживая лямки маленького рюкзачка, в который только тетради и методички могли поместиться, подобно гордому школьнику, торопилась, едва успевая хвататься за перилла. Где-то между десятым и девятым этажом, Алина позволила себе сделать короткий отдых, дыхание сбилось и если бы, кто-то сейчас шел ей на встречу, то мог бы подумать, что кому-то очень плохо и не хватает воздуха. Астмой она не болела, но и к подобным забегам жизнь ее не готовила, Кажевникова буквально чувствовала, как побагровело лицо, и горят легкие от недостатка кислорода. Мысленно пообещала себе, что если не опоздает и вернется домой живой, то начнет заниматься спортом. На удивление, она не чувствовала чужого взгляда или присутствия кого-то рядом с собой, может, он оставил ее? Не было времени думать о таком, нужно торопиться. Именно с такой мыслью, крашеная блондинка вытерла выступивший на лице пол, набрала в легкие побольше воздуха и преодолела оставшееся расстояние до остановки. Все в лучших традициях американских фильмов, где спасают мир на последней секунде, потому что для Алины попасть в нужный автобус за секунду до того, как закроются двери – равноценно спасению мира. Серая масса пассажиров приняли ее забег за обыденность и только, одна старушка слепая на один глаз приветливо улыбнулась ей, видимо вспоминая свои молодые годы. Транспорт медленно двинулся, начиная свой путь до следующей остановки, кто-то разговаривал громко по телефону, кто-то смеялся, общаясь между собой, а Алина тщетно пыталась дотянуться до поручня, чтобы не болтаться в толпе и не быть вынесенной ею же на остановке. Как это часто водится в больших городах, салон был заполнен и ты мог почувствовать себя буквально, как шпротина в консервной банке. Дело даже не в том, что кто-то специально садился на подобный маршрут или это был редкий автобус, просто далеко не у всех хватает денег, чтобы купить себе машину или располагая нужной суммой, они просто делают выбор в пользу чего-то более важного. Алина видела, как пожилая пассажирка, только недавно улыбающаяся ей, повернулась к окну и широко открыла глаза, словно видела что-то невероятное и тихо начала креститься, повторяя, как мантру: «Свят, свят, свят». Девушка не понимала о чем она, но не было возможности даже повернуться или подняться со ступенек, оставалось только упираться спиной в двери и надеяться, что она успеет от них отлипнуть раньше, чем они откроются и бедная девушка вывалится на улицу. Запрокинула голову назад, шумно выдохнув воздух, вырвавшийся облачком пара в атмосферу и тут же растворившийся. - Ты только посмотри на это, Катенька. – Донесся до Алины обеспокоенный голос пожилой женщины, но к кому именно она обращалась, смотреть не хотелось, да и не было возможности. – Как торопится-то! - О чем ты, бабушка? – спросил женский голос на тон ниже обратившейся к ней старушки. – Что ты там увидела? Не выдержав, Алина медленно повернула голову, смотря на сухонькую старушку лет восьмидесяти не меньше, одетая в старый черный полушубок она была больше похожа на крота, малиновая шапка и в трясущихся жилистых руках крепко сжимающую старую тряпичную сумку однотонного синего цвета. Рядом с ней сидела девочка лет двенадцати в толстом пуховике ярко-желтого цвета и красной шапке с большой белой бомбошкой. У девочки были живые, горящие азартом глаза, цвета свежей травы, яркие веснушки красовались на лице, а из-под шапки видны были каштановые волосы. Чем-то напуганная бабушка с опаской указала узловатым пальцев куда-то за спиной Алины. Девочка прищурилась, словно пытаясь что-то рассмотреть и от предвкушения, даже закусила губу. Автобус заехал в туннель, скрывая весь салон в темноте на короткое время, затем что-то с не громким звуком удара упало на крышу, вызвав интерес у редких зевак, но все списали на снег, свалившийся с дерева на крышу Икаруса. Так подумала и сама Алина, вот только старушка снова начала креститься, словно это могло ее спасти от чего-то, а глаза девочки расширились не то от ужаса, не то от шока. - Боже, - протянула она, словно только что на ее глазах произошло какое-то чудо, - он все же это сделал! Бабушка, это ведь они, да? Дальше их разговор она не могла разобрать т.