9.
5 апреля 2021 г., 15:03
— Мам? Спина? Что случилось?
Она уже переоделась в домашнее платье и накинула сверху плотную бордовую мантию с узором белых камелий на подоле, потому что в мэноре, как обычно это случалось в зимний период, гуляли пробирающие до костей сквозняки. Окинув медленным придирчивым взглядом своего сына, все еще был в парадном костюме, Нарцисса сцепила маленькие ладони на животе, давая понять, что в его спальню входить не собиралась. Драко вопросительно приподнял брови, крепко держась за оловянную ручку двери из черного дуба, за которой был Поттер, не придумавший ничего лучше, как в последнюю секунду спрятаться там, удерживая свое громкое дыхание за прижатой к губам ладонью. Если бы мама пришла буквально на пару минут позже, то слизеринца бы не разъедало изнутри чувство детского стыда, будто его снова, как пятилетнего, поймали в мастерской отца, где тот изготавливал свои трости из редких пород дерева и слоновой кости.
— Нет, спина в порядке.
Еще больше удивившись, Малфой нахмурил светлые брови, краем глаза поймав полное непонимание на лице Гарри, который выглядел невероятно забавно с этими блестящими от всплеска адреналина глазами и порозовевшими кончиками ушей. Нарцисса чуть наклонилась в сторону, заглядывая за спину сына, где комната была погружена в мягкий полумрак с несколькими зажженными светильниками из хрусталя на стенах. Она прищурила глаза, вернувшись в исходное положение, когда заметила лежащие на зеленом покрывале мантии. Две мужские выходные мантии. Все еще сбитый с толку, слизеринец осторожно продолжил:
— Что-то не так?
— Меня всегда удивляло, как мало в тебе от Малфоев и как много от Блэков, — по-французски сказала Цисси, мягко улыбнувшись. — Блэки никогда не имели привычку делать то, что им велено.
Чувствуя, как жар постепенно поднимался по лопаткам на шею, отчего у него сами собой напряглись плечи, Драко приподнял подбородок, смотря в голубые ласковые глаза напротив. Мама снисходительно оценила его обороняющуюся позицию, задержав взгляд на его ладони, вцепившейся в дверную ручку. На безымянном пальце левой руки у него был фамильный перстень Малфоев с гербом их семьи и ограненным квадратным изумрудом в центре. Отец подарил его Драко, когда тот поступил на обучение в Хогвартс, что подтверждало его статус волшебника и будущего наследника. На указательном же пальце было едва заметное средней толщины серебряное кольцо с черной гравировкой на латыни, которое мама оставила на его тумбочке в день его шестнадцатилетия, за пару недель до помолвки Малфоя с Асторией Гринграсс. Это была сделанная на заказ гоблинская работа, повторяющая фамильные украшения семьи Блэк, только без излишней вычурности. Сначала Драко не понимал, зачем ему носить кольцо того рода, которое уже перестало существовать по собственной же глупости, отказавшись соблюдать традиции чистоты крови и предавая своих родных. Но с каждым годом войны он все больше понимал, что позиция отца, по-малфоевски следующего всем приказам и старающегося удержаться на вершине, чтобы попасть под лучи величия и могущества Темного лорда, его привлекала меньше, чем сторона мамы, старающейся изо всех сил сохранить все самое дорогое для нее и ее семьи, наплевав на то, какие силы ей приходилось тратить на это.
— Это плохо? — спросил Драко, внимательно вглядываясь в уставшее лицо с признаками плохо скрываемой боли.
Она больше не могла выдерживать долгие приемы. Нарцисса еще не закончила свое лечение у целителя Дина в Больнице святого Мунго, потому что последние полгода была занята переустройством мэнора и подготовкой всего необходимого для вступления ее сына в права владения всем имуществом рода Малфоев. Так что о сорванной спине и слабых ногах она и не думала, сидя в своем кабинете целыми днями и отправляя письма одно за другим, параллельно гоняя радостных домовиков по магазинам и строительным лавкам. Драко давно не видел их слуг такими счастливыми: прибавившийся объем работы из-за устроенного хозяйкой дома ремонта и то, что с каждым днем следы темной посторонней магии исчезали со старых обоев и дожидающейся реставрации мебели, приводило их в восторг. Но сейчас, когда ситуация стала стабильнее и незавершенных дел осталось не так много, слизеринец твердо сказал матери, что каждую неделю к ней будет приезжать мистер Дин для осмотров и проведения всего необходимого лечения. Нарцисса сперва удивилась почти приказному тону сына, но потом улыбнулась ему, сказав, что сама пошлет Уильяму сову с паролем от каминной сети.
