3.
16 марта 2020 г., 12:34
Он проснулся от того, что верхняя часть его шеи горела, будто на кожу направили струю влажного разогретого воздуха. Вздохнув и опустив голову еще ниже, проехавшись щекой по хлопковой наволочке, Драко зажмурился сильнее, совсем не желая просыпаться. МакГонагалл выдала ему официальное освобождение от всех занятий на этот день, значит ему не придется стоять у кромки леса под проливным дождем и смотреть на любимых зверюшек Хагрида, которых тот не боялся выпускать из клеток и загонов, не обращая внимания на настороженных студентов, вовсе не желающих приближаться к огнедышащим мексиканским саламандрам или ядовитым восточным змеям с золотой чешуей. Потом полтора часа в кабинете Трансфигурации, домашкой было метровое эссе, естественно, недоделанное. И Прорицания. Нет, спасибо. У Малфоя была стойкая ненависть к этому предмету еще с третьего курса. Возможно, слизеринец немного жалел о том, что пропускал Защиту от темных искусств, потому что в этом году Хогвартс наконец-то нанял стоящего преподавателя, но он знал, что сможет нагнать весь материал на выходных.
Раскрыв глаза и вытянувшись в позвоночнике, чувствуя, как мышцы приятно сжимались вокруг его костей, а связки и суставы едва не трещали от первых движений за последние несколько часов, Драко приподнял голову. За окном стучал утренний октябрьский дождь, небо затянулось тяжелой дымчатой серостью, но в Крыле было тепло и тихо. К счастью, он был единственным пациентом, остальные заскакивали к Помфри между уроками и тут же полностью здоровые убегали после порции Бодроперцового зелья: традиционный сезон простуды как всегда поражал почти каждого.
В том числе и Поттера.
Он тоже уже не спал, кажется, пытаясь своим лихорадочным дыханием расплавить кожу на шее Малфоя. Его зеленые глаза были сонными, полуприкрытыми, будто Гарри отчаянно хотел спать, но всеми силами боролся с этим чувством, упорно заставляя себя встать и начать новый день. Одна его рука была перекинута через талию Драко, который ощущал дрожь чужих пальцев через тонкую ткань рубашки, а вторая лежала между ними, будто создавая последний необходимый барьер. Слизеринец, недовольный тем, что чужое предплечье отдавливало ему ребра, лег обратно, коснувшись подбородком чужого горячего лба.
— У тебя жар, Поттер, — прошептал он. — Спи дальше.
— У меня занятия. Черт, я не успел дописать эссе для МакГонагалл…
Драко закатил глаза, едва сдержавшись от шутки о том, что кого-то укусила Грейнджер. Поттер натуженно вздохнул, выдавая больное простуженное горло, и отодвинулся на постели, потерев горячее лицо руками. Малфой тут же почувствовал прохладный воздух проветренной с ночи комнаты и вжал голову в плечи, когда по задней стороне шеи пробежали кусачие мурашки. Было раннее утро, обычно в такое время слизеринец уже не спал, либо читая в своем кресле, либо отправляясь на пробежку по окрестностям Хогвартса, но сейчас он не хотел подниматься и куда-то идти, его тело приняло идеальное положение на узкой больничной койке, в памяти не было никаких отголосков черных липких снов, а в висках впервые за долгое время не стучала мигрень, только левая рука слегка саднила под тугими бинтами.
— Приподнимись, — попросил Драко.
Гарри непонимающе повернулся к нему, щуря мутные глаза, которые видели перед собой только расплывчатые очертания человека под голубым одеялом, но послушно оторвал лопатки от матраса, оперевшись на локти. Малфой на секунду выпрямил занемевшую руку, отчего хрустнул локтевой сустав, а по мышцам пробежал болезненный ток, и опустил ее ниже, вытаскивая из-под плоской мятой подушки. Он увидел, как Поттер, вытянув голову вперед, пытался рассмотреть настенные часы, висящие над дверью в кабинет Помфри, и бросил туда взгляд, в который раз убеждаясь, что никто из них не должен был покидать лазарет по крайней мере еще два часа.
— Без пяти семь, — сказал Драко. — Ложись спать, Поттер.
— Я еще могу успеть дописать эссе на завтраке, — нахмурился гриффиндорец, схватившись за край одеяла. — Слушай, прости, что…
Раздраженно вздохнув и обхватив чужие расслабленные плечи, Малфой рывком заставил Гарри снова опуститься на кровать. Поттер собирался что-то сказать, но воздух застрял в его горле, и он зашелся хриплым мокрым кашлем. Притянув его ближе к себе, снова отогреваясь теплом от чужого тела, Драко накинул на них одеяло повыше, чтобы больничный сквозняк еще сильнее не отморозил герою мозги, которых у него и так почти не было. Приступ кашля утих, и Гарри закрыл глаза, тяжело дыша через открытый рот, а его рука вернулась на место на боку слизеринца, сближая вместе их грудные клетки.
— Уговорил, — сдался он. — Останусь здесь, раз ты так любишь обниматься.
— Заткнись и спи, Поттер.
Фыркнув от смеха, гриффиндорец притерся щекой к разогретой подушке, а его холодный нос задел кожу на нижней челюсти Драко. Малфой понимал, каким слабым и пустым был сейчас Поттер. Каждое утро после ночных тяжелых паник или приступов слизеринец проводил в постели, восстанавливая силу в мышцах и очищая сознание от мыслей, которые привели к очередному срыву.
— За что ты извиняешься? — произнес Малфой.
— Что? — не понял Гарри, нахмурив темные брови.
— Ты только что пытался извиниться. За что?
Поттер тяжело вздохнул, и это прозвучало так обреченно и устало, что Драко ослабил хватку на его плечах на тот случай, если сжимал его слишком сильно, затрудняя чужое дыхание. Гриффиндорец подтянулся на постели вверх, отчего их лица теперь находились напротив друг друга на одной квадратной подушке. Его глаза слепо щурились в желтом свете от потолочной люстры, щеки были немного опухшими, кожа бледной со слегка зеленоватым оттенком, он, наверняка даже не осознавая этого, выводил кончиками пальцев едва ощутимые круги на спине Драко. Прикусив нижнюю губу и не обращая внимание на достаточное количество мелких красных трещин вокруг уголков рта, Поттер замолчал на пару секунд. Драко подумал, что его невероятно бесило, как выглядели грязные и все еще влажные волосы героя, прилипшие к его голове, а не торчащие во все стороны, как обычно. Ему не нравилось видеть его таким расклеенным.
— За то, что тебе пришлось нянчиться со мной ночью? — тихо и неуверенно произнес Гарри. — Обычно после… После этих атак я не могу уснуть.
Драко понимающе кивнул, смотря в расфокусированные изумрудные глаза Поттера. У него жужжало что-то в затылке и ужасно хотелось пить, но хотя бы больше не болела рука. Он вспомнил тусклые бесцветные утра в поместье, когда после бессонной ночи из-за очередных приступов у него не было желания даже открыть глаза, чтобы смотреть на смену цветов летнего неба за большим прямоугольным окном слева от его постели. Нарцисса всегда в такие моменты приказывала всем эльфам не приближаться к его спальне, а потом проводила с ним в кровати весь день, читая вслух какие-то исторические романы или рецепты зелий, они пили сладкий чай и практически ничего не ели, потому что Малфоя тошнило почти от любого запаха еды. Конечно, все переживали период после приступов по-разному, но слизеринец мог точно сказать, что в одиночку Гарри справлялся намного хуже, чем с кем-то, кто мог помочь ему успокоиться.
— Но ты уснул сегодня, — спокойно произнес Малфой, пытаясь не позволить ему снова слишком много думать об этом. — Сейчас все в порядке?
— Да, благодаря тебе.
Гарри тепло улыбнулся, слегка смущенно сморщив нос, отчего вокруг глаз появились смешные тонкие морщинки. Пальцы Драко на чужом плече рефлекторно сжались, сминая хлопковую ткань. Но светлый момент длился недолго, и бледные покусанные губы снова превратились в грустную дугу, а взгляд потух. От него все еще чувствовался чрезмерный жар, но менее агрессивный и острый, чем был ночью. Температура должна была немного снизиться к утру, поэтому и состояние гриффиндорца должно было улучшиться, но судя по заторможенным тяжелым движениям век и вязкой хрипоте в голосе, Поттер не чувствовал себя отдохнувшим.