к. объявили название остановки и ничего, кроме себя не видящий народ стал толпиться у входа, даже не давая девушке возможности продвинуться дальше в салон или за что-то схватиться. Казавшаяся надежной опора вздрогнула, выпуская наружу, ей ничего не оставалось кроме, как первой выйти и подождать, пока выйдут люди и можно будет зайти обратно. Пуховик приходилось запахивать рукой и сжимать, молния не хотела исполнять свою роль, а мерзнуть не хотелось. Так она провела еще две остановки, не нашло среди жестокой реальности того, кто просто пройдет мимо и не толкнет или не наступил на ногу, хотя о чем она? Такова реальность, если даже родная мать не вспоминает о ней, то чего ожидать от незнакомцев? Сколько же раз Алина говорила себе, что нельзя жить и жалеть себя несчастную, ведь в мире всегда найдется тот, кому гораздо хуже, чем ей, но бездна все равно временами затягивала. Ноги сами вели к главному входу, вокруг большого здания с гордой вывеской было так не привычно тихо, возможно сейчас еще идут лекции. Холодный ветер подул ей в лицо, больно кусая кожу и грозясь оставить обморожение на руках. В этой обстановке, девушка, стиснув зубы, отвернулась от ветра, подставляя ему спину, заметила, как ее собственные следы, на слегу ведущие от остановки стали глубже и свежее, словно никакой ветер не касался их. К ужасу юной писательницы ее следы продолжали изменяться, приближаясь к ней, будто она только-только шла этим путем или кто-то шел точно по ее следам. - Это всего лишь галлюцинации. – Уверяла себя девушка, разворачиваясь лицом к зданию и торопливо побежав внутрь. – Только бы успеть! Белокаменное строение, когда-то бывшее пансионатом благородных девиц с помпезными колоннами перед входом, тремя этажами, высокими окнами под два метра и безумно светлым и красивым внутренним интерьером еще XVII-XVIII века поражало воображение. Раньше его хотели сделать музеем, но посчитав, сколько обходилось бы содержание такого помещения, городское управление решило, что лучше сделать из него учебное заведение и присвоить статус исторической ценности, чтобы получать свой процент. За год набегала довольно приличная сумма, а вот куда эти деньги шли – вопрос хороший. Часть точно на поддержание имиджа перспективного биологического института, а вот вторая по карманам разошлась. Именно поэтому все делили здание на две части: старую, где можно было увидеть трещины, стремянки, банки с краской и надышаться какой-то химией, которой заполняли трещины в стенах, да ремонтировали лестницы вместо пены и новую, где можно было увидеть еще целую часть здания, но соединяли они общим подвалом, который смело можно было назвать лабиринтом. К счастью, там уже давно провели электричество, свет горел почти всегда, кроме тех моментов, когда случался потоп, а воду можно было откачать только после прихода специалиста, а до сего момента студенты ходили почти по пояс в воде. Старые трубы давали о себе знать не так редко, как бы этого хотелось, но обычно это было просто исправить и приходилось на время каникул. Сразу поменять все трубы просто не представлялось возможным и самого строения, поговаривали, что из этого лабиринта есть тайный путь к общежитиям, но не трудно догадаться, кто мог придумать подобный слух. Вот только Кажевникова не горела желанием проверять какой-либо слух, спускаясь по лестнице, она молилась всем богам, чтобы сейчас в подвале было сухо и можно пройти. Медленно спускаясь по металлическим ступеням, она почувствовала, как внутри все сжалось от одного вида чьей-то тени стоящей в проходе. Сначала Алина не поняла, что такое ее в тени насторожило и только потом, поняла, что у нее слишком не правильные пропорции. Тень выглядела обычной человеческой только с первого взгляда, если не заострять внимание на то, под каким углом наклонена голова и как слишком длинные руки подрагивают. Если присмотреться, то можно увидеть, что сама тень выглядит, не так плотно, как обычная, немного светлее и чуть выше пола, словно ноги ее хозяина не касались пола или это была тень повешенного человека. Страх преобладал над здравым рассудком, заставив блондинку вернуться в вестибюль, где не было ни души. Становилось не по себе, а в душе свои корни пустил едкий, липкий страх. Блондинка не понимала, верить