Сара знает

— План, план... мне срочно нужен план. Нервно кусаю ногти и хожу назад-вперёд в пустом классе биологии. Из каждого угла на меня осуждающе смотрят скелеты и схемы бедолаг-животных в разрезе, мол, как же я могу так поступить со своей подругой, неужели нет другого способа отвязаться от её ухлёстываний? В конце концов, если бы у меня появился парень — это решило бы многие проблемы. Но, во-первых, это опорочило бы все мои принципы о том, что отношения должны строиться на любви, а не взаимовыгоде, а во-вторых — это разбило бы сердце Стеф. Я знала, что она была влюблена в меня, но не хотела терять её, как подругу. Идея, которая возникла в моей голове вместе с образом Майкла, лишила бы меня головной боли по имени Стефани. Если он действительно такой невообразимый дамский угодник с волшебной аурой, Стеф могла бы влюбиться в него или, например, с ним переспать. Она разом бы пересмотрела все свои ценности и перестала бы докучать мне попытками сделать из меня лесбиянку. Сценарий был прост и однозначен. Найти Майкла и предложить ему эту сделку. Вся беда заключалась лишь в том, что найти Майкла и остаться с ним наедине, — вдали от любопытных глаз, — оказалось сложнее, чем я думала. Первая моя попытка вычленить Майкла из шайки его футбольной свиты обреклась провалом: он оглядел меня с ног до головы, весело усмехнулся и пошёл дальше. Наверное потому, что я выглядела как безумная фанатка, пытающаяся оторвать кусок майки Джона Бон Джови на концерте его группы. — Пс-с-ст, Сара, — испуганный голос Бобби заставляет меня судорожно обернуться. Быстрым шагом я подхожу к двери, выглядывая в пустой школьный коридор. Уроки, к счастью, давно закончились. — Он будет здесь через три минуты, — Тёрнер  тоже оборачивается, боясь быть уличенным. — Не могу поверить, что ты втягиваешь меня в это. Мне остаётся только закатить глаза. — Что вы сказали Стеф? — Не знаю, Кэнди наплела ей что-то про миссис Хилл, — отмахнувшись, отвечает Бобби. Стараюсь запомнить эту информацию, чтобы потом не облажаться перед подругой, а затем снова заглядываю в пустынный коридор. — А Майклу? — Я сказал, что нам с ним надо серьёзно поговорить и что я знаю его секрет. — Секрет? — мои глаза загораются неистовым любопытством. — Я не знаю никакого секрета, Сара. Ты попросила меня заманить его сюда — я заманил. Всё, я могу идти? Он убьёт меня, если увидит. Благодарно улыбаюсь и заключаю своего застенчивого друга в объятия. Когда он отстраняется от меня с гримасой нескрываемого отвращения, я смеюсь и похлопываю его по плечу. — Спасибо, Бобби, ты только что спас мою гетеросексуальность. — Спасибо из земли не выкопаешь. — Можешь рыться в моей клумбе сколько пожелаешь. Только не попадайся на глаза маме. Получив, что хотел, Бобби спешит как можно скорее ретироваться. В последний раз выглядываю из-за двери, будто провинившийся ребёнок, ожидающий наказания, но резко отскакиваю — поблескивающая рыжина уже переливается на апрельском солнце. Майкл идёт сюда. Огромных усилий мне стоит принять как можно более невозмутимую позу. Я сажусь за стол, складываю руки в замок, похожая в этот момент на сердитого адвоката из телепередач, а когда шаги раздаются уже со всем близко — сажусь на стол, свесив ноги. Тёрнер заходит как раз в тот момент, когда я, пошатнувшись, пытаюсь удержать равновесие. Он останавливается у дверей с удивлённой миной. — Ясно, опять эта сумасшедшая, — и хоть в голосе его проскальзывают нотки недовольства, Майкл улыбается. Спрыгнув со стола, я подхожу к нему, выставив руки вперёд. — Прошу, выслушай... — Ты заманила меня сюда с помощью моего брата, верно? — он выгибает бровь. Я готова провалиться сквозь землю от стыда. Майкл кажется мне необычайно высоким сейчас: обычно, когда я наблюдала за ним с расстояния, его рост казался мне не таким внушительным. Теперь я стояла перед ним, высоко задрав голову и выгнув брови в безмолвной просьбе. — Извини, я была вынуждена. Ты не стал слушать меня в коридоре. — Ты налетела на меня, как ненормальная. Он складывает руки на груди, демонстрируя свои бицепсы. Чувствую себя остервенелым сутенером, оценивая его мускулистое тело придирчивым взглядом. Ладонь, проскользившая мимо моего лица, заставляет меня