— Где ты уже умудрился заболеть? — спросил Драко, приподняв голову, чтобы проверить, закрыты ли были все окна.
— Мы с тобой должны были вчера встретиться в библиотеке, чтобы обсудить работу по Зельям, но мадам Помфри отказалась выпускать тебя из Крыла или пускать меня внутрь, — ответил Гарри, потерев левый глаз пальцами, отчего кожа вокруг покраснела. — Я не хотел возвращаться в гостиную, поэтому решил немного полетать.
Мерлин, вот же придурок.
Драко помнил, какой грозный черный ливень стеной сокрушался на древний замок вчерашним вечером, когда в Больничном Крыле его отогревали горячие батареи и травяной исцеляющий чай. Одного взгляда в окно, где дальше метра уже ничего не было видно из-за дождевого тумана, хватало для того, чтобы понять, что на улице делать было абсолютно нечего. А ближе к ужину в отдалении засверкали металлические белые молнии, рассекающие темное небо над башнями кривыми трещинами, отчего медсестра все боялась, что Хагрид побежит в Запретный лес проверять беззащитных животных и в итоге сам попадет в беду. Но у Поттера, кажется, был иммунитет не только к смертельным проклятьям, но и к здравому смыслу. Картинка гриффиндорского ловца далеко в вышине над мокрым пожелтевшим полем для квиддича, когда вокруг кроме него и осенней хмурости больше не было ничего, тут же всплыла в голове Малфоя, отчего он громко цокнул языком и с сухим смешком произнес:
— Вау, так просто отдаешь победу Пуффендую, Поттер?
Это заставило Гарри резко поднять голову вверх, чуть не ударившись макушкой о железное изголовье. На завтра был назначен первый квиддичный матч за кубок школы: Гриффиндор против Пуффендуя. Если во все предыдущие года их учебы в Хогвартсе было примерно понятно, какие из факультетов были главными кандидатами на звание победителя, то в этот раз никто не делал никаких ставок. Все команды почти полностью изменили состав своих игроков, набрав новеньких, отборочные проходили секретно, и никто из соперников не знал, чем может закончится первый матч. Когтевран и Слизерин находились в более выигрышной позиции, так как могли оценить стиль и возможности двух других факультетов, которые будут играть уже в субботу, прежде чем сами вступят в борьбу.
— Следи за языком, Малфой! — зло прошипел герой. — Смотри, чтобы ты и твоя команда не продули нам, когда мы встретимся на поле.
— Я бы с радостью передал им твои слова, но я больше не играю за Слизерин, — легко парировал Драко, прикрыв глаза.
С Поттера тут же слетела вся спесь, и он удивленно распахнул яркие глаза, уставившись на слизеринца, которого видел более менее четко из-за того, что они лежали совсем близко. Малфой предполагал, что его реакция будет примерно такой. Каким бы он ни был зазнавшимся хвастливым засранцем в глазах других все эти годы, что играл за ловца своего факультета, все вокруг понимали, что лучше него на Слизерине с этим справиться не мог никто. Чаще всего они проигрывали Кубки школы не из-за того, что Малфой не ловил золотой снитч, а из-за криворуких охотников и слепого вратаря, которые из-за своей самовлюбленности и излишней уверенности в том, что никто кроме них не знал, как правильно сидеть на метле, не видели чертов красный квоффл перед собой. Но, как это было всегда, всю вину за поражение в очередном матче всегда все сваливали на ловца. Драко на осуждение со стороны сокомандников и студентов Слизерина лишь криво ухмылялся все эти года, советуя пересчитать итоговые баллы за все матчи и понять, что большинство из них были получены благодаря крылатыми снитчам, которые он ловил.
— Ты… Не станешь мне объяснять почему, верно? — шепнул Гарри.
Малфой покачал головой, закрыв глаза еще плотнее. Последний раз он сидел на метле, когда герой за руку выдернул его из красных всполохов Адского пламени, пожирающего горы скопившегося хлама в Выручай-комнате, не видя перед собой никаких препятствий. Друг детства Драко погиб в этом темном магическом огне, который невозможно было потушить, а он сам еще два месяца лечил черные пузырчатые ожоги на ступнях и щиколотках, которые гноились и приносили невыносимую боль с каждым сделанным шагом. Малфой, едва удерживая равновесие, обнимал за плечи безутешную осунувшуюся миссис Крэбб, потерявшую старшего сына, когда в огне крематория сжигали остывшие мальчишеские мантии, коллекционные карточки со знаменитыми игроками в квиддич и множество букетов розовых орхидей — символ их семьи. Тело Винсента исчезло вместе с магической комнатой на восьмом этаже Хогвартса, но его родители настояли на похоронах, наполнив горшок из черного золота пеплом от сожженных цветов.
— Ладно, я понимаю, — продолжил гриффиндорец. — Но если я чем-нибудь могу помочь тебе или твоей семье, то ты всегда…
— Зачем тебе это? — прервал его Драко. — Ты ничего нам не должен, Поттер.
— Твоя мама спасла меня. Я… Я просто хочу быть уверен, что вы оба в порядке. Ты и Нарцисса.
Тело Люциуса сожгли в тишине, были только Драко и его мама. Длинные сильные руки отца были скрыты блестящими рукавами парадной мантии с изумрудными узорами из камней на манжетах, поэтому тому, кто случайно бы попал в их поместье в тот день, было бы непонятно, что Малфой-старший вскрыл себе вены грязным куском гранитного камня, который отколол от разбитой стены в своей тюремной камере. Когда его обездвиженное тело разом охватили огненные вспышки, Нарцисса упала на колени и закричала во весь голос, не беспокоясь от том, что шелк ее платья тонул в мокрой траве, а собственные пальцы до крови раздирали виски и щеки. Драко чувствовал, будто его ноги снова горели в Адском пламени, только теперь некому было вытащить его из смертельного жара. Отчаянный крик матери теперь снился ему почти каждую ночь, и он не мог найти средства, чтобы избавиться от груза вины перед родителями, которые заслуживали намного больше, чем глупого бесполезного сына, не сумевшего выполнить даже один чертов приказ.
— После того, как закончу Хогвартс, я стану полноправным владельцем всего имущества Малфоев, — проговорил слизеринец, чувствуя, как у него пересохло в горле. — Ответственность за наш род теперь лежит на мне, мама написала мне в письме, что связалась с лучшими адвокатами, которые будут готовить все документы для моего вступления в наследство. Я получил это письмо утром в среду. Она сказала, что уверена, что с нами будет все в порядке. Что у меня получится привести дела Малфоев в порядок после войны.
Подняв взгляд, Драко увидел распахнутые зеленые глаза Гарри, молча вслушивающегося в каждое сказанное им слово, кажется, почти не дыша. Слизеринец судорожно сглотнул, всеми силами пытаясь сдержать то, что уже много месяцев рвало его изнутри, истощая последние запасы сил и приближая его все ближе к самому краю, и отпустил плечо Поттера, которое, даже не заметив этого, сдавил пальцами. Но гриффиндорец сразу же перехватил его ледяную чуть дрожащую ладонь, пряча ее под одеяло в тепло между их телами, накрыв своей уверенной рукой.
— Род Малфоев не заслуживает этого, — вымолвил Драко, скривив губы. — Я и мой отец совершили множество ошибок, Малфои еще никогда так низко не падали, Поттер. Все кончено.
Он был единственным прямым наследником их фамилии. Если с Драко что-то случится, то и весь их род внутри Великобритании просто исчезнет. Больше не будет никаких Малфоев, которые на протяжении сотен лет были одними из самых уважаемых и успешных семей в магической Европе. У них были родственники во Франции, которые не были причастны ко всем преступлениям и грехам, лежавшим на плечах Драко и Люциуса, они могли продолжить славить их фамилию. Через некоторое время все бы забыли, что когда-то в Англии существовала еще одна ветка Малфоев.
— Ты поэтому хотел покончить с собой? — выдохнул Гарри. — Потому что думаешь, что ничего уже не исправить?