— Нет, — покачала головой миссис Малфой. — Думаю, это даже к лучшему. Спокойной ночи, сын… Спокойной ночи, мистер Поттер.
Демонстративно стукнув костяшками указательного и среднего пальцев по лакированной двери, Нарцисса улыбнулась сыну, поправив мантию на плечах. Гарри крепко зажмурился и откинулся головой, громко приложившись затылком о деревянную панель, обрамляющую входную дверь, и задушенно произнес:
— И вам доброй ночи, миссис Малфой.
Послав сыну предупреждающий взгляд, смягченный все же такой родной кроткой улыбкой, Нарцисса направилась дальше по коридору, где была ее личная спальня. Ей навстречу тут же выскочил приземистый домовик в белоснежной наволочке с изумрудными кисточками на уголках, протягивая хозяйке легкое обезболивающее зелье для спины. Мягко прикрыв дверь и раздраженно сморщившись от щелчка закрывшегося замка, Малфой на секунду замер, пытаясь набрать больше воздуха в легкие. Поттер отцепился от стены, одернув на себе парадную рубашку, и тихо усмехнулся:
— У твоей мамы рентгеновское зрение или что?
— Какое зрение? — хмуро переспросил слизеринец, наложив запирающее заклинание на дверь.
— Рентгеновское, — повторил Гарри, любопытно приподняв брови, когда Драко убрал палочку в левый рукав после того, как закрыл их двоих в своей спальне. — Это медицинский термин. Долго объяснять… Так мне можно остаться здесь? Раз миссис Малфой меня вычислила. Она поэтому разговаривала на французском?
— Она говорила не о тебе, — ответил Драко, тут же задумавшись. — Хотя нет. Косвенно и о тебе тоже. Неважно. Можешь остаться, если хочешь.
Судя по яркой улыбке, которая после этих слов появилась на губах гриффиндорца, притянувшего к себе Малфоя за рукав рубашки, ответ был очевиден. Но потом он вдруг замер, когда между ними осталось несколько сантиметров, и свел темные брови к переносице, проведя кончиками пальцев по скользкому блестящему шелку. Драко склонил голову к плечу, думая о том, что уже скоро сможет переодеться в удобную мягкую пижаму и наконец-то отпустить все, закончив этот день. Как бы ему не было комфортно на светских приемах, на которые его брали с семи лет, парадные мантии не были его любимой одеждой, а большое количество людей вокруг эмоционально выматывало. С раннего возраста привыкший много времени проводить в обществе, а потом еще и поступив в Хогвартс, где почти невозможно было провести и дня наедине с самим собой, слизеринец дорого ценил моменты одиночества, когда оставался только он и мысли в его голове. Но временами это приводило к еще более худшим последствиям, если его внутренний голос уходил в такую глубокую и тяжелую рефлексию, что Малфой выбирался из этого состояния несколько дней.
— Я могу пойти в гостевую комнату, если ты хочешь побыть один, — проницательно сказал Гарри. — Ты давно не был дома… А со мной ты и так целыми днями.
Ему следовало бы согласиться и отпустить Поттера в соседнюю спальню, которую для него приготовили обходительные эльфы. Потому что он почти молодой лорд Малфой, ему не положено делить постель с другим волшебником или волшебницей, не заключив при этом помолвку. Даже в «Пророке» вышла парочка двусмысленных острых статей, где журналисты обсуждали их необычное проклятье как невероятный и возможно опасный феномен, но больше внимания они уделяли тому, что Драко и Гарри приходилось ради собственной безопасности делить одну спальню. Публичной огласке не придавалось то, что парни каждую ночь спали буквально в одной кровати, говорилось лишь о том, что им нужно было быть как можно ближе друг другу, чтобы избежать травм и расщепления. Так что все эти желтые газеты пытались высосать из пальца будоражащие подробности их личной жизни, акцентируя внимание на том, что Драко вообще-то из чистокровной древней семьи, он должен был чтить традиции, а Гарри, как истинный герой, просто не мог позволить себе лечь в одну кровать с Пожирателем. И выворачивалось все это так неестественно и вычурно, что, ожидаемо, еще больше ценилось их голодной публикой.
— Можешь взять любую пижаму в первом ящике комода, — кивнул Малфой, принявшись расстегивать пуговицы.
Гриффиндорец растерянно взглянул на него, сначала не догадавшись, что под этими словами подразумевал Драко, но потом, когда полы чужой рубашки разошлись, открыв вид на бледную грудь с крепкими мышцами и тонкими матовыми шрамами, расходящимися в стороны от солнечного сплетения, он почувствовал, как к его лицу прилила кровь. Те из них, которые были похожи на разорванную паутину, были получены из-за той злополучной Сектумсемпры на шестом курсе, а раскосые полоски на уровне нижних ребер — дело рук самого Малфоя пару месяцев назад. Стянув дорогую ткань с широких плеч, отчего острые лопатки свелись к центру спины, натягивая упругую кожу с редкими темными родинками, Драко бросил рубашку на низкий черный диванчик справа от своего рабочего стола, откуда эльфы на следующее утро могли бы забрать его одежду, чтобы почистить. Гарри заторможенно потянул за узел своего галстука, расслабляя его, чтобы снять через голову, но в последний момент он зацепился за его очки, чуть не сорвав их с его лица. Слизеринец обернулся на странный звук, вопросительно взглянув на него, пока заклинанием призвал себе пижаму из шкафа.
— Слишком увлекся видом, — пробормотал Поттер, оставив очки на рабочем столе рядом с хрустальной чернильницей и картонной коробкой с набором перьев. — У аристократов же завтрак обычно во сколько, пять утра?
— В девять, — на автомате поправил Малфой. — Видом?
Многозначительно махнув на фигуру слизеринца в одних только черных брюках из шерсти с отглаженными идеальными стрелками, Гарри развернулся, слепо щурясь в оранжево-зеленом теплом полумраке спальни молодого волшебника, отбросив свой галстук на тот же диван, где уже лежала рубашка Драко. Выдвинув первый ящик громоздкого деревянного комода с серебряными уголками и резными витиеватыми ручками, он схватил первую попавшуюся на глаза пижаму из серого хлопка, принявшись быстро вытаскивать пуговицы из петель на своей одежде. Поттер чувствовал, что из него выветрился еще не весь алкоголь, поэтому его щеки стремительно краснели под чужим пристальным взглядом, а пальцы путались в складках одежды, едва не уронив спальную футболку на пол.
— Нужна помощь?
— Хочешь помочь мне раздеться? — фыркнул Гарри, наконец-то справившись с собственной рубашкой.
— Да.
Вскинув голову так быстро, отчего на секунду у него проскользнула беспокойная мысль о сохранности его шейных позвонков, гриффиндорец прищурил глаза, смотря туда, где из-за приглушенного света настенных ламп расплывалась стройная высокая фигура Малфоя. Который вдруг шагнул к нему, требовательно впихнув в его ладонь что-то и откинув чужую снятую рубашку в сторону. Растерянно нащупав в пальцах собственные очки, Гарри вернул их обратно на нос, моргнув, когда перед глазами возникла четкая и яркая картинка. Драко стоял очень близко, почти заставляя их голые грудные клетки соприкасаться друг с другом и скользя темным серым взглядом по линии чужих выпирающих ключиц и старого зажившего шрама на левом боку. Поттер неосознанно прикрыл рукой боевой след на коже, полученный им в погоне в английском лесу с егерями в тот день, когда его привели в Малфой-мэнор, чтобы подтвердить его личность и сдать Воландеморту. Шрам был бледно-коричневого цвета, будто кто-то растер краску под его ребрами. Гермиона залечила его так хорошо, как только смогла в тех условиях, но летом, уже после победы, колдомедики объяснили ему, что на самом деле ему невероятно повезло. Это было темное проклятье неизвестной природы, созданное Пожирателями, проскользнувшее рядом с Гарри, лишь слегка задев его. Поэтому ему пришлось лечить его несколько недель, неизвестно, что было бы с ним, если бы заклинание егерей попало в цель. Целители сказали, что они могли с помощью пластической операции избавиться и от этого шрама, но гриффиндорец лишь сказал, что это необязательно.
И Драко вдруг накрыл его ладонь своей, проведя подушечками пальцев по неровности, очерчивая смазанные границы между шрамом и здоровой кожей. Гарри глубоко вздохнул, отчего проступили дуги его ребер, заставив руку Драко скользнуть выше, оставляя за собой светло-розовые полоски от ногтей.
— Поможешь мне раздеться дальше? — прошептал Поттер, наклонившись к нему.
— Только если ты наложишь Оглушающее, потому что я и так уже нарушил все правила собственного дома, — ответил Драко, окончательно притянув его к себе за бедра и нащупав пряжку ремня. — Постараемся хотя бы не нарушить тишину.
— Не могу обещать, что буду тихим, — улыбнулся гриффиндорец.
***
Он остановился в нескольких шагах от входной арки, оформленной темно-серой цветочной лепниной с вставками из граненого хрусталя, из-за чего добрая домовиха по имени Парма вопросительно подпрыгнула к нему, сложив тонкие ручки у груди, дергая кусок зеленой простыни, обернутой вокруг ее тощего тела. Гарри шепотом извинился перед слугой, из-за чего она разнервничалась еще больше, топчась у него под ногами в ожидании, пока гость мэнора собирался с мыслями. На часах было пять минут десятого, он слегка опоздал на завтрак. Потому что никак не мог решиться войти в роскошную столовую, где наверняка уже за столом сидели Малфои. Одернув манжеты белой простой рубашки, которую этим утром ему принес Кричер вместе со свежей парой брюк, Поттер убедился, что ткань нигде не топорщилась, а потом коснулся торчащих волос, тяжело вздохнув от того, что у него не получилось их усмирить. Хотя, увидев утром свое отражение в зеркале, плохая прическа — это последнее, что бросилось ему в глаза в тот момент. — Парма должна проводить мистера Поттера на завтрак, — пропищала эльф, мотнув треугольной головой в сторону арки. — Да, конечно, — пробормотал гриффиндорец. — Пойдем. Все равно не было смысла затягивать с этим. Ему в любом случае пришлось бы столкнуться с жителями старинного поместья. Как бы ему не хотелось после пробуждения собрать свои вещички и аппарировать прямиком в Хогсмид или на Площадь Гриммо, у него все еще была гордость. И он не хотел показаться грубым по отношению к людям, которые пустили его в свой дом. Двинувшись следом за подпрыгивающей на каждом шагу домовихой, Гарри поправил очки на носу, чувствуя, как его лоб покрылся испариной. Когда он вошел в столовую, его на секунду ослепил яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь панорамные окна с распахнутыми тяжелыми шторами из аспидно-серого бархата, подхваченного серебряными жгутами. На улице шел мелкий утренний снег, говорящий о том, что всю ночь в Уилтшире была ужасная вьюга, стихшая только к рассвету. Бросив взгляд на заледеневшие стекла, он подумал, что стояла действительно неплохая погода для квиддича: ясная видимость, солнце и стойкий мороз. Он был бы не против переодеться в теплую спортивную форму и призвать свою метлу, чтобы немного полетать, пока у него не отмерзнут пальцы на ногах. Но потом Гарри быстро отвел взгляд от вида на задний двор поместья с голыми цветочными клумбами, закрытыми высокими сугробами, и покрытой ледовой коркой круглой беседкой, понимая, что просто находил оправдания и пути отхода в своей голове, чтобы обращать меньше внимания на то, что происходило на самом деле. Поэтому гриффиндорец выпрямил плечи, пытаясь хоть немного поправить свою ужасную осанку, и повернулся к длинному обеденному столу, накрытому к завтраку. — Доброе утро, миссис Малфой. Простите за опоздание. — Рада видеть вас, мистер Поттер, — мягко ответила она, опустив газету. — Вы не опоздали, присаживайтесь. Драко тоже скоро присоединится. Он благодарно кивнул, подойдя к столу, пытаясь не выглядеть деревянным и неловким. Парма тут же материализовалась возле стола, едва доставая длинным носом до края светлой скатерти, отодвинув для него стул с высокой спинкой напротив Нарциссы. Гарри нахмурил брови, смотря на пустую фарфоровую тарелку и льняную белую салфетку в металлическом тонком кольце, сервированные для третьего человека на том месте, где обычно сидел глава семьи. От того, что миссис Малфой оставила этот стул для Драко, у него почему-то потеплело в груди, и Поттер проникся к ней еще большей симпатией. Потянувшись к кофейнику, который тут же подхватила Парма, опередив его руку, проворно наливая ему свежий черный кофе, добавив в него сливки и ложку сахара, Поттер перевел взгляд на хозяйку дома, в чьих руках был утренний выпуск «Пророка». Конечно же, главной темой для обсуждения был прошедший вчера вечером зимний бал, организованный Министерством магии. Но что мгновенно опустило планку настроения Гарри еще ниже, так это большая квадратная фотография его рядом с Кингсли на первой странице, где они пожимали друг другу руки, а следом несколько секунд вальса вместе с Малфоем. Сморщив нос от вида сменяющихся друг за другом черных надписей крупным шрифтом, среди которых промелькнули слова «Национальный герой», гриффиндорец взял с большого круглого блюда темно-красное яблоко, подцепив пальцами сухую ножку. — Как вы себя чувствуете, мистер Поттер? Нарцисса, заметив его негативную реакцию на кричащие статьи в «Пророке», согнула газету вдвое, отложив ее на край стола, откуда ее тут же забрала предусмотрительная домовиха, заменив на стопку утренних писем. Гарри сделал глоток кофе, отчего сразу почувствовал себя будто более присутствующим в моменте, а потом поднял голову, посмотрев ей в глаза. Ее золотистые волосы были собраны в низкий пучок на затылке, на шее висела тонкая цепочка из платины с лунным камнем, а в фарфоровой чашке был заварен травяной настой вместо крепкого кофе, который ей не советовали пить целители. — Пожалуйста, зовите меня просто Гарри, — неловко попросил он, положив нетронутое яблоко на стол, совсем не чувствуя себя голодным. — Тогда и я для вас просто Нарцисса, — улыбнулась она. — Вы все же молодой человек моего сына, нет необходимости соблюдать такую строгую формальность. Второй глоток кофе пошел не в то горло, и Поттер коротко закашлялся, отставив тонкую чашку обратно на блюдце. Он точно знал, что все его лицо начало краснеть, но как-то спрятать это или проконтролировать Гарри тоже не мог, поэтому просто попытался сменить тему, ответив на ранее заданный миссис Малфой вопрос: — Мне уже лучше, спасибо. Мистер Дин превосходный целитель, без него я бы так и не выбрался из того послевоенного состояния. Цисси понимающе приподняла уголки губ, коснувшись кончиками пальцев своей чашки с чаем. На ее тарелке был воздушный омлет с томатами и зеленой фасолью и треугольные хрустящие тосты, но и она пока не притронулась к завтраку, из-за чего старательно приготовленная эльфами еда остывала, теряя весь свой вкус. Парма обеспокоенно мялась в углу столовой возле высокой вазы с сухими красными розами, готовая в любой момент сорваться по новым поручениям, но никто уже не обращал на завтрак никакого внимания, сосредоточившись на разговоре за столом, пытаясь создать друг для друга как можно более комфортную обстановку, не пересекая при этом чужие границы. Гарри чувствовал, что ей хотелось больше узнать у него от том, что происходило между ним и ее сыном, но он не знал, сколько готов был ей раскрыть. Для него это было слишком лично, он даже Рону с Гермионой не мог до конца все рассказать. Он сам бы предпочел расслабленную беседу о чем-то более отвлеченном, пока они были одни. Гарри предполагал, что когда Малфой присоединится к ним, обстановка за завтраком значительно изменится. — Надеюсь, вы тоже чувствуете себя хорошо. Как ваша спина? — Драко все заставляет меня заняться ею, — улыбнулась Цисси, придвинув к себе банку с черничным джемом. — Поэтому я снова начала лечение у целителя Дина. — Уверен, он поможет вам, — искренне произнес Гарри. — Вы не должны запускать это. На секунду ему показалось, что ему послышался голос Драко где-то поблизости, но судя по спокойному лицу миссис Малфой, готовящей для себя сладкие тосты, и притихшему эльфу, подогревающей кофейник, его не было рядом. Поэтому он отбросил эти мысли, чтобы не начать нервничать еще больше, и глубоко вздохнул, осторожно спросив: — Я слышал, что вы встречались с Андромедой и Тедди. Простите, если это было неуместно, я… — Все в порядке, Гарри, — заверила его Нарцисса, бросив взгляд на лежащие на столе письма. — Мы пишем друг другу каждый день, она пообещала, что они будут приезжать ко мне. Миссис Малфой все еще было запрещено покидать поместье без разрешения из Министерства, но Драко сказал, что они подали заявку в Визенгамот для пересмотрения ее наказания. Правда, они оба мало верили в то, что могут добиться каких-либо изменений. Домашний арест Нарциссы должен был продлиться до июня, что ужасно угнетало ее, ведь она не могла даже выбраться на прием к врачу без предварительного письма с просьбой в Министерство. Поттер тогда предложил свою помощь, он мог связаться с Кингсли или попросить мистера Дина свидетельствовать на суде, чтобы доказать, что волшебнице и правда нужно было периодически выбираться из дома ради лечения. Но Драко в ответ лишь слабо усмехнулся, покачав головой, и сказал, что он и так сделал для их семьи очень много. Теперь Малфои будут учиться решать свои проблемы самостоятельно. — Меда много говорит о вас, — вдруг упомянула Цисси, внимательно посмотрев на него. — Она рассказала, что вы решили сделать для Эдварда. У вас большое сердце, Гарри. — Я сделал это потому, что люблю его, — тихо ответил гриффиндорец, толкнув яблоко пальцем, отчего то медленно покатилось по столешнице. — Не знаю, как я справлюсь с ролью отца, но ради Тедди я готов попробовать стать лучше. Когда он поднял глаза, исчерпав все свои мысли, то наткнулся на такой яркий понимающий взгляд любящей матери, что едва не сломался. Его все время внутренне тяготили сомнения и вопросы, а сможет ли он практически в одиночку справиться с малышом-метаморфомагом, у которого в дальнейшем, возможно, могли проявиться признаки ликантропии? Сможет ли он обеспечить ребенка его погибших друзей всем необходимым и стать для него кем-то по-настоящему родным? Гарри переживал обо всем, начиная с того, что Тедди придется привыкать жить с ним, а не с Андромедой, с которой он был практически с первых дней своей жизни, и заканчивая тем, что после оформления усыновления все магическое сообщество узнает об этом так или иначе. Поттер не хотел, чтобы на маленьком Люпине было клеймо ребенка Национального героя. Но он сказал правду: ради сына Ремуса и Нимфадоры Гарри был готов пожертвовать всем. И если у него займет годы, чтобы стать для Эдварда хорошим отцом, значит, он их потратит, выкладываясь на полную. — Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, Гарри, — на выдохе протянула миссис Малфой, вытянув руку на столе, чтобы коснуться его ладони, — вы всегда можете послать мне сову. — Спасибо, Нарцисса, — улыбнулся он, сжав ее тонкие пальцы. — Я очень рад, что мы решили все разногласия между нами. Она понимающе кивнула и отпустила его ладонь, попросив домовика отправить сову портному, который должен был заняться пошивом новых штор в библиотеку на втором этаже. Гарри на секунду прикрыл глаза, внутренне усмиряя шквал поднявшихся от этой темы эмоций, чувствуя ужасную тянущую тоску по маленькому метаморфу. У него в голове тут же возникла колдография, отправленная ему Андромедой пару дней назад: на ней Тедди сидел в большом пушистом сугробе, синяя шапка с двумя мохнатыми помпонами съехала ему на лоб, но малыш все равно увлеченно что-то копал деревянной лопаткой, разбрасывая блестящий снег во все стороны. Нарцисса, проницательно вглядываясь в его лицо и взявшись за столовые приборы, мудро сказала: — Между нами не было никаких разногласий, Гарри. Мы лишь оказались по разную сторону баррикад. Я никогда не хотела сражаться против вас, но так сложились обстоятельства. — Я понимаю, — тут же заверил ее Поттер. — Вы делали это ради своей семьи. — Которую мне так и не удалось целиком спасти. Они затихли на некоторое время, анализируя произнесенные ею слова. Гарри повернулся к большим окнам, между которыми на стене висел семейный портрет, где в большом изумрудном кресле сидел Люциус с черной блестящей тростью в руке, за его правым плечом стояла вытянувшаяся во весь рост горделивая Нарцисса, а подле нее был тринадцатилетний Драко с этими зализанными назад платиновыми волосами и горящими надменностью детскими глазами. Малфои, кажется, слишком поздно поняли всю ценность настоящей семьи, но вся их совместная история навсегда сохранится в написанных на заказ картинах, родословных книгах, гобеленах и фотоальбомах. Гарри уже было восемнадцать лет, а у него никогда не было своей семьи. Конечно, он невероятно любил своих друзей, которые всегда были рядом и готовы были вступиться за него, даже если это стоило им жизни, но все же это не то же самое. Ему некуда было возвращаться. Кроме Хогвартса и запустевшего особняка на Площади Гриммо у него ничего не было. Но Поттер надеялся, что после окончания школы и переселения Эдварда к нему, он наконец-то найдет свой дом. — Простите за ожидание. Мистер Мун хотел еще раз перепроверить все документы. Гарри застыл, а его спина и плечи автоматически напряглись, будто он хотел весь превратиться в камень. Заметив пристальный взгляд Нарциссы напротив, гриффиндорец опустил голову вниз, схватившись за маленький фруктовый нож с металлической ручкой, погрузив тонкое лезвие в яблоко. Парма, едва не врезавшись носом на угол стола, схватила большой кофейник, чтобы налить вошедшему в столовую Драко кофе, который коротко поблагодарил ее. Поттер медленно вдохнул полной грудью, пытаясь не дать назойливым мыслям заполнить его голову, и пожелал ему доброго утра, разрезая яблоко на полукруглые дольки. Мистер Мун был гоблином-адвокатом их семьи, занимающимся оформлением перехода Драко в полноправное владение всем имуществом Малфоев. — Держи. Нахмурив темные брови, Поттер недоуменно взглянул на небольшой стеклянный пузырек с черной резиновой пробкой, заполненный прозрачной голубоватой жидкостью. Малфой невозмутимо опустился на стул во главе стола, одним взмахом расправив льняную салфетку, затем сложив ее на своих коленях. Эльф незаметно положила рядом с ним несколько писем в пергаментных конвертах разных размеров, а потом с хлопком исчезла, появившись у другого конца стола, накладывая в его тарелку порцию горячего омлета. Подцепив пальцами бутылек и покрутив его в ладони, гриффиндорец спросил: — Что это? — Зелье Острый глаз, — просто бросил в ответ Драко, забрав у эльфа еду. Он вопросительно взглянул на пустую тарелку Гарри, но не стал ничего говорить. Парма тоже была недовольна тем, что гость поместья игнорировал завтрак, притронувшись только к одному несчастному яблоку, поэтому крутилась возле стола, с надеждой подглядывая на Национального героя, готовая в любой момент подать ему еды. Нарцисса же вернулась к своему омлету и ягодным тостам, положив рядом с собой раскрытый на середине «Пророк», будто ее и не было с ними за одним столом. Поттер осторожно, будто оно могло разбиться в любой момент, отставил зелье на стол, все еще не понимая, зачем слизеринец дал ему его. — Это для улучшения зрения, — пояснил Малфой, словно прочитав его мысли. — Если ты будешь регулярно его принимать, то впоследствии тебе не придется носить очки. Гарри резко повернулся к нему, широко распахнув глаза, что вызвало у слизеринца легкую понимающую улыбку. — Подожди, мои очки… Черт, Драко, — протяжный хриплый стон и большие скользкие ладони, огладившие чужие лопатки. — Я не вижу тебя… — Я ненавижу твои очки, — прошептали в ответ, прикусив соленую кожу над сонной артерией и сильнее вдавливая тело под собой в мягкий упругий матрас. — Спасибо, — едва слышно пробормотал Поттер, вытащив пробку и потянувшись к кувшину с водой. — Не за что, — довольно протянул Малфой, неприкрыто всматриваясь в него. Несмотря на то, как старательно Нарцисса притворялась, что не прислушивалась к их разговору, просматривая почту и отбирая те письма, на которые нужно было отправить ответ в первую очередь, этот игривый тон своего сына она не могла проигнорировать, послав ему серьезный предупреждающий взгляд. Никакого флирта за столом. Гарри тихо фыркнул в свою чашку кофе, закинув в рот кусочки сочного красного яблока, все еще игнорируя стоящие перед ним блюда с жареным омлетом, миндальными круассанами, баночки с джемами и тыквенный пирог. Но вдруг его кто-то резко пнул под столом, из-за чего он подпрыгнул на стуле, с оглушающим звоном уронив нож на дорогой фарфор. Нарцисса вздрогнула от неожиданности, чуть не смахнув все конверты на пол, а Парма встрепенулась, выискивая своими круглыми голубыми глазами источник шума. Пробормотав извинения и стерев с пальцев капли пролившегося кофе, Поттер дождался, когда миссис Малфой снова отвлеклась, и послал слизеринцу убийственный взгляд. В ответ Малфой молча толкнул к нему тарелку с пирогом и вырвал из его ладони недоеденное яблоко. Гарри предупреждающе прищурился за стеклами круглых очков, дернув ногой чужой стул, из-за чего грудь Драко врезалась в край стола. — Мальчики, — недовольно оборвала миссис Малфой. Они мигом притихли, быстро переглянувшись друг с другом, и уткнулись каждый в свои тарелки. Гарри, мысленно смирившись с тем, что скоро вместо крови в нем будет течь смесь из самых разнообразных зелий, налил себе стакан воды и махом выпил Острый глаз, удивившись приятному мягкому вкусу, отдаленно напоминающим лесные ягоды. Краем глаза заметив, как слизеринец периодически кидал на него взгляды, отрываясь от своих писем, Поттер неохотно подтянул к себе тыквенный пирог с корицей и грецкими орехами. Домовиха потянулась к нему, чтобы помочь, но Гарри благодарно улыбнулся ей, покачав головой. Осторожно переложив на свою тарелку небольшой кусок, он недовольно нахмурился, испачкавшись в воздушном желтом креме с апельсиновой цедрой, необдуманно облизав кончики пальцев. До него поздно дошло, что это было крайне некультурно делать за столом, особенно в Малфой-мэноре, поэтому гриффиндорец резко опустил руку, мысленно поблагодарив Мерлина за то, что Цисси была сосредоточена на письме от миссис Нотт, и схватился за салфетку. Взяв в правую руку серебряную вилку, он услышал звук рвущейся бумаги, и перевел взгляд на Малфоя, который неотрывно смотрел на его губы затуманенным серым взглядом. — Мистер Якоши просит уточнить у вас точные размеры, — отрапортовал домовик, возникнув рядом с Нарциссой. Она тяжело вздохнула, мягко отодвинувшись со стола и подхватив оставшиеся письма. Приземистый пухлый домовик подхватил ее тарелку и чашку и исчез вместе с ними из столовой. Ребята поднялись следом за хозяйкой поместья из-за стола, а Драко вопросительно-обеспокоенно взглянул на маму, которая все еще выглядела уставшей после вчерашнего приема. — Простите, мне нужно переговорить с портным, — сказала миссис Малфой. — Наслаждайтесь завтраком. Когда вы возвращаетесь в Хогвартс, Драко? — Вечером. Они договорились встретиться с остальными друзьями в семь часов в «Трех метлах». Гарри знал, что Гермиона переночевала сегодня в Норе, поэтому они с Роном наверняка хотели провести это свободное от учебы время вдвоем вне школы, просто наслаждаясь компанией друг друга. И отсутствием постоянных проблем, которые всегда преследуют их троицу. Панси и Блейз тоже были рады остаться на несколько часов подольше в стенах родных поместий и в окружении семьи, оттянув возвращение в Хогвартс. Кивнув сыну и напомнив про время обеда, Нарцисса двинулась вслед за Пармой в коридор, чтобы подняться в свой кабинет, где она могла по каминной сети связаться с портным. Как только она покинула комнату, плечи Гарри опустились, а он медленно вздохнул, чувствуя, как у него чесалось под кожей на предплечьях и ребрах от разыгравшихся нервов. Его ладони вдруг коснулись чужие пальцы, расслабляюще массируя костяшки и обхватив запястье, где проходили тонкие пульсирующие сосуды. — Все хорошо? — спросил Драко, склонившись к нему. — Мне все еще стыдно перед Нарциссой за вчерашнее, — хмыкнул гриффиндорец, переплетая с ним пальцы. — Мы вели себя, как дети. Малфой коротко фыркнул, потянув его руку на себя, чтобы Гарри сел ближе к нему. Осторожно переставив свой стул, чтобы не царапать ножками по лакированному паркету, Поттер откинулся на спинку, переведя взгляд на большое окно, за которым снова усилился снегопад. Драко посмотрел ему в лицо, пытаясь отследить каждую смену эмоций и выяснить, почему гриффиндорец этим утром был сам не свой. Прикусив нижнюю губу, