Stay with me

Все воскресенье они провели в библиотеке после того, как на завтраке на них пялился абсолютно каждый студент. После новой волны слухов, которые распространил кто-то из Слизерина, что Гарри и Драко снова ночевали вместе в спальне Малфоя, к ним было особо пристальное внимание. Гриффиндорец, сидя между Роном и Невиллом и с трудом пережевывая жареный бекон, старался не обращать внимание на то, как группа девочек с четвертого и пятого курсов, расположившихся неподалеку, шептались о чем-то между собой, бросая взгляды то на него, то на Драко. Еще больше вопросов вызвало то, что Малфой, невозмутимо закончив свой завтрак, состоящий из одного несчастного яблока и пары ложек рисового пудинга, которые Панси через силу запихнула в него, дождался Поттера у дверей, ведущих в Большой зал. А когда тот, схватив со стола Гриффиндора пару кусков пирога с патокой и шоколадные пышные пончики, подбежал к слизеринцу, и они вдвоем покинули помещение, то их друзья тоже поспешили поскорее ретироваться, чтобы не попасть под прицел заинтересованных в личной жизни Поттера и Малфоя студентов Хогвартса. Мадам Помфри лишь тонко улыбнулась, проводив мальчишеские спины понимающим взглядом, и повернулась к хмурой МакГонагалл, с сомнением смотрящей им вслед. Они заняли самый дальний стол в библиотеке, закрытый ото всех несколькими высокими пыльными шкафами, и, вывалив полные чернильницы, несколько новых перьев и чистых листов для черновиков, шепотом принялись обсуждать план будущей работы и попутно записывать названия справочников, которые могли им понадобиться для исследований. Парни настолько погрузились в книги, что пропустили обед, перекусив теми сладостями, украденными Гарри с завтрака, запивая их травяным чаем с ромашкой, что для них приготовила мадам Пинс, оценившая их тихую кропотливую работу, пока остальные ученики бесцельно носились между стеллажами, задевая плечами старые полки и хватая первые попавшиеся на глаза талмуды, даже не удостоверившись, понадобятся они им или нет. Из умиротворенного царства книг и теплой золотой пыли, которая плавала в воздухе между ними и оседала на раскрытых страницах, их вызволила Паркинсон только перед самым комендантским часом после того, как Уизли неуклюже и неохотно поинтересовался у нее после ужина, не видела ли она Гарри. Щелкнув пальцами прямо перед носом сосредоточенного Малфоя, записывавшего примерный список известных им зелий против темных проклятий, пока Поттер тихо для них двоих вслух читал параграф по Заклинаниям, заданный восьмому курсу на завтра профессором Флитвиком, слизеринка обратила на себя их внимание. Драко, вздрогнув от неожиданности и случайно спихнув локтем со стола заготовки будущей научной работы, недовольно посмотрел на подругу, но та лишь с улыбкой ему подмигнула и проговорила:       — Вы здесь ночевать собрались, любовнички? Думаю, Филч это не оценит. Поттер, нагнувшийся под стол, чтобы собрать ценные для них свитки, приложился макушкой о деревянный угол, сквозь зубы зашипев от боли. Драко, бросив на развеселившуюся Панси предупреждающий тяжелый взгляд, достал из кармана мантии круглые часы в платиновой оправе, понимая, что у них осталось меньше получаса, чтобы беспрепятственно вернуться в гостиные. Всем, кто готовил научные статьи для Слизнорта, было разрешено письменным приказом директрисы находиться в библиотеке еще час после наступления отбоя, но школьного смотрителя, кажется, это мало волновало. Забини и Грейнджер, которые также один раз засиделись за книгами, пока мадам Пинс не погнала их спать, были пойманы Филчем и его облезлой кошкой в коридоре третьего этажа, и он не отпускал их до тех пор, пока Гермиона, как староста Хогвартса, кое-как не убедила его поверить им. Так как ничего не изменилось после того, как они провели две полные ночи подряд друг с другом, было решено, что смысла продолжать ночевать вместе не было. Панси перед уходом в сторону Подземелий в шутку попросила Поттера не спать обнаженным, чтобы, когда он утром телепортируется к Малфою, не возникло неловких ситуаций. Драко на это лишь закатил глаза, игнорируя игривое настроение подруги и стараясь не смотреть на то, как мило розовый цвет выглядел на щеках и кончиках ушей гриффиндорца. Но следующим утром им было уже не так весело. Гарри проснулся в своей спальне ранним утром от того, что рядом с ним ругался сквозь зубы и болезненно стонал Драко, держась за свою правую ногу, а вся простынь вокруг него медленно пропитывалась его алой кровью. Рон, вызвавшийся помочь другу отвести слизеринца из Башни в Крыло, сказал, что это было очень похоже на расщепление после неудачной аппарации, что произошло с ним во время поиска крестражей. Помфри, которая с криком поклялась Мерлину, что эти двое мальчишек скоро сведут ее с ума, после осмотра бедра Малфоя, чья кожа была сильно рассечена в нескольких местах до глубоких мышц, подтвердила слова Уизли и выгнала Поттера в коридор, когда он начал мешаться ей под ногами. Вечером того же дня повторилось то же самое с Гарри, который провалился в сон на коленях Гермионы на большом красном диване в гриффиндорской гостиной, а проснулся на полу у больничной койки Драко от ощущения, будто ему сдирали плоть с костей пальцев рук. Целительница от неожиданности разбила целый ящик с зельями, а круговые тонкие раны на фалангах обещали еще долго мучить его режущей болью. После этого профессор МакГонагалл настрого запретила им ночевать в разных комнатах, дабы предотвратить ошибки в их непонятной аппарации друг к другу по вине треклятого проклятья. Вторник парни также провели в Крыле на соседних кроватях, пропустив все пары в этот день, окруженные заботой школьной медсестры, которая немного остыла и даже начала шутить, что они словно магические паразиты, а ей все никак не удавалось вывести их насовсем. Совместное утро среды в Слизерине, четверга — в Гриффиндоре. Остальным студентам Хогвартса было объявлено, что на Поттера и Малфоя было наложено особое и пока неизученное проклятье, поэтому, ради их же безопасности, было лучше, чтобы они проводили как можно больше времени вместе. Это только подогрело всеобщее любопытство, многие стали опасаться за благополучие Национального героя, не доверяя Драко. Слизеринец это мастерски игнорировал, пока за его спиной строили различные теории заговора, в которых он выработал план по убийству Поттера в отместку за победу над Темным лордом. Но уже к четвергу эти сказки стали постепенно сходить на нет, когда стало очевидно, что Гарри рядом с бывшим Пожирателем смерти был более спокойным и расслабленным, чем без него. И тогда все начали бояться уже за собственную безопасность, не зная, как это проклятье могло повлиять на двух студентов и что могло произойти, если они будут разлучены надолго. Некоторые все же пострадали: Драко случайно разбил Финнигану нос, резко открыв дверь спальни гриффиндорца вторым утром, когда различил странные шорохи в коридоре. Мило улыбнувшись красному от злости однокурснику, который прикрывал свежие кровоподтеки на лице, Малфой перекинул сумку через плечо и спокойно отправился на завтрак в сопровождении хмурого Поттера. Но уже ближе к обеду он заметил, что с Гарри было что-то не так. После совместной ночи во вторник в Крыле гриффиндорец стал подозрительно молчалив и замкнут, не разговаривал даже со своими лучшими друзьями, на занятиях сидел тихо и заторможенно, безинициативно реагировал на вопросы преподавателей, а иногда в нем словно кто-то нажимал переключатель, и герой срывался, рыча на каждого, кто обращался к нему, и даже довел до слез какую-то третьекурсницу с Пуффендуя, которая всего лишь хотела попросить его подписать ее игрушечный золотой снитч для ее младшего брата.       — Эй, Поттер, все в порядке?       — В норме. А что? Ноль интереса, ноль внимания, ответ на чистом автомате. Поттер сидел по-турецки у изголовья кровати Малфоя, накинув на голые колени зеленое одеяло и накрыв лохматую голову капюшоном ярко-красной толстовки с рисунком мультяшного золотого снитча на груди и блестящей метлы. Перед ним над постелью парил учебник по Трансфигурации, он делал кривые быстрые заметки в толстой белой тетради и нервно дергал ногой, раздражая этим Малфоя. На его очках была сломана одна из дужек, отчего они постоянно съезжали на самый кончик его носа, и Поттер то и дело с раздраженным вздохом возвращал их на место, на его указательном пальце правой руки и внутренней стороне ладони были небольшие пластыри от того, что на одной из утренних пар в его руке лопнула чернильница из толстого стекла, отставив мелкие порезы на его коже. Благодаря Гермионе темно-зеленые стойкие чернила быстро исчезли с его мантии и учебника, а также парты, пола и лица ошарашенного Уизли, но раны гриффиндорец залечивать отказался, просто отмахнувшись от обеспокоенной подруги и не обратив внимания на то, что с почти черной краской смешивалась его собственная кровь.       — Ты кажешься нервным, — спокойно проговорил Драко. — Не хочу попасться тебе под руку. Он наконец-то поднял глаза, и его взгляд был таким тяжелым и раздраженным, будто сам факт того, что с ним кто-то разговаривал, выводил его из себя. Драко, сидящий напротив него на кровати, уперевшись спиной в один из деревянных резных столбиков и выпрямив ноги, переписывал вступительную часть их научной работы на чистый большой лист пергамента. Они единогласно пришли к выводу, что аккуратная волнистая манера письма Малфоя будет смотреться намного лучше убористого крупноватого почерка Гарри. Выведя последние слова на гладкой белой бумаге, Драко вытащил волшебную палочку из рукава своей черной шелковой рубашки и наложил защитное заклинание, проходясь оценивающим взглядом по проделанной ими работе.       — Прости, — неожиданно произнес гриффиндорец слабым голосом, поправив капюшон. — Я… Слегка накосячил с моими лекарствами. Очки снова почти соскользнули с его носа, но Гарри поймал их, громко вздохнув и стянув с лица. Одна из черных металлических дужек едва держалась, странно изогнувшись. Они сломались еще во вторник, когда его перенесло из Башни Гриффиндора в Крыло к Малфою, приложив спиной и макушкой о напольный камень. Слизеринец, с подозрением посмотрев на героя, пробормотал Репаро, и каркас старых очков с щелчком снова стал идеально ровным в чужих руках.       — Ты волшебник или маггл, Поттер? — беззлобно спросил Малфой. — И что за лекарства? Гарри смущенно поджал обветренные губы и надел обратно свои круглые очки, моргнув, когда все перед ним стало в фокусе. Слизеринец осторожно свернул пергаментный лист и отлеветировал его на свой рабочий стол. Это был лишь третий раз, когда Поттер ночевал в его спальне, но у него уже было ощущение, что он будто теперь вовсе не жил в ней один. Возле кресла лежала черная сумка гриффиндорца с кожаным поясом и металлическим замком, на дверце шкафа рядом с его заготовленными на завтра вещами на вешалке висела мантия Поттера и его отглаженные школьные брюки с рубашкой. Трансфигурированную кровать герой будто вовсе игнорировал, предпочитая высокую мягкую постель Малфоя, его зубная щетка голубого цвета стояла в платмассовом стаканчике на раковине, после него в душе пахло медом и цитрусами, а его мельтешения по комнате, когда он что-то зубрил ощущались странно, но, на удивление, не выводили из себя.       — Иногда забываю, что я могу все починить за секунду, — ответил Гарри, откинувшись спиной на подушки. — У меня… Немного поехала крыша после войны? Дин выписал мне зелье, которое помогает мне справиться со всем. И я принимаю маггловские успокоительные.       — Что за зелье?       — Дин и его зельевары из Мунго модифицировали Стойкие нервы и Настойку валерьянки в одно зелье, — объяснил Поттер, улыбнувшись, когда увидел заинтересованный блеск в глазах Драко. — Летом мне присылали его из больницы, а в Хогвартсе его для меня готовил Слизнорт, но… В воскресенье профессор Зельеварения покинул Хогвартс, чтобы отправиться в небольшое путешествие со своими друзьями в поисках новых открытий и исследований в своей области. Старшекурсникам было поручено заниматься самостоятельно в его отсутствие, а студентам с младших курсов помогали мадам Помфри и профессор Стебель, которые тоже неплохо разбирались в этом предмете. Насколько Малфой знал, Слизнорта не будет до следующей недели, и если Гарри с каждым днем будет становиться все хуже, то с этим нужно было что-то делать, пока школьная целительница или МакГонагалл, которые теперь следили за каждым их вздохом, ничего не заподозрили.       — У меня закончилось все, что он для меня приготовил. Такое ощущение, что я с ума схожу без этого тупого зелья.       — У тебя есть рецепт? Поттер резко поднял голову, удивленно округлив зеленые глаза. Кажется, весь его интерес к Трансфигурации мигом исчез, хотя профессор МакГонагалл обещала завтра устроить для восьмого курса проверочную работу по пройденному материалу. Драко за ужином слышал, как Грейнджер минут пятнадцать распиналась об этом, напоминая своим друзьям, какие именно темы нужно повторить и на что обратить внимание, хотя Поттер, кажется, вообще ее не слушал, а Рон едва поспевал за быстрым ходом ее мыслей, влюбленно смотря на свою девушку.       — Рецепт? — уточнил герой, сдвинув брови к переносице. — Нет, я просто забирал уже готовые зелья у Дина и Слизнорта.       — Ты бы мог сам его приготовить, — сказал Драко, вставая с кровати. — Раз оно тебе нужно, тебе следует принимать его постоянно. Ты же сам понимаешь, что без него тебе станет только хуже.       — Даже если бы у меня был рецепт, не уверен, чтобы я смог сделать все сам, — с досадой произнес Гарри. Малфой, прикинув способности гриффиндорца в Зельеварении, над которыми тот начал работать только в этом году, буквально пару месяцев назад, понял, что ему вряд ли под силу приготовить наверняка запутанное комбинированное зелье, разработанное целителями из больницы святого Мунго совсем недавно. Он смотрел, как Гарри с глубоким вздохом закрыл учебник и отложил его на прикроватную тумбочку, забрав оттуда полупустой стакан с водой. Поттер запустил руку в карман толстовки и вытащил блестящий блистер с всего одной оставшейся таблеткой. Вряд ли они ему помогали, потому что сон героя нисколько не улучшился, а стал только хуже за последние дни, и это был плюс к тому, что Гарри огрызался через каждое слово со всеми, с кем разговаривал, или предпочитал делать вид, что вокруг никого не было вовсе.       — Почему ты не сходишь к Помфри? Закинув в рот последнюю таблетку и смяв фольгированную упаковку в кулаке, Гарри запил ее водой, сморщив нос. Он сидел между подушкой Малфоя и той, которую он принес с собой из Башни Гриффиндора и бросил на чужую кровать, будто там ей было самое место. Драко взглянул на наручные часы, показывающие почти полночь, и расстегнул кожаный ремень, думая, что им обоим не помешало бы больше сна. Поттер часами не мог заснуть, проваливаясь в сон почти перед самым рассветом, а Малфой вскакивал ранним утром либо от того, что в его голове вспыхивали страшные картинки разрушенного Хогвартса или родного мэнора, захваченного Пожирателями, либо от звона будильника. Гарри тоже реагировал на мелодичные звуки ксилофона и колокольчиков, но тут же снова засыпал, пока не срабатывал его собственный будильник, установленный на семь утра. В итоге Поттер половину ночи лежал один, пока усталость все же не одолевала его, а Малфой все утро пялился в потолок или окно, ожидая, пока другой проснется. Идеальный дуэт.       — Потому что она привяжет меня к кровати в Крыле и никуда не выпустит, если я расскажу ей, что за два дня выпил недельную дозу лекарства.       — Ты сделал что?! Драко спросил это немного истеричнее и громче, чем следовало, но мысль о том, что Поттер за такое короткое время принял настолько большое количество зелья, не могла уложиться в его голове. Лекарственные зелья были очень сильными и действенными, их нужно было использовать только по предписанию врача, а к магическим успокоительным и снотворным вообще нужно было относиться с особой осторожностью. Гарри виновато прикусил нижнюю губу и взъерошил волосы на затылке, сбросив красный капюшон, выглядел он так, будто прекрасно понимал, что натворил, но не мог иначе.       — Напиши своему целителю и попроси рецепт зелья, Поттер, — серьезно проговорил Драко, положив часы на стол. Он взмахнул палочкой, создавая несколько шаров света, заклинание, которому его научил Поттер пару дней назад. Оранжевые огоньки плавно разлетелись вокруг его кровати, рассеивая по комнате мягкий теплый свет. Драко погасил все основные светильники, погружая свою спальню в приятный тихий полумрак, но не в полную темноту, что давало ему возможность уснуть в полном спокойствии. Вероятно, одной из причин того, что Гарри часами лежал без сна, было слишком большое количество зажженных свечей, поэтому слизеринец решил оставлять минимальное количество света, раз теперь они каждую ночь проводили вместе. Поттер попытался коснуться одного из шариков, но тот не поддался ему, и он с улыбкой отвернулся, схватившись за ткань толстовки на спине, стягивая ее с себя.       — Зачем? — спросил гриффиндорец, раздраженно сдув челку с лица, когда его очки зацепились за одежду и слетели с его лица. — Не думаю, что Помфри сможет его приготовить.       — Я попробую его приготовить. Драко оставил волшебную палочку в бархатном футляре, над которым Гарри завел привычку шутить, говоря что-то об изнеженных аристократах и буквально балансируя на острие ножа, потому что у слизеринца было не так много терпения касательно его выработанных с детства привычек. Повернувшись, он увидел удивленного Поттера, недоверчиво нахмурившего темные брови. Малфой отмахнулся от проплывающего мимо него шара света и забрался на кровать, занимая место возле стены. Выдернув из-под спины гриффиндорца свою подушку, он взбил ее и с облегченным вздохом наконец-то расслабленно вытянулся на матрасе, понимая, что ему осталось спать всего около пяти часов до того, как у него прозвенит будильник.       — Ты серьезно? — спросил Поттер.       — Серьезно. И тебе лучше спросить его о новых дозировках зелья, потому что их наверняка придется скорректировать после того, как ты все испортил, — тихо произнес Драко, накрывшись одеялом. Малфой почувствовал, как рядом с ним прогнулась постель, и повернул голову, когда Гарри медленно забрал свою подушку, сминая кремовые уголки наволочки в руках. Его толстовка валялась на второй маленькой кровати внизу, очки лежали на тумбочке рядом со стеклянным мокрым стаканом и учебником по Трансфигурации. Остался всего один учебный день до выходных, и тогда, возможно, у них получится отдохнуть, хотя Малфой с каждым днем ожидал все больше новых дополнений к их интересному проклятью, которое будто вообще не хотело, чтобы они расставались хотя бы на секунду.       — Я… Могу остаться здесь?       — Да. Тихое мелкое копошение с шумом простыней и одеяла, вторая подушка снова у изголовья, лицом к лицу. Гарри лег почти на самом краю на правый бок, согнув ноги в коленях и натянув зеленое покрывало до подбородка. Его простуда благодаря стараниям Помфри и контролю Грейнджер наконец-то прошла, оставив после себя только легкую слабость, которую гриффиндорец даже не замечал из-за того, что и так почти не спал. Драко вытянул левую руку, пряча ее под подушкой Поттера, который положил на нее свою шею, опустив подбородок вниз и прикрыв глаза. Над ним парили светлые огоньки, освещая длинные ресницы и бледные губы желто-оранжевым, отчего его лицо казалось слепленным из воска, а круги под глазами отливали зеленым цветом. Драко поправил на них одеяло, зная, что иногда по ночам в Подземельях становилось довольно сыро и прохладно, и положил руку на чужую талию, двигая гриффиндорца поближе к себе, оберегая его от очередной встречи с полом. Поттер расслабленно вздохнул, прижимаясь к нему и цепляясь пальцами за ткань его спальной рубашки.       — Спасибо, — прошептал он, задев губами чувствительную кожу на шее Драко. — Спокойной ночи.       — Ночи, Поттер.