В своем предсмертном письме к матери Драко попросил у нее прощение, кажется, сотню раз. Просто написал слово «прости» друг за другом, заполнив целую страницу. Он умолял ее продать Малфой-мэнор и перебраться во Францию к их родственникам, которые не отказали бы ей в гостеприимстве. Драко не хотел, чтобы Нарцисса жила в Англии одна, где наверняка даже через несколько лет после войны найдутся люди, которые обвинят их в том, что произошло. И он их понимал, вот только мама была невиновна, у нее просто не было выбора. Она должна была поддержать мужа и стоять за свою семью, когда их втянули в противостояние между добром и злом. После разбирательства в кабинете МакГонагалл, когда директриса оставила их наедине, отлучившись за представителем из Министерства, Нарцисса сказала, что его письмо она получила вместе с тем, которое ей прислала Минерва. Драко лишь опустился перед ней на колени, спрятав лицо в складках ее черного платья, потому что он сам попросил семейного филина не будить ее, отдав конверт, когда миссис Малфой сама проснется, а с ним уже будет все кончено.
— Всегда есть, что исправить, — сказал Драко. — Но я не тот человек, которому это под силу.
— Ты даже не пробовал!
От его внезапного крика зазвенело в ушах и разнеслось эхо по пустому Крылу. Поттер резко сел на постели, зло откинув одеяло, которое грустно сползло с края, мягко спустившись на каменный пол. Он потянул Малфоя за правую руку, которую до этого грел в своей ладони, заставив также выпрямиться на жестком матрасе. Драко устало вздохнул, ощущая боль в потревоженной спине и прохладный воздух, проскользнувший под подол его спальной рубашки. Его пальцы сдавливались между сильными длинными ладонями гриффиндорца, который, судя по горящим глазам и проступившему на щеках румянцу, собирался завести очередную тираду, чтобы спасти Малфоя от самого себя. Но слизеринец не хотел его в это все втягивать, Гарри не должен был больше участвовать в решении проблем его семьи, поэтому Драко мягко выдернул руку из его хватки и произнес:
— Слушай, Поттер, я понимаю, почему ты переживаешь за мою маму. С ней все будет в порядке, клянусь тебе. Но почему ты так печешься обо мне?
Чужие смуглые ладони словно по собственному желанию потянулись за вдруг исчезнувшей рукой Малфоя, но замерли над мятой простынью между ними, когда слизеринец закончил свой вопрос. Драко нахмурился от того, что Поттер до красных пятен прикусил нижнюю губу, опустив голову и взъерошив прилипшие к макушке иссиня-черные пряди. Потерянность и недоверие в его взгляде заставили подумать о том, что у героя была достаточно веская причина, по которой он хотел спасти Малфоя, и дело было далеко не только в Нарциссе.
Они оба вздрогнули, обернувшись, когда дубовая дверь в лазарет внезапно открылась, и внутрь быстрым мелким шагом вошла мадам Помфри в дорожной бордовой мантии, а за ней незнакомый Малфою высокий мужчина с сединой на висках и прямоугольными очками на вздернутом носу. Лицо у него было доброе, даже немного детское, несмотря на густые каштановые усы и множество круглых морщинок на лбу и щеках. Он заклинанием высушил свое маггловское двубортное пальто серого цвета и с интересом стал оглядываться по сторонам с выражением печально-радостной меланхолии на лице. Так смотрят на то, что не видели много-много лет, но в тайне скучали и ждали новой встречи. Целительница, на ходу приказав им приготовиться к осмотру, забежала в свой кабинет, чтобы сменить мантию и взять все необходимые лекарства, пока ее спутник приблизился к двум студентам Хогвартса и положил руку со следами старых красных ожогов на тыльной стороне ладони на плечо героя.
— Мистер Дин? — удивился Поттер. — Что вы здесь делаете?
— Доброе утро, Гарри, — улыбнулся он, протянув гриффиндорцу широкую ладонь. — Доброе утро, мистер Малфой. Меня зовут Уильям Дин, я лечащий врач Гарри из больницы святого Мунго. Как себя чувствует ваша матушка?
Драко удивленно вскинул светлые брови, крепко пожав его руку в ответ. Он вспомнил фамилию целителя, который помог Нарциссе справиться с невыносимыми болями в сломанной спине. Малфои не сражались в битве за Хогвартс, просто пытались выжить в гуще событий, когда казалось, что на них могут напасть с каждой из воюющих сторон, но Люциус не успел прикрыть жену от шального проклятия, взорвавшего каменную стену рядом с ней, и большой обломок обрушился на нее. Мистер Дин смог выяснить, что достаточно серьезно был поврежден позвоночник, поэтому строжайше запретил миссис Малфой покидать постель и приставил к ней одного из лучших зельеваров, который должен был каждый день готовить для нее свежие порции целительных эликсиров. Но уже через два дня работник Мунго был отправлен обратно в больницу, как только Драко выяснил, какие рецепты он использовал и убедился в том, что сможет самостоятельно сварить все необходимое. Уильям тогда прислал ему письмо с подробной инструкцией лечения и все необходимые лекарства, написав, что нет лучше человека, которому можно было доверить заботу о Нарциссе Малфой.
— Спина все еще иногда беспокоит ее, но все уже намного лучше. Спасибо, мистер Дин, — искренне проговорил слизеринец.
— Я загляну к ней на днях с вашего позволения, ладно? Ее случай достаточно тяжелый, но, уверен, мы с вами сможем ей помочь… А приехал я сюда, Гарри, по просьбе мадам Помфри, которая очень беспокоилась о твоем состоянии.
Поттер сморщил нос и уже собирался что-то сказать, как на его лоб уверенно легла ладонь врача, который без спроса начал осмотр своего пациента. Через секунду словно из воздуха рядом с Малфоем материализовалась Помфри, закатывая рукава белоснежного фартука. Не успели они ничего сказать, как их растащили по разным скрипучим койкам, и два целителя одновременно начали сканировать их, размахивая волшебными палочками и хмурясь при каждой слабой вспышке красного цвета. Драко недовольно скривил губы, когда медсестра размешала в стакане воды Кровевосполняющее зелье для него, уже устав от этих нескончаемых проверок и посмотрел на Поттера, который послушно отклонил голову назад, чтобы Дин мог пощупать его горло.
— У вас простуда, Гарри. Бодроперцовое зелье быстро поставит вас на ноги. Как вам спалось сегодня? И не волнуйтесь, меня предупредили о вашем с мистером Малфоем необычном проклятье. Да, интересный случай.
— У меня… Была паническая атака ночью, — признался Гарри. — Я уснул у себя в спальне, а проснулся уже тут.
— И как вы с ней справились? — спросил целитель, направив слабый свет Люмоса на глаза своего пациента.
Мадам Помфри, в это время протянувшая Драко порцию лекарства, многозначительно приподняла брови, и он понял, что она догадывалась о том, как именно гриффиндорцу удалось подавить приступ паники. Малфой залпом выпил зелье, уставившись в прямоугольное окно напротив его кровати, зашторенное легким белым тюлем, думая, что наличие у Гарри личного целителя из Мунго вовсе не помогало ему справиться с тем стрессом, который прошедшей ночью на короткое время отключил ему мозги, заставив плакать от безысходности и собственной беспомощности.
— Малфой меня успокоил.
Честный ответ Поттера, кажется, вовсе никого не удивил. Слизеринец взглянул на него, встретившись с его зелеными более ясными глазами, надеясь, что Помфри не выпустит его из Крыла, пока Гарри хорошо не выспится. Болезненная бледность его лица и дрожь плеч и рук выдавали в нем накопившуюся усталость, с которой он все никак не мог самостоятельно справиться, что и привело вчера к панической атаке. Мистер Дин понимающе кивнул и потянулся к ящику с зельями Помфри, вытащив оттуда маленький пузырек Бодроперцового и коротко улыбнувшись Драко, когда их взгляды пересеклись.
— Мистер Малфой, я должна снять с вас повязку, — сообщила Помфри, потянувшись к его руке.
