5.
14 апреля 2020 г., 00:54
Примечания:
Давайте представим, что однополые браки — это норма.
Это и так норма, но вдруг появятся какие-то вопросы.
И что для чистокровных семей так же нормально выдать своего сына за чистокровного парня, как и за девушку.
— Тедди? Я, конечно, прошу прощения, Поттер, но тебе не кажется, что имя, мягко говоря, довольно странное?
— Извинения приняты, Драко.
Слизеринец закатил глаза, демонстративно цокнув языком так, что даже пушистая серая сова на раме открытой форточки встрепенулась, открыв круглые желтые глаза. Драко, не оборачиваясь, через плечо бросил в шутника смятым листом пергамента с неудавшимся рисунком Венгерской Хвостороги, но Поттер в последний момент ловко увернулся, и шарик закатился под диван. Тедди, с бирюзовыми вихрами и курносым носом, абсолютно не похожий ни на одну свою фотографию, каких в доме было предостаточно, и рядом с которым как раз пролетел бумажный снаряд, заинтересованно наклонился к полу, чтобы найти новую игрушку, едва не ткнувшись носом в яркий ковер. Его вовремя удержали на месте крепкие руки гриффиндорца, усадив обратно на свои колени, и малыш мгновенно переключился на волшебные мерцающие кубики, стуча деревяшками друг о друга в попытке собрать картинку.
— Его зовут Эдвард. Тедди — это сокращение для семьи… А что значит твое имя? — спросил Гарри, облокотившись спиной о диван.
Он сидел по-турецки на полу в окружении разбросанных детских игрушек и смятых рисунков Малфоя, который все еще пытался доделать их задание по Уходу за магическими существами. Драко, тяжело вздохнув и взяв новый лист пергамента и заклинанием заточив грифельный карандаш, вдруг улыбнулся и исподтишка бросил в гриффиндорца сноп мелких серебряных блесток. Поттер удивленно моргнул, когда стекла его очков облепило серым, закрыв полностью весь обзор, а Тедди радостно захохотал, пытаясь ловить летающие вокруг него блестки руками, но они стали быстро таять в воздухе, оставив малыша в полном недоумении. Гарри, театральным жестом сняв очки и протерев стекла краем футболки, хотя в этом почти не было смысла, бросил на однокурсника недовольный взгляд, сказав:
— Подло, мистер Малфой.
— Меня назвали в честь созвездия, это традиция в семье Блэков, — ответил Драко, намечая контур дракона.
Тедди громко стукнул кубиком с мигающими картинками по полу, а потом неуклюже пристроил его к незаконченной картинке пушистого желтого низзла, которого он с помощью Поттера пытался собрать уже полчаса. На нем были новые зеленые ползунки и белая футболка с длинным рукавом, потому что прошлая одежда была испачкана в размятой картошке и морковке из овощного супа. Драко и Гарри пытались поочередно накормить малыша и успеть поужинать самим, но Тедди требовал внимание их обоих, начиная кричать и бросаться маленькой голубой ложкой, когда кто-то из парней пропадал из его поля зрения.
Итог: в корзине для грязного белья прибавилось вещей, они почти не поели, Минки пришлось быстро отдраивать всю кухню от кусков вареных овощей, но зато маленький Люпин был доволен.
— Традиция Блэков перешла к Малфоям?
— Мама будто предчувствовала, что от Блэков ничего не останется, — медленно произнес Драко. — Поэтому… Созвездие Дракона.
Гарри вздрогнул после этих слов, а его взгляд потух. Он поджал губы, плотнее прижав к себе спину Тедди, которому почти удалось собрать картинку волшебного кота. Драко знал, что Сириус значил для гриффиндорца очень много, он был его единственной настоящей семьей, памятью о погибших родителях, опорой, домом. Выведя изогнутую линию будущего хвоста, Малфой откинулся на спинке стула, чувствуя, как у него все начинало плыть перед глазами. Потерев веки, он поднялся из-за стола, убрав палочку в рукав и решив, что на сегодня домашки ему хватило с головой. Поттер помог Эдварду перевернуть кубик, чтобы тот принял правильное положение, и изображение скачущего по поляне низзла со щелчком сложилось воедино. Малыш восторженно захлопал в ладоши, завороженно смотря на пушистого кота, а Малфой склонил голову к плечу, наблюдая за тихой ласковой улыбкой на лице Гарри.
— Твой отец не был против? — он поднял голову, столкнувшись с внимательным взглядом слизеринца.
— Нет, — ответил Драко, опустившись рядом с ним на ковер. — Он сказал, что это не имеет большого значения.
— Ты собираешься продолжить эту традицию?
Малфой вскинул на него удивленный взгляд, едва удержавшись от презрительного смешка, но вдруг Тедди протянул ему маленький деревянный молоточек с округлой головкой. Недоуменно забрав у него игрушку, он вопросительно посмотрел на Поттера, который осторожно пересадил Эдварда со своих колен на круглое мягкое одеяло, расстеленное на полу, и встал, взглядом обводя комнату в поисках чего-то. Драко мотнул молоточек в руке, вовремя поймав Люпина, когда тот начал заваливаться набок в опасной близости от ножки кофейного столика, вернув его в устойчивое положение.
— Дети, Поттер? — уточнил слизеринец. — Я Пожиратель Смерти. Жених из меня так себе.
Раньше данная тема приносила ему лишь раздражение, и когда Нарцисса заводила разговор о будущем рода, Драко незаметно закатывал глаза, мечтая поскорее покончить с этим. Мама с тринадцати лет начала готовить его к тому, что после совершеннолетия ему предстояло вступить с брак и взять на себя ответственность за новую семью. Сначала он лишь отфыркивался, слишком дорожа своей независимостью и не представляя, какой человек мог бы подойти ему в супруги, снисходительно кивал, когда слышал ее лекции о брачных узах, верности, ответственности перед его будущей парой. Но потом стало уже не до смеха. Да и не до невест и женихов, если честно. Ему было откровенно все равно, кого для него подберут родители. Он будто уже тогда подозревал, что ничего из этого не выйдет.
Что его семья будет почти разрушена. А новую создать у него не будет возможности.
— Бывший Пожиратель, — настоял Гарри, приблизившись к большому плетеному ящику с игрушками, который он принес из детской. — У тебя разве нет невесты?
— Не совсем, — произнес Малфой, придерживая Тедди за спину, когда он потянулся за красной погремушкой. — Астория, но это не было подтверждено. Переговоры были приостановлены во время войны.
Младшая дочь семьи Гринграсс. Ее отец входил в палату лордов вместе с Люциусом и владел сетью аптек, а мама была почетным целителем Больницы святого Мунго. Астория на два года младше него, тихая и внимательная, любит сахарные перья и играть в волшебные шахматы. Она всегда широко улыбается, даже когда слизеринка поднимается утром не с той ноги, встает на носочки, пытаясь рассмотреть что-нибудь перед собой из-за миниатюрного роста, обожает Заклинания и ничего не смыслит в боевой магии. Когда Люциус объявил сыну о выборе невесты, Драко лишь вспомнил яркие карие глаза Теодора, смотрящие на поющую в общей гостиной Слизерина Асторию в какой-нибудь из субботних вечеров после возвращения из Хогсмида. У него с младшей Гринграсс были вежливые и уважительные отношения, но ничего больше. Он понимал, что ее родители, которые раньше были рады зарождающемуся союзу между двумя крепкими чистокровными родами, сейчас вряд ли решат выдать свою дочь за одного из ближайших слуг павшего Темного лорда. Гринграссы в войне не участвовали, они избежали участи быть заклеймленными, как кучка Пожирателей. Астория же после войны своего отношения к Драко не изменила, но зато он видел, с какой болью она смотрела на отстраненного Тео, не обращающего на свою первую любовь никакого внимания.
— Понятно, — протянул Гарри, протягивая ему что-то. — Умеешь играть?
Детский ксилофон. С разноцветными деревянными клавишами, закрепленными маленькими блестящими болтиками. Тедди заулыбался, сверкая парой нижних зубов, подползая ближе к нему, что-то непонятно бормоча себе под нос.
