Stay with me

У него под щекой были шелковистые белые волосы, а под ладонью теплая шея, где подушечками пальцев ощущался мерный ритм биения сонной артерии под тонкой кожей. Поттер сильнее зажмурился от растекающегося по телу удовольствия, когда на ум пришла сладкая мысль, что сегодня суббота, им не надо было вставать на пары, торопиться на завтрак или в библиотеку, и сильнее притянул к себе спящего Малфоя, решив наплевать на все предосторожности и делать то, что ему действительно хочется. Хотя бы в пределах их спален, пока они наедине. Или пока Драко его не остановит. Слизеринец, будто услышав его мысли, растерянно ткнулся носом ему в щеку, прерывисто вздохнув, и снова затих, провалившись в утренний зыбкий сон. Гарри приоткрыл глаза, видя расплывчатые бордовые очертания комнаты, которая погрязла в серо-оранжевом полумраке из-за плотно задвинутых штор и опущенного темного полога. Он не знал, сколько было времени, они оба не ставили никаких будильников, была высока вероятность, что в итоге парни совсем пропустят трапезу в Большом зале, но думать, а тем более переживать об этом не хотелось. Хотелось удержать тягучую эйфорию утренней дремы, когда сознание дрейфует на грани реальности и мягкого сна. Перевернувшись на бок и опустив ладонь на чужую поясницу под одеялом, Поттер полной грудью вдохнул воздух с запахами чая и полыни, растянув губы в совершенно идиотской блаженной улыбке.       — Хватит ворочаться, — пробурчал ему в кожу Драко, надавив пальцами на его лопатки. — Который час?       — Не знаю.       — Спи дальше. Что за дурацкая привычка подскакивать так рано? У него большую часть времени голос сквозил недовольством, но по утрам это не раздражало, а наоборот, умиляло. Особенно вкупе со сморщенным носом и требовательными пальцами, которые впивались в кожу Гарри каждый раз, когда он делал неосторожное движение или пытался отстраниться. Назло ему, снова заерзав на простыни, будто пытаясь найти более удобное положение, гриффиндорец заработал болезненный тычок под ребра и со смешком ответил:       — Это ты мне говоришь? У тебя сотня будильников на пять утра.       — Ты знаешь, зачем они мне, — едва слышно ответил Драко.       — Нет, не знаю. Зачем?       — Чем меньше я сплю, тем меньше кошмаров вижу. Гриффиндорец замер, медленно осознавая его слова. Каждый раз, когда он просыпался от колокольного звона ранним утром, то лишь переворачивался на другой бок и тут же снова проваливался в сон, подсознательно зная, что у него еще было несколько часов перед его собственным будильником. В последнее время это стало происходить все реже, иногда Гарри замечал, как вечером Драко сидел на постели, с сомнением держа палочку в руке, будто размышляя, стоило ли ограничивать себя в количестве сна или нет. Почувствовав вину за то, что не уделял в этом плане Малфою больше внимания, Поттер провел вверх по его спине, оглаживая расслабленные мышцы. Но в тот момент, когда его почти утянул к себе сладкий Морфей, его живот неприятно заурчал, тут же заряжая бодростью на весь день.       — Ладно, я в душ. В отличие от некоторых, я не хочу остаться голодным.       — Счастливого пути, — Малфой накинул на голову красное одеяло, втянув голову в плечи. Задержавшись взглядом еще на пару секунд на ровном светлом тоне кожи и подрагивающих тонких ресницах, Гарри понял, что если останется в постели рядом с ним еще хоть на мгновение, то наверняка совершит что-нибудь отчаянное и глупое, поэтому с тяжелым вздохом поднялся на ноги, поежившись от прохладного воздуха в комнате. Вытащив из шкафа свежее полотенце и взяв с собой палочку, Поттер скрылся в ванной, улыбнувшись, когда различил слабый запах горных трав от шампуня слизеринца и собственный медовый аромат любимого геля для душа. Приблизившись к раковине, Гарри взял с маленькой деревянной полочки приготовленное с вечера зелье и зубами сорвал пробку, вспомнив причитания Гермионы о том, что это было опасно для зубов. Он одним глотком опустошил стеклянный бутылек и сделал пометку на висящем справа от зеркала листе белой бумаги, который ему посоветовал вести Драко, чтобы не пропускать приемы лекарств. Закончив умываться и нацепив старые очки, Гарри заклинанием отодвинул белую душевую шторку, зажмурившись от попавшего в глаз мыла, которое он плохо смыл с лица, как вдруг за его спиной раздался тихий шорох, а рука вычертила руну заклинания сама собой. Драко успел только ошарашенно моргнуть, когда в него со всей мощью ударила струя ледяной воды из чужой волшебной палочки. С платиновой челки на его нос шлепнулись несколько мелких капель, а в центре груди все пульсировало от угодившего в него заклинания. Он медленно оттянул ткань спальной футболки, которая с трудом отлипла от мокрой кожи, по которой гуляли мурашки и, подняв распахнутый взгляд и стряхнув воду с ладоней, прошипел:       — Поттер, какого черта?       — Военный рефлекс? Не надо подкрадываться ко мне со спины! Растерянно сунув палочку в карман шорт и потянувшись за большим махровым полотенцем белого цвета, Гарри принялся спешно вытирать волосы Драко, отчего они вспушились и торчали в разные стороны, как созревший полевой одуванчик. Гриффиндорец едва сдерживал смех, плотно сжимая губы, и стирая дорожки воды с чужих розовых щек, пока его прожигали серые глаза напротив. В итоге Малфой не выдержал и вырвал полотенце из его рук, отбросив его куда-то на пол, приближаясь и нависая над хихикающим однокурсником:       — Твой военный рефлекс — это окатить врага холодной водой?       — Магглы говорят, что на войне все средства хороши. В эту секунд Поттер понял, что открывать рот было большой ошибкой, потому что слизеринец на войне тоже приобрел некоторые полезные навыки. Палочка Малфоя за доли секунды оказалась в его пальцах, а самого гриффиндорца оттолкнули к бортику эмалированной ванны, где пахло мылом и кремом для бритья. Гарри со смехом попытался перехватить прыткие руки слизеринца, который всеми силами пытался засунуть его под душ, отчего на его лице горели розовые пятна. Но спустя несколько минут отчаянной молчаливой борьбы он понял, что опрокинуть гриффиндорца на дно ванной не получится. Гарри уже хотел предложить примирение, потому что все еще планировал попасть на завтрак, как вдруг Малфой злорадно ухмыльнулся в лучшей своей манере и заклинанием взорвал кран, отчего во все стороны хлестнула холодная вода. Гарри прерывисто вздохнул и закашлялся, отплевываясь от воды, которая затекла ему в глаза и нос. Мощный фонтан постепенно затих, превратившись в маленький ручеек, стекающий по хромированным трубам и вентилям на дно ванной и капая на пол. Подняв голову и заготавливая в голове гневную тираду о том, что необязательно было разрушать его спальню, гриффиндорец увидел полностью мокрого Малфоя, который неотрывно смотрел на него, а потом вдруг резко схватил за воротник футболки и дернул на себя. Губы столкнулись больно и грубо, Гарри на миг даже показалось, что он случайно задел его зубами, но когда Драко чуть повернул голову влево и скользнул прохладной ладонью ему на шею, то все это отошло на второй план. Голова опустела, осталось только ощущение мурашек от холодной воды и чужих ласкающих прикосновений. Поттер рвано хлебнул воздуха и наклонился ближе, прижимаясь к его груди и запустив пальцы во влажные растрепанные волосы. Но Драко вдруг отстранился, оставив между ними пару сантиметров.       — Погоди, это… Вишня?       — Да, ты же сказал, что мне нужно пользоваться бальзамом, — покраснев, ответил Гарри. Малфой, даже не дослушав его лепет о том, как Гарри попросил Гермиону подобрать ему нужное средство от сухости губ, впечатал в стену так сильно, будто поцеловать его в тот момент было жизненно необходимо. Поттер приглушенно зарычал и вцепился в его футболку на талии, собирая тяжелую холодную ткань в кривые складки. Его губы с нажимом медленно обвели языком, собирая до остатка ягодный привкус и легкие мелкие вздохи. Драко вжимал его в белую плитку так отчаянно, придерживая одной ладонью за подбородок, а пальцами второй процарапав невидимые огненные полосы на чужой груди, что гриффиндорец даже не был уверен, что это все происходило на самом деле. Но все как обычно испортил стук в дверь. Они вздрогнули и разорвали поцелуй с громким влажным звуком, от которого краска на щеках Гарри стала еще ярче. Драко быстро прошелся языком по своим губам, совсем не облегчая этим ситуацию, и сделал маленький шаг назад, все еще не выпуская его из своих рук.       — Должно быть что-то важное, — хрипло сказал Поттер, смотря через мокрые стекла на тяжело дышащего слизеринца.       — Вау, в Гриффиндоре что ни день, то событие, — едко прокомментировал тот.       — Иди в душ, Малфой, — фыркнул Поттер, последний раз проведя ладонью по его спине, а потом вернул палочку в руку и парочкой быстрых заклинаний убрал всю лишнюю воду с пола и восстановил кран.       — А ты умеешь мстить, Поттер. Захлопнув за собой дверь в ванную, чтобы больше не видеть и не слышать слизеринца, Гарри на секунду застыл, прикрыв глаза, но новый стук в дверь заставил его собраться с мыслями, пытаясь сдержать всю вспыхнувшую злость к неожиданному посетителю за дверью. Взъерошив волосы на голове и призвав еще одно полотенце из шкафа, он поспешил ко входу, повернув ключ в замке.       — Дружище, где ты ходи… Оу, утро у тебя уже вышло интересным. На Роне была красная клетчатая рубашка и темные джинсы. Он выглядел до отвращения бодрым и довольным жизнью и, засунув руки в карманы, окинул лучшего друга насмешливым взглядом с ног до головы, а потом привалился плечом к дверному косяку, вопросительно приподняв брови. Гарри, который пока еще не был готов видеть сегодня жизнерадостных людей, особенно, когда эти самые люди обломали ему крышесносный поцелуй, неловко сцепил пальцы перед собой, услышав звуки воды из ванной, и заглянул за плечо Уизли, где в гриффиндорской гостиной уже вовсю кипела жизнь.       — Да, типа того, — неловко хмыкнул Гарри. — Кран лопнул в ванной, мы с Малфоем чинили его. Он в душе.       — Вы на завтрак собираетесь вообще? Уже почти десять утра. Поттер удивленно распахнул глаза, дернувшись к своему рабочему столу, где рядом с готовой домашней работой лежали наручные часы Малфоя в оправе из белого золота. Взглянув на блестящий циферблат с тонкими черными стрелками и убедившись, что до окончания завтрака осталось всего сорок минут, он под смех Рона рванул к шкафу, вытащив первую попавшуюся кофту и схватившись за ткань мокрой футболки на спине. Друг бросил заинтересованный взгляд на темную дверь, ведущую в личную ванную Гарри, но ничего не сказал, опустившись на стул и, подперев подбородок ладонью, наблюдал за метаниями героя магической Британии, который прыгал по комнате, пытаясь натянуть на себя джинсы, и искал чистые носки.       — А где Гермиона? — спросил Гарри, тут же впечатавшись плечом в столбик кровати.       — Она уже ушла с Джинни и Полумной, помогает им с каким-то проектом по Травологии. Слушай, у вас все в порядке? Поттер вынырнул из воротника синей мятой футболки, натянув сверху свитер, и вернул на место очки, недоуменно посмотрев на лучшего друга. Никаких планов на субботу у него не было, поэтому он обошел стороной школьную сумку и стопку учебников и взял в руку круглую расческу, вспомнив от том, что у него почти закончился гель, который помогал ему хоть немного усмирить свои волосы.       — У вас? И в порядке с чем?       — У вас с Малфоем. Ваши взаимоотношения. Рон предусмотрительно понизил голос до шепота, чтобы Драко в соседней комнате за шумом воды из починенного душа не смог их услышать, наклонившись к другу. Поттер неопределенно пожал плечами и, заклинанием открыв шторы и форточку, чтобы проветрить комнату, убрал свою палочку в рукав свитера.       — Полетаем после завтрака? — вдруг предложил Уизли.       — Да, Рон, отличная идея.       — Круто. Вытаскивай свою принцессу из душа и пойдем вниз, я умираю с голоду, — громко крикнул Рон.       — Уизли, у тебя есть минута, чтобы спрятаться!