У него ужасно чесались и саднили порезы, а в районе локтя от натирающих бинтов уже образовалось воспаленное красное пятно стертой кожи. Драко как можно скорее хотел избавиться от мешающей повязки, каждый раз напоминающей ему о том, что и по какой причине он сделал пару дней назад, заперевшись в личной спальне в Подземельях. Поэтому он решительно поднял рукав светлой рубашки, закатывая его в складки на сгибе руки и пододвинувшись ближе к краю постели, чтобы целительнице было удобнее. Краем глаза он заметил, как Поттер заинтересованно вытянул шею, слепо щурясь из-за отсутствия очков, но Уильям сунул ему под нос колбу с зельем, параллельно делая какие-то пометки взмахом палочки в парящем рядом с ним блокноте. Медсестра уверенным движением руки разрезала белую марлевую ткань, обнажая сухое бледное предплечье с затянувшимися тонкими полосками красного цвета, чьи края были прочно сшиты заклинаниями.
— В больнице святого Мунго уже провели несколько успешных процедур по удалению Черной метки, — вдруг поделился Уильям, улыбнувшись, когда из ушей Поттера повалил густой пар. — Это заклятие очень сложное, но нам удалось найти способ снять его.
— Вы думаете, что все дело в Метке? — резко спросил Драко.
— Конечно нет, мистер Малфой. Но новую жизнь надо с чего-то начинать.
***
Гарри сонно моргнул, когда его голова вдруг без его ведома стремительно начала наклоняться влево, едва не протаранив лбом тонкое маленькое плечо Джинни, которая сидела на скамейке рядом с ним за столом Гриффиндора. Она дернулась в сторону и бросила на него обеспокоенный взгляд, оторвавшись от учебника по Травологии за седьмой курс. Ее густые рыжие волосы блестели огнем в свете тысяч восковых свечей, парящих над их головами, но голубые глаза отражали печальное бесцветное небо с пятнистыми темными облаками на потолке. Он неловко ей улыбнулся в качестве извинения и тут же отвернулся, схватившись за серебряную вилку, которой до этого бездумно мешал уже и так однородное картофельное пюре в тарелке. Действие всех зелий, которыми накачала его целительница, еще не закончилось, а его простуда не желала отступать. Было время ужина, они с Малфоем проспали весь день, но Поттер был бы только рад вернуться на жесткую узкую койку в конце Крыла за плотной ширмой, где их никто не трогал. После тщательного осмотра, когда мадам Помфри и мистер Дин убедились, что с их пациентами было все в порядке, Уильям вежливо попрощался со всеми, напомнив Гарри пить прописанные ему лекарства каждый день и пообещал Драко, что навестит Нарциссу в ближайшее время. Они не успели опомниться и свободно вздохнуть после его ухода, как школьная медсестра уже ловко влила в каждого из них порцию снотворного зелья, приговаривая, что не выпустит их за двери, пока с их лиц не исчезнут черные мешки. Поттер едва успел перелезть обратно на кровать Малфоя до того, как его сознание отключилось. — Все хорошо, Гарри? Он поднял взгляд от нежно-желтого сливочного пюре, которое было размазано по всей его тарелке, недоуменно уставившись на Гермиону, сидящую напротив него. Одна ее рука была в прочном замке с ладонью Рона, который болтал с Невиллом о предстоящей игре в квиддич с Пуффендуем, она взволнованно вскинула темные изогнутые брови, вглядываясь в зеленоватое лицо лучшего друга, который будто мог вот-вот уснуть, плюхнувшись в блюдо с картошкой. Нервно взъерошив волосы на затылке и быстро посмотрев на стол Слизерина, где Малфой, положив острый подбородок на раскрытую ладонь, почти успешно делал вид, что внимательно слушал Блейза, хотя глаза его были мутно-серыми и то и дело веки закрывались больше, чем на доли секунды. — Да, все в порядке, — ответил гриффиндорец. — Не выспался. И волнуюсь перед игрой. Было видно, что она ему не поверила. Поджав розовые губы, Гермиона обернулась через плечо, найдя взглядом Драко, который, кажется, проиграл в битве со сном и спал сидя, опасно склонившись над столом с едой. Она разбудила их перед ужином, смущенно потрепав Гарри по плечу и предупредив, что скоро придет Рон с его вещами. Поттер несколько секунд осоловело смотрел на порозовевшее лицо подруги, которая отводила взгляд и цеплялась пальцами за края своей мантии, а потом его тело вернуло себе способность чувствовать. Прямой нос Малфоя, прижатый к его виску, грубый хлопковый уголок его больничной рубашки, упирающийся в щеку, движения чужих твердых ребер под ладонью, крепкое тяжелое бедро между ног, длинные прохладные пальцы на оголившейся пояснице. Он вскочил с койки так быстро, словно ее охватило огнем, одергивая на себе пижаму и стараясь не смотреть Грейнджер прямо в глаза. Потревоженный Малфой, которого лишили источника тепла и одеяла, упавшего на пол из-за подорвавшегося гриффиндорца, недовольно заворчал, растирая сонные глаза, пока Гермиона что-то бормотала о том, что ей нужно было поговорить с мадам Помфри. — Все будет отлично, Гарри! — вдруг громко заявил Рон. — Мы их порвем, точно тебе говорю! Что думаешь насчет тактики, которую предложили мы с Джинни? Мне-ка… Вот черт! Полный золотой кубок, который младшая Уизли держала в руке прямо над раскрытым учебником, опрокинулся, расплескивая во все стороны тыквенный сок. Гриффиндорка громко выругалась, с грохотом вскочив со скамейки и спасая свою стремительно намокающую мантию и бедную потрепанную книгу по Травологии, где на бумажных страницах расползались оранжевые бледные пятна. Гермиона тут же наколдовала мягкое белое полотенце, бросив его Джинни, которая принялась как можно быстрее очищать себя от остатков сока. Гарри был бы рад помочь, хотя бы вытащив ее учебник из лужи на столе, но все его тело превратилось в камень. Малфой, заторможенно моргая, приподнял голову с плеча Поттера, на котором только что проснулся от крика Джинни. Он почти столкнул ее с гриффиндорской скамейки, телепортировавшись из-за своего стола на место прямо между ней и Гарри. Окончательно придя в себя, слизеринец резко выпрямился, недоуменно смотря на красную от злости Уизли, чья школьная рубашка и учебник теперь пахли сладкой тыквой. Он сделал медленный успокаивающий вдох и перевел взгляд на Поттера, который с нарастающим беспокойством рассматривал его лицо. — Гарри, мне кажется, нам нужно идти, — быстро прошептала Гермиона, потянув своего оторопевшего парня за руку. Вокруг них стояла мертвая тишина, Симус завис с куриной ножкой возле рта, округлив голубые глаза и отклонившись назад, а рядом с ним Дин, писавший домашнее задание по Заклинаниям, оставлял кривые изумрудные капли чернил на пергаментных страницах, во главе стола преподавателей возвышалась МакГонагалл, прожигающая их серьезным и не предвещающим ничего хорошего взглядом с другого конца Большого зала. Мадам Помфри уже встала со своего стула и, придерживая белую мантию, стремительно пробиралась за спинами работников Хогвартса прямо к ним, но профессор Стебель перехватила ее за руку, останавливая и принимаясь что-то шептать. — Согласен, полностью согласен! — громко поддержал Рональд, перемахнув через скамейку. Гарри, опомнившись, быстро извинился перед Джинни, пытающейся высушить мокрые рыжие волосы полотенцем Гермионы, и вылез из-за стола, потянув Драко за собой. Тот, правильно оценив обстановку, поднялся вслед за ним, бросив взгляд на Слизерин. Блейз и Панси уже почти добрались до выхода, игнорируя однокурсников, которые что-то кричали им вслед и хватали за руки, пытаясь остановить и понять, что вообще произошло. Но Паркинсон что-то резко зарычала одному из младших со Слизерина, отчего тот тут же втянул голову в плечи, краснея под смешки своих друзей. Уизли распахнул двери, пропустив вперед Грейнджер и Драко с Гарри, а потом, дождавшись слизеринцев, очаровательно улыбнулся всем присутствующим в Большом зале, которые удивленно пялились на них, и скрылся в коридоре первого этажа. — Какого черта произошло? — прошипел