В саду мэнора стоял большой ксилофон с клавишами из слоновой кости и белого дуба, с оловянными колокольчиками и набором ударных палочек из разного материала, чтобы можно было добиться разной высоты звука. Нарцисса играла на нем только летом, зимой домовики прятали дорогой антикварный инструмент в одной из кладовых поместья, а музыкальные вечера в беседке в окружении роз сменялись теплой гостиной и большим роялем перед камином. Драко в детстве брал уроки игры на фортепиано у знаменитого французского музыканта, но обращаться с ксилофоном его учила именно мама.
— Умею, — сказал Драко, поставив перед собой игрушку.
Тедди положил одну ладонь ему на бедро, используя его как опору, а второй хлопнул по самой большой клавише красного цвета, добившись глухого низкого звука. Слизеринец улыбнулся, вспомнив свою детскую фотографию в мамином альбоме, и осторожно подхватил малыша под руки, усаживая его у себя на коленях и отдав ему маленький молоточек, а Эдвард взглянул на него, отчего его волосы стали постепенно светлеть, а вздернутый нос выпрямляться. Трансфигурировав одну из погремушек в длинную палочку с пластиковым шариком на конце, Малфой поднял голову:
— Что ему нра… Что ты делаешь?
Гарри улыбнулся, осторожно присаживаясь в метре от них на корточки и направив на них свет из высокого торшера с круглым плафоном, чтобы создать хороший кадр. В его руках был черный маггловский фотоаппарат прямоугольной формы с объективом, настроенным прямо на Драко и сидящего на его руках Тедди, уже увлеченно ударяющего молотком по клавишам. На соседнем кресле лежал еще колдоаппарат на кожаном ремне и несколько пустых карточек, на которых вскоре должны были ожить кадры. Драко вспомнил яркую пробковую доску в спальне Гриффиндора, где были десятки фотографий дорогих Гарри людей.
— Забини сказал, что ты не умеешь справляться с детьми, — весело сказал гриффиндорец, настраивая фокус. — Мне нужны доказательства, чтобы утереть ему нос.
Фыркнув от смеха, Драко решил сыграл упрощенную версию Дебюсси «Детский уголок». Как только он первый раз мягко ударил по клавишам, раздался щелчок камеры.
***
— Можно вопрос? Гарри утвердительно кивнул, намыливая руки и плечи Тедди, сидящего в ванной на специальном стульчике, чтобы случайно не захлебнуться, и бил ладонями по волнам пены вокруг него. Драко стоял рядом с большим пушистым полотенцем наготове, уже особо не удивляясь тому, что малыш менял цвет волос под каждую игрушку, которую брал в руки, а когда Поттер протянул ему желтую резиновую утку, то его нос и рот вытянулись в настоящий оранжевый клюв. Слизеринец лишь уточнил, не надо ли накопать червей в саду на ужин, за что его окатили горячей мыльной водой. — Младшая Уизли, — сказал Драко, присев на бортик ванной. — Раз уж мы завели разговор о невестах. Малыш шлепнул руками по поверхности воды, забрызгав Поттеру очки и лицо, а Малфою — всю нижнюю часть спины. Но они лишь смиренно стерли с себя пену, никак не отреагировав. Ребята уже пережили сорокаминутную истерику, когда Тедди кричал на Малфоя, указывая на ксилофон, чтобы тот продолжил играть с ним, хотя уже пришло время готовить его ко сну. Роняя крупные слезы и громко всхлипывая, он не давался им в руки и все смотрел на оставленную на полу музыкальную игрушку. Слизеринец беспомощно пытался развеселить его, переключив внимание с инструмента на что-то другое, но Люпин лишь отталкивал его, пока его волосы становились бледно-серыми. Но Гарри, собравшись с силами, поднял его на руки, не слушая надрывный плач, и понес в ванную, где спустя некоторое время при виде розовых пузырей Тедди успокоился и начал проситься в воду. — Мы расстались еще до войны, — произнес Гарри, выдернув пробку из ванной. Его руки по локти были в пене, на стеклах очков блестели капли душистой воды, от него пахло клубникой. Он стоял на коленях на залитом полу ванной комнаты, прижавшись грудью к бортику и смывал мыло с жвачно-розовых кудряшек на голове Тедди, пока тот сжимал в руках резиновую уточку, добиваясь громкого писка. — Кажется, это не было обоюдным решением, — высказался Драко, собирая в круглую пластмассовую корзину мокрые игрушки. — Она думала, что после войны мы снова будем вместе. Но… Я не хотел ее обманывать. — В смысле? Мелкая Уизли до войны раздражала Малфоя одним своим видом, ей даже не нужно было что-то говорить. Когда он слышал, что Грейнджер называли выскочкой, что порой было правдой, то всегда вспоминал высокую рыжую девчонку с ее противным высоким голосом, которую невозможно было терпеть что на квиддичном поле, что в замке. Но в этом учебном году Джинни почти не было слышно. Она потеряла родного брата, ее семья до сих пор восстанавливала свой быт после победы над Воландемортом, но почему-то Малфой думал, что как раз она не сломается после всего этого. Рон тоже иногда будто терялся в реальности, замерев с пустым взглядом, пока Гермиона или Гарри не тормошили его. Хотя так было почти со всеми студентами Хогвартса, участвовавшими в событиях битвы за школу. — Все просто, — ответил Поттер, беря Тедди на руки. — Я не любил ее, поэтому и отношений между нами быть не могло. Малфой с готовностью поднялся, взяв в руки разные концы белого полотенца. Гриффиндорец осторожно передал ему малыша, помогая плотно обернуть его в мягкую ткань. Эдвард ткнул Драко в щеку мокрой ладонью, смеясь, но было видно, как плыл взгляд его ярко-зеленых, как у Поттера, глаз. Кому-то пора было спать. Гарри остался прибраться в ванной, пока Драко отнес малыша в его комнату, посадив на пеленальный столик и подняв взгляд на стену. Поттер прикрепил все записки с подсказками Андромеды над кроваткой Тедди, но среди всех этих квадратных желтых листков легко было потеряться в поисках нужного. Найдя, наконец, какую пижаму надо было надеть на Эдварда, Малфой, придерживая малыша одной рукой, достал из ящика голубой костюм и серые маленькие носочки. В голове крутились слова Гарри о младшей Уизли, с которой у него на шестом курсе была такая идеальная юношеская романтика, что не оставалось сомнений в скором родстве Поттера с рыжей семейкой. Война изменила каждого, былые чувства могли уйти, но гриффиндорец говорил о расставании с ней без всяких сожалений, будто думал об этом еще до того, как между ними было все кончено. — Нужна помо… Ого, да ты профессионал! Слизеринец улыбнулся, просовывая ручки Тедди в рукава хлопковой рубашки. Малыш спокойно сидел перед ним, сонно моргая и потирая глаза кулачками. Гарри щелкнул пальцами, и через секунду в детской появился Минки, который, низко поклонившись, спросил, что господинам было нужно. Попросив принести теплое молоко, гриффиндорец взмахом палочки потушил весь свет в комнате, за исключением круглого небольшого ночника рядом с деревянной кроваткой. Взяв Тедди на руки и осторожно уложив его голову на изгиб локтя, Гарри принялся тихонько его укачивать, но малыш начал плакать и капризничать, предпринимая слабые попытки вырваться. Драко приоткрыл окно, чтобы проветрить комнату, и забрал у появившегося домовика молоко, проверяя его температуру, как научила Меда. Убедившись, что оно не было слишком горячим, он передал бутылочку Гарри, который благодарно ему улыбнулся, качая ребенка. — Ты прежде уже укладывал его спать? — едва слышно спросил Малфой. — Да. У меня это занимает больше времени, чем у Меды… Но мне нужно научиться это делать. — Мечтаешь завести детей, Поттер? — улыбнулся Малфой, опустившись на маленький бежевый диванчик. — У меня уже есть ребенок. Тедди принялся быстро пить теплое молоко, то раскрывая, то закрывая зеленые миндалевидные глаза, серьезно смотря на Гарри. Драко заторможено вскинул голову, смотря на стройную фигуру гриффиндорца, с нежностью прижимающего к своей груди маленького засыпающего Люпина. — Погоди, что… — Я усыновил Тедди, — мягко сказал Гарри, медленно ходя по комнате то в одну, то в другую сторону. — Его родители погибли, Андромеда не сможет долго заботиться о нем… Да и я чувствую ответственность за него. После окончания Хогвартса я заберу его к себе. Я виноват, что он остался сиротой. — Ты не виноват, — возразил Малфой. — Они сражались за светлое будущее своего сына. И они ему его обеспечили. — Надеюсь, — прошептал Гарри, прикрыв глаза и прикоснувшись губами ко лбу Тедди.***