ли в происходящее или считать все это простыми совпадениями. Прозвучал колокольчиков перезвон, заменяющий обычный школьный звонок, но на Алину он подействовал, как удар кнута. Бедняжка подпрыгнула на месте от неожиданности, а перед глазами все еще стояла картина с необычной тенью, дергающейся в предсмертных конвульсиях. Только сейчас закралась мысль, что это мог быть живой человек, а она смалодушничала, сбежала. Двери аудиторий начали открываться, выпуская в коридоры шумные группы студентов по введенным правилам внешнего вида, черный низ, белый верх и пиджаки с символом института. Кажевникова стеснительно поправила задравшуюся юбку, пытаясь натянуть ее ниже коленей, но длина такого не позволяла. Торопливо сняв пуховик, девушка отчаянно надеялась, что никто не заметит из лекторов ее опоздания. Студенты разных потоков и курсов медленно спускались по высокой лестнице, шумно обсуждая происходящее или новую лекцию. Кажевникова страшно нервничала, попасть сюда, было сложно и считалось – ужасным везением, если не проведением самого Бога. Алина дорожила данным ей шансом и ценила его, поэтому не хотела терять, сделав чинный вид, которому монахини могли позавидовать, она побрела к коридору, где находилась нужная ей аудитория. Стыдливо не поднимая глаз, горе студентка шла против общего потока, посматривая на таблички, так удобно большими буквами и цифрами подписанные. Мельком посмотрев на часы, с огорчением поняла, что осталась последняя пара и больше на сегодня занятий у ее группы не будет. Прошла до нужной двери и, закрыв глаза, сделала глубокий вдох, собираясь с духом, ведь предстояло общаться с «любимым» лектором. Как только Алина подобно призраку, промелькнула вдоль стены и тихой мышкой заняла свое место, стараясь бесшумно и достать тетрадь, в помещение вошла женщина средних лет, высокая и статная, длинные волосы цвета коронного крыла заплетены в тугую косу, тяжелая красиво украшенная заколка красовалась в волосах у основания косы. Следуя традициям, строго установленным уже не одно столетие, внешне привлекательная женщина носила строгое черное платье с высоким воротником и позолоченными пуговицами. Черный цвет идеально подчеркивал бледность кожи и некую аристократичность ее черт лица, опасную грациозность, которая не могла не привлечь внимание. Классические черты лица, большие выразительные почти черные глаза, с порога суровая женщина окинула всех присутствующих, словно хищник, выискивающий свою жертву. Мало кто помнил, как ее звали, но все поголовно помнили, как она страшная в гневе и допросе, который проводила с бедным студентом у доски, заставляя его фактически почувствовать себя военнопленным перед расстрелом. А звали ее на самом деле Болотян Изольда Львовна. В институте она преподавала уже долге двадцать лет, относясь ко всем абитуриентам и студентам с одинаковой строгостью, не делая поблажек ни при каких обстоятельствах. Такова была ее политика и политика всего ректората их института. Здесь старались оценивать только знания, а не размер кошелька, хотя и тут не все оказались такими кристально честными, как об этом писали на сайте или говорили сами лекторы. Всегда находились те, кто надавит на нужные рычаги или общие знакомые способные убедить, что тот или иной ученик ну очень способный и сын просто невероятно хороших людей, которому нужно помочь. Изольда Львовна относилась к тем редким людям, кого не подкупить из-за ее характера и не запугать, потому что у нее никого не было, даже домашних животных, про таких людей часто шутят: «От такой даже тараканы сбежали». Алина была ее любимой жертвой, ведь никогда не находилось того, кто мог бы вступиться за нее или пусть с натяжкой назваться другом. В группе, классе или коллективе всегда найдется такой незаметный человек, который просто живет, каждый день вы можете видеть его, здороваться, прощаться, но не заметить, когда он пропадет. Именно к таким людям-невидимкам относилась и сама Алина. Кажевникова быстро начала проверять ручки на предмет их работоспособности, ведь у Болотян всегда был пунктик на счет выделения тем лекций определенным цветом и никаким иным. Если пунктик нарушался – отметка занижалась, теряя баллы. Все нормально. После того, как в аудитории воцарилась идеальная тишина, женщина с видом мирового судьи, готового вынести смертельный приговор отъявленному преступнику. Даже самые храбрые одногруппники не решались выводить Изольду из себя или привлечь ее внимание к своей персоне. Шумно опустив две увесистые хрестоматии на стол, лектор условным жестом показала, чтобы все приготовились записывать тему лекции. Как по команде все взяли в руки зеленые шариковые ручки и начал писать под диктовку. Лекция проходила в гробовом молчании, под строгий голос Изольды Львовны и скрип шариковых ручек. Противный скрип мела по доске и почти бесконечные вереницы записей, иногда дополняемые формулами или упоминаниями элементов из таблицы Менделеева. Как только она намеревалась взяться за одну из книг, как та рывками начала отодвигаться от ее руки, пока и вовсе не упала с грохотом на пол. Тишина не нарушалась даже на смешки. Не теряющая самообладания Изольда с истинной выдержкой аристократа, не теряя спокойствия, наклонилась, чтобы поднять книгу, как вторая резко взмыла к потолку и даже ударилась о защитную решетку, выбив из своего законного места одну из ламп и подкосив другие. Своеобразный снаряд камнем упал на пол, но вскоре под шумные возгласы не на шутку напуганных студентов, книга снова устремилась на лампу и в этот раз удачно. Свет начал предательски мигать и потеряв свою опору в виде проводов, стержни начали падать вниз. Женщина успела вовремя отойти, чтобы на нее не упала сначала решетка, затем лампы, фонтан искр брызнул вслед утрате. Кто-то из студентов видимо, не отличающийся инстинктом самосохранения начали все снимать на телефоны, вот тут пришла вторая волна ужаса. Один из парней никогда не отличавшийся трусостью, а наоборот всегда готовый поддержать сабантуй решил сделать видео и заработать себе сотню другую просмотров, комментируя происходящее. Первые секунды это было даже забавно, наблюдать за тем, как строгая женщина начинает терять самообладание и ведет себя так, словно кто-то толкает ее. Занавески на окнах часто были подняты, чтобы зимой пустить хоть какой-то дневной свет, сейчас же они были опущены, а длинный прямоугольник доски с темой жалобно скрипнул. Проводка недолго выдержала натиск невидимого врага, квадраты ламп, сдавая свои позиции, прощально начали мигать, будто подавая всем известные знаки SOS. Все замерли в тот момент, когда за стеной соседней аудитории послышались громкие крики, но попытка сбежать была пресечена на корню. Дверь захлопнулась с такой силой, что рисковала слететь с петель и все попытки открыть ее были бесполезны. Деревянная преграда выдерживала натиск и даже не содрогалась под ударами. Алина почувствовала, как рядом с ней лежащий пуховик, сползая с колен, начал иммиграцию в сторону окна. Попыталась схватить беглеца, но он резко вырвался и отправился в стремительный полет. Наспех похватав свои вещи и засунув их в рюкзачок, На ее глазах кто-то или что-то подняло за угол занавеску и с силой одернуло ее в сторону, впуская свет, слепя девушку белизной снега. - Открывайте окна! – донесся до нее крик одногруппника Кажевникова вслепую нашла стену, повернувшись спиной к окну, увидела, как их лектора что-то невидимое с силой удерживало ее, прижимая к стене и медленно, поднимало над полом. Для ее невидимого сопровождающего все вокруг выглядело иначе, если бы она только могла видеть, что он стоит перед ней, беря на себя роль живого щита и защитника. Светло-голубые глаза внимательно сматривались в до сего момента такую знакомую и родную тьму. Когда свет пропал, все помещение аудитории погрузилось в полумрак, позволяя светочувствительным глазам парня видеть полную картину происходящего. Через пол, словно через какой-то портал, проникало нечто, внешне отдаленно напоминающее бесконечно длинную многоножку, только вместо лапок у нее были невероятным образом извивающиеся и оставляющие мерзкие следы от слизи. Ее гибкое тело покрыто из мелкой чешуи, а на месте головы два острых клыка скрывающие под собой две пары маленьких клешней, которыми существо проталкивало пищу внутрь. Округлое образование имело две глубокие впадины, которые можно было считать глазами. В них полыхнули две маленькие белые точки света, а бедную женщину обвили две первые пары рук, не давая бедной вырваться. Второе окно наполнило светом часть класса, заставив существо замереть на секунду, но не почувствовав боли, оно подняло клыки, раскрывая бездонную пасть и разводя в стороны клешни, приготовившись проглотить сопротивляющуюся и теплую жертву. Анри видел таких существ еще в свою первую вылазку в мир людей, представители клана Умбра всегда были теми, кто гонял Живоглотов. Живоглоты давно обитают в мире людей, любят принимать облик несчастного ребенка или застрявшего в люке человека, чтобы еда сама к ним пришла, но их можно отличить от настоящих людей по голосу. Низшие создания Небытия изобретательны в охоте и поиске укрытия, но могут повторить и запомнить только несколько фраз, которые услышали примерно час или два назад, их голос звучит почти идеально, если не обращать внимания на сухость речи. Полное без эмоциональное произношение, с которым создание старательно будет повторять услышанное ранее, а в тени их зрачки светятся белым. Брюнет знал, как их сложно знать их обратно, если Живоглот полностью выберется из своего укрытия. Третье окно открыло вид на улицу, создание начало громко клокотать, сотрясаясь всем телом, беспорядочно начиная колотить по полу, чтобы сохранить равновесие и скрыться от жестокого света. Не забыв о своей цели, многоногое существо попыталось снова проглотить ее, но не теряющий времени голубоглазый юноша побежал к существу, кидая в него первое, что попадалось под руку, затем без страха нанес сильный удар по мягкому брюшку. Живоглот бросил женщину с высоты двух метров, не успев забраться на потолок, а воин клана теней, найдя на полу упавшую лампочку, позволив уже сомневающимся в своей адекватности студентам увидеть, как крепкий стержень поднимается в воздух. Резкое движение, лампочка ломается обо что-то на две неровные части и с силой вонзаются во что-то. Из пустоты начинает сочиться вязкая субстанция, распространяя тошнотворный запах гнили и кислотного, звук не то рычания неизвестного зверя, не то бульканья и дверь раскрывается, ударяясь о стенку. Анри последовал за существом, ловя раненное создание за хвост и тянул назад, но стоило ему с силой ударить Живоглота спиной о стену, как он увидел проступившую у основания головы красную полоску. - Детеныш? – шепотом озвучил свою мысль Анри, осматриваясь по сторонам и видя облепленные черной дышащей субстанцией стены и продолговатые образования похожие на ульи. – Коконы, так это… Его прервало громкое цоканье и шуршание, доносившееся из подвала, заставив его обернуться и осознать страшную правду. Словно это как-то могло ему помочь, парень медленно отходил назад к девушке - Нет, - тихо протянул он, - мне не может так не везти. – Но, уже знакомое клокотание послышалось из-за двери соседнего кабинета. – Это гнездо Умбра забежал в аудиторию, как раз вовремя, чтобы увидеть, как студенты помогают женщине подняться на ноги и прийти в себя, т.к. сами они не видели это создание. Подбегая к залепленной следами доске, он взял мел и сильно надавливал на него, чтобы привлечь внимание, начал выводить буквы. «УХОДИТЕ» появилось на доске, все замерли, наблюдая за этим, кто-то даже заснял часть на телефон, но к движению их подтолкнул сильный удар по доске, а потом и ее падение. Прошло меньше пяти минут, как студенты в спешке покидали здание, высыпавшись на улицу, как горох. Кажевникова была уже готова проклинать свою судьбу за то, что она с ней так несправедлива. Мороз щипал ее кожу, но слезы – были реакцией на холод и ветер, только так она добралась до дома, но далеко не сразу смогла открыть дверь. Как только ей это удалось, то ноги заплетались уже и болели от усталости, весь путь она пробежала без остановки и сейчас расплачивалась за это. Роко встретил хозяйку громким мяуканьем и видя ее состояние, участливо начал топтаться вокруг нее, фыркать и тыкаться мокрым носиком в ее лицо. Весь вечер Алина провела сидя в кресле, обнимая кота и пытаясь успокоиться. Увиденное просто не укладывалось в голове, ведь это видела не только она. Руки дрожали, а внутри была пустота и ведь даже поделиться было не с кем, кроме любимого мурлыки, но как только она начинала говорить, то язык заплетался или прерывался на икание.