Блейз, как только за ним закрылась дверь в пустом кабинете. Гарри устало наклонился, уперевшись руками в колени и чувствуя, как мозги кружились внутри его головы, как тележка на американских горках. У него подступала к горлу тошнота и мешались мысли в голове, температура снова разгоралась под кожей, все еще чертовски хотелось спать, завтра ему было необходимо быть в идеальной форме, чтобы отлично показать себя в матче против Пуффендуя. Тряхнув головой и собравшись, он запустил руку в карман брюк, нащупав упаковку таблеток. — Наверное, я уснул за нашим столом и тут же проснулся, но уже у Гриффиндора, — проговорил Малфой, нахмурившись. — Что это? Поттер выдавил в немного дрожащую ладонь две круглые таблетки из серебряного блистера и закинул их в рот, глотая без воды, отчего на языке растворился вкус валерьянки. Рон хлопнул его по плечу, проверяя, в порядке ли он, и, дождавшись кивка, опустился на один из старых деревянных стульев, бросив взгляд на слизеринцев, которые, превратив свои спины в идеально ровные доски, одинаково сложили руки на груди, требовательно смотря на Гарри и Драко. Грейнджер стояла где-то между ними, нервно оглядывая каждое из напряженных лиц и сдвинув брови к переносице, отчего на красивом лице появились неглубокие тонкие морщинки. — Успокоительное, — ответил Гарри, убрав лекарство в карман и поправив очки. — Ты в порядке? Малфой сузил глаза, проследив движения его руки с зажатыми в ней маггловскими таблетками, а потом медленно кивнул. На нем вместо школьной рубашки была черная водолазка под горло, ткань плотно облегала его широкие плечи, из-под левого рукава на запястье виднелся белый пластырь, платиновые пряди мягко падали на лоб, а цвет лица все еще был серым из-за недосыпа. Поттер моргнул и отвел взгляд, наткнувшись на хмурую Гермиону, которая вопросительно приподняла бровь, уже собираясь что-то сказать, когда Забини вдруг сделал резкий шаг вперед, ткнув пальцем в сторону гриффиндорца. — С каких пор тебя волнует его состояние, Поттер? — злобно поинтересовался он, склонив голову влево. — Что-то не помню, чтобы раньше тебе было дело до кого-то из нас. — Блейз! — удивленно воскликнула Гермиона. — Не лезь не в свое дело, Грейнджер! — одернула Панси, прищурив подведенные карандашом яркие глаза. Драко лишь успел заметить, как Уизли подорвался со стула, вставая на защиту своей девушки и лучшего друга, как его обзор загородил Поттер, выражение лица которого всем слизеринцам было очень хорошо знакомо. Кажется, даже цвет его глаз становился на несколько оттенков светлее, когда его охватывал гнев, правая ладонь рефлекторно коснулась левого манжета рубашки, а потом кулаки сжались до побеления костяшек. Малфой перевел взгляд на Забини, чья саркастичная полуухмылка могла за считанные секунды вывести из себя любого гриффиндорца, и понял, что без стычки здесь явно не обойдется. — Меня всегда волновало его состояние, а вот то, что никто из вас двоих, его друзей, не мог никак ему помочь, вызывает несколько чертовых вопросов! — крикнул гриффиндорец. — Не говори то, о чем не знаешь, герой! — тут же ответил Блейз, сделав еще один шаг к нему, почти сталкиваясь грудными клетками. — Серьезно, Забини? Что-то никого из вас не было с ним в тот вечер! — Ох, приписываешь себе очередные заслуги, Поттер? — ухмыльнулась Панси, скривив губы. — Великий Гарри Поттер снизошел до нас! Где овации для героя! — Вам обоим следовало бы..! Договорить Гарри не смог, потому что перед ним вдруг возник Малфой, мягко оттолкнувший в плечо и прожигающий тяжелым взглядом. Поттер сжал челюсти до болезненного скрежета в зубах, отступив и загнанно дыша через нос. На его спину тут же легла маленькая ласковая ладонь Гермионы, которая взволнованно взглянула в его лицо, пока Уизли рядом с ними следил за каждым движением слизеринцев, готовый, в случае чего, отразить атаку и защищать своих. Панси, заметившая его хищный взгляд, лишь ласково ухмыльнулась, будто знала, что он не представлял для них никакой опасности. — Закончили? — сухо спросил Драко, обернувшись к Забини. Тот закатил глаза, отворачиваясь и запустив ладонь в короткие черные волосы. Блейз презрительно сморщил нос, когда Рон осторожно что-то спросил у своего друга, а тот лишь отмахнулся, блеснув стеклами очков. Гарри сложил руки на груди, вцепившись пальцами в собственные напряженные до предела мышцы под тканью рубашки, на секунду прикрыв глаза и считая про себя до десяти. Драко видел, как четко выделилась линия его челюсти и натянулись вены на шее от того, что гриффиндорец удерживал рвущуюся наружу злость, и не понимал, почему эта ситуация вывела Поттера из себя так быстро. — Нам нужно что-то сделать с этим проклятьем, — сказал Рон, бросив взгляд на взбешенного Блейза. — Вау, блестящая мысль, Уизли, — иронично протянула Паркинсон. — Вы можете все на секунду заткнуться? — попросил Малфой и повернулся к Грейнджер. — У тебя явно есть какие-нибудь идеи. Она еще больше нахмурилась, опустив взгляд карих глаз в пол. Уизли настороженно приблизился к ней, неотрывно и почти не моргая смотря на Драко, который предпочитал не обращать на это внимание. Он больше Грейнджер не угроза, как и всем остальным из них. Малфой был не состоянии защититься от самого себя, а если станет вступать в прямую конфронтацию, то невредимым ему не выйти. Проклятье, которое приклеило его к Поттеру, волновало слизеринца меньше всего, особенно после разговора с матерью в кабинете директора Хогвартса, где он пообещал ей попытаться исправить все. Но, кажется, с фактом перемещения Драко и Гарри никак не могли смириться их друзья, которые смотрели друг на друга из разных углов кабинета, будто ожидая первой атаки. — Проклятье настроено так, чтобы вы просыпались вместе, — тихо начала Гермиона. — Может… Может если вы попробуете уснуть вместе и провести всю ночь вместе, то что-то изменится? Малфой посмотрел на гриффиндорца, который также обратил на него свой взгляд. Они провели почти всю ночь вместе. А потом еще весь день после снотворного зелья от Помфри. В одной постели, на одной подушке и под одним одеялом. Они просыпались вместе и засыпали вместе. И, как выяснилось, ничего не изменилось после этого: Драко все также телепортировало прямо на плечо Поттеру, когда он случайно провалился в сон. Слизеринец вспомнил горячий лоб, руку на спине, тихий неуверенный шепот с хрипотцой в горле, плотно прижатые друг к другу бедра, туман в зеленых радужках. Чуть склонив голову влево, Драко опустил взгляд на обветренные губы Поттера, которые тот бездумно снова прикусил зубами. — Можно договориться с профессором МакГонагалл, чтобы дать вам доступ в чужие гостиные на пару дней. Впереди выходные, думаю, хуже не станет, — закончила Грейнджер, неловко посмотрев на них. — Если блестящих идей больше нет, то пожалуйста, — произнес Блейз, взглянув на Гарри. — Но, клянусь Мерлином, Поттер, если что-то случится, ты первым будешь за это отвечать.***