испуганно поднять на него взгляд, чтобы встретиться с заинтересованными зелёными глазами Майкла Тёрнера. — Я ценю твою смелость и инициативность, красавица. Понимаю, что передо мной трудно устоять и все такое. Но я не пойду с тобой на свидание и не лишу тебя девственности, извини. А теперь можно я пойду? И при мне не плачь, пожалуйста, я это не люблю. От такого потока совершенно ошеломительных заявлений я стою, широко разинув рот. Меня предупреждали о его своеобразной манере общения и самооценке, пробивающей уровень атмосферы, но чтобы настолько! Не выслушав, не поняв... боже мой, за кого он меня принял?! Хочется в ту же секунду обратиться в психованную Адель и залепить ему пощёчину, но это смазливое личико мне ещё пригодится. — Что ты такое говоришь? — мои брови сходятся к носу, я делаю несколько шагов назад, дабы держать себя в руках. — Я заманила тебя сюда, потому что у меня есть к тебе деловое предложение. По его ухмыляющемуся лицу проскальзывает тень заинтересованности. Он опирается плечом о дверной косяк, не входя в класс, будто там запретная территория. Махнув рукой, он безразлично выдаёт: — Валяй. — Ты знаешь Стефани Уильямс? Пока Майкл пытается вспомнить мою подругу из вереницы его подружек, я, кажется, сгрызла все свои пальцы от волнения. Наконец, он поднимает на меня свои зелёные глаза и качает головой. — Напомни. Мы с ней спали? — Нет, но должны, — резко отвечаю я и накрываю рот ладонью, ошарашенная собственной резкостью. Хитрый прищур и полуулыбка — Майкл заинтересован. Мне даже не приходится оправдываться, потому что в ту же секунду он входит в класс и хватает двумя пальцами меня за подбородок, приближая наши лица. — Я чувствую подвох, — медленно говорит он, заставляя меня нервно сглотнуть. От такой непосредственной близости и от аромата его парфюма кружится голова. Я резко убираю его руку от своего лица и отхожу на безопасное расстояние. Этот парень продал душу дьяволу. Кто знает — что от него ожидать? — Она... она лесбиянка. Я знаю, что все девчонки по тебе с ума сходят, — на этих словах он усмехается и кивает, — и я хочу, чтобы ты убедил мою лучшую подругу в том, что ей нравятся парни. Не убирая с лица своей самодовольной физиономии, Майкл делает шаг вперёд. Я отступаю, будто посетитель зоопарка, загнанный в клетку кровожадным львом. Тёрнер обводит мою фигуру заинтересованным взглядом. Зелёные глаза угрожающе поблескивают в полумраке кабинета биологии. — Хочешь, чтобы я её соблазнил? — с прищуром спрашивает он и делает ещё один шаг вперёд. Я отступаю и киваю, стараясь не показывать нервозности. — Да. — Зачем тебе это? Ещё один шаг ко мне, и мой — от него. — П-потому что она влюблена в меня, но я не хочу терять нашу дружбу, — голос дрожит, я нервно сглатываю. Майкл закатывает рукава своего бомбера и подходит ко мне. Я оступаюсь, понимая, что спина моя прочно врезалась в стену рядом с окном. Тёрнер оказывается напротив меня на расстоянии вытянутой ладони, берет в руку прядь моих волос, а затем с любопытством заглядывает в мои расширившиеся в страхе глаза. — Так может, я соблазню тебя? Ох, боже мой... От такого его заявления и глубокого, но мягкого тона моя челюсть стремительно летит вниз. Ладони потеют, на лбу выступает испарина, но когда я замечаю насмешливую улыбку на его лице — с силой отпихиваю от себя парня. Тяжело дыша и пытаясь не выдавать волнения и пылающих ушей, оборачиваюсь к нему. — Так ты в деле или нет? — нервно рявкаю. Он опирается о стену и вскидывает голову, раздумывая над моим предложением. Когда его зелёные глаза снова находят мои, понимаю — что-то не так. — А какая мне от этого выгода? А об этом ты, Сара, не подумала. Придётся выкручиваться. — Как это какая? — в меня снова вселяется агрессивный сутенёр. — Переспишь с одной из самых горячих девчонок этой школы. Весело усмехнувшись, Майкл выгибает бровь, скользя оценивающим взглядом по моей фигуре, отчего я чувствую себя обнажённой. Наконец, он поднимает глаза и улыбается, демонстрируя едва заметные ямочки на щеках. Тон, которым он произносит следующие слова, заставляет меня провалиться сквозь три этажа глубоко под землю, прямиком в могилу, вырытую задолго до знакомства с ним: — Но ты ведь меня оттолкнула.