***

      — Мерлин, они неплохо поработали над этой модификацией…       — Я не понимаю, как сделать хотя бы половину из того, что здесь написано. Драко поднял взгляд, увидев обиженно сморщенные брови Поттера над линзами его очков, в которых отражался дневной серый дождь, который шел за окном. Он выглядел немного лучше сегодня, им обоим удалось довольно хорошо поспать этой ночью, поэтому они не пугали всех вокруг темными кругами под сонными глазами и раздраженным тоном голоса. Панси даже удалось уговорить Малфоя нормально позавтракать, а Рону развеселить своего лучшего друга историями из детства. Проверочная у МакГонагалл тоже прошла довольно плавно, им помогло то, что они вместе готовились к контрольной, параллельно работая над научной по Зельям.       — Его можно приготовить за один раз, несколько порций, — сдержанно произнес Малфой, убедительно посмотрев на него. — Думаю, тебе хватит до приезда Слизнорта.       — Ты сможешь сделать его? Правда? — взволнованно спросил гриффиндорец. Драко снова быстро пробежался взглядом по письму от мистера Дина, который прислал подробный рецепт успокоительного зелья для Поттера и точную инструкцию, как следовало изменить время и дозы приема. Все необходимые ингредиенты, скорее всего, можно было с легкостью найти в мастерской профессора Зельеварения. Правда, могли возникнуть проблемы с тем, как проникнуть в нее, так как доступ для всех студентов туда был строго запрещен. Если они обратятся с этой просьбой к МакГонагалл, то она просто отправит Гарри к Помфри или сразу в Мунго.       — Я могу попробовать. Не обещаю, что получится.       — Это все равно лучше, чем ничего, — с улыбкой произнес Гарри.       — Нам нужно как-то попасть в кабинет Слизнорта, чтобы никто об этом не узнал, — поспешно сказал Драко, убирая письмо обратно в конверт. Брови Малфоя удивленно поползли вверх, когда дружелюбная улыбка Поттера медленно превратилась в хитрую самоуверенную ухмылку с округлой ямочкой на правой щеке. Гриффиндорец посмотрел на проходящих мимо них студентов, задерживающих заинтересованные взгляды на переговаривающихся в школьном коридоре слизеринце и гриффиндорце. У восьмого курса на сегодня остались только Прорицания, которые нужно было перетерпеть, с силой сжав зубы и игнорируя Трелони. Профессор в последнее время обзавелась привычкой странно и многозначительно смотреть то на Гарри, то на Драко, склонившись над стеклянным шаром с белым туманом внутри.       — Я возьму это на себя, — весело заявил Поттер. — Встретимся у входа в Подземелья после Прорицаний. Быстро моргнув, смотря на удаляющуюся широкую спину гриффиндорца, Драко хмыкнул, покачав головой, и вернулся к дожидающимся его Панси и Блейзу.