Он поставил на освободившееся место деревянный стул, у которого на спинке были царапины содранного лака от когтей Букли, любившей сидеть там и чистить перья, пока Гарри дописывал свои письма. Гриффиндорец прикусил нижнюю губу, проведя кончиками пальцами по шероховатым неровностям, и отступил в сторону, взглянув на Малфоя. Тот стоял у приоткрытой двери с сумкой через плечо, в которую он собрал все необходимые личные вещи на одну ночь в Башне Гриффиндора. Слизеринец выглядел так странно на фоне ярко-красного ковра и теплого цвета стен, но эти оттенки делали его лицо более здоровым и бодрым, а волосы немного отливали золотом от горения свечей в светильниках. Драко с интересом рассматривал фотографии на большой пробковой доске над столом Поттера, хмурясь, когда на глаза попадались замершие снимки, сделанные на обычный маггловский фотоаппарат. Гермиона взмахом палочки расправила красное одеяло на кровати Гарри, которую отодвинула как можно ближе к шкафу, чтобы расчистить пространство для Малфоя. Кивнув слизеринцу, который поблагодарил ее и закрыл за собой входную дверь, она приблизилась к Гарри и протянула ему стеклянную колбу с зельем, которого было больше, чем он обычно принимал. Вопросительно посмотрев на подругу, Поттер забрал лекарство, уже заранее зная, что уснуть сегодня оно ему вряд ли поможет. Каким бы Уильям Дин не был гениальным целителем, помочь Гарри справиться с его чувствами он был не в состоянии. — Мадам Помфри немного увеличила дозу, — сказала Грейнджер, сцепив руки за спиной. — Вы будете спать раздельно? — Пока да, проснемся мы, наверное, все равно вместе, — пробормотал он. Драко, различив смущение и неловкость в его голосе, оторвался от последней фотографии, где Гарри качал на руках маленький сверток из белых пеленок, из которых торчала тонкая ручка младенца и пучок бирюзовых прядей на макушке. До того, как пришла Гермиона, чтобы помочь сделать небольшую перестановку в комнате Поттера, Малфой уточнил у него, не будет ли он ему мешать. Они решили ночевать в Гриффиндоре, потому что завтра у Гарри утром был матч, и, наверное, ему будет намного легче сосредоточиться и хорошо сыграть, если он будет спать в своей спальне, а не на раскладушке в Подземельях. Поттер на его вопрос лишь улыбнулся и заверил, что Драко никогда ему не мешал. Слизеринец легко достал палочку из рукава и молча взмахнул ею, превращая обычный стул в низкую кровать на деревянном каркасе. Гермиона впечатлено вскинула брови, отметив чужое мастерство трансфигурации, и отлевитировала одеяла и подушки, которые принесла с собой. — Я могу воспользоваться твоей ванной? — спросил Малфой. Согласно кивнув, гриффиндорец опустился на свою постель, открывая крышку на сосуде с зельем. Малфой постоял еще несколько секунд, наблюдая за тем, как Поттер поднес колбу к лицу и поморщился от резкого концентрированного запаха, а потом с обреченным вздохом выпил все разом, зажмурившись. Грейнджер тут же прошептала Агуаменти, наполнив чистой водой запылившийся стакан на тумбочке своего друга, хотя вряд ли это могло ему помочь. Гарри благодарно кивнул ей и заторможенно поднял голову, когда дверь в ванную мягко закрылась за Малфоем. Он решил пока не думать обо всем, что было связано со слизеринцем, с которым ему предстояло провести целую ночь вместе от начала до конца, хотя за прошедшие сутки они, кажется, почти вообще не расставались. Только когда Драко ушел, чтобы спуститься за вещами в Подземелья, сопровождаемый раздраженным Забини и доведенной до предела Паркинсон, которая срывалась на каждом встречном студенте. — Спасибо, — улыбнулся Гарри, посмотрев на подругу. — Черт, оно так ужасно на вкус… — Ты не хочешь поговорить с ним… — неуверенно спросила она, — о том, что ты чувствуешь. О’кей, кажется, не думать о Малфое у него не получится. — Зачем? Он рассказал Гермионе и Рону о том, что ему, кажется, не безразличен Драко Малфой после суда над Нарциссой, на котором ее признали полностью невиновной. Гарри видел серые опустошенные глаза Драко, в одно мгновение наполнившиеся таким чистым облегчением и свободой, когда судья снял с его матери все обвинения. Он сидел на скамье обвиняемых и непрерывно смотрел на Нарциссу через весь зал, и выглядел так, словно война для него закончилась только в этот момент. Не после смерти Воландеморта, не после освобождения Хогвартса, даже не когда его самого оправдали. Только с признанной свободой Нарциссы самые большие кошмары Малфоя закончились. Гарри пытался встать и на его защиту, просил пересмотреть его дело, но Визенгамот безотлагательно перенес суд над ним на другой день, но слизеринцу было плевать. Он держал в своих руках холодные тонкие ладони матери, прижав их своему лбу и что-то шептал ей, отчего из стеклянных глаз Нарциссы по впалым щекам текли слезы. Когда Поттер подошел к нему, чтобы вернуть волшебную палочку, то на один миг ему показалось, что Малфой все еще его ненавидел. Ненавидел за то, что Гарри был одной из причин, почему к Малфоям на суде отнеслись снисходительно. Но также ему показалось, что в тот момент Драко был в одном шаге от того, чтобы обнять его и попросить прощения. — Гарри, вы который день просыпаетесь в обнимку друг с другом, и, кажется, оба не против этого. Ты сказал, что с Малфоем было легче перенести твою атаку, ты как-то спас его, хотя я до сих пор не знаю, что произошло два дня назад, — быстро прошептала гриффиндорка. — Но сейчас вы связаны. Почему ты не хочешь попробовать? Отдав ему палочку, Гарри тихо пообещал Нарциссе, что у них все будет хорошо. Что он приложит все силы для того, чтобы Малфои были оправданы. Поттер понимал, что это нечестно и несправедливо, что у него были личные мотивы для этого. Он спасал ту, кто сохранила ему жизнь, и того, кто в тот момент ему казался настолько важным, что позволить ему гнить в камере Азкабана было невозможным. Миссис Малфой чувственно пожала ему ладонь, проливая слезы на черную мантию, и, взяв сына под руку, хромая и сжимая зубы от боли, покинула зал Визенгамота. — Потому что если это проклятье завтра исчезнет, то и мы с ним тоже исчезнем. Зачем заходить еще дальше, если в конечном итоге исчезнет то, что сейчас нас связывает? — прошептал Гарри, сняв очки и потерев переносицу. — Потому что потом вас будет связывать уже не проклятье? — возразила Гермиона. Она, кажется, даже не была удивлена его неожиданному признанию в тот день, когда они втроем валялись в высокой траве на заднем дворе Норы под лучами солнца и тихо переговаривались друг с другом. Гарри просто выпалил слова о Малфое в голубое высокое небо, плотно закрыв глаза от яркого света и тяжело дыша от боли за грудиной. Гермиона лишь спросила, когда он это понял, на что Поттер не смог дать ей ответ. Потому что он сам этого еще не понял, просто чувствовал, что хотел видеть Драко Малфоя живым и здоровым, счастливым. Рон удивленно вскочил, перевернувшись на живот и нависнув над лучшим другом, перекрывая яркое солнце. Когда он уточнил, уверен ли Гарри в том, что чувствовал к слизеринцу, тот только пожал плечами, сам до конца не разобравшись, что сидело внутри него. — С чего ты взяла, что ему это надо? То, что у меня есть личный интерес, это понятно, а он… — Потому что он бы не стал тебя успокаивать ночью после панической атаки, просить остаться с ним, пропустив пары, и обнимать во сне. Обычному Малфою было бы плевать, он бы еще и унизил тебя за это все. Этот Малфой тоже понимает, что это проклятье идет вам на пользу. Что бы оно не значило. Гарри в ответ лишь вздохнул и повалился спиной на бордовое покрывало, глубоко в душе надеясь, что и в этот раз его лучшая подруга была права.***