Перед глазами вспыхнула кроваво-красная вспышка, и он тут же проснулся, едва сдержав крик. Драко открыл глаза, чувствуя легкую боль в затылке, дрожь в ногах и ужасную жажду, от которой у него раздирало горло. Он слабо приподнялся на постели, потянувшись к наручным часам, лежавшим на тумбочке. К нему сразу устремились несколько рыжих шаров света, кружа вокруг его головы и прогоняя последние отголоски кошмарного сна. Было без двадцати шесть утра. Он чувствовал, что может еще уснуть, потому что прошедшим вечером они с Поттером после того, как час укладывали Тедди спать, отправились на кухню, чтобы нормально поужинать, а оказались в постели только ближе к полуночи. Повернув голову, он увидел Гарри, спавшего на второй половине двуспальной кровати в той комнате, которую отвела для него Андромеда. Он лежал к нему спиной, притянув голые колени к груди и тихо сопя, приоткрыв рот. Его черные волосы смялись на макушке, а челка, наоборот, была растрепанной, губы были все такими же обветренными и светло-розовыми, длинные ресницы отбрасывали косые тени на скулы, подсвеченные золотым светом от летающих светильников. Гостевая спальня, выделенная для Малфоя, была на первом этаже. Но Гарри после душа завалился к нему и сказал, что у него появилась новая идея для их научной работы, так что они поднялись на второй этаж и еще час расписывали один из главных пунктов основной части. Осторожно вытащив из-под головы гриффиндорца свою руку, отчего тот недовольно поморщился и перекатился на спину, положив ладонь на подушку, где только что лежала голова слизеринца, Драко сел на постели, задержавшись взглядом на том, как одеяло сползло с груди Поттера, открывая матовую кожу, обтягивающую ключицы и сильную шею с заметным рисунком вен. Улыбнувшись его детскому расслабленному лицу, Малфой поднялся на ноги, тихо ступая по темно-шоколадному паркету к открытой двери. По соседству с ними находилась спальня Тедди, чтобы они, в случае чего, могли быстро прибежать к нему. Малыш просыпался один раз где-то в двенадцать ночи, когда они только улеглись спать, сбросив все книги и пергаменты на пол. После смены пеленок на свежие и небольшого количества молока он немного успокоился, но все еще продолжал плакать, пока Драко не взял его на руки, напевая колыбельную, известную ему еще с детства. Второй раз, примерно часа в три, когда их разбудил пронзительный плач, Гарри, до этого лежавший у Малфоя на груди, сказал, чтобы он спал дальше, и ушел в детскую один. Справился удивительно быстро, а потом с тяжелым вздохом завалился обратно на постель, притянув слизеринца к себе за талию. Неплотно прикрыв за собой дверь и убедившись, что Поттер все еще спал, раскинувшись на кровати в позе звезды, Малфой осторожно шагнул в комнату Эдварда, где в воздухе также парили маленькие шары, отбрасывая оранжевый свет на деревянную мебель и коллекцию мягких игрушек на подоконнике. Тедди, сжав в кулачках край тонкого белого одеяла, мирно спал, чмокая губами во сне, его розовые волосы отливали желтым в лучах настенного светильника. Склонив голову к плечу, Драко на секунду задумался. Андромеда была его тетей, а погибшая Нимфадора — двоюродной сестрой, значит, Эдвард был его двоюродным племянником. А теперь выяснилось, что Поттер его усыновил. Если бы он этого не сделал, то первыми в очереди на опекунство стали бы Малфои. Нарцисса в своем письме после того, как Драко сообщил ей, что поедет с Поттером к ее старшей сестре, чтобы помочь нянчиться с внуком, сказала, что была бы счастлива увидеть и Меду, и маленького Тедди. Все вычеркнули Андромеду Тонкс из своей памяти после того, как она приняла решение выйти замуж за магглорожденного волшебника, но только не его мама. Первое время сестры даже вели тайную переписку, пока Беллатриса не нашла странный конверт в комнате Цисси и не пожаловалась родителям. Он вздрогнул, когда услышал резкий хлопок на первом этаже и мигом вытащил волшебную палочку из кармана, но потом раздались спешные торопливые шаги по лестнице и шуршание платья. Меда вошла в спальню, быстро расстегивая золотые пуговицы на дорожной мантии, а Драко шагнул вперед, чтобы помочь ей снять верхнюю одежду. Тетя ласково коснулась его плеча, а потом приблизилась к кроватке спящего Тедди, тут же расслабляясь при виде спокойно спящего малыша. — Он так хорошо спит, — прошептала Андромеда, поправив одеяло. — Большое спасибо, Драко. — Благодарите Гарри, это он отлично справляется с ним, — произнес Малфой, спрятав палочку. — А ты чего не спишь? — Хотел сходить за водой. Она, еще пару секунд простояв возле белой кроватки, что-то тихо напевая себе под нос, повернулась к нему и приглашающим жестом махнула, направляясь к лестнице. Спустившись вслед за ней на первый этаж и пройдя на кухню, где возникший с тихим хлопком Минки забрал у него мантию хозяйки, Драко взял хрустальный прозрачный кувшин, пока Андромеда устало опустилась на один из стульев, снимая с себя все тяжелые блестящие украшения. — Гарри уже сказал тебе? — вдруг спросила она. — Что он усыновил Эдварда? — Я была так удивлена, когда он предложил это, — по-доброму усмехнулась Меда. — Я знала, что не смогу долго заботиться о Тедди, уже минули мои лучшие годы. Я не знала, что мне делать, Драко. — Почему не написали нам? — Не хотела вас обременять. Я искренне рада, что с тобой и Цисси все в порядке. Но Тедди… Я не была уверена, хотели ли вы его видеть в своем доме. — Уверен, мама будет рада видеть там вас обоих. Ей запрещено покидать мэнор, я в Хогвартсе. Вы стали бы отличной компанией хотя бы на пару часов. Меда моргнула, и на ее тяжелых ресницах, покрытых угольно-черной тушью, повисли мелкие капли слез. Она вытянула тонкий платок из маленького кармашка оранжевого платья и коснулась уголков темных грустных глаз, сжав красные губы. Нарцисса скучала по жизни, по людям. У нее остался лишь любимый сын и несколько домовых эльфов, все старые друзья либо были за решеткой, либо так же, как и она, все еще восстанавливались после магической войны. Ей даже нельзя было отправиться на прогулку в Лондон, заняться покупками для мэнора, который нуждался в ремонте, сходить в гости или хотя бы на два метра отойти от границ земли, принадлежащей Малфоям. Драко не хотел возвращаться в Хогвартс, чтобы остаться рядом с ней, но мама настояла на этом, желая для сына только самого лучшего. — Я напишу ей сегодня же, Драко, — пообещала она. — Пора нам обеим вспомнить, что мы на самом деле одна семья. Поставив пустой стакан обратно на стойку, Драко улыбнулся Андромеде, которая тихо роняла слезы, повернувшись к окну, за которым все никак не ходела уходить ночь. — Она будет очень рада. Отправляйтесь спать, Андромеда. Добрых снов. — Спасибо, и тебе хороших снов, дорогой. Малфой, не задумываясь, взбежал обратно на второй этаж, где в маленькой гостевой спальне Поттер оккупировал чуть ли не всю двуспальную кровать.***