***

      — Так что там у вас? Гарри прищурился от ярких лучей морозного солнца и раскинул руки в стороны, балансируя на метле над пустым квиддичным полем. У них было пару часов до прихода ребят из Слизерина, чья команда забронировала время для тренировки. Рон медленно перелетал от одного вратарского кольца к другому, касаясь кончиками пальцев холодного металлического каркаса, на котором за ночь образовался тонкий ледяной налет. С каждым днем дожди шли все реже, но в воздухе уже отчетливее ощущался колючий мороз. Поттер поправил очки на переносице и повернулся к другу, чьи рыжие волосы горели золотом под холодным почти белым солнцем.       — Ну, даже не знаю, — Гарри прикрыл глаза. — Вчера он ясно дал мне понять, что знает о моих чувствах, но ничего не сказал по этому поводу. А сегодня утром, до того, как ты пришел, мы целовались в ванной. Уизли неловко завалился, едва не влетев в шест среднего кольца на правой половине поля. Он выровнял древко метлы, неловко запустив пятерню в густые волосы и подняв взгляд на лучшего друга, который ответил ему легкой понимающей улыбкой. Гарри и сам знал, как дико это звучало. Когда он садился в Хогвартс-экспресс перед восьмым курсом, то даже не был уверен, что Малфой вернется в школу. После судов, нескольких тщательный проверок мэнора, всех остальных владений и счетов семьи, смерти отца и тяжелого состояния матери решиться продолжить учебу? Нужно было обладать сильным духом для этого. Сам Поттер принял предложение МакГонагалл о зачислении на восьмой курс только после уговоров Гермионы и Рона.       — Ох, — выдохнул Рон. — И… Вы это обсуждали?       — Нет. Я даже благодарен тебе, что ты нас остановил. Неизвестно, как далеко мы могли зайти. Голубые глаза Уизли широко распахнулись, а сам он возмущенно воскликнул и толкнул смеющегося Гарри в плечо. Отлетев на пару метров в небо, Поттер, в котором начал разгораться азарт, крикнул, что тот, кто последним долетит до трибун Пуффундуя, а потом обратно к местам Гриффиндора, проиграл другому ящик сливочного пива. Когда они, запыхавшиеся, шли по вымощенной серым камнем дорожке обратно к замку, то Рон, отдавший другу первенство в дружеской гонке, вдруг закинул Гарри руку на плечо и твердо заявил:       — Слушай, я до сих пор в шоке, что ты хочешь встречаться с Драко Малфоем. Мы ненавидели друг друга все эти годы, но… Сейчас я не держу на него зла. Гермиона тоже. Но если он сделает тебе больно, я собственными руками запихну его в одиночную камеру в Азкабане. Поттер широко улыбнулся и обнял друга за шею, чувствуя огромную благодарность за то, что в его жизни были такие замечательные друзья. Они переключились на обсуждение грядущего Рождества, которое вся компания единогласно согласилась праздновать в Норе со всеми Уизли. У Гарри и Гермионы и не было другого выбора. Когда они вошли в Хогвартс, то у обоих, кажется, уже примерзли пальцы к лакированным рукояткам метел. Они поспешили в гостиную Гриффиндора, чтобы не опоздать на обед, который уже как двадцать минут начался. Но по пути с четвертого этажа на пятый столкнулись с Малфоем и Забини, как раз спускавшимися в Большой зал. Гарри встретился глазами с Драко, который приветственно кивнул им, и почувствовал, как загорелись его щеки. Слизеринец заметил его реакцию и тихо ухмыльнулся, чуть склонив голову к плечу.       — Бравый Гриффиндор во всю готовится к матчам? — протянул Блейз.       — Нет, просто решили полетать, — ответил Гарри, кашлянув в кулак. Забини повернулся к нему и тонко улыбнулся, дав гриффиндорцу понять, что тоже был в курсе последних событий. Гарри не мог судить Драко за то, что тот открыл подробности произошедшего, потому что сам при первой возможности побежал все рассказывать лучшему другу, чтобы тот помог разобраться с этой нелегкой ситуацией. Рон сбоку от него обреченно покачал головой, едва слышно шепнув: «Слизеринцы».       — Хорошая метла, Уизли. Быстрая? Рон, опомнившись, взглянул на свой новенький «Нимбус 2003» и, зардевшись, принялся описывать все достоинства данной модели. Он несколько лет копил на эту покупку, загоревшись идеей серьезно заняться квиддичем, правда, в планах у него была «Молния». Но в связи с войной мечту пришлось отложить на неопределенный срок, а потом приобрести более дешевый вариант, так как почти все средства ушли на похороны членов семьи и Ордена феникса и восстановление разрушенной Норы. Но, несмотря на все, Уизли был доволен своим «Нимбусом». Драко, воспользовавшись завязавшейся между их друзьями беседой, сделал шаг к Поттеру и, понизив голос, сказал:       — Не против сегодня переночевать у меня? Мы с Блейзом и Панси хотели попрактиковаться в трансфигурации вечером.       — Конечно, — улыбнулся Гарри. — Мне самому не помешало бы подтянуть знания.       — Отлично. Он смотрел на него слишком прямо и слишком откровенно. Гарри понял, что ему было слишком жарко в теплом шерстяном свитере и под защитой согревающих чар, которые скрывали его от пронизывающего ветра на высоте нескольких метров над землей. Он сухо сглотнул и опустил взгляд на чужие губы, изогнутые в фирменной полуухмылке.       — Так, все, мы уходим, — Рон неожиданно схватил друга под локоть. — Я дал добро на ваши отношения, но смотреть на это я еще пока не готов. Блейз захохотал в голос, схватившись за живот, а Малфой лишь закатил глаза.       — Уизли, мы обязаны выпить вместе! — крикнул Забини им вдогонку.       — Завтра в «Трех метлах»! — фыркнул Рон, утаскивая Поттера в Башню Гриффиндора.

***

Гарри целый день провел с Гермионой и Роном, как в старые добрые времена. Они вместе делали домашку, парни отвлекали гриффиндорку от учебников, таскали сладости и пачкали пергаменты в шоколаде и чернильных пятнах. Потом они чистили метлы и сыграли пару партий в шахматы, пока Грейнджер вслух читала для них Травологию. Собрав в сумку пижаму и все свои конспекты по Трансфигурации, Поттер попрощался с друзьями и переложил на Уизли ответственность рассказать Гермионе всю историю подробностей его с Драко взаимоотношений. Сам он пока был не готов столкнуться с анализом сложившейся ситуации от самой умной девушки этого столетия. По дороге в Подземелья он столкнулся с Полумной, которая в этот раз, слава Мерлину, не стала рассуждать о его пока еще тайных чувствах к одному конкретному слизеринцу. Они договорились, что когтевранка вместе со своим отцом заглянут к Уизли на Рождество, и уже собирались расходиться, как вдруг Гарри услышал шум из соседнего коридора, ведущего к старым кабинетам. Попрощавшись с подругой и приготовив палочку, он осторожно выглянул из-за угла, тут же теряя все самообладание. Кучка младшекурсников загнали Паркинсон в угол, направив на нее свои палочки и выкрикивая оскорбления в адрес отпрысков Пожирателей смерти. Панси, облокотившись спиной о каменную стену и сложив руки на груди, со спокойным лицом переносила все нападки людей, знавших о прошедшей войне только из рассказов взрослых и новостных сводок газет. Она вовремя отражала все слабые проклятия, которые студенты пытались на нее послать, и молчала. Но Гарри в один момент не выдержал, когда какое-то из посланных мимо заклинаний выщербило каменную крошку из стены в сантиметрах от плеча слизеринки.       — Что здесь происходит?       — Это Поттер!       — Бежим! Он громко цокнул языком и убрал только что выхваченную из рукава палочку обратно на свое место. Сегодня был выходной, редкий студент щеголял по замку в школьной форме, поэтому издалека определить, к каким факультетам принадлежали обидчики, не представлялось возможным. Только если сама Паркинсон не запомнила хотя бы несколько лиц и не указала бы пальцем на виновников, но почему-то Гарри был уверен, что она не стала бы этим заниматься. Приблизившись к девушке, которая поправляла на себе черную юбку, смотря куда угодно, но не на гриффиндорца, стало понятно, что Панси и вовсе не хочется об этом разговаривать. В открытую нападать на некоторых слизеринцев редко кто осмеливался, но если такое все же происходило, то дети бывших Пожирателей смерти и сами могли за себя постоять, давая противнику понять, что они уже давно не прячутся за спинами властных родителей. Поэтому о таких стычках были лишь слухи, а до преподавателей и вовсе ничего толком не доходило, поэтому МакГонагалл лишь сжимала губы в тонкую линию и снова твердила о воцарившемся мире и важности налаживания межфакультетских отношений.       — В норме? — спросил Поттер. Панси, в последний раз проведя ладонью по ткани рукава своего светло-серого джемпера, тихо фыркнула, подняв на него слегка насмешливый взгляд. Гарри стушевался, будто снова стал ребенком, который топтал рыжие бархатцы в саду тети Петуньи, и неловко запустил пальцы в волосы. Гермиона часто ему напоминала, что, хоть все вокруг и считали его Национальным героем, это больше не было его ролью. Ему пора было привыкать к тому, что его помощь больше не являлась обязательной, что в ней могли и вовсе не нуждаться. Он же видел, что у Паркинсон не вызывало никаких проблем справляться с толпой младшекурсников. В итоге ей бы просто все это надоело, и она бы пригрозила им чем-нибудь пострашнее гнойных фурункулов и проклятия щекотки, от чего те бы сами разбежались в ужасе.       — Прости, — тут же пробормотал он. — Комплекс героя, все дела. Слизеринка рассмеялась и подхватила его под локоть, размещая свою маленькую ладошку с парой тонких колец на его предплечье. Она потянула его дальше по коридору в сторону лестниц вниз, уже заранее зная, что сегодня Поттер ночевал в их гостиной. Гарри несколько раз быстро моргнул и задался вопросом, знала ли Панси о произошедшем сегодня утром? Блейз, судя по его многозначительным взглядам, был прекрасно обо всем осведомлен.       — Как у вас с Драко? Все хорошо? — мило поинтересовалась она. Мимо них пронеслись другие ученики, некоторые ошарашенно пялились на героя, идущего под ручку вместе с дочкой Аластера Паркинсона. Гриффиндорец за последние недели уже вдоволь насытился пристальными взглядами и тихим шепотом за спиной, ведь люди так толком и не могли понять, что послужило причиной для его внезапной дружбы с Малфоем и его близкими однокурсниками. А после того, как Рон и Гермиона стали вполне дружелюбно реагировать на слизеринскую троицу, то вопросов только прибавилось.       — Думаю, ты и так прекрасно все знаешь, — ответил Поттер, остановившись перед уехавшей из-под его носа зачарованной лестницей. — Судя по лицу Забини, я все еще удивлен, как об этом не узнала вся школа.       — Драко пригрозил ему, что нашлет на весь его род проклятье, если Блейз решит хоть как-то прокомментировать это или кому-то рассказать, — просто произнесла Панси, выглядывая, когда прибудет новая лестница. — Тот пообещал держать рот на замке, но от комментариев не удержался.       — Кто бы сомневался. Перед ними появились каменные пыльные ступеньки, и они поспешили быстрее спуститься на следующий этаж, пока хогвартская магия снова не решила поиграть со студентами. Гарри краем глаза посмотрел на Панси, которая со спокойным лицом шла по старым коридорам, будто факт того, что ее друг этим утром взахлеб целовался с их бывшим врагом ее нисколько не смущал. Тряхнув головой, чтобы выкинуть из головы воспоминание о том, как Драко толкнул его к стене, сжимая мокрыми руками, он, прочистив горло, тихо спросил:       — Что… Что ты об этом думаешь?       — Тебе правда интересно мое мнение? — удивленно улыбнулась Панси. В прошлом году бы он даже не задумался о том, чтобы попытаться узнать у Паркинсон, что она думала о его отношениях с кем-то. Но сейчас все было по-другому. Потому что ее семья, которая и так каждый год присылала приличные суммы на счета Хогвартса, сделала просто огромные пожертвования, и их с лихвой хватило на восстановление моста, школьных теплиц и Большого зала. И ее длинное и откровенное письмо, в котором Панси просила прощение за все плохое, что было между ними. Больше всего за то, что предлагала сдать его Темному лорду перед началом финальной битвы. Она еще не знала о том, что Гарри вместе с Кингсли, которого тогда еще только временно назначили на должность министра, и специально организованным отрядом авроров рассматривали дело каждого обвиняемого Пожирателя, не доверяя их судьбу загнившему и затаившему злобу на весь мир Визенгамоту. И еще до того, как красивая бледно-рыжая сова принесла ему конверт с красной печатью, Кингсли принял решение, что Азкабан, а уж тем более Поцелуй дементора для Аластора Паркинсона были слишком суровым приговором. Что нельзя было сказать о его старшем сыне, Элиасе, которого посадили за решетку на пожизненный срок за убийство несколько магглорожденных, пытки сквибов, применение Непростительных и участие в политическом заговоре против существующей власти. На суде по делу Паркинсонов Гарри не присутствовал, потому что заранее знал все решения судий, но в следующий раз уже знакомая сова по кличке Айяра принесла ему целую корзину садовых красных яблок, оказавшимися настолько сладкими, что Гарри притащил их в Нору, а Молли приготовила несколько пирогов на всех. Когда они вечером, плотно поужинав и насладившись десертом, она задумчиво улыбнулась ему и сказала, что красные яблоки всегда были неким символом рода Паркинсон. Это была их благодарность и молчаливые слова о том, что Гарри всегда будет для них желанным гостем.       — Конечно, — мягко сказал Гарри. — Мы же друзья. Панси неожиданно замерла, сбившись с шага и вскинув на него распахнутые глаза. Гарри видел этот взгляд за прошедшее лето слишком часто. Начиная от членов семьи, чьи близкие все же вернулись с войны живыми, и заканчивая теми, кто получил второй шанс. Все почему-то думали, что Поттер лично приложил руку к каждому делу Пожирателей, посодействовав их освобождению. На деле же это произошло только с Малфоями, перед которыми у него был долг жизни. По поводу остальных бывших слуг Воландеморта, то он лишь хотел быть в курсе принятых решений, не уговаривал оправдывать или уменьшать сроки наказания для тех, кто еще недавно, прикрывшись маской, направлял палочки на его друзей. Повезло на самом деле немногим. Не считая Нарциссы и Драко Малфоев и мистера Паркинсона обвинения сняли еще с пяти бывших Пожирателей смерти. Всех остальных либо отправили в Азкабан, либо тут же увели на встречу в один конец с дементором. Последних, к счастью, было не так много.       — Помнишь четвертый курс? Святочный бал? — вдруг сказала Панси, возобновив шаг. — Я была так чертовски влюблена в Драко. Гарри тут же вспомнил очаровательно счастливое лицо Паркинсон, которую Малфой сам пригласил быть его парой на вечеринке в честь Рождества в тот год, когда в Хогвартсе проходил Турнир трех волшебников. Ему тогда было вовсе не до слизеринцев и их обжиманий, когда он едва мог правильно переставлять ноги, стараясь меньше извиняться за отдавленные туфли перед близняшкой Патил.       — Мы даже поцеловались под омелой, — протянула она. — Но, как видишь, ничего не вышло. Оно и к лучшему.       — Почему?       — Если бы наши родители узнали о том, что мы что-то друг к другу чувствуем, то тут же попытались бы нас женить. Моя влюбленность прошла так же быстро, как и появилась. Мы с Драко знакомы лет с пяти. Как и с Блейзом, Тео, Дафной, Генри… Мы стали с ним по-настоящему дружить как раз после того самого Святочного бала, хотя я все еще помню, как он столкнул меня в пруд с лягушками у Ноттов. Гарри удивленно повернул к ней голову, в неверие вскинув брови, а слизеринка рассказала историю о том, как шестилетний Малфой приревновал маленькую черноволосую девочку к Нарциссе, весь вечер возившуюся с дочкой своих друзей. Он тут же представил себе уменьшенную версию Драко, который, важно насупившись и улучив нужный момент, спихнул миниатюрную Панси прямо в холодный круглый водоем, где на нее тут же набросились скользкие зеленые лягушки.       — Не знаю, как это все относится к тому, что ты и Драко были в двух минутах от того, чтобы начать друг друга раздевать, — усмехнулась Панси, не заметив, как Гарри на секунду прикрыл глаза, приказывая своему сознанию перестать слишком сильно фантазировать о ее словах. — Но я буду рада, если у вас все получится. Честно. Не потому, что ты Гарри Поттер, который спас его от Азкабана. А потому, что ему с тобой хорошо. Он больше ничего с собой не делает. Поттер грустно улыбнулся, вспомнив затянувшиеся белесые полоски на чужом левом запястье, которые были теперь почти незаметными. Однажды, когда Гарри вдруг взял его руку, без спроса закатив рукав чужой рубашки, и принялся рассматривать предплечье, где чернела Метка и стараниями Помфри больше не кровоточили смертельные порезы, то Малфой ему даже ничего не сказал против. Просто позволил водить кончиками пальцев по неровной коже в области запястья, читая для них вслух теорию по Защите от темных искусств.       — Спасибо, Панси, — искренне сказал Гарри.       — Да не за что. Мы правда идем завтра в «Три метлы»?

***

Когда они переступили порог гостиной и приблизились к небольшой компании возле камина, то Панси тут же начала щебетать о том, как Гарри стал ее доблестным спасителем, прогнав первокурсников, которые хотели, какой кошмар, защекотать ее до смерти, чем вызвала поток шуточек от Блейза и усмешку на лице Мальсибера. Поттер пропустил ее преувеличенную и приукрашенную тираду о его рыцарстве мимо ушей, зацепившись взглядом за сидящих рядом Драко и Асторию. Его потенциальная невеста. На ней было белое шерстяное платье, а шоколадные волосы мягко рассыпались по худым плечам. В ее левой руке была тонкая волшебная палочка из светлого дерева, а указательным пальчиком второй она водила по строчками в учебнике Трансфигурации за шестой курс, что-то тихо шепча, а Малфой, близко склонившись к ней, кивал время от времени, давая слизеринке понять, что та все делала правильно. Но когда рядом с ним на диван плюхнулась Паркинсон, то он бросил на нее недовольный взгляд, уже собираясь отчитать за громкое поведение, как вдруг столкнулся глазами с Гарри, который неловко замер возле кресел, схватившись за ручку своей черной сумки.       — Садись, Поттер, чего как чужой, — протянул Блейз, хлопнув по диванной подушке рядом с собой. Перед большим квадратным камином, выложенным черным блестящим камнем, было два изогнутых полукругом дивана с темно-зеленой обивкой и круглыми белыми подушками с бахромой по краю. На одном из них сидели сестры Гринграсс, Малфой и Панси, напротив них — Генри и Блейз. Было еще одно маленькое кресло с деревянными подлокотниками, где с закрытыми глазами расположился Нотт, подперев подбородок ладонью и, кажется, даже не замечал, что происходило вокруг него. Гарри, бросив на Тео обеспокоенный взгляд, улыбнулся и опустился рядом с Забини, вытащив из сумки стопку конспектов. Дафна, до этого листающая «Расширенный курс по Трансфигурации», вскинула голову, увидев листы пергамента, где вперемешку с кривоватым почерком Поттера можно было заметить аккуратно выведенные строчки.       — Я попросил Гермиону… Договорить гриффиндорец не успел, а его записи, которые он выторговывал у лучшей подруги целых пятнадцать минут потом и кровью, перекочевали в шальные руки Блейза, принявшегося быстро их просматривать. Усмехнувшись на удивленно вытянувшиеся лица слизеринцев, когда они наконец-то добрались до конспектов Грейнджер, Гарри сцепил руки на коленях, чувствуя себя и правда чужим в компании людей, знакомых друг с другом с малых лет. Он старательно избегал взглядом Драко, то ли опасаясь, что в голову снова полезут мысли об утреннем поцелуе, то ли не желая видеть, как мило он общался со своей будущей женой. Но не пересечься глазами с Панси у него не вышло, и она лишь подмигнула ему и спросила, не хочет ли кто-нибудь конфет.       — Грейнджер уже нашла материалы на тему трансфигурации цвета у метаморфомагов? — оценивающе протянул Мальсибер. — Я три дня торчал в библиотеке зря что ли?       — Ну почему же зря, — усмехнулся Блейз, вооружившись пером и чернилами. — Мы все рады, что хотя бы на восьмом курсе ты познал всю пользу чтения книг, Генри.       — Я бы не советовал тебе меня бесить, я нашел проклятье, которое может превратить в резиновую утку твой чертов..!       — А вот и конфеты! — пропела Панси. Гарри приглушенно фыркнул в кулак, бросив взгляд на Генри, раздраженно отпихнувшего от себя смеющегося Забини и прибравшего к рукам все конспекты Гермионы, чтобы свериться с тем учебником, который ему посоветовала мадам Пинс для написания эссе. Паркинсон опустила в центр стола квадратную красную коробку с шоколадными конфетами, которые оказались с разной начинкой: кокос, клубника, персик, карамель. Первая попавшая Гарри сладость была со знакомым садовым вкусом с добавлением корицы, и на вопросительный взгляд слизеринки он ответил:       — Спасибо, очень вкусно. Люблю красные яблоки. Она понимающе улыбнулась и кивнула, а потом попросила Генри читать конспекты вслух. Тот, подняв голову от только что выведенного названия темы на собственном пергаменте, выпрямился, откинувшись на спинку дивана, и вернулся к первой странице записей, прищурившись, чтобы разобрать неровно и торопливо выведенные буквы. Гарри, прекрасно знающий, что не каждый мог справиться с его поистине выдающимся почерком, предложил самому продиктовать для них все, так как его конспекты были уже готовы. Через несколько минут ребята уже послушно записывали наброски своих эссе под мерный голос Поттера, пока вокруг них веселились ребята с более младших курсов, которые только-только возвращались с прогулки в Хогсмид. Астория погрузилась в изучение рун для трансфигурации огня и земли, нахмурив брови и кусая кончик белого пушистого пера. Гарри время от времени поглядывал на нее, понимая, что она действительно стала бы хорошей женой для Драко. Тихая и внимательная, очень красивая и хорошо воспитанная. Из тех сведений, что Гарри получил во время пребывания в Министерстве летом, он узнал, что Гринграссы были одними из тех немногих семей высшего магического сословия, которые не стали бороться на стороне Темного лорда. Они вообще не принимали участия в войне, а значит у Малфоя под боком всю жизнь не будет напоминания о том, через что ему пришлось пройти в юном возрасте. Не то что Поттер, который был ходячий Громовещателем в этом плане.       — Погоди-погоди, — Блейз нахмурился, обернувшись к Гарри. — Я не понял последнее предложение.       — Никто не удивлен, — тут же отозвался Генри, дописывая слова. Дафна и Панси одновременно засмеялись, смотря на закатившего глаза друга, пока Поттер заново перечитал фразу о том, как именно работает закон о метаморфомагах. Он кожей чувствовал на себе чужой внимательный и острый взгляд, который искал встречи с его глазами, но всеми силами оттягивал момент, когда ему все же придется столкнуться с Малфоем лицом к лицу. К этому прибавлялось то, что сегодня они будут делить на двоих одну постель, а Поттер не был уверен, что теперь сможет спокойно реагировать на слизеринца в опасной близости с собой. Он бросил взгляд на стол, где увидел ровные строчки волнистыми воздушным почерком и длинные пальцы с парой фамильных колец, но тут же вернулся к своим конспектам, когда Блейз снова стал причитать.       — Зачем учитывать количество людей, которые могут менять цвет волос по собственному желанию? — пробурчал Забини, разминая затекшую шею.       — Если бы только цвет волос, — вдруг сказал Драко. — Там есть штуки и покруче.       — Ты видел метаморфомага? — удивилась Астория. Гарри прикусил нижнюю губу, вспомнив, как лицо Тедди становилось отдаленно похожим на Малфоя, когда тот брал его на руки. Он все же решил посмотреть на Драко, который будто ожидал разрешение на то, чтобы рассказать о его будущем приемном сыне. Ни для кого не было секретом, что Эдвард Люпин был метаморфом, Андромеда зарегистрировала его в Министерстве сразу, как немного утихли суды, проходящие летом чуть ли не каждый день. Едва заметно кивнув Малфою, Поттер опустил взгляд на свои руки, которые сжимали ткань голубых джинсов.       — Мой двоюродный племянник метаморфомаг, — ответил Малфой, потянувшись за конфетой.       — Серьезно? Я ничего об этом не слышала, — удивилась Дафна. Гриффиндорец вдруг остро почувствовал тоску по Тедди, с которым он увидится в следующий раз только на Рождество. Гарри сидел с ним почти каждый день в течение лета, заскакивая в дом Тонксов хотя бы на полчасика. Меда была рада, что у нее всегда был помощник, а сам малыш потихоньку настолько привык к Гарри, что, судя по рассказам Андромеды, иногда беспричинно принимал образ с густыми черными волосами и зелеными глазами, принимаясь плакать. Она говорила, что так он по нему скучал. Поттер ужасно привязался к маленькому непоседе, действительно чувствуя с ним какую-то родственную связь и желание защищать, но когда приходило понимание, что уже после выпуска из Хогварста малыш переедет к нему на площадь Гриммо, то становилось страшно до чертиков. Он мысленно дал себе подзатыльник, когда понял, что даже не подготовил поместье Блэков к тому, что там скоро будет жить ребенок.       — Да, он внук сестры моей матери, — объяснил Малфой. Гринграсс и Мальсибер вдруг одновременно посмотрели на Гарри, а на лицах Панси и Блейза проступило понимание, о ком именно шла речь. Гарри, решив, что он может поделиться с этими людьми кусочком своего самого сокровенного, молча потянулся к своей сумке и вытянул из внутреннего кармана конверт с письмом, которое он только сегодня получил во время обеда. Меда писала, что они с Тедди обязательно приедут в Нору на зимние праздники, а еще рассказала о том, что они вчера были в гостях у Нарциссы в мэноре. Гарри посмотрел на Драко и понял, что тот тоже знал о воссоединении двух сестер. Раскрыв конверт и вытащив оттуда квадратную фотокарточку, Поттер передал ее Блейзу.       — Ого, — выдохнул тот, рассмотрев колдофото. На нем беззвучно смеющийся Тедди сидел на чьих-то коленях, покрытых тканью темно-синего платья с тонким белым рисунком по рукавам. Он вертелся на месте, его щеки были измазаны в шоколаде, волосы превращались из чистой платины в цвет вороного крыла, а тонкие женские руки осторожно и любовно придерживали его. Астория восторженно принялась засыпать Гарри вопросами, когда своими глазами увидела магическую смену оттенка волос. Тот с вежливой улыбкой обрисовал ей общую картину вещей, не желая вдаваться в подробности. Не потому, что она была невестой Малфоя, а потому, что это практически его сын. Гарри хотел, чтобы у его детей была жизнь без постоянного надзора со стороны окружающих, как это было у него. Когда фотография дошла до Драко, тот тут же узнал родные черты мамы, улыбнувшись уголком губ. Они, переглянувшись, оба согласились промолчать о подробностях того, при каких обстоятельствах было сделано это фото.       — Сколько ему? — спросила Астория.       — Семь месяцев, — автоматически ответил Гарри. Панси вернула ему карточку, и он осторожно убрал обратно в конверт, а потом, объявив однокурсникам, что осталось всего пару страниц, под тяжелые усталые вздохи принялся дочитывать конспект. Астория, сидевшая с ними чисто за компанию, вернулась к чтению своего курса по Трансфигурации, бросив взгляд из-под темной челки на Теодора, который, незаметно для всех, оживился посреди разговора и также записывал все продиктованные Поттером фразы, все же предпочитая оставаться в стороне от однокурсников. Едва закончив последнее предложение, гриффиндорец был оглушен радостным возгласом от Забини, заявившим, что если напишет еще хотя бы одно слово, то у него отвалится рука.       — Драко пришьет ее тебе обратно, хватит ныть, — осадила его Панси, попросив Гарри повторить последние слова.       — С чего я должен? — возмутился Драко, накладывая на свои записи защитное заклинание.       — Я твой друг, ты должен обо мне заботиться, — безапелляционно сказал Блейз, ослепительно улыбнувшись. — Я же забочусь о тебе.       — Действительно? — саркастично протянул Драко, откинувшись на спинку дивана.       — Я проверил кран в твоей ванной, а то ходят слухи, что они в Хогвартсе ужасно хрупкие, — его улыбка стала еще шире. Поттер, которому в этот раз попалась конфета с карамелью, едва ею не подавился, начав громко кашлять и краснеть щеками. Блейз услужливо пару раз хлопнул его по спине и озабоченно спросил, в порядке ли он. Гарри оставалось только позавидовать его стальной выдержке, потому что он сам бы вряд ли смог бы выдержать тот взгляд, которым его наградил Малфой после прозвучавшей фразы.       — Все хорошо. На грани опробовать свои военные рефлексы. Драко напротив него громко хмыкнул, обреченно покачав головой, будто только что смирился с присутствием еще одного придурка в своей жизни. Панси, прикрыв лицо ладонями, беззвучно смеялась, отчего затряслись ее плечи. Остальные непонимающе переводили взгляд с одного на другого, не зная, в чем заключался смысл этих шуток, и почему лицо Поттера за пару секунд стало таким розовым.       — Кажется, мне пора в кроватку, иначе я не удержусь от шуток, — сказала Паркинсон, поднимаясь на ноги.       — Нет, Панс, ты бросаешь меня? — громко возмутился Блейз.       — Мне еще нужно дописать Зелья, а завтра, насколько я помню, у нас планы. Она многозначительно посмотрела на Малфоя, который в ответ лишь кивнул, закатив глаза, и сам встал с дивана, потянувшись, чтобы унять боль в спине. Гарри поспешно отвел взгляд от его стройной фигуры, пожелав Панси и сестрам Гринграсс, тоже решившим отправиться в спальню, спокойной ночи. Паркинсон по дороге с легкостью взъерошила ему волосы на макушке, вызвав у гриффиндорца улыбку, а у Мальсибера сбой системы. Тот заторможенно моргнул и заявил:       — Мне показалось или..?       — Привыкайте к изменениям, мистер Мальсибер, — посоветовал ему Блейз, хлопнув по плечу.       — Идешь? Гарри поднял взгляд, увидев ожидающего его Малфоя, который уже собрал все их пергаменты. Смирившись, что этот момент все же когда-нибудь бы настал, он кивнул и, поспешно поднявшись на ноги, попрощался с остальными слизеринцами. Блейз в ответ поиграл бровями и пожелал им поистине сладких снов, заработав этим убийственный взгляд от Малфоя. Генри, бросивший попытки что-либо понять в этой ситуации, лишь попросил у Поттера одолжить ему конспекты до утра. Драко, даже не давший гриффиндорцу ответить на просьбу однокурсника, схватил его за запястье и потащил в сторону мужских спален, проигнорировав двусмысленные комментарии, которые прилетали им в спину. Гриффиндорец мысленно пообещал себе что-нибудь подсыпать завтра Блейзу в сливочное пиво. Он не знал, что именно это будет, но был точно уверен, что Рон, а уж тем более Малфой помогут ему определиться с этой местью. Когда они оказались перед темной дверью, ведущей в комнату Драко, Поттер опасливо посмотрел на платиновую макушку стоящего перед ним слизеринца, который заклинанием отпирал замок. Он не был уверен, что сможет спокойно лечь с ним в одну постель и сделать вид, что ничего не было, когда все, о чем Гарри мог сегодня думать, это тот двухминутный поцелуй в его ванной. В тут же зажглись все настенные светильники, что немного его отрезвило. Драко выпустил его руку и, кажется, постепенно расслабившись, расстегнул ремень на своих наручных часах, пока Гарри осторожно опустил свою сумку на пол возле кресла, где всегда ее оставлял, чувствуя, что им все же надо было поговорить. Потому что, насколько бы ему не хотелось оставить всю ситуацию максимально легкой, не усложняя ее разборками и выяснениями чувств, он за все эти годы просто устал от недосказанностей и сокрытия правды. Поэтому, собравшись с мыслями и засунув руки глубоко в карманы джинс, он обернулся, выдохнув:       — Слушай, Малфой, я…       — Да? Драко шагнул к нему, оказавшись намного ближе, чем позволял себе до этого, не считая их постоянных объятий, когда они вместе лежали в постели. Гарри прерывисто вздохнул, совсем не ожидав этого, и едва не дернулся вперед, чтобы прикоснуться и просто снова его почувствовать. Сжав пальцы в кулаки, отчего натянулась ткань на джинсах, он на секунду опустил взгляд вниз, где между его кроссовками и ботинками Драко были несколько сантиметров старого потертого паркета.       — Так, если честно, — все же произнес он. — Я хотел поговорить, но совершенно не представляю, что нужно сказать.       — Я так и подумал, — хмыкнул Малфой. А потом вдруг одна его ладонь оказалась на талии Поттера, а вторая — в спутанных темных волосах. Гарри так резко вскинул голову, что чуть не врезался носом в чужой подбородок, но Драко лишь улыбнулся и прислонился своим лбом к его, вглядываясь, кажется, не просто в его глаза, а будто пытаясь добраться до его сознания. Сходные ощущения были во время уроков легилименции вместе со Снейпом, только тот не вел себя так, словно вполне целенаправленно пытался его поцеловать. Отбросив мысли об обжиманиях с покойным профессором Зельеварения, Поттер неловко улыбнулся и признался:       — Стало еще сложнее. Малфой громко цокнул языком, едва его не оглушив, и закатил глаза. Это выглядело весьма комично с такого близкого расстояния, но Гарри не стал ничего об этом говорить, прикусив губы, которые хотели изогнуться в радостной улыбке. Чужие пальцы продвинулись дальше в его волосах, ласково массируя кожу головы, отчего по позвоночнику пробежала горячая молния.       — На что это похоже, Поттер? — вкрадчиво поинтересовался Драко, коснувшись его носа своим.       — Эм-м-м… Немного смахивает на то, что было сегодня утром, но чего-то не хватает.       — Воды? — подсказал Малфой. Поцелуя, придурок. Он прокричал это в своей голове, но вслух говорить себе запретил. Потому что у него была гриффиндорская гордость и желание кое-что прояснить прежде чем его мозг снова ему откажет, позволяя теряться в ощущениях от прикосновений Драко. Вытащив руки из карманов, Гарри медленно опустил их на чужие плечи, оглаживая пальцами мягкий материал качественной хлопковой рубашки насыщенного темно-синего цвета с черными круглыми пуговицами. На нем же были обычные джинсы и спортивная красная кофта на молнии, отчего Поттер выглядел, наверное, очень неординарно на фоне одетых с иголочки слизеринцев, но понял это только сейчас. Нахмурившись и отогнав лишние мысли, он тихо попросил:       — Я сейчас буду нести все, что думаю, ладно? Ты меня, пожалуйста, не останавливай. Потом можешь мне высказать все, что думаешь об этом всем. Драко склонил голову к плечу и согласно кивнул, немного отодвинувшись, чтобы дать ему больше пространства. Гарри благодарно улыбнулся и, дав себе пару секунд на подбор нужных слов, заговорил:       — Я понимаю, что это для тебя может быть неожиданным, но ты мне правда нравишься. Еще до проклятия нравился. Я так защищал тебя и Нарциссу перед Кингсли и остальными аврорами, что даже у них возникло ко мне пару вопросов, а Рон был просто в шоке, когда я признался ему и Гермионе… Ты не подумай, я помог вам не потому, что ты мне нравишься, а потому, что правда считаю вас невиновными и хотел отдать вам долг за свою жизнь. Я сделаю все возможное, чтобы избавить нас от этого проклятия, потому что опасно для нас обоих, но… Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Но в то же время я не хочу лишать тебя права на нормальную жизнь. Я понимаю, что мы можем попробовать быть вместе, и это может продлиться и не так долго, но все же. У тебя есть прекрасная невеста и обязательства перед семьей. И Поттер, который усидеть на одном месте не может вряд ли вписывается во все это. И… У меня теперь есть ребенок. Тедди переедет ко мне сразу после выпуска и оформления всех необходимых документов. Ты молод, наверняка хочешь получить хорошее образование и еще пожить для себя, а если ты будешь со мной, то, наверное, тебе придется иногда быть и с Тедди тоже. Астория очень хорошая девушка, у вас может получиться крепкая семья. А если пресса узнает, что ты встречаешься со мной, то нам обоим просто жизни не дадут, так что… Как-то так. Он глотнул воздуха полной грудью, чувствуя сухость в горле от того, что говорил так долго, но теперь Гарри чувствовал, что был абсолютно честен с ним, и ему хорошо. Гриффиндорец был готов принять любое решение Малфоя, даже самое для него нежелательное, но, по крайней мере, Поттер его не обманывал и выложил все, как было на самом деле, не пытаясь его удержать рядом с собой силой.       — Я так и не понял, — спустя некоторое время протянул Драко. — Ты пытаешься меня отговорить с тобой встречаться или наоборот? Гарри закатил глаза и отступил на шаг, потеряв терпение от того, что стоял рядом с Малфоем так долго и не имел возможности ничего сделать. Точнее, он был почему-то уверен, что, если решится его поцеловать или хотя бы просто обнять, тот не будет против. Но Поттеру нужна была определенность, ему хватило бы и пары слов, чтобы понять, что было между ними. Драко перехватил его за руку, переплетая пальцы, но больше не пытаясь проникнуть в его личное пространство. Вместо этого он вдруг как-то совершенно не по-малфоевски неуверенно коснулся пальцами коротких светлых волос на затылке и сказал:       — Я бывший Пожиратель смерти. Ты говоришь о каком-то будущем с Асторией и обучении, а я даже не уверен, что меня хоть кто-нибудь захочет видеть после выпуска. Астория влюблена в Тео, удивлен, как ты это не заметил. Тот тоже был от нее без ума до всего, через что ему пришлось пройти. Я хочу попытаться поступить в Академию целителей, но боюсь, что меня даже не допустят на первый проходной экзамен. Ты не исправил каким-то магическим образом все мои проблемы, мне до сих пор очень тяжело. Уверен, тебе не легче. Но, кажется, вместе у нас неплохо получается справляться с этим, — он легко улыбнулся, потянув Гарри за руку. — Если ты беспокоишься об Эдварде, то я готов помогать тебе с ним столько, сколько потребуется. Ты снова совершил героический поступок, усыновив его, но справляться с этим одному тебе необязательно. Я тоже не могу быть уверен в том, что это продлится долго. Но, думаю, не будет напрасным хотя бы попытаться. Гарри вернул ему самую счастливую и искреннюю улыбку, на которую только был способен. Он осторожно потянулся вперед, коснувшись чужой гладкой щеки, и Малфой, прикрыв глаза, склонил голову к его ладони, прижимаясь к теплой коже. Но, все еще путаясь в сомнениях, Поттер приблизился еще на шаг, так, что их грудные клетки соприкоснулись, а его дыхание начало оседать на лице напротив. Малфой, уловив его настрой, сам наклонился к нему, снова соединяя их лбы и просмотрев выжидающе, заметив вопрос в зеленых глазах напротив.       — Ты точно уверен в…       — Пару моментов, Поттер, — перебил его мысль Драко, обхватив за шею руками. — Я Малфой, а то, что принадлежит Малфоям, больше не принадлежит никому. Никаких девчонок Уизли, Чанг и так далее. Ты мне тоже нравишься, и я… Договорить Гарри ему попросту не дал. Малфой, молчаливо возмутившись по поводу того, что ему не дали договорить, совершенно по-собственнически прикусил его нижнюю губу зубами, оставляя следы на коже.