7.
6 октября 2020 г., 16:28
— Тебе не страшно?
В ответ на ее, казалось бы, очень сложный вопрос, который любого заставил бы глубоко задуматься о том, куда повернула его жизнь, последовал только легкомысленый смешок.
— Панс, мне все время страшно.
Слизеринка поджала красные губы, отводя взгляд в сторону, где на обычно чистом столе Драко валялись несколько свитков пергамента с косыми строчками кривоватого почерка, принадлежащего совсем не ее другу, и парочка пустых фиал из-под зелий. Малфой молча вертел в пальцах конверт из плотного желтоватой бумаги с запечатанным в нем письмом для Нарциссы, которое он написал этим утром, когда Поттер ушел на квиддичную тренировку вместе с Уизли, пожелав ему хорошего дня. Его собственное имя и имя его матери, написанные изумрудными чернилами, обвивали черную сургучную печать с гербом их семьи. Драко так и не отчистил фамильное кольцо от остатков расплавленного воска, что заметила Паркинсон, недовольно цокнув языком и взмахом палочки вернув драгоценности из платины с мелкими изумрудами прежний вид. Она положила свою тонкую длинную ладонь на его предплечье, там, где под рукавом рубашки скрывались выползающая из черного человеческого черепа мерзкая змея и затянувшиеся следы от ножа. Малфой вопросительно приподнял левую бровь, немного надменно посмотрев на подругу, все еще не понимая, зачем они завели этот разговор, если он не собирался отступать и что-то менять.
— Драко, поверь, я искренне желаю тебе всего самого лучшего, и если это то, чего ты действительно хочешь, то я буду только счастлива за тебя. Но… Это же Поттер. А ты Малфой. Ваши отношения и до войны бы никто не понял, а сейчас тем более многие воспримут в штыки.
— Я знаю, — глухо отозвался он, вытянув палочку из рукава. — Я ему это уже объяснил, но его, кажется, это мало волнует. Впрочем, как и меня. Мое положение не может стать хуже. Единственное, о чем я переживаю…
— Нарцисса, — проницательно кивнула Паркинсон, смотря, как друг накладывал защитные заклинания на конверт.
Драко последний раз взглянул на еще не отправленные письмо, будто перебарывал последние сомнения, а потом решительно убрал его в карман черной мантии, которую накинул на плечи, ловко поднявшись с кровати. Нарцисса поймет его. У них больше никого не было, они никогда бы не отказались друг от друга. Вспомнив любящие голубые глаза матери, Малфой немного расслабился, уже наверняка зная, что Нарцисса не пойдет против сына, какими бы глупыми не были его поступки. Слизеринка встала вслед за ним, бросив взгляд на наручные часы: тренировка Гриффиндора должна была уже закончиться. Панси знала, что Грейнджер и Блейз занимались вместе над их проектом по Зельям в библиотеке, но они условно договорились освободиться к семи вечера, чтобы вместе пойти на прогулку в Хогсмид.
Мальсибер, услышав об их планах на вечер с гриффиндорскими героями, сделал такое уморительно удивленное лицо, чуть не пролив свой апельсиновый сок прямо на омлет, вызвав ухмылку на лице довольного собой Забини, который не рассказал о своей зарождающейся дружбе со знаменитой троицей разве что школьным привидениям, не проявлявшим никакого интереса к жизни студентов Хогвартса. Малфою это не особенно нравилось, потому что они и так привлекали к себе много внимания из-за его с Поттером проклятия, но он не пытался остановить друга, по-свойски перекидывающегося фразочками с дружелюбной Грейнджер и гевозмутимым расслабленным Уизли. Гарри в Слизерине ощущался уже почти как свой. Он ночевал там несколько раз в неделю, присоединялся к остальным старшекурсникам в работе над домашними заданиями и предлагал свою помощь младшим с Защитой от темных искусств и Заклинаниями. Гриффиндорец втянул в это инициативную Дафну, которая отлично разбиралась в Травологии и Прорицаниях, и даже пару раз обращался за советом к Тео, мастеру Трансфигурации. Жаль, что Нотт почти не реагировал на его просьбы, витая где-то за пределами Подземелий.
— Ты в совятню? — спросила Панси, забрав свою сумку со стула.
— Да, я еще хотел отправить письмо мистеру Дину, чтобы справиться о состоянии матери. Хочешь пойти со мной?
— Да, мне тоже нужно написать маме. Она в своем письме сказала, что папа чувствует себя намного лучше, — улыбнулась Паркинсон, поправив белый ободок на волосах.
Драко окинул комнату быстрым взглядом, проверяя, не забыл ли ничего важного, и открыл дверь, пропуская подругу вперед. В гостиной они наткнулись на Теодора, уснувшего в глубоком кресле рядом с давно остывшим камином, который школьные домовики завели привычку зажигать только вечером, чтобы он грел Подземелья всю ночь. Днем же в Слизерине гулял пробирающий до костей сквозняк и запах отсыревших дров. В истощавших руках Нотта была какая-то книга с названием на латыни в толстой кожаной обложке с металлическим переплетом, а его тонкие темные ресницы дрожали от каждого вдоха. Панси призвала к себе шерстяной зеленый плед с одного из диванов, укрыв ноги однокурсника, пока Малфой прошептал Инсендио над каминной решеткой.
— Иногда я спрашиваю себя: когда мы все снова будем в порядке? — вдруг тихо проговорила Панси, обхватив себя руками. — А потом в голову приходит другой вопрос: все ли из нас хотят быть в порядке?
Драко перевел взгляд с серьезного круглого лица подруги на впавшие щеки и серую сухую шею Нотта, который по-детски вцепился пальцами в теплый плед, неосознанно натягивая его выше.
***
— Люциус бы точно упал в обморок, если бы услышал последние новости. Стеклянный ободок бокала звонко и резко ударился о передние зубы, привлекая к Драко еще больше внимания. Слизеринец только благодаря многолетнему воспитанию в оранжерее аристократизма и собственным высоким принципам сдержался от мгновенной колкости в ответ, тут же сформировавшейся в его голове, размеренно вернув свой горько-сладкий эль на стол. Он лениво, почти не изменив прежнего положения тела, повернулся к ехидно улыбающемуся другу, который перекатывал между ладоней стакан ирландского виски на два пальца, отслеживая пальцами сколы и царапины на старом стекле из буфета Розмерты. — Уверен, ты был бы первым в очереди, чтобы сообщить ему эту новость, Блейз, — произнес, растягивая гласные, Драко. Он сидел на потертом темно-коричневом диване, у которого из швов, несколько раз перешитых дрянными хозяйственными заклинаниями, торчали черные мохнатые нитки и пожелтевший от времени ватный наполнитель, пахнущий пивом и копченой рыбой. Его правая нога была закинута на другую, слегка покачивалась в воздухе, а левая рука лежала на спинке дивана. И Поттер в старом красном свитере под боком. Откинувшийся на эту самую спинку дивана так, что задняя часть его шеи прижималась к чужому предплечью. Если бы у рубашки Драко не было длинных рукавов, он мог бы почувствовать колючие кончики коротких волос на его затылке и теплую кожу, на которой бликовали огненные краски от зажженных свечей. — Согласен, я бы мог обронить пару слов об этом за чашкой чая в саду вашего великолепного мэнора, — не унимался Забини, проведя кончиками пальцев по чисто выбритому подбородку. — Нарцисса в курсе? — Ты пришел сюда об этом поговорить? Драко снова взялся за бокал, все еще не показав на своем лице ни одной эмоции, кроме легкого налета раздражения, и сделал новый глоток, смотря прямо перед собой на совершенно сбитую с толку Грейнджер. Поистине великолепное зрелище. Сведя густые брови к переносице и приподняв вверх свой любопытный нос, она переводила взгляд с Блейза на Драко, будто по их легким непринужденным жестам могла выяснить, что же скрывалось в их странном разговоре. Хотя, казалось бы, было бы намного легче просто взглянуть на своего лучшего друга, который пальцами обхватил переносицу под жесткой перекладиной круглых очков, будто мечтал скрыться от этой темы. Рон же молча пил свое темное пиво, тихо посмеиваясь в большую стеклянную кружку с квадратной сколотой ручкой. Ничего не поменялось. Они также проснулись вдвоем на одноместной кровати с переплетенными ногами, по очереди умылись и надели свою обычную одежду, оставив школьные брюки и рубашки в ящике комода и на плечиках в шкафу. Гарри все утро болтал о книге, которую ему посоветовала Гермиона для их научной работы по Зельям, а Драко молча слушал его, разбирая почту на столе. После завтрака Поттер умчался на свою тренировку, подгоняемый Уизли, слишком серьезно относящийся к своему статусу капитана, но ругаться и запугивать игроков у него не получалось от слова совсем, потому что он делал это все с веселой улыбкой, потрясая своим «Нимбусом» в воздухе. Джинни, громко смеющаяся над неуклюжим братом, приобняла Гарри за талию и потянула его за остальными участниками команды Гриффиндора, не заметив того взгляда, который он кинул на Малфоя перед тем, как уйти. Каким образом Блейз обо всем узнал — загадка. Малфой успел поделиться этой шокирующей новостью только с Панси, которая благодаря своей женской проницательности и присущему ей вниманию ко всем деятелям смогла заметить эти малодушные быстрые переглядки между столами Гриффиндора и Слизерина за завтраком. Драко почти в прямом смысле приперли к стенке после того, как он покинул Большой зал, пожелав Блейзу не покрыться пылью под аккомпанемент закатывающихся глаз Грейнджер. Он и не планировал ничего скрывать от них, людей, которые за все эти годы подтвердили свою преданность и готовность в любой ситуации как минимум не мешать ему делать то, что он хочет. Даже если Блейз и Панси не были согласны с решениями Малфоя, они не говорили ни слова против. Когда он рассказал им, что собирается принять Метку, Паркинсон едва сдерживала истерику, сжимая в своих пальцах его еще тогда чистое предплечье, и просила быть осторожным, не бросаться на рожон. Блейз не помогал ему в разработках и осуществлении планов по убийству Дамблдора, но прикрывал его перед преподавателями и рвался собственноручно придушить Поттера после случая с Сектумсемпрой. — Нет, — честно отозвался Забини, прикончив виски. — Но, согласись, это слишком острая тема, чтобы ее проигнорировать. — Мерлин, — простонал Рон, возведя глаза к дощатому потолку. — Давайте не будем об этом разговаривать? — До Уизли дошло, я восхищена, — фыркнула Панси. Гриффиндорец по привычке раздраженно поморщился на ее саркастичный комментарий, но ничего не сказал в ответ, что сильно удивило Малфоя, ожидавшего, что эти двое сцепятся друг с другом после этой неудачной фразы. Он заметил промелькнувшее в лице подруги беспокойство, которое она тут же умело скрыла, вскинув руку в воздух, чтобы подозвать в их столику танцующую между посетителями Розмерту с большим черным подносом. Драко знал, что им всем было тяжело находиться в одной компании, и, если честно, никто из них до конца не понимал, зачем они это делают: держатся друг за друга, делают вместе учебные проекты, ходят в Хогсмид, болтают между уроками в коридорах старого замка. Если бы не проклятье между ним и Поттером, вряд ли бы они бы даже смотрели друг на друга в Большом зале. От этих мыслей Драко вдруг нахмурился, посмотрев на Гарри. Тот мягко улыбнулся несколько смущенной Грейнджер, которая все никак не могла втянуться в разговор, и заказал у хозяйки «Трех метел» еще одно пиво. Он сказал, что Малфой ему нравился еще до проклятия, но захотел бы Поттер сблизиться с ним и вслух признаться в своих чувствах, если бы не эта магическая сила, приклеившая их друг к другу? Драко ни на секунду не сомневался в храбрости Национального героя, наверняка бы сразу бросившийся в бой, если бы кому-нибудь сейчас в Хогсмиде угрожала опасность, но он слишком много пережил за последние годы. И Малфой — это вовсе не тот партнер, который может с первых дней отношений обеспечить ему спокойствие и принести счастье. Им придется слишком много работать над этим. Оба это понимали. Оба еще не были готовы сделать первый шаг навстречу друг другу после того признания в спальне Подземелий. — Тебя смущает эта тема? — спросил Забини, вдруг став серьезным. Рон заторможенно моргнул, переведя на него растерянный взгляд, а потом вздрогнул, когда неожиданно возникшая рядом Розмерта поставила перед Панси высокий бокал горячего грога, пахнущего гвоздикой и корицей. Он благодарно улыбнулся волшебнице, которая игриво подмигнула ребятам, пожелав хорошего вечера. Гарри быстро поинтересовался, как ее самочувствие, на что Розмерта с грустной улыбкой ответила, что все еще проходит лечение в Больнице святого Мунго. Гермиона проводила ее немного виноватым взглядом, когда хозяйку «Трех метел» позвала к себе команда из трех авроров, которые по вечерам патрулировали волшебную деревню. — Нет, — ответил Уизли, слабо улыбнувшись. — Но до этого Гарри встречался с моей младшей сестрой, а потом победил самого могущественного темного волшебника века. Я… — Не поймите нас неправильно, — тихо вклинилась Гермиона, переглянувшись со своим парнем. — Мы не имеем ничего против Драко или вас двоих, но это для нас так же неожиданно, как и для вас. Но если Гарри счастлив, то и мы счастливы. — Теперь меня смущает эта тема, — спустя пару секунд тишины сказал Поттер, вызвав у ребят смех. — Еще больше, чем до этого. Драко с трудом отвел взгляд от его лица, освещенного оранжевыми бликами от настенных чугунных светильников. Панси улыбнулась ему и тут же игриво подмигнула Гарри, поставив его в еще более неловкое положение. — Если честно, я ожидал чего-то подобного от нового учебного года, — признался Блейз, прокрутив на столе пустой стакан. — Когда я, Панс и Драко решили, что мы вернемся в Хогвартс на восьмой курс, то не было ни единого шанса, что мы ни во что не вляпаемся. Слизеринцы переглянулись с одинаковыми понимающими ухмылками. Драко сделал глоток эля, убрав свою руку со спинки дивана. Гарри, который почувствовал, как пропало тепло с нижней части его шеи, интуитивно взволнованно взглянул на него, беспокоясь о том, что ему стало неловко сидеть рядом с ним из-за поднявшейся за столом темы их только начавшихся отношений. Но спустя пару секунд ладонь Малфоя ловко переместилась под столом на его колено, будто там ей самое место. Поттер нервно сглотнул, придвинув к себе свой напиток и переведя взгляд своих друзей, которые ничего не заметили, слушая начавшую без остановки болтать Панси. — Драко настоящая заноза в заднице, так что я не была удивлена, когда он пришел ко мне, весь такой взволнованный и влюбленный, и рассказал о прошедшей ночи… — Тебе правда пора остановиться, — ровным голосом предупредил Малфой. — И это ты пришла ко мне и начала выпытывать у меня все, хватит врать людям в глаза. Гарри фыркнул от смеха, мысленно заставив себя сильно не цепляться за произнесенное слизеринкой слово «влюбленный». Драко не был в него влюблен. Он просто признался во взаимной симпатии, у него было полное право прекратить все, что между ними было в любой момент и не чувствовать за это никакой вины. Они ничем друг другу пока не обязаны, кроме как соблюдением безопасности, потому что они все еще связаны опасным проклятьем. Поттер сделал глоток пива, которое вдруг почему-то стало горьким, лишь отдаленно напоминающим с детства знакомый масляный ванильный вкус, и пересекся взглядами с Грейнджер. Проницательная подруга строго на него посмотрела, словно безмолвно приказывая ему перестать себя накручивать и выкинуть негативные мысли из головы, наслаждаясь тем, что у него есть в данный момент. Они все привыкли жить наперед, планируя каждый свой шаг и предугадывая действия тех, кто окружал их. И неважно, на какой стороне они боролись: Ордена Феникса или Темного Лорда. Никто из них никак не мог свыкнуться с мирной жизнью и приучить себя наслаждаться тем, что происходило прямо сейчас. Не думать, какие новости они прочтут в завтрашнем «Пророке» или какие письма получат из дома, к чему приведет принятое сегодня решение и что о них будут сплетничать по углам Хогвартса на следующей неделе. Именно это их объединяло за старым щербатым столом в «Трех метлах». Они все пытались заставить друг друга остановиться и сделать глубокий вдох, чтобы как следует осмотреться вокруг, не замечая, что сами совершали те же самые ошибки. — Малфой? Влюбленный? — скептически уточнил Блейз. — Я знаю его с пяти лет, и единственный человек, в которого он влюблен, отражается перед ним в зеркале. Недовольный звук, который издал Драко, потонул в дружеском смехе. Уизли принялся вспоминать старые случаи, в которых слизеринец вел себя как полная эгоистичная задница по отношению ко всем, явно приукрашивая действительность. Гермиона пыталась его остановить на особо неправдоподобных моментах, но потом сдалась, залившись смехом от достаточно похожей пародии на голос Малфоя на младших курсах, когда он, подражая взрослым, по-аристократически растягивал гласные, но делал это настолько вычурно и неестественно, что это всем резало слух. Драко закатил глаза, припомнив Рону историю второго курса, когда тот давился слизняками посреди квиддичного поля, на что гриффиндорец храбро ответил, что это того стоило. Гарри, с улыбкой покачав головой и убрал правую ладонь со стола, переплетя с Драко пальцы на своих коленях. Это движение уже не скрылось от глаз их друзей, потому что парни слишком очевидно переглянулись друг с другом, будто сами от себя этого не ожидали. Но Гарри уже было плевать. Он просто крепче сжал чужую ладонь и стал пересказывать, как Рон страдал над ведром в домике Хагрида после того случая, в красках описывания все стадии его мучений. Малфой слабо улыбнулся уголком рта, откинувшись на спинку дивана. Вечер шел отлично.***
— Это называется концентрация, Генри, тебе не понять. Мальсибер с непроницаемым лицом бросил на Дафну снисходительный взгляд, задержавшись на ее фигуре на пару секунд, а потом вернулся к шахматной партии с Панси, которой он проигрывал по всем фронтам, но мастерски делал вид, что все так и задумано, постоянно отвлекаясь на болтовню с другими однокурсниками и даже влезая в разговоры слизеринцев с младших курсов. Паркинсон, чей продуманный и достаточно рискованный ход снова остался проигнорированным, смахнула с клетчаткой доски обломки чужого белого коня и со скучающим видом откинулась в кресле, ожидая, пока ее противник наконец-то соизволит вернуться к партии. — Это называется стратегия, Дафна, — елейным голосом ответил слизеринец. И одним ловким движением переставил своего каким-то чудом выжившего ферзя, отрезав черному королю все пути к отступлению. Панси шокировано распахнула глаза, склонившись над блестящей шахматной доской, высчитывая в голове все последние ходы, пытаясь понять, где она допустила ошибку. Драко, который краем глаза следил за их игрой и уже давно предугадал ход мыслей Мальсибера, перелистнул учебник Заклинаний, искренне надеясь, что Поттер со своими постоянными тренировками успел написать конспекты к завтрашнем тесту у Флитвика, иначе они оба лишат свои факультеты драгоценных баллов. Дафна, сидящая по правую руку от него на темно-зеленом диване, похвалила превосходную игру друзей и тоже вернулась к подготовке, жалуясь, что последние темы давались ей особенно непросто. — Должна признать, я была уверена, что ты проиграешь, — сказала Паркинсон, взмахом палочки заставив исчезнуть все осколки бывших шахматный фигурок. — Но я требую реванш. — В другой раз, — улыбнулся Мальсибер, кивнув на учебник по Заклинаниям. — Флитвик ясно дал понять, что не отстанет от нас, пока мы все не сдадим этот тест хотя бы на «Выше ожидаемого». Панси поморщилась и отлеветировала клетчатую доску на каминную полку, едва не задев макушку какого-то третьекурсника. Гринграсс предложила всем устроить друг другу небольшой расспрос, чтобы вместе разобрать материал и понять, каким темам им нужно уделить больше внимания. Все поддержали ее, кроме Драко, полностью погрузившегося в чтение, и Нотта, который неслышной тенью выскользнул из гостиной Слизерина, снова отправившись куда-то бродить поздним вечером. Малфой бросил быстрый взгляд на Асторию, сидевшую в компании своих однокурсников за домашним заданием по Защите от темных искусств, но та вдруг решительно вскочила с места, схватив свою мантию, и быстрым шагом направилась к выходу. — Мерлин, и что мне с ней делать? — прошептала Дафна, пока Панси раскладывала на круглом столе из темного дуба свои заметки. — Возможно, она единственная, кто может ему помочь, — также тихо отозвался Малфой, вернувшись к книге. — Когда ты стал романтиком, Драко? — фыркнула она в ответ. — Я боюсь, что потом не найдется того человека, кто сможет спасти ее. Он перевел взгляд на обеспокоенное лицо старшей сестры, которая желала Астории лишь одного — счастья. Маленькая слизеринская принцесса, ей удалось избежать почти всех страхов войны, так отчаянно и рьяно пыталась обратить на себя внимание своего возлюбленного, еще недавно заваливавшего ее анонимными письмами в стихах и букетами нарциссов, выдающими его личность с потрохами, а сейчас едва ли подавал какие-то признаки жизни. Драко покачал головой, отвернувшись, не зная, что ей на это ответить. Он был бы рад помочь и вернуть Тео в прежнее состояние, но не мог позволить себе лезть в душу другого человека без разрешения. Нотт не просил его спасать, наоборот, всем своим видом буквально кричал, чтобы его оставили в покое. Иногда в нем словно что-то просыпалось, и он отвечал на вопросы однокурсников или садился ближе к остальным за трапезой в Большом зале, но эти моменты были такими редкими, что казалось, будто они их выдумали. — О, а вот и наш красавчик вернулся. Малфой отреагировал на звонкий голос Паркинсон, уже приготовившись осадить ее и напомнить, что они все тут пытаются подготовиться к сложному тесту, но заметил взъерошенные черные волосы и устало поникшие плечи, и все мысли о слизеринке ушли на второй план. Гарри приветливо помахал всем, по пути разминая свою шею и бросив сумку куда-то под стол. Дафна справилась о его самочувствии, заметив его потрепанный вид и ссадины на руках, на что гриффиндорец улыбнулся и сказал, что Рон устроил им сегодня довольно жесткую тренировку. Малфой мгновенно оценил его внешний вид, не заметив никаких серьезных повреждений, и, расслабившись, снова опустил взгляд на страницу, которую пытался прочитать уже больше пяти минут. — Присоединишься к нам, Поттер? — спросила Панси, кивнув на остальных ребят. — Мы готовимся к Заклинаниям. — Дайте мне пятнадцать минут, а потом я весь ваш, — отшутился он, плюхнувшись на диван. Драко только и успел, что спасти свой учебник, как на его колени бесцеремонно опустилась чужая голова, будто ей там было самое место. Вскинув брови в немом шоке, он осмотрел тут же разгладившееся лицо Поттера, который снял очки, отбросив их на стол, и прикрыл глаза от огня свечей, парящих под потолком. — Поттер, ты ничего не перепутал? — спокойно поинтересовался Драко, сдержавшись от того, чтобы положить учебник прямо на чужой лоб. — Я хотел немного вздремнуть и нашел для этого самое безопасное место, — пробормотал он в ответ, игнорируя смешки со всех сторон гостиной Слизерина. Такой наглости он в своей жизни еще не встречал. Малфой просто продолжил пялиться на чужое умиротворенное лицо с признаками едва сдерживаемой самодовольной ухмылки, чувствуя тяжесть на своих коленях и бедрах и тепло его тела рядом с собой. Постепенно желание встать, скинув напыщенного гриффиндорца на ковер под столом исчезло, сменившись ощущением пустоты. Будто чего-то недоставало, чтобы все стало полностью правильным и идеальным. И вместе с тем Драко чувствовал нарастающую вокруг него неловкость от представшей перед окружающими сценой, поэтому он лишь цокнул языком и шлепнул книгу на чужую грудь, приложившись корешком прямо в солнечное сплетение. Гарри зашипел и раздраженно пихнул его в бок, недовольно сведя темные брови к переносице, отчего на его лбу собрались морщинки, а молния исказилась. — Именно ради этого я дружу с Малфоем, — заявила Панси под смех слизеринцев с восьмого курса. Драко приторно ей улыбнулся и посоветовал вернуться к изучению предмета Флитвика, чем заработал еще больше саркастичных комментариев в свою сторону. Но он легко их проигнорировал, возобновив чтение и незаметно для остальных кончиками пальцев перебирая иссиня-черные пряди на чужой макушке, прекрасно видя, как в улыбке дрожали губы Гарри.***
Его брови непроизвольно нахмурились, но в то же время на губах появилась слабая улыбка, когда Драко развернул желтоватый пергамент. Он бросил взгляд на темную дверь, ведущую в его личную ванную комнату, где Поттер принимал душ, смывая с себя последствия квиддичной тренировки. Они договорились помогать друг другу с учебой, чтобы разгрузить время и избавиться от тех домашних заданий, которые им не хотелось делать. На этой неделе Гарри вызвался написать для них двоих конспекты по Заклинаниям, которые были необходимы для сдачи контрольного теста, а Малфой взял на себя эссе по Трансфигурации и журнал по Травологии с рисунками ядовитых азиатских растений. Так как преподаватели проверяли всю домашнюю работу на копирующие заклинания, чтобы убедиться, что студенты просто не размножали один и тот же листок на весь курс, приходилось писать два варианта от руки, а потом видоизменять почерк. И на прошлой неделе у них возникла проблема, когда профессор Бинс скептически осмотрел тетрадь слизеринца, несколько раз переспросив, все ли хорошо с его самочувствием. У Гарри не особо получилось переделать свой кривоватый убористый почерк во что-то хотя бы отдаленно похожее на каллиграфию Драко. Малфой склонился над сумкой гриффиндорца и вытянул торчащие из него свитки, пытаясь найти домашнее задание для Флитвика. Наткнувшись на нужный пергамент, он положил его на столе рядом с тем, который Гарри написал специально для него, и улыбка на лице стала еще шире. Домашка Поттера была сделана в его привычном стиле: мелкие и быстрые буквы, строчки съезжают вниз, потому что он никогда не пользовался заклинанием разлиновки страниц для собственного же удобства, были заметны парочка затертых клякс от фиолетовых чернил. Вариант конспекта Малфоя был словно написан совершенно другим человеком, хотя слизеринец еще даже не пытался построить его под свой почерк. Гарри словно старался максимально аккуратно вывести каждое слово, немного увеличив размер букв и даже скопировав привычку Драко никогда не переносить половину слова на другую строчку, если оно не поместилось. Вернув свитки Поттера на место и отлевитировав его сумку на кресло, слизеринец наложил все необходимые заклинания на свой конспект и также свернул его, положив на край стола. Он взглянул на часы, думая, хватит ли ему времени доделать рисунок для Поттера или будет лучше перенести это на утро, как услышал щелчок двери. Гарри вышел из ванной вместе с большим прозрачно-белым клубом горячего пара, накинув на плечи большое белое полотенце и щурясь из-за отсутствия очков, которые он оставил на столе перед душем. Драко мысленно усмехнулся его повадкам слепого потерянного крота и ослабил узел зеленого галстука под горлом. — Спасибо за Заклинания. Гарри повесил влажное полотенце на крючок двери и обернулся на его голос, тряхнув черной челкой. Он улыбнулся, будто это не составило ему никакого труда, хотя они оба сидели над домашней работой часами. Но сделать одно задание два раза подряд было намного легче и быстрее. Поттер терпеть не мог Прорицания и довольно плохо разбирался в Астрономии, а Драко перекладывал на него Уход за магическими существами и Историю магии, остальные же предметы они просто делили между собой поровну. За счет этого количество времени, затраченного на письменные задания, сокращалось, и им оставалось только зубрить материал, что они также делали вместе, читая друг другу вслух. Учеба для Малфоя еще никогда не была такой спокойной и размеренной, как после того, как они с Поттером объединились. — Не за что, — ответил Гарри, приблизившись к нему. — Хочешь почитать еще раз Заклинания перед сном? Пожав плечами и чувствуя усталость, накопившуюся в спине за прошедший день, Драко взглянул на него, когда гриффиндорец остановился вплотную рядом с ним, прищурив свои зеленые глаза. Поттер прикоснулся к его руке, скользнув пальцами по внутренней стороне его ладони. Они все никак не могли комфортно устроиться друг рядом с другом, чтобы не возникало никаких неудобных ситуаций, поэтому Малфой ценил такие моменты. Между ними даже не было никаких поцелуев с того дня, как они признались друг другу в чувствах. Это их не расстраивало, у них было время друг на друга, но им обоим было еще непонятно, как наилучшим образом вести себя с другим, чтобы не доставить проблем. Драко повернулся всем корпусом к нему, положив свободную руку на его теплую шею, на которой еще остались мелкие капли горячей воды. — Как прошла тренировка? — тихо спросил он. — Неплохо, — произнес Гарри, обняв его за спину и мягко столкнув их лбы. — Рон гонял нас по новой тактике, которую он придумал. А еще там был ливень. Драко, который весь вечер провел в гостиной Слизерина на теплом диване и перед не особенно спасающим положение, но все же камином, посмотрел на маленькое круглое окно, где была лишь черная непроглядная вода озера. Он не слышал, что погода испортилась, забрав последние хорошие осенние деньки. Перебрав в уме все свои запасы зелий, которые слизеринец хранил в отдельном ящике под сотней заклинаний, Малфой спросил: — Ты выпил Бодроперцовое? — Да, Гермиона и Полумна принесли нам на поле целый котел, — фыркнул гриффиндорец, и в его глазах блеснули огоньки зажженных светильников. — Полумна что-то в него добавила, поэтому оно было странным на вкус. — Ты уверен в качестве этого зелья? — скептически протянул Драко, отступив назад, чтобы найти нужное ему лекарство. — Я не доверяю Лавгуд и особенно ее способностям в Зельеварении. Но Гарри перехватил его, когда Малфой потянулся к ручке своего шкафа, где он хранил деревянный ящик со всеми своими зельями, порывисто прильнув к его губам. Драко резко вздохнул, почувствовав его тепло, но в то же время заметив тот момент короткого испуга, будто Поттер боялся, что ему не было позволено это делать. Поэтому он склонил голову вбок, сближая их еще больше и крепко сжимая ладонь гриффиндорца, очертив контур чужих губ кончиком языка. И как только Гарри расслабился и на полную отдался этому поцелую, их прервал стук в дверь. — Черт возьми, я ненавижу твоих друзей, — прошептал Поттер ему в губы, не желая открывать глаза. — Дай мне пару минут. Его ладонь отпустили только со второго раза, когда Драко многозначительно посмотрел на Гарри, слыша за своей спиной робкий и тихий стук, будто этот человек сомневался, стоит ли беспокоить Малфоя в такой поздний час. Поправив воротник рубашки и откинув комнату придирчивым взглядом, не найдя ничего компрометирующего или бросающегося в глаза, слизеринец повернул дверную ручку, открывая проход в затемненный коридор. — Астория? Что случилось? Он не видел, как Поттер напрягся при звуке этого имени, призвав к себе очки и неловко вцепившись пальцами в свои голые плечи. Гриффиндорец почувствовал себя неуютно, стоя посреди комнаты в пижамных штанах и футболке, босиком на зеленом ковре, в то время как оба слизеринца были все еще в своей учебной форме, выглядя при этом на все сто без каких-либо усилий. Но когда Гарри увидел красные водянистые глаза, поджатые обиженные губы и дрожащие тонкие ладони, все мысли о его неопрятном внешнем виде отошли на второй план. Малфой пригласил Гринграсс войти, выдвинув из-за стола деревянный стул и призвав стеклянный стакан, который тут же доверху наполнил водой. Поттер потянулся, чтобы закрыть за ней дверь, но в спальню ловко скользнул маленький пушистый котенок белого окраса с любопытными янтарными глазами и желтым атласным бантом вместо ошейника. — Ох, вот ты где, — надломлено прошептала Астория, потянув руки к коту, который начал кружиться вокруг ее ног. — Прости, Драко, я могу его отнести… — Все в порядке, — заверил ее Малфой, поставив на стол воду и задумавшись о том, нужно ли достать успокоительное зелье. — Что произошло? Гринграсс посадила себе на колени котенка, который удивительно спокойно расположился там, не пытаясь убежать и исследовать чужую комнату. Она ласково гладила его за ушами, отчего зверек тихо мурчал, прикрыв глаза. Гарри переглянулся с Драко, который ждал, когда его подруга соберется с мыслями, чтобы обо всем ему рассказать, и отступил к двери, намереваясь обуться и переждать в гостиной, дав ребятам возможность поговорить наедине. Но как только он склонился над своими старыми кедами, Астория тут же выпалила: — Гарри, пожалуйста, ты можешь остаться? Я… Мне нужна помощь. Это касается Теодора. Малфой кивнул, уже заранее догадываясь, о чем пойдет их разговор. Он заметил, как выражение лица гриффиндорца сменилось с виноватого и смущенного на хмурое и решительное. Поттер отбросил шнурки своих кед и облокотился бедром о письменный стол, возвышаясь над расстроенной слизеринкой, нервно стучащей ногтями по стеклянном боку своего стакана. — Вы же знаете, в каком он сейчас состоянии, — принялась тараторить она. — Он никого не слушает и ни с кем не общается. Каждый раз, когда я пытаюсь с ним поговорить, Теодор просто уходит. Ему будто абсолютно все равно… Я не знаю, что уже придумать. И… Теодор всегда уважал тебя Драко, он может тебя послушать. А Гарри… Кажется, ты единственный, кто может хоть немного привести его в чувства. Пару раз Поттеру удавалось завести с Ноттом непродолжительную легкую беседу перед камином в гостиной Слизерина. Это были самые обычные разговоры об учебе, ничего конкретного или интересно, обобщенные и давно заезженные темы, но эти моменты были такими редкими для Теодора, который словно потерялся и не хотел найти дороги назад. Астория почти не дышала и молилась Мерлину, внимательно следя за проясняющимся взглядом и движением губ своего возлюбленного, тихо переговаривающегося с заблудшим в Подземелья гриффиндорцем. — Я не делаю ничего особенного, — признался Гарри. — Но я правда хочу ему помочь, и если есть какой-нибудь способ, то я постараюсь сделать все возможное. — В этом то и дело, — хриплым от слез голосом сказала Астория. — Я не знаю, что тут можно сделать. — Ты не разговаривала со своими родителями? — вдруг вклинился Драко. — Возможно, стоит предложить Ноттам помолвку. После этих слов Астория вспыхнула, как вечерний закат. Крепко держа своего котенка на коленях, она порывисто обернулась, отчего ее темно-каштановые волосы рассыпались по плечам, и чуть ли не возмущенно посмотрела на Малфоя. Гарри недоуменно нахмурился, потому что был уверен, что Драко и Астория все еще считались женихом и невестой, их семьи не объявляли о разрыве помолвки. Поэтому он немного ревниво относился к младшей Гринграсс, хотя прекрасно видел, как она страдала от того, что не могла спасти того, кого очень любила. Как рассказывал Малфой, до войны Теодор не упускал шанса продемонстрировать ей свои чувства самыми разными способами, доступными молодому аристократу, который не имел права ухаживать за чужой невестой. — Помолвку? — переспросила она. — Драко, он едва ли смотрит на меня, о какой помолвке ты говоришь? — Может, если его поставят перед фактом, что вы теперь жених и невеста, он придет в себя, — предположил Малфой. — Очевидно, что ты единственная девушка, которая ему нужна. Астория опустила взгляд, пряча розовые щеки за густыми волосами и запустив все еще трясущиеся от волнения пальцы в мягкую белую шерсть. Котенок повернулся к ней, распахнув круглые глаза, а потом слабо прихватил ее большой палец зубами, обхватив его передними лапами. Гарри улыбнулся, заметив промелькнувшее на лице Драко отвращение, которое тот умело скрыл за нахмуренными светлыми бровями и выжидающим взглядом. — Я поиграю с тобой позже, Нарцисс, — сказала Астория, высвобождая свою ладонь из цепкой хватки. — Нарцисса? Драко и Астория одновременно посмотрели на сбитого с толку Поттера, взгляд которого был прикован к маленькому белому котенку. Но Гринграсс покачала головой, объяснив: — Нет, Нарцисс. Как цветок. Теодор подарил его мне… весной. Она не сказала «перед окончанием войны», но парни сами все поняли. Сейчас Нотт едва ли мог переброситься с ней парой слов, не то что планировать подарки или ночами писать ей стихи, как это было раньше. Драко насмешливо приподнял брови, смотря Гарри в глаза, и одними губами беззвучно повторил имя своей матери, заставив гриффиндорца смутиться еще больше. Нарцисс был символом семьи Ноттов, чьи корни уходили глубоко в Уэльс, поэтому Астория так и назвала своего маленького друга. — Я все еще считаю, что тебе нужно поговорить с родителями об этом, — настаивал на своем Малфой. — Может быть, ты прав, — тихо проговорила она. — На этих выходных бал, он и его семья должны там быть. Возможно… у меня получится нормально поговорить с ним. Гарри не знал, о каком бале шла речь, но искренне пожелал Астории удачи и заверил, что она может обращаться к нему за помощью по любому вопросу. Гринграсс благодарно ему улыбнулась, не заметив, как Малфой за ее спиной закатил глаза и изобразил геройскую позу, высоко вскинув подбородок и расправив широкие плечи. Поттер показал ему язык и проводил слизеринку к выходу, пожелав спокойной ночи. Гринграсс еще раз поблагодарила их за помощь и за то, что они ее выслушали, и скрылась в коридоре, держа на руках Нарцисса. Когда за ней закрылась дверь, и они снова остались в комнате одни, Гарри обернулся к Драко, чтобы спросить, верит ли тот в то, что ход с помолвкой поможет привести Теодора в чувства, но наткнулся на слишком знакомую самовлюбленную ухмылку на чужих губах. Он вопросительно приподнял брови, не видя в данной ситуации ничего веселого, на что слизеринец лишь снисходительно пожал плечами и, оставив свою палочку на лакированной столешнице, направился к вещевому шкафу, чтобы достать пижаму. — Что? — недоуменно спросил Поттер, не понимая причины чужой улыбки. — Ты подумал, что Астория назвала кота в честь моей матери? — насмешливо уточнил слизеринец, выглянув из-за дверцы шкафа. Гарри закатил глаза, наконец-то догадавшись, что заставило эго Малфоя раздуться до невиданных размеров за считанные секунды. Закрыв шкаф и сложив в руках шелковую черную пижаму, Драко выжидающе взглянул на гриффиндорца, остановившегося от него в паре шагов, ожидая от него объяснений. — Слушай, это очень похожие имена, — начал оправдываться Поттер. — Она твоя чертова невеста, все эти ваши дурацкие обычаи аристократов, так что я бы не удивился, если бы ее кота действительно бы звали, как твою маму. — Она больше не моя невеста, хватит так говорить, — произнес Малфой, сморщив брови. Для вида кивнув, но на деле особенно не удовлетворенный словами Малфоя, Гарри плюхнулся на заправленную кровать поверх покрывала, прихватив с собой учебник по Защите от темных искусств. Наколдовав в воздухе оранжевые шары света, мягко разлетевшиеся по спальне, он раскрыл страницы книги, пытаясь найти параграф, который им нужно было выучить к завтрашнему занятию. Но когда он почти отлистал к нужной главе, учебник требовательно вытянули из его рук. Тяжело вздохнув и подняв взгляд на возвышающегося над ним Драко, Поттер сцепил ладони на груди. Слизеринец опустился на край постели, отложив одежду и полотенце в сторону. — Что не так? — спросил Малфой. — Все в порядке, — заверил гриффиндорец, взяв его за руку. — Я не имею ничего против Астории, но то, что она твоя… была твоей невестой… Не знаю, это странно. Гринграссы приезжали в мэнор в конце августа, чтобы проведать Нарциссу, которая была их давним другом. Дафны и Астории с ними не было, что уже ясно давало понять, что предстоял серьезный разговор. Миссис Малфой приняла гостей в самом лучшем виде, искренне интересуясь самочувствием девочек и общим ходом дел семьи Гринграсс, которые так же, как и все, приходили в себя после закончившейся войны. Драко в тот день днем по разрешению Министерства отправился в Гринготтс, чтобы снять средства для ремонта дома, а когда вернулся через каминную сеть, то застал родителей Астории в малой гостиной за чаем. После его возвращения мистер Гринграсс решил не ходить вокруг да около и поднял вопрос о помолвке Малфоя-младшего с его дочерью. Нарцисса в течение всего разговора молчала, позволив сыну самому отвечать за себя, с некой гордостью смотря на его уверенное лицо. Она видела в нем надежду на светлое будущее Малфоев и едва сдерживала слезы. Драко принес семье Гринграсс извинения и предложил разорвать помолвку, на что они отнеслись достаточно спокойно. В тот же вечер Малфой получил письмо от Астории с искренними пожеланиями счастья и платиновым кольцом, которое он ей подарил год назад. — Ты пойдешь на бал в субботу? — спросил Драко. — Какой бал? — нахмурился Гарри. Малфой, который собственными глазами видел, как гриффиндорец без каких-либо зазрений совести отправлял в мусорное ведро любые письма и посылки, не имеющие отношения к его семье и друзьям, обреченно вздохнул и открыл верхний ящик прикроватной тумбочки, вытащив из него голубой картонный конверт. Поттер приподнял брови, заметив золотую печать с символом британского Министерства Магии, и достал приглашение на бал с размашистой витиеватой подписью с именами Драко и его матери. — Это… — Министерство каждый год устраивает бал в начале декабря, — пояснил Малфой. — Тебя должны были пригласить, ты же герой. — Наверное, я его выкинул, — хмуро пробормотал Гарри. — Ты хочешь, чтобы я пошел?