— Драко Малфой? Гарри непонимающе взглянул на Меду, которая, вооружившись металлической небольшой лейкой, поливала многочисленные цветы, выползающие из своих круглых горшков и плетущиеся по углам и вверх до самого потолка, сцепляясь друг с другом и наполняя всю кухню весенней зеленой свежестью. Намылив тарелки и погрузив их в раковину, гриффиндорец принялся ополаскивать посуду и складывать чистую на большую металлическую подставку рядом с подоконником, где кусачая герань покушалась на его пальцы каждый раз, когда рука Гарри мелькала поблизости. Минки, дергающийся и переживающий, что гость сам вызвался убраться после завтрака, до скрипа натирал стеклянные голубые стаканы из-под апельсинового сока, надув щеки и растопырив земляного цвета уши. — Что с ним? — спросил Поттер, избежав острых желтых клыков строптивого растения. — Насколько я помню, я выделила для вас разные спальни. Серебряная вилка выпала из ладони, с грохотом приземлившись на дно раковины и расплескав во все стороны мыльную воду. Он бросил неловкий взгляд на ровную спину миссис Тонкс, которая потянулась к плетеному кашпо с разросшимся папортоником. На ней было домашнее платье насыщенного синего цвета, темные волосы плавно волнами спускались вниз, а на лице была тень усталости из-за бессонной ночи. После возвращения Меда так и не смогла уснуть, Гарри нашел ее утром в кресле рядом с кроваткой Тедди, где она читала роман. Собрав вместе все столовые приборы, гриффиндорец направил их под струю горячей воды, смывая всю пену. Кожа на его руках покраснела, а нос ужасно чесался от запаха пыльцы, которой в него плюнула герань после того, как он выдернул палец из ее челюстей. — Это… Долго объяснять, — наконец вымолвил Поттер, благодарно улыбнувшись эльфу, который забрал у него мокрые приборы. — Думаю, объяснять то, почему ты вообще пригласил его с собой сюда, тоже будет долго? Андромеда оставила лейку на столе и сняла с крючка вафельное полотенце, вытирая влажные руки. У нее были слишком умные понимающие глаза, что в голове Гарри невольно каждый раз возникала ассоциация с Гермионой. Со вздохом опустившись на один из стульев за обеденным столом и расправив складки на платье, Меда с интересом принялась рассматривать Поттера с ног до головы, будто видела его впервые, хотя гриффиндорец провел в ее доме чуть ли не все лето, помогая ухаживать за Эдвардом. Повернув вентили, выключая воду, Гарри встряхнул ладонями и повернулся к хозяйке дома, неловко облокотившись бедром о кухонные тумбы с блестящей черной столешницей из мрамора, которая сейчас была вся забрызгана водой. Минки, знающий, как щепетильно миссис Тонкс относилась к чистоте в доме, кинулся натирать стойку тряпкой, едва не свалившись со своей зеленой деревянной табуретки. — Я расскажу тебе, когда разберусь со всем, — пообещал Гарри, сложив руки на груди. Тедди после завтрака обычно отправлялся на прогулку, и Малфой, видя то, как Андромеда время от времени вопросительно поглядывала на Поттера, а тот усиленно пытался делать вид, что новый выпуск «Пророка» и омлет с зеленой фасолью и помидорами его интересовали намного больше, чем светская легкая беседа за столом, вызвался переодеть малыша в теплую одежду. Эдвард, радостно вскинув ручки и запрыгав в своем детском стульчике, потянулся к Драко, когда тот наклонился, чтобы вытащить его отнести наверх, а его волосы снова стали почти белыми. Слизеринец осторожно прижал его к груди и, еще раз уточнив у Андромеды, где найти нужный комплект вещей, направился в детскую комнату, не заметив, каким горящим мягким взглядом проводил его Гарри. Что не утаилось от зорких глаз миссис Тонкс. — Опасную игру ты затеял, Гарри, — тонко улыбнулась миссис Тонкс, складывая полотенце в руках. Минки закончил прибираться на кухне, тоже получив от злющего зубастого цветка, и спросил у хозяйки, что нужно было подготовить к прогулке. Утро воскресенья было пасмурным и прохладным, но, к счастью, без дождя, поэтому Меда хотела успеть подышать вместе с внуком свежим воздухом перед очередной сырой неделей, когда из дома нельзя было даже носа высунуть. Попросив домовика собрать сумку с запасными пеленками, едой и игрушками, Андромеда отодвинула соседний стул, молча приглашая Гарри сесть рядом с ней. — Не особо понимаю, о чем ты говоришь, — он попытался свести тему на нет, присаживаясь за стол. — Все ты понимаешь, дорогой, — махнула рукой волшебница, пресекая все его попытки соврать ей. — Я тебя не осуждаю, поверь. Просто будь осторожен. — Потому, что он бывший Пожиратель? — невесело усмехнулся Поттер, взъерошив волосы на затылке. Они вдруг услышали громкий детский смех со второго этажа, что заставило Гарри улыбнуться. Он был удивлен, когда увидел, как осторожно и по-доброму Драко относился к малышу, которого видел первый раз в своей жизни. И Тедди, будто почувствовав, что он не причинит ему вреда, тянулся к Малфою, к своему родному дяде. Меда, вдруг сжав руку Поттера и пронзительно посмотрев ему в глаза, тихо произнесла: — Нет. Потому что вы действительно можете быть счастливы вместе. Осторожнее, Гарри, не потеряй его.***
Он чувствовал, как к его мокрой спине противно липла футболка под спортивным плотным свитером и черной школьной мантией. Его мышцы напряженно гудели, а в кармане трепетал пойманный на тренировке снитч, квиддич здорово помогал ему отвлечься от учебы и других переживаний, поэтому Гарри каждый раз с нетерпением ждал новой тренировки, выкладываясь на ней по полной и радуя Рона и миссис Трюк идеальным полетом. Была бы его воля, гриффиндорец не вылезал бы с поля часами, пока у него не отказали бы конечности и легкие от нагрузок и холодного ветра. — Сыворотка правды. Тяжелая черная стена с подтеками зеленой воды в швах между большими неотесанными кирпичами плавно отъехала в сторону, и Гарри шагнул в гостиную Слизерина, тут же встречаясь с парочкой настороженных взглядов. Блейз, сидящий под окном с видом на заснеженный лес отсалютовал ему двумя пальцами, вернувшись к чтению Древних Рун. Расположившийся рядом с ним Мальсибер лишь презрительно закатил глаза, тут же отвернувшись к Дафне, которая кивнула ему, продолжая разговор о каком-то предстоящем балу, устраиваемый ее родители. Несколько ребят с младших курсов заинтересованно вытянули свои головы вперед, рассматривая героя, одетого в красную спортивную форму и с отполированной метлой на плече. Гарри неловко поправил мокрую челку, чувствуя себя потрепанно на фоне всегда опрятных и идеально одетых детей аристократов. Махнув Забини и сбежав по лестнице, он поторопился в спальню Малфоя, чтобы быстрее принять душ и переодеться в свежую одежду, как вдруг замер. Теодор с расправленными плечами и первоклассной осанкой, новеньким учебником по Защите от темных искусств на коленях. Но его взгляд был стеклянным и до страшного таким кукольным. Светло-карие глаза, с золотым ободком на радужке, непроглядными черными зрачками, в которых отражались елки в белом снегу за спиной Блейза. Тонкие дрожащие пальцы на печатных страницах, синий оттенок губ, ровно завязанный узел изумрудного галстука. Гарри нахмурился, перехватив метлу, чтобы облокотиться на рукоять из темного дерева из-за слабости в коленях: Рон сегодня немного перестарался с разминкой перед тем, как подняться в небо. Краем глаза он заметил быстрый взгляд старшей сестры Гринграсс, но слизеринка сразу отвернулась обратно к заколдованным окнам, отбросив за спину шоколадные кудри. — Может тебе нужна помощь? — тихо поинтересовался Поттер. Плечи Нотта дрогнули, а зрачки стали еще шире, когда он заторможенно повернулся к обратившемуся к нему гриффиндорцу. Несколько секунд бездумно смотря на дружелюбную улыбку на чужом лице, Тео опустил взгляд на страницы книги, которые он не перелистывал уже как минут пятнадцать, будто вообще