***

      — Можешь измельчить пустырник?       — Что угодно. Мерлин, ты выглядишь как один из зельеваров Мунго. Черт возьми, Малфой, — потрясенно прошептал Поттер, поднимаясь со стула. Слизеринец тонко улыбнулся, растирая в руках сушеный укроп. Они пробрались в мастерскую Слизнорта под мантией-невидимкой Гарри, о которой тот попросил никому не рассказывать, на что Драко ответил, что сдержит его секрет, если тот прекратит отбивать ему ребра своими локтями. Панси пообещала быть неподалеку, следя за тем, чтобы их никто не побеспокоил и Филч не наткнулся на них во время своих очередных бесполезных скитаний по замку. К ней также присоединилась Грейнджер, прикрывшись своим значком старосты Хогвартса, и убедительно попросила Малфоя не взорвать кабинет одного из профессоров школы и не отравить ее лучшего друга. Слизеринец ответил, что сделает все возможное, но Гермиона не выглядела так, будто до конца ему поверила.       — Когда добавить? — спросил Гарри, нарезая зелено-серые сухие корни.       — М-м-м… Через минуту. Все в порядке? Он заметил, что гриффиндорец время от время бросал на него непонятные взгляды последние пару часов, что они провели в закрытом душном кабинете в окружении высоких деревянных шкафов, заполненных банками, мешочками, коробками и колбами с ингредиентами и уже готовыми подписанными зельями. Малфой с завистью отметил множество достаточно редких компонентов, которые не так просто было достать, особенно, если у тебя не было специальной лицензии квалифицированного зельевара, выдаваемую волшебникам только после прохождения курса от Министерства. Поттер, собрав измельченный пустырник в одну аккуратную горку на краю разделочной доски, сморщил нос и проговорил:       — Мне пришло сегодня одно письмо. И… Есть небольшая проблема из-за нашего проклятья. Помешав густое насыщенного фиолетового цвета зелье, которое медленно кипело на маленьком огне большой плиты Слизнорта, Драко вопросительно кивнул, возвращаясь к инструкции от Дина. Осталось не так много этапов, чтобы все было полностью готово. Пока все шло хорошо: все признаки изменения цвета, запаха и консистенции зелья, упомянутых в письме целителя, были такими же, они вписывались во все временные рамки, им хватало всех ингредиентов, и им никто не мешал. Малфой любил работать в тишине и спокойствии, когда его ничего не отвлекало, под рукой не было ничего лишнего, и он мог сосредоточиться только на своих движениях и мыслях.       — Ты знаешь Андромеду Тонкс? — вдруг спросил Гарри. — Она старшая сестра твоей мамы. Малфой на секунду замер, когда в голове всплыло изображение молодой мисс Блэк рядом с портретами Беллатрисы и его матери, расположенное на семейном дереве в книге о родословной чистокровных линий Британии. Отец всегда напоминал ему, что в их семье не принято говорить о тех, кто предал их, поэтому Драко ничего не знал о своей родной тете. Только то, что она не общалась ни с кем из Блэков и Малфоев с тех самых пор, когда Нарцисса еще не была замужем. Он даже не был в курсе той причины, по которой родители его матери сожгли все упоминания о своей средней дочери, притворившись, что детей кроме Цисси и Беллы у них не было.       — Лично — нет, — ответил слизеринец, кивнув на пустырник. — А что?       — У нее была дочь, ее звали Нимфадора Люпин, — медленно проговорил Гарри, засыпая нарезанный корень в горячий котел. — Да, она была женой профессора Люпина. И… И у них есть ребенок. Сводки погибших членов Ордена Феникса появились на первой странице «Ежедневного пророка» на следующий день после победы над Волондемортом и отвоевания Хогвартса. Драко в этот день арестовали мракоборцы из Министерства вместе с его отцом, поэтому он не мог прочитать газету, даже если бы хотел. Но когда Малфоев со связанными за спиной руками доставили в Министерство, он увидел портреты погибших героев, развешанных на стенах, и среди них узнал их бывшего профессора по Защите от темных искусств, фото которого висело рядом с молодой волшебницей с ядерно-розовым цветом волос и озорными голубыми глазами.       — Андромеда попросила меня присмотреть за Тедди одну ночь, — продолжил гриффиндорец, подняв на Драко теплый взгляд. — Я пойму, если ты не захочешь со мной ехать, я не могу просить тебя об этом. Но… Я не хочу внезапно переместиться обратно в Хогвартс, оставив маленького ребенка одного, или чтобы тебя телепортировало на другой конец страны и расщепило по дороге. Смешав экстракт лимонной мяты и настойку ромашки в одной колбе и быстро нагрев получившийся светло-зеленый прозрачный раствор заклинанием, Малфой влил травы в котел и прикрыл его крышкой, снова проверив рецепт. Иногда он становился излишне перфекционистом, когда дело касалось точности его зелий. Драко вовсе не хотел, чтобы возможные побочные эффекты из-за его малейшей ошибки лишили Поттер сна на долгое время или повысили его нервозность. Или, что еще хуже, вызвали у него отравление, из-за которого его точно придется госпитализировать. Он горделиво вспомнил, как Нарцисса в своем письме пару дней назад сказала, что мистер Дин, как и обещал, навестил ее, проверив ее спину и общее состояние, и заверил ее, что она вырастила хорошего сына, обладающего редким даром отменного зельевара.       — Думаю, я смогу пережить встречу с дальними родственниками, — заверил его Малфой, открыв банку с крыльями ночных фей. — Если Андромеда не будет против моего присутствия в ее доме, то без проблем, Поттер.       — Серьезно? — неверяще протянул гриффиндорец, резко приблизившись к нему. — Черт, Малфой, огромное спасибо, если я могу что-то…       — Спокойнее, — удивленно протянул слизеринец. — Предупреди Андромеду обо мне. Все в порядке, Поттер, я все понимаю. У меня тоже есть семья. Гарри радостно растянул губы в широкой улыбке, сжав его плечо и проведя ладонью вниз по руке, а потом побежал за оставшимися ингредиентами. У Малфоя всегда была маленькая семья: только он и его родители. Остальных родственников Драко видел лишь на торжественных приемах в честь праздников или Министерских вечерах. У Поттера до его поступления в Хогвартс семьи не было вообще. А сейчас у него были кучка Уизли, Грейнджер и, наверняка, еще с десяток людей, которые искренне его любили. Поэтому слизеринец прекрасно понимал его желание помочь тем, кто был для него дорог и важен. Потому что его собственная семья сейчас была лишь одним единственным человеком, ради которого он все же жил дальше.       — Я думал аппарировать завтра из Хогсмида. МакГонагалл разрешила мне покинуть Хогвартс на выходные, думаю, с тобой тоже проблем не будет, — быстро и воодушевленно протараторил Гарри, вернувшись с водой из волшебного Тихого озера и порошком измельченного серебра.       — Хорошо, я возьму с собой все необходимое, — согласился Драко, добавляя последние ингредиенты. — Сразу предупреждаю: дети меня не любят, в принципе, как и я их. Так что не надейся на мою помощь с этим. Гарри засмеялся, выключая огонь под котлом и внимательно наблюдая за тем, как слизеринец мастерски движением палочки разделил зелье на несколько фракций, добиваясь различных уровней температуры и оттенка синего цвета, а потом взмахом плавно соединяя все в одно целое и быстро размешивая.       — Поверь, я тоже далеко не так хорош в этом, — улыбнулся гриффиндорец, взъерошив пряди на затылке. — Думаю, вдвоем мы точно справимся с одним ребенком.       — Я бы не был в этом так уверен, — хмыкнул Драко, переливая зелье в колбы. — Что же. Давай попробуем?