— Мы так и не выбрали тему для работы по Зельям. Драко оторвал взгляд от учебника по Защите от темных искусств и повернулся к Поттеру. Тот лежал на спине, свесив голову вниз, отчего открылся его лоб с темным острым шрамом и круглые очки съехали куда-то на брови. Открытая кожа на его руках и ногах блестела оранжевым в горячем свете зажженных светильников, одеяло смялось в комок под его спиной из-за того, что он все никак не мог найти удобное для себя положение, согнутые колени мерно качались из стороны в сторону, иногда с глухим стуком костей сталкиваясь друг с другом. Ему было откровенно скучно, но все это время, которое они провели в спальне Поттера после того, как оба приняли в душ и заняли свои постели, прошло в тишине. Кажется, гриффиндорец просто не хотел нарушить покой Малфоя, давая тому сосредоточиться на подготовке домашнего задания, хотя сам в этом деле мало продвинулся: эссе по Заклинаниям он еще даже не начинал, хотя Флитвик за прошлый прогул героя, конечно, простил, но пообещал строго спросить на следующей паре. Драко, увидев эту зеленую скуку в его взгляде, заложил страницу пальцем и закрыл учебник. — Есть предложения? Поттер тут же оживился, резко перевернувшись на живот и вернув круглые очки на место. В воздухе теперь висели его голые ступни и тонкие лодыжки, а с левого плеча неаккуратно сполз воротник футболки, открывая изогнутую ямку над ключицей. Он положил подбородок на сложенные руки, прямо смотря на Драко, который сидел по-турецки на своей низкой кровати, выпрямив спину и периодически делая пометки в тетради. — М-м-м… есть одна идея. — Какая? — Когда я лежал в Мунго, то узнал, что после войны множество волшебников все еще страдают от последствий темных проклятий, которые никто не может пока устранить. Сейчас ищут способы, чтобы вылечить их, в том числе и разрабатывают новые зелья. Вот я и подумал, что можно написать о зельях против темных проклятий… Может найдем что-нибудь о нашем случае. Малфой знал, что отец Панси был парализован от кончиков пальцев ног до середины груди, поэтому не покидал свою постель и подпускал к себе только жену и детей. Врачи все никак не могли выяснить происхождение того заклинания, которым поразило мистера Паркинсона во время битвы за Хогвартс, когда он, наплевав на свою преданность Темному лорду и обязанности перед остальными Пожирателями, рвался через разрушенные стены и вспышки разгорающегося пожара, чтобы найти свою дочь. Панси была счастлива, что ее отец остался жив, целителям из Мунго удалось остановить распространение проклятья, которое грозилось дойти до сердца и легких. Драко приподнял левую бровь, думая, что они с Поттером в таких обстоятельствах просто не имели права жаловаться. — Я не думаю, что это темное проклятье. Мы всего лишь просыпаемся вместе каждый раз. — Да, но в чем смысл? Тот, кто наслал его на нас, должен иметь какой-то мотив. Вздохнув и отложив учебник по Защите, понимая, что сегодня он больше не сможет сосредоточиться на нем, Малфой размял закаменевшую шею, прислушиваясь к непривычному отчетливому стуку дождя по стенам замка за окном, в Подземельях было бы слышно только глухое движение волн в Озере, разносимых ветром. Он не знал, кому стало настолько скучно, что он решил проклясть Драко Малфоя и Гарри Поттера, буквально соединив их через то состояние, в котором человек был наиболее беззащитен. У них обоих были проблемы со сном, настолько серьезные, что им приходилось принимать лекарства и пользоваться консультацией врачей. Поттер завел себе личного целителя в Мунго и каждый день пил непонятное зелье и какие-то маггловские успокоительные, но все равно лишался сна каждый раз, стоило ему немного перенервничать. Драко мог с легкостью уснуть, но то, что могло прийти к нему ночью в виде страшных образов прошлого, заставило его установить себе лимит сна и в особо тяжелые моменты пить зелья Сна без сновидений, к которому при слишком частом применении могла выработаться зависимость. — Не знаю, Поттер. Но твоя идея хорошая, можем проверить библиотеку в воскресенье, — ответил слизеринец, не желая больше говорить об их проклятье. — Правда? — улыбнулся Гарри. — Рад, что ты согласился. Драко вернул ему быструю улыбку и опустился ниже на постели, чтобы устало лечь на мягкую подушку, которую Грейнджер выпросила для него у домовиков Хогвартса. На глаза снова попалась деревянная доска с фотографиями, которые были закреплены разноцветными маленькими гвоздиками. На некоторых из них Гарри был со своими друзьями или семьей Уизли, они смеялись, болтали или летали на метлах, большой снимок прыгающей на сером тротуаре черной лохматой собаки, какая-то обнимающаяся семейная пара в окружении зимы. Были и застывшие карточки с улыбающимися Роном и Гермионой, какими-то незнакомыми Малфою людьми, природными пейзажами, старыми английскими домами, пушистыми совами. — Почему некоторые из них не двигаются? Гарри повернул голову к своей маленькой коллекции фотографий, большинство их которых он сделал сам, и на его губах появилась нежная маленькая улыбка. Драко в душе всегда немного завидовал ребятам, которые не выросли в строгом аристократическом воспитании, где нужно было следить за каждым своим словом и взмахом руки. Малфой не мог просто так закинуть ладонь Панси на плечо или взъерошить Блейзу волосы на макушке, как это постоянно делали Гарри и его друзья. Наверное, именно поэтому Драко было так легко трогать Поттера, ведь тот не знал, что в свете каждое лишнее прикосновение к кому-то могло трактоваться иначе. — Потому что я иногда снимаю на маггловский фотоаппарат, — объяснил гриффиндорец. — Маггловские фотографии не двигаются. — В чем тогда смысл? — нахмурился Драко, вызвав у Гарри новую улыбку. — Воспоминания? Неважно, что они не двигаются, у меня все равно есть фотографии того, что я очень люблю. У Нарциссы есть свой небольшой фотоальбом детских снимков Драко, который она никогда никому не показывала. О нем известно только ей и сыну, больше никого она не пустила в свой маленький мир безграничной материнской любви, даже Люциуса. Ее любимой фотографией была та, на которой Драко пять лет, он в пышных кустах красных распустившихся роз играется с детским деревянным ксилофоном, с беззвучным смехом ударяя ладонями по клавишам. Слизеринец глубоко вздохнул и закрыл глаза, накрывшись теплым одеялом, надеясь, что воспоминания о матери не спровоцируют кошмары, в которых у него в ушах стоял пронзительный крик Нарциссы и треск сгорающих в крематории костей. — Я могу оставить свет, если хочешь, — вдруг проговорил Поттер. Малфой фыркнул, удивляясь, как гриффиндорец быстро узнавал о нем те вещи, которые бы он предпочитал держать в секрете. Слизеринец не тушил свет по ночам с тех пор, как на его руке появилась Черная метка. В общей спальне Слизерина ему приходилось плотно закрываться от всех зеленым пологом и оставлять в воздухе парить несколько заколдованных свечей или зажигать Люмос на кончике волшебной палочки, кладя ее рядом с собой на подушку. Когда он узнал, что на восьмом курсе всем выделят личные спальни, то вздохнул с облегчением, понимая, что теперь ему не придется волноваться в Хогвартсе о том, что кто-то узнает о его страхе темноты. В комнате Драко в мэноре каждую ночь горела хотя бы одна лампа, обычно та, что стояла ближе всего к его кровати, а Нарцисса просила эльфов периодически проверять сон ее сына, чтобы она могла не переживать о нем. — Все в порядке, — бросил Малфой, натянув одеяло на плечи. — Спокойной ночи. Ответа от Поттера не последовало, но все лампы одновременно погасли, погружая гриффиндорскую спальню в черный мрак, который освещался только белым далеким полумесяцем, вышедшим из-за туч. Драко тяжело сглотнул, зажмурившись, и сосредоточился на собственном дыхании, надеясь, что этой ночью они с Поттером не поменяются местами, и герою не придется успокаивать его после панической атаки. Это было бы весьма иронично, Помфри бы после этого его до самых выпускных экзаменов из Крыла не выпустила. Но вдруг сквозь плотно сомкнутые веки он различил слабый теплый свет. Открыв глаза, он увидел несколько парящих вокруг него круглых шаров бледно-оранжевого цвета, от которых исходили рассеянные мягкие лучи. Они медленно плавали в воздухе, не касаясь его, но следовали за каждым его движением, чтобы всегда находиться в поле зрения Малфоя. Подняв руку, Драко хотел коснуться одного из маленьких огоньков, но он плавно отлетел в сторону, окрашивая светом кожу на его ладони в золотой. — Доброй ночи, Малфой.***
Проснулись они снова в одной постели. Из-за очень перевозбужденного Уизли, который уже в полной боевой готовности, переодевшийся в ярко-красную спортивную форму с широкой улыбкой на все лицо сначала минуту барабанил кулаками во вратарских перчатках в дверь спальни Поттера, а когда не получил от лучшего друга ответа, то бесцеремонно открыл замок заклинанием и ввалился внутрь под крик Гермионы, которая умоляла своего парня этого не делать. Картина обнимающихся во сне Гарри и Малфоя наверняка оставила у него глубокую психологическую травму. Драко в глубине торжествовал. Но уже через секунду, когда Уизли начал сбивчиво бормотать извинения, а Поттер осознал, что происходило вокруг него, то герой мгновенно соскочил с постели и полетел в душ, на ходу сдернув с дверцы шкафа отглаженную грифиндорскую форму на вешалке. Драко, лишившийся вполне удобной подушки в виде плеча Гарри, с приторной улыбочкой пожелал Рональду доброго утра, с упоением наслаждаясь густым розовым цветом, который окрашивал его щеки и лоб. Где-то в дверях Грейнджер с тихим хлопком приложила ладонь ко лбу, обреченно покачав головой, а потом начала отгонять любопытных парней, которые выглянули на шум из своих комнат. На школьном матче Малфой не присутствовал, но Забини рассказал ему за обедом, что Гриффиндор победил с приличным разрывом, потому что новенький ловец Пуффендуя не дотягивал до уровня Поттера. На ужин не явилась большая часть старшекурсников с красно-золотого факультета, что означало начало громкой веселой вечеринки в честь удачного открытия сезона. Малфой, встретившись глазами с Гермионой, которая в одиночестве ела свой овощной салат, кивнул ей, надеясь, что члены команды по квиддичу не разнесут башню Гриффиндора. МакГонагалл была того же мнения, периодически бросая настороженные взгляды на старосту своего факультета, будто все ждала, что Грейнджер побежит разгонять веселье на седьмом этаже. Они с Поттером не договаривались о том, что они будут делать этой ночью, поэтому Драко был уверен, что тот останется праздновать победу с остальными, а утром просто кто-нибудь из них снова магическим образом телепортируется. Но когда он поздно вечером сидел в черной пижаме из шелка за столом в своей спальне, тихо включив на фоне пластинку с классической музыкой и дописывая эссе по Заклинаниям, то совсем не ожидал, что дверь вдруг неожиданно откроется, и внутрь с сумкой наперевес зайдет Поттер, кричащий: — Еще раз большое спасибо! Спокойной ночи! Малфой, едва не опрокинув полную хрустальную чернильницу на старый учебник, перевел недоуменный взгляд на гриффиндорца, который опустил свои вещи на пол возле стола и, словно не происходило ровным счетом ничего, что могло бы вызвать несколько вопросов, наклонился над ним, с интересом заглядывая в исписанные мелким почерком листы желтоватого пергамента. Его лицо недовольно сморщилось при виде почти законченного реферата для профессора Флитвика, а потом, наткнувшись на прямой внимательный взгляд Малфоя, он выпрямился и неловко замер, будто только сейчас понял, как на самом деле странно выглядел, вваливаясь в одну из личных спален Слизерина после отбоя. — Ты разве не должен праздновать с остальными? — спросил Драко. — И с кем ты только что разговаривал? — Я решил уйти, когда Рон и Симус пытались уже в пятый раз затащить меня танцевать на стол, — пробормотал Гарри, прикусив губы. — Ты же не против, что я пришел? На нем были черные прямые джинсы и ярко-красная футболка с треугольным вырезом воротника, на щеках размазаны следы золотой краски, в волосах блестящие конфетти разных цветов, зрачки были слегка расширены, выдавая его легкое опьянение, левое запястье было плотно перехвачено тугой повязкой. Драко задержал взгляд на чужой руке, вспомнив слова Блейза о том, что в Поттера прилетел шальной бладжер от одного из загонщиков Пуффендуя, когда тот уже почти поймал снитч, в результате чего игра затянулась еще на полчаса. Школьная медсестра, игнорируя причитания героя и смешки его сокомандников, утащила Гарри в Крыло прямо с поля, когда только объявили о победе Гриффиндора. Слизеринец отрицательно покачал головой в ответ на вопрос, возвращаясь к своей домашней работе и не замечая светлой радостной улыбки на чужом лице. — Меня впустил Нотт, потому что я забыл спросить у тебя пароль от вашей гостиной. Он какой-то странный. Драко ничего на это не ответил, прекрасно понимая, что герой имел в виду. Теодор принимал сильнейшие успокоительные зелья, превратившие его в бесчувственного зомби, безразличного абсолютно ко всему. Больше не было ироничного и задумчивого Нотта, который каждый вечер в мужской спальне заводил долгие беседы, заваливал младшую Гринграсс подарками и цветам, скрывая от всех свою тайную юную влюбленность, тот, с кем Драко мог посоветоваться и получить поддержку, хотя они даже не были близкими друзьями. Он даже не был Пожирателем, но его едва не приговорили к сроку в Азкабане, а потом просто упекли в больницу святого Мунго на все лето, когда выяснилось, что выжившие приспешники Воландеморта пытали Тео Империусом и Круциатусом после окончания войны, желая выяснить, как именно Орден пробрался в Хогвартс и где можно было отыскать Гарри Поттера. — Я могу сходить у тебя в душ? — вдруг спросил герой, вырвав Малфоя из темных мыслей. — Делай что хочешь, Поттер. — Вау, смотри, чтобы ты не пожалел о своих словах, — засмеялся тот в ответ. Зажатое в длинных пальцах черное гусиное перо нервно дернулось, но, слава Мерлину, не оставило за собой кривой росчерк на светлой бумаге. Слизеринец удивленно поднял голову, смотря на прямую спину героя, который с легкостью подхватил свою сумку и скрылся за дверью ванной Малфоя. Заторможенно моргнув, Драко дал себе пару секунд на осознание того, что, наверное, пускать в свою комнату всяких выпивших гриффиндорцев было не лучшей идеей, а потом развернулся на стуле, смахнув светлую челку с лица, и медленно поднялся, разгибаясь в спине, отчего приятно захрустели позвонки. Наложив на незаконченное эссе защитное заклинание, чтобы обезопасить себя от переписывания одного и того же несколько раз, он выдвинул ближе к центру комнаты большое зеленое кресло и взмахом палочки превратил его в такую же кровать, что и вчера в спальне Поттера. Когда через пятнадцать минут Гарри вышел из ванной, вытирая мокрые черные волосы большим ярко-желтым полотенцем, Малфой уже закончил Заклинания, закрепив свиток эссе черной лентой, и читал Защиту от темных искусств, все также с идеально ровной спиной сидя за своим письменным столом. Он обернулся на щелчок двери, увидев гриффиндорца с покрасневшей от горячей воды кожей на шее, руках и коленях, выглядывающих из-под края спальных черных шорт. Гарри с закрытыми глазами сушил волосы, смешно дергая головой из стороны в сторону, а его очки болтались на воротнике белой футболки. Ткань намокла, плотно прилипнув к его широким плечам и верхней части груди, а когда герой развернулся, чтобы повесить свое солнечное полотенце на крючок двери, то Драко увидел проступающие крепкие мышцы спины под тонкой пижамой. Гриффиндорец с улыбкой поблагодарил его, плюхнувшись на заправленную зеленым постельным бельем маленькую кровать и вытянул из сумки свой потрепанный блокнот и «Расширенный курс Зельеварения». На его подбородке виднелся залеченный тонкий порез, а губы были в распухших красных трещинах. — Бальзам, Поттер, — вдруг посоветовал слизеринец, отворачиваясь к столу. — Что? — Если у тебя обветриваются губы — пользуйся бальзамом. Это не так сложно. — Ох, тебя волнуют мои губы, Малфой? — ухмыльнулся Поттер. Драко не видел его лица в тот момент, но в голове тут же сама собой нарисовалась картинка озорно горящих глаз изумрудного цвета за тонкими стеклами, нос с горбинкой и самоуверенная косая улыбка. Он не понимал, почему Поттер вместо того, чтобы провести вечер в компании своих друзей и других студентов его родного факультета, празднуя победу в первом за сезон матче, выбрал спуститься с Башни Гриффиндора к нему в Подземелья и спать на далеко не самой удобной трансфигурированной кровати. — Кто-то явно пил не только сливочное пиво, — прокомментировал Малфой, перевернув страницу. — Могу освободить тебе стол, если понадобится. — Мне и тут нормально, — мягко ответил Гарри, смотря на чужую напряженную спину.