видел их впервые. — Прости? — переспросил он. — Помощь с домашкой по Защите? — неловко переспросил Гарри, увидев, как Блейз театрально приложил ладонь ко лбу. — Не надо. Спасибо, Поттер. Поджав губы и вежливо кивнув, гриффиндорец переглянулся с Забини, который лишь улыбнулся ему уголком губ, а потом снова уткнулся в Древние руны. Мысленно смирившись с провалом в налаживании отношений со студентами Слизерина, он направился к коридору, ведущему к мужским спальням. В одного слизеринца он влюблен, еще двое не упускают случая пошутить над ним, другой будто в пространстве потерялся. Недовольно поджав губы, Гарри подумал о том, что он со всеми своими странностями идеально бы вписался в эту компанию. Уже перед самой дверью Малфоя он едва нос к носу не столкнулся с Паркинсон, которая выпорхнула с яркой улыбкой ему навстречу. — Ой, прости, — он отступил в сторону, давая ей проход. — Привет, Поттер, — усмехнулась она. На ее голове был широкий бархатный ободок с жемчужными бусинами, а угольные волосы мягкими блестящими волнами спускались до подбородка. На вздернутом носу и скулах сияла серебряная пыль, а ярко-красные губы красиво контрастировали на фоне светлой кожи. Белая шелковая блузка с бриллиантовым колье в округлом вырезе, плиссированная юбка темно-зеленого цвета до середины бедра, туфли на небольшом каблуке. Гарри тяжело сглотнул, тут же вернув взгляд к ее горящим глазам, заметив ее легкую понимающую улыбку. Слизеринка знала, что выглядела замечательно, это было видно по уверенным плавным движениям и расслабленной руке на осиной талии, подхваченной черной лентой. — Выглядишь потрясающе, — искренне сказал он. Ее брови удивленно поползли вверх. Он улыбнулся, понимая, что Паркинсон не ожидала от него честных комплиментов. Поправив ободок в волосах, она ответила ему: — Спасибо. Малфой тебя уже заждался. — Да неужели? — неверяще протянул Гарри. Сегодня была среда, они проснулись в спальне Гриффиндора в пять часов утра от того, что в соседней комнате прогремел взрыв. Набор «Всевозможных вредилок» из магазина Уизли по какой-то причине вдруг взлетел на воздух прямо в ящике комода Симуса, переполошив всю гостиную. МакГонагалл, которая ворвалась в разгромленную спальню чуть позже, застала, как Гарри и Рон восстанавливали окно, Невилл пытался починить несчастный шкаф, а Малфой обрабатывал красный ожог на виске Финнигана, оплакивающего обугленную фиолетовую коробку, когда-то бывшую хранилищем для будущих розыгрышей. Директриса разогнала всех остальных студентов Гриффиндора по своим койкам, помогла ребятам привести спальню в порядок и конфисковала у Симуса все оставшиеся опасные покупки не только из магазина Уизли, но и из лавки Зонко. После этого, когда Малфой и Поттер вернулись в спальню, то никто из них так и не смог уснуть, и туманное дождливое утро прошло в атмосфере тишины и лени. Драко устроился на подоконнике, обхватив согнутые колени руками, а у Гарри наконец-то дошли руки перебрать фотографии, которые он сделал во время их поездки к Андромеде. Теперь на его доске висели два изображения Малфоя: одно магическое, где они с Тедди играли на ксилофоне, а второе маггловское — на нем слизеринец рисовал могущественного дракона. — Беги уже к своему парню, — пропела Панси, оставив его одного перед дверью в спальню слизеринца. Покачав головой и вежливо постучав пару раз по темному лакированному дереву, Гарри дождался короткого «Войдите», прежде чем потянуть оловянную ручку вниз. Драко стоял напротив шкафа с одеждой, аккуратно вешая свою черную мантию на плечики. Бросив взгляд на Гарри, вечерние визиты которого для него стали уже привычными, он вытащил палочку из рукава, убирая все складки с черной ткани и мелкий мусор, который прилип к подолу. На нем все еще была школьная форма: брюки и рубашка, но галстук слизеринец уже снял, а пару верхних пуговиц были своевольно расстегнуты. Оставив «Молнию» возле двери, чтобы она никому не помешала, Поттер замерзшими пальцами стал развязывать шнурок на мантии, путаясь в петлях. — Как прошла тренировка? — спросил Малфой, повесив отглаженные вещи на ручку дверцы. — Неплохо. Меня один раз скинули с метлы, но все в порядке. Драко, до этого направлявшийся к своему рабочему столу, чтобы закончить письмо матери, вдруг остановился в центре комнаты и вперил в гриффиндорца внимательный взгляд. Гарри наконец снял с себя верхнюю одежду и аккуратно сложил ее, решив почистить ее от уличной пыли и осеннего дождя после душа, как вдруг ему в грудь уперлась чужая волшебная палочка. Он вздрогнул, непонимающе уставившись на слизеринца, который провел деревянным кончиком в нескольких миллиметрах от его тела от линии диафрагмы до яремной ямки, а потом повел руку влево, где воздух над плечом вспыхнул красным. — Что случилось? — спросил Драко, опустив палочку. — Погоди, это было диагностическое заклинание? Как делает Помфри? Вау, Малфой, это… Раздраженно цокнув языком, не желая тратить время на восхваление его способностей в магической медицине, слизеринец бесцеремонно выхватил у него из рук сложенную мантию, бросив ее на кресло, а потом вдруг взялся за край красного поттеровского свитера и, ничего не спросив, потянул его вверх. Гарри оторопело отшатнулся, чувствуя, как у него мгновенно прилила кровь к голове, пока Драко вопросительно вздернул бровь, спокойно смотря в его удивленные глаза и опустив руки. — У тебя повреждено плечо. Не хочешь его залечить? Гарри растерянно прикусил нижнюю губу, все еще ощущая эфемерное прикосновение кончиков пальцев через пару слоев ткани на своем животе. От этих мыслей у него стало суше в горле и загорелись уши, поэтому он просто резко кивнул и, схватившись ладонью за свитер на спине, одним рывком стянул его с себя, оставшись лишь в белой футболке. От него стойко пахло свежим потом и полиролью для метел, потому что Рон сегодня заставил всех участников команды привести весь квиддичный инвентарь Гриффиндора в порядок. У него пальцы были в пятнах геля для прутьев, а к лопаткам мерзко пристала ткань, на лбу наверняка все еще была эта дурацкая красная полоска от летательных очков, в которых он тренировался и играл во время дождя. Но слизеринец, будто всего этого не заметив, обхватил левой ладонью его плечо под рукавом футболки, слегка надавливая на кожу. Гарри почувствовал тупую боль под его пальцами, вспомнив свое неудачное приземление прямо в лужу на поле. — Просто ушиб, — сделал вывод Малфой, накладывая охлаждающие чары, от которых побежал ток к кончикам пальцев. — Там такой сильный ветер, что тебя снесло с метлы? — Меня снес с метлы не ветер. А Джинни Уизли, которая на полной скорости врезалась в него, избегая со свистом летящего в нее бладжера, в итоге настигшего Гарри прицельным ударом в плечо. Повезло, что они были всего в паре метров от земли, потому что Поттер гнался за снитчем, а Джинни хотела поймать выскользнувший из ее пальцев квоффл и обмануть шальной заколдованный мяч. Когда в следующую секунду Гарри обнаружил себя уже лежащим посреди мокрой грязи и мертвой травы, то его золотой шар вился на другом конце поля. Джинни тут же спрыгнула с метлы рядом с ним, помогая встать, наложила на него очищающее заклятие, чтобы он не выглядел так, будто поборол болотное чудовище, и начала тараторить извинения и что-то про треклятый бладжер, но Поттер лишь обхватил ее здоровой рукой за плечи и притянул к себе в объятия. Рон принял решение на этом закончить тренировку и ушел с остальными в раздевалки, дав лучшему другу и сестре несколько минут на разговор, который должен был состояться уже давно. — Не ветер? — Все отлично, не переживай, — улыбнулся Гарри. Джинни пообещала