***

      — Ты уверен, что все будет хорошо? — обеспокоенно спросил Рон, заматывая шею шарфом.       — Все отлично. Кроме того, что я могу не справиться с полугодовалым ребенком? Или что Малфой будет со мной рядом все время? Или что я снова накосячу со своими лекарствами? Нет ничего, о чем стоит переживать, Рон.       — О’кей, мне легче не стало, друг. Гарри невесело фыркнул, втягивая шею в воротник теплой осенней мантии с широким капюшоном, сбегая с каменных мокрых ступенек во двор Хогвартса. Грейнджер и Уизли с одинаковыми взволнованными лицами переглянулись между собой и быстро поспешили за другом. День был ветреный, но достаточно солнечный, чтобы подставить себя серо-голубому ясному небу без дождевых надоедливых туч, которые всю неделю заливали замок. Вдохнув запах прелых влажных листьев и бодрящей утренней свежести, гриффиндорец слабо улыбнулся, чувствуя, как в голове медленно развеивался туман после сна. Они ночевали в Башне этой ночью, допоздна разбирая по частям рецепт мистера Дина, восхищаясь мастерству целителей из больницы святого Мунго, а потом работая над их собственной работой и техникой стихийный заклинаний для Флитвика, в итоге намочив весь бордовый ковер водой.       — Все будет в порядке, — сказала Гермиона, переплетая руки с Уизли. — Если что-то пойдет не так, Гарри сразу сообщит нам, верно? Поттер на автомате кивнул, особо не прислушиваясь к тому, что говорили его друзья. Он заметил маленькую компанию слизеринцев, остановившуюся возле одной из каменных скамеек под сухой облетевшей липой. Панси ловкими движениями перешнуровывала свои черные блестящие ботинки из змеиной кожи, что-то увлеченно рассказывая ждущим ее Забини и Малфою. Блейз снисходительно улыбался, иногда что-то комментируя, на что Паркинсон закатывала глаза, а Драко лишь молча слушал, сложив руки на груди. На нем была черная мантия прямого покроя с серебряными пуговицами под горлом, его скулы слегка порозовели из-за осенней прохлады, а платиновую челку разметало ветром. Он выглядел достаточно выспавшимся и спокойным, чтобы проигнорировать свою подругу, которая подхватила с земли охапку бледно-оранжевых листьев и бросила их в Забини, задев еще и Малфоя. Гарри засунул руки глубоко в карманы, поздоровавшись с Невиллом, Дином и Симусом, которые, весело переговариваясь, помахали ему, и приблизился к слизеринцами.       — Привет, ребят.       — Поттер, — произнес Блейз, кивнув. — Уизли, Гермиона. Доброе утро.       — Почему только тебя назвали по имени? — нахмурился Рон, вызвав у всех улыбки. — Привет. Грейнджер покачала головой, с умилением посмотрев на своего парня и протянув ему руку, которую он тут же перехватил и спрятал в карман своей мантии. Гарри с теплотой взглянул на лучших друзей, в душе искренне радуясь за их маленькое счастье в лице друг друга, и повернулся, наткнувшись на серые внимательные глаза Драко. Вчера они тоже уснули вместе. Им пришлось трансфигурировать кровать Драко обратно в стул, чтобы расчистить место для практики и больших свитков пергамента, что потом, когда время на часах близилось к двум, каждому из них уже было лень что-то делать. Поттер не жаловался, ему было очень комфортно, когда его обнимали, крепко прижимая к себе.       — Я хотел спросить, где тебе будет удобно встретиться? — произнес гриффиндорец.       — Точно, у вас же свидание сегодня, — протянула Паркинсон, поднимаясь на ноги и одергивая юбку. — Во сколько мы должны отпустить Драко к тебе?       — Панс, перестань, — ухмыльнулся Блейз. — Не смущай влюбленных. Они оба засмеялись, строя друг другу глазки и изображая сердечки руками. Драко тяжело вздохнул, смотря на них так, будто даже не хотел тратить энергию, чтобы спорить с ними. Гарри улыбнулся, удивившись тому, что слизеринцы, оказывается, тоже умели веселиться и подшучивать друг над другом. Они всегда выглядели такими невозмутимыми и стойкими, скрывали от всех свои эмоции и не позволяли окружающим увидеть то, что они чувствовали на самом деле. Но в комфортной обстановке они были такими же студентами, вчерашними детьми, тоже сломленными, прошедшими войну и выжившими. У них тоже были свои потери и своя боль. Поттер был рад видеть, что между ними было больше общего, чем могло показаться на первый взгляд.       — Вы такие веселые, сейчас умру от смеха, — с каменным лицом произнес Малфой и повернулся к гриффиндорцам. — В «Трех метлах»?       — Хорошо, в четыре тебе будет удобно?       — Да, подойдет. Мы можем идти, шутники? Паркинсон изобразила театральный обморок, приложив ладонь ко лбу и схватившись за сердце, стремительно падая назад, но Блейз подхватил ее за руки, скорбно сдвинув брови к переносице и принявшись бормотать что-то на французском. Гарри и Рон с одинаковыми непонимающими лицами смотрели на эту сцену, пока Гермиона сдавленно смеялась, прикрыв рот ладонью, а Малфой переосмысливал свои жизненные приоритеты. Все уже давно ушли в сторону Хогсмида, желая поскорее попасть в магазины, чтобы подготовиться к наступающему празднику. В понедельник был Хэллоуин, а в воскресенье преподаватели решили устроить вечеринку для всех студентов в Большом зале, понимая, что всем после войны нужно было больше поводов для радости и веселья. И день страшилок и розыгрышей был идеальным вариантом для этого. Когда слизеринцы наконец-то успокоились, Гарри кивнул Малфою и остальным, пообещав встретиться позже, чтобы они смогли вместе аппарировать. Рон, который все не мог дождаться, чтобы зайти в Зонко, где можно было запастись к Хэллоуину, пополнив то, что ему уже прислал Джордж из его магазина, нетерпеливо потянул Гермиону за руку, направляясь к воротам. Но вдруг Паркинсон, склонив голову к плечу, спросила:       — Грейнджер? Ты же была на последней паре Бинса?       — Да, конечно.       — Ты можешь одолжить мне конспекты до понедельника? Мне пришлось пропустить занятие, а эти двое бесполезны. Драко и Блейз одинаково нахмурили брови, взглянув на подругу. Что же, не все могли вынести полуторачасовую пару по Историю магии, только самые выносливые. Забини, игнорируя мерный занудный бубнеж тысячелетнего приведения, спал, как и большая часть восьмикурсников, и ни капли не жалел об этом, пока Малфой рядом с ним писал конспекты по Зельям или Защите от темных искусств.       — Конечно! — улыбнулась Гермиона. — Я принесу их на ужин.       — Спасибо. Паркинсон обожала Историю магии. Малфой искренне не понимал, как можно было наслаждаться, слушая то, что рассказывал профессор Бинс, не обращавший внимание на то, записывал ли кто-нибудь за ним или нет. Она не пропускала ни одной пары, всегда старалась сесть поближе, даже выбрала этот предмет как свой экзаменационный, хотя почти никто никогда этого не делал. Пару дней назад Панси пришлось срочно уехать домой, потому что миссис Паркинсон прислала письмо, что ее отцу вызывали врачей из Мунго. Но, к счастью, все обошлось, целителям даже удалось немного снизить силу проклятия, и теперь ее отец мог лучше дышать и работать руками. Он с удовольствием вернулся к делам, управляя семейной компанией прямо из своей постели. Драко был рад, что у подруги потихоньку все налаживалось.       — Какая вообще была тема? — заинтересованно начала Панси, игнорируя то, как Блейз состроил недовольную рожицу. Гермиона, отцепив от себя все еще не пришедшего в себя Рона, пристроилась рядом с ней, начиная пересказывать по памяти весь материал, который профессор Бинс дал им на прошедшей лекции. Малфой, переглянувшись с Поттером, подстроился под их шаг, покидая территорию Хогвартса.