исправиться и постараться восстановить их прежнюю дружбу, признавшись, что ужасно скучала по общению с ним, а Гарри сказал, что постарается больше быть рядом, ведь она все еще была ему дорога. Рон, услышав краткий пересказ разговора посреди дождливого поля, хлопнул друга по плечу и заявил, что они все сделали верно. А потом посоветовал поторопиться в Подземелья. — Нужно зафиксировать плечо, — сказал Малфой, сделав шаг к ванной. — Может я сначала приму душ? — смущенно спросил Гарри, чувствуя, как кожа на щеках и ладонях чесалась от грязи и дождя. Малфой обернулся, оглядев его с ног до головы, и утвердительно кивнул, усмехнувшись от чужого взъерошенного вида. Они вошли в маленькую ванную, где Гарри бросил грязный свитер на пол и повернул хромированный вентиль, чтобы вода в душе нагрелась. Драко, открыв зеркало над раковиной, куда Поттер бросил свои очки, которые тоже не мешало бы почистить после долгой тренировки, осмотрел свои запасы лекарств, понимая, что пора было бы их пополнить. Как раз можно было бы попросить Нарциссу выслать ему некоторые зелья, приготовленные им еще летом, чтобы не ждать следующей вылазки в Хогсмид или Косой переулок. Найдя круглую белую баночку с нужной мазью, он прикрыл зеркало, подняв взгляд на свое отражение. — После душа… Ты решил устроить мне шоу, Поттер? Гарри, плавно выгнувшись в спине и запрокинув голову, стянул с себя мокрую от пота майку, тряхнув волосами. Он слепо прищурился, переведя взгляд на Малфоя, которого едва видел из-за плохого зрения и слишком яркого освещения в ванной комнате. Но когда до него дошел смысл слов слизеринца, то розовая краска с кончиков ушей начала медленно распространяться на его скулы и верхнюю часть шеи. Сжав в пальцах смятую в комок футболку, Гарри склонил голову к правому плечу и совершенно спокойно спросил: — А ты хочешь его увидеть? Струи горячей воды с шумом ударяли в дно эмалированной ванны, а полупрозрачная занавеска покрывалась слоем белого пара. Драко, позволив себе секундную слабость, опустил взгляд на широкий разворот плеч и напряженные линии грудных мышц, которые плавно переходили на плоский живот и мальчишескую талию. Его кожа была темнее, чем у Малфоя, с естественным отливом в медово-розовый, с несколькими бледными родинками на шее и парой старых шрамов на левом боку. Задержавшись глазами на острых тазовых косточках над резинкой спортивных брюк, где туго натягивалась кожа нижней части живота, Драко быстро вернул взгляд на лицо Поттера, протянув ему баночку. — Может быть. Намажь тонким слоем на плечо после душа. Поттер, стараясь, чтобы его дыхание не прервалось от этого цепкого и пробирающего до мурашек взгляда напротив, проигнорировал чужой совет, обхватив ладонью его запястье и потянув Малфоя на себя, что между их ногами остались считанные сантиметры белой плитки. — Может быть? Драко, едва не прижимаясь к нему всем телом, вдохнул терпкий запах пота и дождя, который исходил от чужой голой кожи, смотря прямо в изумрудную яркость распахнутых глаз напротив. Пальцы Поттера уверенно скользнули вверх, пробираясь под манжет рубашки слизеринца туда, где можно было прощупать ускорившийся пульс лучевой артерии. И вдруг стук в дверь. Ладонь по-собственнически сомкнулась на руке, не желая отпускать, но Малфой уже сделал шаг назад к двери, отвернувшись от напряженного гриффиндорца, который был в секундах от того, чтобы совершить то, что уже несколько дней сидело в его голове. Тяжело вздохнув и подавив в себе весь взбалмошный поток мыслей и шквал эмоций, захлестывающих его, пообещав разобраться с этим позже, Драко повернулся обратно к Гарри, еще раз сбивчиво напомнив про мазь таким голосом, будто они снова варили вместе зелье на паре у Слизнорта, и Поттер забыл о каком-то ингредиенте. — Малфой, стой, я… — Иди в душ, Поттер. Высвободив запястье из его хватки и не заметив вспыхнувшей обиды в зеленых глазах, Малфой закрыл за собой дверь в ванную, на мгновение прикрыв веки. Поправив манжеты рубашки и надеясь, что кожа на его лице все еще была привычного светлого оттенка, а не как у Гарри, щеки которого розовели с каждым его вдохом, а губы, опухшие от дурацкой привычки их постоянно кусать, стали более красными. Бросив нервный взгляд на часы, показывающие почти десять вечера, Драко быстро добрался до входной двери, потянув ручку на себя, и удивленно замер при виде Нотта, прижимающего к груди учебник по Защите от темных искусств. — Тео? Все в порядке? — спросил он, стараясь не выдать тут же возникшее волнение. — Прости за беспокойство, Драко, — ответил однокурсник, взгляд которого был яснее, чем когда-либо за последние несколько месяцев. — Я хотел спросить кое-что у Поттера. Он ведь у тебя? Да, у него. Прямо в нескольких метрах от них под потоком горячей воды, которая еще больше разогревала его смуглую кожу и смывала все последствия прошедшего дня и расслабляла натренированные мышцы. Драко прикрыл глаза, где под веками вспыхнули чужие яркие глаза, розовая кожа на лице и крепкие просящие руки, тянувшиеся к нему и не желающие отпускать. — Да, он в душе, — ответил Малфой, нервно прочистив горло. — Что-нибудь передать? — Если он не будет против, то он может меня потом найти в гостиной? Я надолго его не задержу. После войны голос Теодора стал для всех привычно безликим и монотонным, будто он превратился в одного из потерянных привидений, лишившись возможности испытывать эмоции и переживать взлеты и падения жизни. Панси однажды за завтраком, когда Нотт пил уже третью чашку черного кофе, сравнила его с профессором Бинсом, который потерял всякую индивидуальность и отражение своей истории в тех словах, что он говорил и действиях, какие он совершал. Но сейчас Драко уловил едва заметную заинтересованность и, что более важно, просьбу. Непонятно о чем, но все же просьбу. Последнее, о чем на его памяти просил Теодор в последний раз, был флакон Напитка живой смерти после того, как его выписали из Больницы святого Мунго. — Конечно, Тео, — мягко произнес Малфой. — Я обязательно скажу ему. — Спасибо, Драко. Спокойной ночи. — Добрых снов. Кивнув на прощание, Теодор развернулся на каблуках, направляясь обратно в факультетскую гостиную, на секунду замедлившись, когда мимо пробежала Астория с высоким каштановым хвостом и белым пушистым котенком по кличке Нарцисс на руках. Драко тихо прикрыл дверь, услышав щелчок замка, и провел рукой по лицу, радуясь, что этот день уже подходил к концу. Приблизившись к шкафу с вещами и поправив мантию, на воротнике которой висел атласный слизеринский галстук, он открыл дверцы, выискивая глазами чистое полотенце и пижаму, думая, что ему душ тоже не помешает. Он оторвался от учебника по Травологии, когда открылась дверь в ванную, выпуская легкие витки пара и раскрасневшегося Поттера, который волшебной палочкой сушил иссиня-черные волосы. Тот даже не поднял на него взгляд, обернув мокрую шею полотенцем и держа под второй рукой вычищенный красный свитер. — Тебя искал Теодор, — осторожно сказал Драко, поднимаясь. Взяв приготовленные вещи в руки и отложив палочку в футляр, Малфой приблизился к Поттеру, волосы которого все никак не хотели становиться сухими. Гарри перевел на него взгляд, заметив сложенное полотенце и спальную рубашку, и молча кивнул. Он надел на пижамную футболку свою спортивную кофту, и, взяв из своей сумки пару листов пергамента и перо, шагнул к входной двери. — Погоди, я… — Иди в душ, Малфой. Слизеринец сжал челюсти, отдав Поттеру должное за эту мелкую месть. А эластичную повязку на поврежденное плечо гриффиндорского ловца наложила Дафна.***