***

      — Ты выбрал себе худшего партнера, чтобы присмотреть за ребенком, Поттер, — заявил Забини, ткнув в Малфоя пальцем. — Ты бы видел, как он запаниковал, когда увидел мою младшую сестру.       — Я не запаниковал, я не ожидал, что она попытается взаимодействовать со мной.       — Она просто хотела дать тебе цветок! — с улыбкой возразила Панси. — Серьезно, маленькая Анастасия просто влюблена в Драко.       — Да, Поттер, у тебя серьезная конкуренция в лице моей сестры, — усмехнулся Блейз, придвинув к себе запотевший стакан. — Она чистый ангел. Гарри закатил глаза, улыбнувшись, за последние пару часов уже привыкнув к подшучиваниям со стороны слизеринцев. Они вшестером дошли до Хогсмида, всю дорогу Панси и Гермиона обсуждали Историю магии, а потом перешли на маггловскую историю. Гриффиндорка с удовольствием и упоением рассказывала о прошлом Великобритании, вспоминая даты войн и географию английских колоний по всему миру. Парни, которые не были особо заинтересованы в том, через что прошла их страна за последние пару веков, болтали о квиддиче, предстоящем Чемпионате мира, который должен был стартовать весной, Рон с интересом выслушал рассказы остальных об их проектах по Зельям, восхитившись знаниями Малфоя в этой области, заставив того замолчать на половине фразы, удивленно уставившись на Уизли. В итоге они той же компанией посетили «Сладкое королевство», «Зонко» и «Писсарро», а потом заняли огромный стол в углу «Трех метел».       — Сколько ей? — спросила Гермиона, грея ладони о кружку с горячим шоколадом.       — Сейчас пять, когда Драко испугался розы в ее руке ей было… Два? — припомнил Блейз. Малфой громко вздохнул, покачав головой, ничего не ответив на эту колкость. Он вспомнил маленькую смуглую девочку в нежно-голубом мягком платье с блестящими стразами на юбке и такими же, как у ее старшего брата, умными темными глазами и широкими скулами. Анастасия неожиданно подбежала к нему, застав врасплох радостным детским криком и протягивая садовую ярко-красную розу, которую она вместе с миссис Забини срезала во дворе их поместья. Драко непонимающе смотрел на улыбающуюся малышку, просившуюся к нему на ручки и хотевшую подарить ему цветок. Панси и Блейз тогда подшучивали над ним весь вечер, а потом еще и рассказали эту историю Нарциссе, которая потом с умилением вспоминала времена, когда сам Драко был в возрасте Анастасии.       — Тогда у меня плохие новости для тебя, Малфой, — ухмылтрулся Рон, обнимающий свою девушку за талию. — Тедди всего полгода.       — Блестяще, — отозвался слизеринец. — Блейз, мне понадобится вся твоя мудрость.       — Тебе повезло, друг. Я лучший старший брат, можешь смело обращаться ко мне. Неловко посмотрев на Драко, который благодарно кивнул Забини и сделал глоток из бокала со сливочным пивом, Гарри опустил взгляд в стол, водя пальцами по кромке своего стакана. Андромеда написала, что не стала бы просить его о помощи, если бы это не было настолько срочным. Также в письме она оставила целый список адресов каминной сети, куда Поттер мог обратиться, если что-то пойдет не так. Включая Молли и Флер, так что, по сути, ему не о чем было волноваться. Всего лишь целую ночь с шестимесячным малышом и парнем, который уже вторую ночь бездумно обнимал его во сне. Зашибись.       — Я понимаю, что с ребенком тяжело справиться, но это же еще зависит от его характера, — заинтересованно начал Рон. — Мама рассказывала, что с Биллом и Перси было легко, но я, Фред… Фред и Джордж иногда были просто неуправляемыми. Все заметили его небольшую заминку, но вежливо промолчали. Лишь Гермиона ласково посмотрела на него, проведя рукой по его плечу. Блейз тут же принялся описывать свою маленькую сестренку, вспоминая смешные случаи, которые происходили с ней, а Панси с усмешкой заявила, что когда ее младший брат, который сейчас учился в Хогвартсе на четвертом курсе, был меньше, то ей иногда хотелось придушить его. Гарри фыркнул от смеха, облизнув губы от сладкой сливочной пены и поднял взгляд на шум со стороны входа в паб. Компания гриффиндорцев и когтевранцев, что-то бурно обсуждая, ввалилась внутрь, чуть не сбив с ног Розмерту с тяжелым подносом, и заняла центральные столики, сдвинув их вместе. Джинни и Полумна, заказав себе напитки и повесив свои мантии на трехногую вешалку, вдруг повернулись к ним. Луна с легкой улыбкой помахала друзьям и включилась в разговор с Невиллом и Дином, а младшая Уизли замерла с вопросительно вскинутыми бровями, смотря прямо на Гарри. И сидящего слева от него Драко. После того, как слизеринец чуть не снес ее, телепортирвавшись в Большом зале, она начала странно себя вести, молчать рядом с Поттером, бросать на него долгие взгляды, морщиться и уходить, когда в разговоре упоминался Малфой. Будто между ней и Гарри уже не было моря неловкости и недопонимания.       — Эм… Не могу понять вас, так как я единственный ребенок в семье, — быстро проговорила Гермиона, когда тишина за их столом затянулась на пару секунд. Уизли, с улыбкой поздоровавшись с друзьями, снова начал что-то болтать, не заметив напряженных переглядок между его сестрой и лучшим другом. Панси, с легким презрением оглядев Джинни с головы до ног, отвернулась, махнув короткими черными волосами и что-то уточнила у Рона. Гарри наконец-то разорвал этот зрительный контакт, выпив пива и стараясь не слишком много думать о том, что уже не вернуть. Он и не хотел это возвращать. Размяв шею, Гарри вспомнил, что ему скоро нужно было принять вторую дозу лекарства на сегодня, и отодвинул от себя недопитое сливочное пиво, не заметив пристального взгляда слева.       — В чистокровных семьях чаще принято заводить несколько детей, — пояснил Блейз. — Так как нужен как минимум один наследник. Плюс принцип: чем больше детей, тем больше связей.       — В каком смысле? — нахмурилась Грейнджер.       — Браки, — бросил Драко. Он смотрел в сторону только что вошедшей компании хогвартских студентов, где Симус во главе стола что-то громко скандировал, поддерживаемый Томасом и Полумной. Джинни, сложив руки на груди и сдвинув темно-рыжие брови к переносице, будто даже их не слышала, уйдя глубоко в себя. Гарри знал, что часть вины за то, что она больше не была такой же улыбчивой и яркой, как раньше, лежала и на нем, но, к сожалению, больше не мог ничего для нее сделать. Он вцепился пальцами левой руки в собственное колено, скребя ногтями по грубой ткани черных джинс и чувствуя, как у него начинался надоедливый зуд под кожей на шее и плечах, что происходило всегда, когда Гарри начинал слишком много нервничать.       — Ох, точно, — поняла староста, сморщив нос и тряхнув густыми каштановыми кудрями. — Выгодно, но слегка бесчеловечно.       — Это старые традиции, Грейнджер. Мы все привыкли так жить, в этом нет ничего плохого, — спокойно возразила Паркинсон. Наверное, было намного легче жить с пониманием, что твои родители уже давно обо всем позаботились и подобрали тебе хорошего спутника до конца твоей жизни. Гарри понимал, что многие чистокровные семьи жили без любви, но они все равно заботились друг о друге, были готовы встать на защиту и думали не только о деньгах и выгодных сделках. У Драко наверняка уже тоже была невеста, кто-то вроде Паркинсон: красивая, воспитанная и умная. Только, наверное, у Панси был слишком буйный характер для спокойного темперамента Малфоя. Тряхнув головой, чтобы перестать думать о всякой ерунде, Поттер прислушался к разговору за столом, как вдруг его нервную ладонь, которая все это время терзала несчастные джинсы, сжали чужие длинные пальцы.       — … так что да. Поверь мне, Уизли, ты и твои братья были бы нарасхват среди чистокровных девушек, если бы в нашем кругу к вам не было такого отношения, — закончила слизеринка.       — Спасибо, меня все и так устраивает, — довольно протянул Рон, посмотрев на Гермиону, чем вызвал дружное улюлюканье со стороны Забини и Паркинсон. Гарри развернул руку, знакомо переплетая пальцы. Также, как и ночью, когда вокруг были лишь оранжевые шары света и ощущение, что ты наконец-то в этой темноте не один.

***

      — Слушай, Малфой… Эм, это не то место, где живет Андромеда… Буквально на полчаса, ладно? Я хотел зайти к… Скоро Хэллоуин и…       — Ты принял зелье? — остановил его Драко, все еще сжимая его ладонь после аппарации. Они стояли посреди пустого тротуара, со всех сторон продуваемого октябрьским ветром. Вдоль дороги были маленькие двухэтажные домики с маленькими садиками, небольшие магазины без ярких вывесок и эти старые деревянные ящики с облупившейся краской, где почтальоны оставляли стопки свежих газет. Попрощавшись с друзьями и аппарировав сюда из Хогсмида, Гарри чувствовал себя немного расшатанным, будто не до конца прошел через перемещение. Моргнув и проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони Малфоя, который вопросительно смотрел на него, он засунул руку в карман мантии, нащупав маленький флакон.       — Да, точно, — пробормотал гриффиндорец, отпуская его ладонь. — Прости, все еще немного не пришел в себя. Драко убрал руки в карманы, смотря, как Гарри недовольно сморщил нос, глотая горькое зелье. В этом месте было так тихо, будто тут и вовсе не жили люди, но Малфой видел ухоженные дворики, ровно окрашенные заборы и чистые окна. Скорее всего, это было одно из тех тихих маггловских поселений, где не было больших школ или предприятий, а все дома были похожи друг на друга. Сунув пустую склянку в боковой карман рюкзака, Поттер поправил очки на переносице и, глубоко вздохнув, снова начал:       — Это… Это Годрикова впадина. Мои родители жили здесь. И… Он убил их в канун Хэллоуина. Я хотел просто навестить их. Его голос сел в конце фразы, и он неловко замолчал, сцепив руки перед собой, с хрустом ломая пальцы в собственных ладонях. Драко не знал, что нужно было сказать в этом случае. До недавнего времени он в своей жизни никогда не сталкивался с большими потерями, поэтому до сих пор не понимал, как можно было помочь кому-нибудь справиться с тем, что этих людей больше не будет рядом с ними. Поттер потерял очень многих. Всю свою семью, и до сих пор держался. С трудом, но все же продолжал жить, строить планы на будущее, упорно учиться, помогать всем, кто нуждался в нем. Для этого нужно было обладать большой внутренней силой.       — Я просто хотел оставить им цветы и… Ты можешь пойти со мной, можешь подождать меня здесь или отправиться сразу к Андромеде, я дам тебе адрес… Или, черт, тебе нужно было остаться в Хогсмиде. Я должен был просто потом вернуться за тобой, давай аппарируем, ребята еще наверняка не ушли…       — Поттер, — Драко перехватил его руку, когда гриффиндорец начал безостановочно бормотать. — Перестань волноваться. Я пойду с тобой, если хочешь. Гарри закрыл глаза, опустив голову вниз и запустив ладонь в черные лохматые пряди на голове. Драко потянул его на себя, обхватывая за спину и начиная спокойно ровно дышать, чтобы успокоить его намного быстрее. Поттер уткнулся ему в плечо, вдыхая полными легкими запах осеннего ветра и сливочного тепла из «Трех метел», подбирая в голове правильные слова, которые бы могли в полной мере выразить то, как сильно он был благодарен слизеринцу за то, что он делал для него в последние дни. Зелье, которое Малфой приготовил для него, следуя лишь инструкции из письма мистера Дина, работало так же хорошо, как то, что варил Слизнорт. Его сон стал немного лучше, особенно, если они засыпали вместе, в одной постели. Гарри на секунду прижал его сильнее к себе, а потом отстранился, чувствуя себя легче.       — Так, о’кей, успокоились, — с улыбкой произнес Поттер. — Спасибо большое.       — Давай найдем цветочный магазин.

***

Два больших букета в белой упаковочной бумаге лежали на холодном гранитном камне, выделяясь на фоне окружающей обстановки осенней серости и грусти. Кладбище пустовало в день субботы, они встретили только молодую женатую пару, которая убиралась на могилах своих родителей. Они приветственно кивнули Гарри, руками собирая сухие листья и ветки в мусорные пакеты и подкрашивая забор черной матовой краской, что говорило о том, что они наверняка были магглами. Надгробия родителей Национального героя терялись среди всех остальных, никак не выделяясь, но выглядели ухоженными, будто о них заботились с большой любовью. Длинные сильные стебли кроваво-красных роз и нежные желто-розовые лилии добавляли немного весны, Поттер также, голыми руками, убрал все опавшие листья ив и кленов, которые росли по периметру кладбища, а потом опустился на колени прямо на землю в центре перед двумя могилами. Драко стоял позади него, засунув руки в карманы мантии, думая, что как только у него появится возможность, он тут же напишет письмо своей матери. Горшок с прахом его отца стоял среди других в их семейном склепе в подвальных помещениях мэнора. Он никогда не спускался туда, даже после похорон Люциуса, и сейчас, смотря на Поттера, молча сидящего рядом с каменными надгробиями с именами родителей, с которыми он никогда не разговаривал, почувствовал себя виноватым.       — Летом я приходил сюда каждый раз после посещения врача, — вдруг тихо произнес Гарри, поправив букет роз, которые купил Малфой. — Просто сидел здесь часами, пока Рон или Гермиона не аппарировали сюда, чтобы… Эм…       — Вернуть тебя к жизни? — подсказал Драко. Поттер сухо усмехнулся, кивнув, и поднялся на ноги, вытащив волшебную палочку из левого рукава. Каждый раз, когда Малфой слишком терялся в себе, работая в одном из кабинетов поместья, который он превратил в свою мастерскую зельеварения, или гуляя в розовом саду на заднем дворе, пока у него не смешивались красные и белые цветы в один сплошной смазанный горизонт перед глазами, его спасала Нарцисса. Напоминая, что жизнь тут, не только когда он в полном одиночестве занимался тем, что опустошало его голову.       — Спасибо еще раз, что согласился поехать со мной, — с улыбкой сказал гриффиндорец, закрывая за собой низкую калитку кованного забора, который отграничивал две могилы от других. — Не уверен, что не пережил бы очередную атаку, если бы был здесь один. Он наложил защитное заклинание на цветы, чтобы они пролежали дольше, сохранив свою свежесть и красоту, и, постояв еще пару секунд, развернулся, направляясь к выходу из кладбища. Драко, поклонившись родителям Поттера, нагнал его, ответив:       — Рад быть полезным. Взявшись за руки, они с хлопком аппарировали.

***

В доме стояла полнейшая тишина, ни единого шороха или случайного стука. Поттер осторожно прикрыл за ними входную дверь с витражным стеклом с изображением сине-зеленого звездного неба, и, почти не дыша, начал расстегивать на себе дорожную мантию. Драко, немного сбитый с толку поведением гриффиндорца, который будто пытался слиться с окружающей обстановкой, став таким же беззвучным и незаметным, медленно взялся за серебряные пуговицы под горлом, вытаскивая их из петель.       — Он должен спать сейчас, — почти неслышно прошептал Гарри, вешая мантию на крючок. — Поэтому я предлагаю притвориться мертвецами и просто ждать, когда наше присутствие здесь на самом деле понадобится.       — Хорошая идея, Поттер, — нахмурился слизеринец. — Но, к сожалению, не думаю, что этот план будет работать долго. Он состроил ему смешную рожицу, сморщив нос и улыбнувшись, осторожно ступая на лакированный паркет из широких досок тепло-орехового цвета. Покачав головой на его детское поведение, Малфой вышел из прихожей в небольшой круглый коридор, где возле каждой стены стояли глиняные серые кадки с цветами, а под потолком тянулся блестящий темно-зеленый волшебный плющ, который обвился даже вокруг люстры из голубого матового стекла. Было две арки, оформленные деревянными рамками, которые вели в другие комнаты, и низкая банкетка с бархатной подушкой каретной стяжки, а также несколько фотографий. Драко с удивлением заметил изображение девушки с винного цвета волнистыми волосами и острым темным взглядом, которая за секунду превращалась в волшебницу с жвачно-розовыми кудрями и игривыми голубыми глазам, и уже хотел спросить у Поттера, кто это был, но услышал шаги.       — Гарри! Очень рада тебя видеть. Малфой с трудом сдержал невозмутимое лицо, увидев свою родную тетю, которую никогда до этого не встречал. Она была так похожа на Беллатрису, что на секунду его это даже напугало, но когда он присмотрелся, то увидел огромное количество различий между ними. Видя изображение трех сестер Блэк в семейном альбоме матери, Драко всегда поражался тому, какими они были разными. У Андромеды были светло-каштановые густые волосы с легкой сединой на висках, которые она собрала в низкий пучок на затылке, острые раскосые глаза карего цвета, как у Беллы, но нос тонкий, а губы с бледным розовым оттенком и маленькими ямочками на щеках, как у Нарциссы. На ней была темно-оранжевого цвета мантия с красно-зеленым узором на воротнике и длинных рукавах, на пальцах было несколько колец, включая тонкое серебряное с квадратным бриллиантом насыщенного черного цвета и мелкой едва заметной гравировкой. У Нарциссы было такое же, она никогда не снимала его. Андромеда обхватила своими небольшими ладонями руку Гарри, мягко улыбнувшись ему. Прищурившись, Драко понял, что она искренне хорошо относилась к нему, но это чувство пришло к ней с большим трудом. По тому, как миссис Тонкс внимательно его осматривала и соблюдала короткую, но все же дистанцию с ним, можно было сказать, что ей все еще было непросто полностью расслабиться рядом с ним. А когда Меда повернулась, посмотрев на Драко, в ее глазах появилось что-то странное, будто она долгое время по нему скучала.       — Миссис Тонкс, — слизеринец вежливо склонил голову, сделав шаг вперед. — Меня зовут Драко Малфой. Приятно познакомиться с вами. И большое спасибо, что позволили мне приехать.       — Ты просто копия Цисси, — на выдохе произнесла она, приблизившись к нему. — Я вижу этот фирменный малфоевский взгляд, но в остальном — точно Блэк. Он учтиво приподнял уголки губ, не в первый раз слыша такое. Беллатриса постоянно любила повторять, что только белые волосы делали его Малфоем, выводя вспыльчивого Люциуса из себя. К сожалению, из всех Блэков Драко знал только свою маму и не совсем адекватную тетю, поэтому не мог судить, было ли это правдой. Андромеда протянула ему руку, и он легко поцеловал тыльную сторону ее ладони, на что она немного насмешливо улыбнулась.       — Оставь эти светские манеры для приемов. Можно просто Андромеда или Меда. Рада наконец-то познакомиться с моим единственным племянником.       — Мерлин, я будто снова на одном из праздников в Министерстве, — пробормотал Поттер, смотря на них. Меда усмехнулась и пригласила их пройти в гостиную. Рядом с ними тут же возник маленький домовик в растянутой маггловской футболке с рисунком какой-то музыкальной группы на груди, который предложил всем чай. Хозяйка улыбнулась эльфу, попросив принести еще домашнюю выпечку, пока она проводит гостей. В гостиной было два длинных дивана на изогнутых деревянных ножках и обтянутых бежевой тканью. В углу стоял белый блестящий рояль с откинутой крышкой и маленьким диванчиком. Через большие окна просачивался оранжевый октябрьский закат, в кирпичном камине тепло трещали дрова в огне, здесь также было несколько семейных фотографий, горели свечи в настенных круглых светильниках. Меда опустилась в глубокое белое кресло, а Гарри и Драко заняли один из диванов, пока снова выскочивший из ниоткуда ушастый эльф устанавливал на стеклянный кофейный столик поднос с фарфоровым сервизом и большой вазочкой песочного печенья.       — Тедди будет спать еще где-то час, — сказала миссис Тонкс, разливая фруктово-цветочный чай. — Я оставила готовую еду для него на кухне, Минки покажет вам, где найти его бутылочки. Домовик поклонился им, нервно дернув себя за одно из ушей, а потом с тихим хлопком исчез. Драко взял в ладонь теплую белую чашку, пытаясь запомнить каждую деталь, которую она упоминала, чтобы в дальнейшем у них было как можно меньше проблем, и в душе тихо обрадовался тому, что перед перемещением сюда Гарри выпил свое успокоительное зелье, поэтому сейчас он внимательно слушал Андромеду, а не паниковал из-за своего каждого движения.       — Вам нужно будет покормить его сразу после сна, — объяснила она. — Следите за его пеленками. Перед сном на ночь искупайте его. Отбой где-то в девять-десять часов. Возможно, сначала его будет очень сложно уложить, потому что Тедди к вам еще не привык. Придется немного покачать его. Он может просыпаться ночью, еду на ночь я тоже приготовила. Не забываем про пеленки. Завтра рано утром я уже вернусь.       — Хорошо, я выучил наизусть всю инструкцию, что ты отправила мне в письме, — признался гриффиндорец, усмехнувшись. — Надеюсь, все пройдет гладко.       — Минки всегда рядом, чтобы помочь вам. Молли и Флер тоже на каминной связи. Если совсем не будет получаться успокоить его — пошли мне Патронуса, и я сразу аппарирую.       — Конечно, Андромеда. Не волнуйся, мы справимся. Мне надо привыкать делать это. Миссис Тонкс ласково улыбнулась Гарри, мягко сжав его плечо.

***

Они провели прекрасные сорок минут в полном спокойствии после ухода Андромеды, расположившись в той же гостиной. Гарри сидел на мягком восточном бежевом ковре, вполголоса читая параграф по Травологии и попутно заполняя их журналы смертельно ядовитых растений, которые им нужно было разобрать к следующей паре для профессора Стебль, пока Драко рисовал для них азиатских драконов для Хагрида, который не хотел задавать восьмикурсникам много чтения, поэтому добавил немного творческого подхода к домашнему заданию. Все было тихо, у них был целый чайник вкусного персикового чая, а Минки принес для них целое блюдо нарезанных свежих фруктов. Но в какой-то момент Малфой даже не понял, что произошло, когда Гарри вдруг замолчал, прервавшись на середине фразы про волчьи ягоды, а потом сорвался с места, уронив один из журналов со столика, и через секунду уже взлетал по лестнице на второй этаж. Отложив грифельный карандаш, слизеринец наконец-то различил в установившейся тишине, когда он не сосредотачивался на теплом тихом голосе Поттер, капризный детский плач. Быстро поднявшись на ноги и попросив домовика подготовить еду для Тедди, он последовал за гриффиндорцем. В детской комнате были пастельные тона голубого и бежевого, над белой кроваткой из резного деревянного каркаса медленно крутилась музыкальная карусель с маленькими пластмассовыми феями под звуки тихой симфонии. На квадратном высоком столике лежали готовые стопки одежды, на каждой из которых лежали записки с размашистыми подписями. Драко усмехнулся предусмотрительности миссис Тонкс, распределившей даже сменное белье для ребенка по отдельным категориям на разные случаи. Гарри осторожно покачивал малыша на своих руках, что-то проговаривая ему мягким шепотом. Тедди был круглолицым, с торчащими ушками, в ярко-желтых ползунках и белой хлопковой сорочке, он морщил красный заплаканный нос с едва заметными бледными веснушками и цеплялся ручками за ткань рубашки Поттера, дергая тонкими ножками. И его волосы были желтыми. Не блондинистыми, не золотистыми. Желтыми.       — Эм, Поттер… — осторожно позвал Драко. — Можешь мне кое-что объяснить? Гриффиндорец усадил Тедди на руках, придерживая за спинку, пока малыш положил голову ему на плечо, сжав в кулачке воротник его рубашки. Он хлопал сонными опухшими глазками и чмокал губами, потихоньку успокаиваясь и окончательно просыпаясь. Поттер непонимающе взглянул на Малфоя, заботливо качая ребенка, и хоть глаза его были слегка напуганными, а дыхание едва различимым, было видно, с какой нежностью и любовью он относился к ребенку своих погибших друзей. И Тедди тянулся к нему, доверчиво прижимаясь и удивительно быстро переставая капризничать и плакать.       — Метаморфомаг? — шепотом уточнил слизеринец, приближаясь к ним.       — Его мама, Нимфадора, тоже была такой. Познакомься, Тедди, это Драко. Поттер немного повернул корпус своего тела, чтобы Тедди стало лучше видно слизеринца. Малфой никогда не понимал, почему рядом с детьми все взрослые становились абсолютным пятилетками. У него в памяти все еще была свежа картина невероятно сосредоточенного Блейза в идеальном смокинге, валяющего я на полу с Анастасией и собирающего паззл с рисунком разноцветных низзлов. Малыш что-то тонко угукнул и вдруг протянул слизеринцу маленькую круглую ладошку, которая выглядывала из рукава его рубашки. Малфой, вопросительно посмотрев на Гарри и дождавшись его кивка, осторожно перехватил пухлые пальчики и шокировано отпрянул, когда ярко-желтые волосы маленького Люпина в одно мгновение побелели до блестящей платины, а нос и скулы заострились.       — Ты ему понравился, — улыбнулся Гарри.       — Нам… Нам нужно покормить его, — заторможенно произнес Драко, пока Тедди заинтересованно вцепился в его фамильный перстень на безымянном пальце. — Я попросил домовика подготовить еду.       — Спасибо, — нежно сказал Гарри оставив поцелуй на макушке малыша, который звонко засмеялся, прижимая к себе ладонь Малфоя. — Кто тут у нас голоден?