Они сделали вид, что ничего не было. И поддерживали эту игру всю следующую неделю. Несмотря на то, что все еще ночевали вместе в одной постели, оба делали вид, что все было так же, как и до той злополучной среды. И Гарри терпел это, глотал обиду и улыбался Малфою каждый раз, когда тот создавал магические шары света в их спальнях. До сегодняшнего утра. Последней каплей стало то, что Драко с криком проснулся от ночного кошмара. Он, задыхаясь от слез и глотая слова, сбивчиво объяснил, что ему приснилось бездыханное тело Нарциссы в окружении мертвых срезанных роз из сада родного мэнора, которое за секунду охватили алые языки пламени крематория. Следующие полчаса Гарри прижимал его трясущиеся плечи к себе, обхватив за спину и положив голову на его влажную от холодного пота макушку. Малфой плакал, цепляясь ледяным руками за его шею, что-то неразборчиво бормоча и пару раз порывался бежать в совятню, чтобы как можно быстрее связаться с матерью, но гриффиндорцу удалось его убедить, что с Нарциссой все в порядке, а это был лишь страшный сон. Он с трудом успокоил его, согревая собой и разрываясь между тем, чтобы поцеловать его мокрые длинные ресницы и зарыться пальцами в платиновые волосы, и тем, чтобы наорать на него за то, что тот вызывал в нем все эти эмоции. Но Малфой опередил его мысли, на секунду прижавшись холодными губами к его щеке, а потом уткнулся лицом в подушку, проваливаясь в сон от усталости. — Гарри, постой! Он шагнул в свою спальню, сморщив нос от громкого звука голоса лучшей подруги за спиной, который ударил ему по ушам, усиливая вечернюю мигрень. Бросив сумку с учебниками и тетрадями в угол, отчего внутри опасно звякнула чернильница, Гарри устало стянул с себя через голову черный джемпер, раздраженно зашипев, когда дужка очков зацепилась за воротник. Он услышал звук прикрывающейся двери, протерев стекла краем хлопковой рубашки и щурясь от огня настенных светильников. Через открытую форточку в комнату проникал сладкий вечерний воздух с привкусом розовых сумерек и приближающихся выходных. Серо-фиолетовое небо с густыми облаками, появляющиеся светлые искры звезд, чернота Запретного леса с вздымающимися верхушками. Хотелось взять метлу и отправиться летать на несколько часов, чтобы проветрить голову от ненужных мыслей. — Гарри, что случилось? Гермиона обхватила себя руками, остановившись в паре шагов от него. У нее был взволнованный теплый голос, от которого у него расслабились плечи и появилось чувство уюта внутри. Повернувшись к подруге, гриффиндорец, кажется, только сейчас заметил, какой уставшей она выглядела: кудрявый растрепанный пучок на макушке, тяжелые опухшие веки, бледность кожи, старый растянутый свитер с буквой R на груди, все пальцы в пятнах чернил. Грейнджер помимо учебы в Хогвартсе взвалила на себя дистанционный курс обучения от одного из магических университетов, который рассматривала для поступления. Ей каждую неделю совиной почтой приходили новые задания, и это помимо всей той домашней работы, что давали профессора Хогвартса. Плюс ее обязанности главной старосты школы, помощь директрисе МакГонагалл, отношения с Роном, все ее друзья. На фоне ее загруженности все проблемы Поттера сразу становились менее значимыми. — У тебя все в порядке, Гермиона? — хмуро спросил Гарри, положив ей руку на плечо. — Да, просто жду выходных, чтобы выспаться, — улыбнулась она, сжав его ладонь. — Но сейчас меня волнует твое состояние. — Это… Связано с Малфоем, — не стал врать Поттер. — А где Рон? Сложив свитер, Гарри открыл дверцы деревянного шкафа с потертыми уголками и кое-где облупившимся лаком, доставая футболку и простые штаны. Гермиона опустилась на деревянный стул, заинтересованно потянувшись к потрепанному блокноту на крае стола. Открыв его на странице, где закладкой служил неровно оторванный листок пергамента с витиеватой крупной надписью, выведенной явно не рукой ее лучшего друга, она увидела быстрые мелкие заметки Гарри по поводу достаточно сложных зелий для борьбы с проклятиями. Она искренне гордилась успехами своих мальчиков в учебе. Гарри и Рон использовали восьмой курс по полной, наверстывая все упущенное и изучая новое, чтобы заслужить высшие баллы на выпускных экзаменах, а не получить предложение на работу только из-за того, что они были героями войны. Гарри углубился в Зелья и Трансфигурацию, которые никогда не давались ему легко, а Рон уделял больше времени Заклинаниям и взял дополнительный курс по бизнесу. Они оба не знали, куда будут поступать после Хогвартса, но Гермиона была уверена, что у них все получится. — Невилл помогает ему сделать домашку по Травологии, — отозвалась Гермиона, положив раскрытый блокнот себе на колени. — Малфой выглядел сегодня каким-то поникшим. — Кое-что случилось утром. Но дело не в этом. Гарри бросил домашнюю одежду на постель и сам со вздохом упал лицом в красное покрывало, сжимая очки в правой ладони. Они с Драко даже не договаривались сегодня, где будут ночевать, Поттер просто после ужина покинул Большой зал в компании Рона и Гермионы, не заметив удивленного взгляда Панси и вздернутых бровей Малфоя. В его голове набатом гремел дневной разговор с Полумной, с которой он случайно столкнулся по дороге на Историю магии. Когтевранка мягко улыбалась, рассказывая о том, как ее отец наладил свою домашнюю типографию «Придиры» после войны, что он ждет всех их в гости на знаменитый домашний чай, а потом вдруг склонила голову к плечу, перекатываясь с пятки на носок и сцепив руки перед собой, и неожиданно сказала: — Ты влюблен в Драко Малфоя? — Прости? — нервно усмехнулся Поттер, зарываясь пальцами в свои волосы. — Мы ночуем вместе, потому что на нас проклятье, Полумна, все не так… — Ты смотришь на него так, что все сразу становится понятно. И смотрел так до проклятия. Его спас звонок на урок, и Гарри, спешно попрощавшись и пожелав ей хорошего дня, побежал в пыльный кабинет профессора Бинса, чувствуя, как у него в холоде испуга билось сердце. А когда увидел там за одной из парт Малфоя, который без особого интереса слушал спор между Забини и Мальсибером, то испугался, что у него на лице были написаны все его чувства к нему. Прикрыв глаза и устало потерев веки от вспыхивающих под веками огней, гриффиндорец перевернулся на одеяле, не думая о том, что его рубашка мялась и потом ему придется ее гладить. Гермиона ласково смотрела на него, держа в руках его блокнот с заметками по Зельям, где на некоторых из последних страниц можно было найти надписи, оставленные рукой Малфоя. — Я не могу больше, — выдохнул Гарри, медленно моргая. — Он со мной постоянно. Я иногда просто зависаю, смотря на него, а потом он что-то спрашивает, а я даже вспомнить не могу, о чем мы говорили. — Это нормально, он же тебе нравится. — Мы спим в одной постели, Гермиона. Ты и Рон спите вместе? До этого бледные щеки гриффиндорки вспыхнули светлым румянцем смущения. Гарри по-доброму завидовал своим лучшим друзьям, наблюдая за ними со стороны: то, как Уизли крепче прижимал к себе Гермиону за талию и целовал в висок, когда она, несколько ночей просидев допоздна за учебниками, уже почти не держалась на ногах, и то, как Грейнджер переплетала с ним руки при любом удобном случае, даже когда они были увлечены разговорами с разными людьми. Нежность всех прикосновений между ними, которые были случайными или нет, была заметна невооруженным глазом. — Нет. — А представь, если бы каждую ночь ты проводила с ним. С человеком, который тебе нравится, — произнес Поттер, близоруко щурясь. — Понимаешь теперь мою проблему? Гермиона, все еще с красным лицом, вдруг подалась вперед, чтобы что-то сказать, как в дверь спальни постучали. Приподняв голову и крикнув «Войдите», Гарри нацепил обратно на нос очки, надеясь, что это был Рон или Невилл. — Я не помешал? Можно? Староста дружелюбно улыбнулась вошедшему Малфою, неловко заправив непослушную прядь за ухо и бросив быстрый взгляд на Гарри, резко севшего на постели. Это не утаилось от внимательного взгляда слизеринца, который выжидающе посмотрел на Поттера. Тот лишь отрицательно покачал головой в ответ, неуклюже поднимаясь на ноги и решив хотя бы на некоторое время сбежать в ванную комнату. На плече Драко была плотно набитая сумка, с которой он обычно приходил ночевать в башню Гриффиндора, черная школьная мантия перекинута через плечо, под глазами синюшные круги. Гарри почему-то сразу почувствовал, что этот вечер будет не из легких. — Нет, я уже собиралась уходить, — сказала Гермиона, положив блокнот на стол. — Спокойной ночи вам. — Ночи, Грейнджер. — До завтра, спокойной ночи, — кивнул Гарри, прикусив губы. Когда за гриффиндоркой закрылась дверь, в комнате повисла неловкая густая тишина. Гарри торопливо развязал узел красно-золотого галстука, смотря на свои нервные руки, пока Малфой опустил вещи на освободившийся стул, задержав свой взгляд на доске с фотографиями, где в центре рядом с изображением улыбающихся Рона и Гермионы, теперь были играющие на ксилофоне Драко и Тедди. — Я в душ, — хрипло сообщил Гарри, хватая полотенце с полки. — Располагайся. Малфой резко повернулся к нему, желая остановить, но Поттер уже скрылся в соседней комнате.***
Он лег в постель, накрывшись одеялом чуть ли не с головой и повернувшись лицом к двери, ощущая за спиной чужое желанное тепло. Малфой, до этого читавший дополнительную литературу из Запретной секции для их научной работы, бросил на напряженные плечи гриффиндорца тяжелый взгляд и закрыл страницы, отложив книгу на тумбочку и достав волшебную палочку из-под подушки. В воздухе появились оранжевые уютные шары, медленно разлетаясь по темным углам и подсвечивая свернутые в рулон пергаменты на столе, поглаженную одежду на вешалках, складки красного одеяла вокруг их тел. Гарри зажмурился, сглатывая тяжесть в горле. После того случая в ванной Слизерина они каждую ночь засыпали, будто не было этих недель вместе. Между ними были несколько сантиметров холодного воздуха под одним одеялом и пространство между подушками, Малфой, как обычно, засыпал первым, неосознанно придвигаясь ближе к нему, а Гарри часами лежал без сна, ожидая, когда скорее настанет утро. Ведь утром все было так, как раньше: сплетенные вместе ноги, под ладонями теплая кожа и мягкая пижама, оседающее на щеках дыхание. До того момента, пока кто-то из них не выдавал то, что проснулся, и идиллия сразу исчезала. Поттер опустил подбородок вниз, уже привычно прислушиваясь к слизеринцу за спиной. Потому что, как только Драко засыпал, можно было расслабиться и переместиться к нему ближе в ответ, обнимая и проклиная себя за слабость. Но вдруг под его подушку знакомо скользнула рука, прижимаясь голым предплечьем со светлыми шрамами к чувствительной шее, которая тут же покрылась предательскими мурашками, а на талию легко легла раскрытая ладонь, собирая в складки белую футболку. Гарри прерывисто вздохнул, чуть повернув голову назад и щурясь в темноте. — Думаю, нам надо поговорить, — сказал Малфой, переворачивая его на спину. — О чем? Сцепив руки на груди и согнув ноги в коленях, отчего одеяло сползло до талии, Гарри уставился в темный полог, рассматривая размытые силуэты деревянных резных столбиков кровати и летающие светильники. Начать разговор было одновременно и страшно, и интересно. Он хотел узнать, что думал Малфой, как тот относился ко всему, что происходило между ними. Слизеринец все это время не был против прикосновений, объятий, совместных вечеров, заботы. Поттер боялся, что все это ему лишь казалось, что его чувства так и останутся только его чувствами. Драко же не сводил с него прямого взгляда, прожигая дыру в правой щеке, отливающей золотом в спальном полумраке. — То есть тебя устраивает, что сейчас происходит? — Меня изначально ничего не устраивало, — заявил Поттер. Драко сначала удивленно вскинул брови, а потом согласно кивнул, когда до него дошел истинный смысл слов. Они были прикованы друг к другу, их здоровью угрожало проклятье, которое могло их перекинуть из одной точки на карте в другую, только чтобы они были рядом. Романтично только на первый взгляд, пока в голову не приходило осознание того, что они несколько раз в неделю наведывались в Больничное крыло, потому что Гарри иногда засыпал на ходу, а просыпался за партой Малфоя, пачкая алым все вокруг, Помфри завела привычку проверять запястья Драко при каждом удобном случае, за каждым их шагом следила МакГонагалл, которая до сих пор не нашла способ избавиться от этого, их друзья искали разные способы и пути отхода, чтобы оправдать ребят перед другими студентами Хогвартса, желающими узнать все самые вкусные подробности жизни Национального героя и бывшего Пожирателя смерти. — Я понимаю, — протянул Малфой, а его левая ладонь скользнула Гарри на плечо. — Но… Та ситуация в прошлую среду… — Мы оба успешно все это время делали вид, что ничего не было, — гриффиндорец закрыл глаза, чувствуя на себе пристальный взгляд. — Я не делал вид, я просто подыгрывал твоей панике, — возразил Драко. Поттер возмущенно распахнул глаза, резко поворачиваясь к слизеринцу всем корпусом, зло ткнув его пальцем в грудь. Малфой незаметно приподнял уголки губ, впервые за несколько дней добившись от него хоть какой-то реакции, кроме вежливых ответов и спокойных взглядов. Даже Блейз и Панси, которым он не рассказывал о том, что произошло в его ванной на прошлой неделе, заметили, что гриффиндорец стал каким-то отстраненным, будто боялся прикоснуться к Драко лишний раз, но не хотел этого показывать. — Не было никакой паники! — Тогда почему ты игнорируешь меня? — Мерлин, Малфой… Драко придвинулся ближе, заглядывая ему в лицо в ожидании ответа, пока у Гарри медленно кончался воздух в легких. Он в такие моменты благодарил свое от природы плохое зрение, потому что не мог видеть эти светло-серые глаза, становившиеся янтарными от теплого вечернего света, растрепанные от подушки волосы, мягко спадающие на лоб, и тонкие губы, которые, в отличие от его, не подвергались воздействию холода и ветра. Драко вдруг нахмурился и коснулся иссиня-черных прядей на виске Гарри, вытаскивая мелкое белое перышко, отчего гриффиндорец дернулся в сторону и обиженно застонал: — Перестань! Хватит пользоваться этим. — Пользоваться чем? Рывком повернувшись в другую сторону, чтобы спрятать лицо в полумраке, Гарри подтянул колени к груди, краснея щеками, и вздохнул полной грудью, чувствуя смешавшиеся запахи чая и хлопка. За спиной послышался тяжелый вздох, а руки слизеринца, которые до этого расслабленно лежали на нем, вдруг напряглись и потянули на себя, а к нему прижалось теплое крепкое тело. — Слушай, Поттер… Я правда не понимаю, как ты вляпался в это. Он знал. Гарри выдохнул через нос, прикрыв глаза и понимая, что сразу стало легче. Он не хотел признаваться в этом вслух, ему уже давно стало ясно, что слова почти ничего не значили в этом мире. И то, что Драко узнал о его чувствах, наблюдая за ним и видя, как он к нему относился, говорило о том, что Поттер все делал правильно. — Я тоже не понимаю. — Я не хочу, чтобы мы оба жалели об этом. Я Пожиратель смерти, у меня почти нет шанса на нормальное будущее, я не смогу найти работу, я эгоист и единственный человек, о котором я волнуюсь, это моя мать, но… — Но? Малфой вдохнул его теплый цитрусовый запах и прижался лбом к вихрам на затылке Поттера, притягивая его к своей груди так, что между ними не осталось воздуха.
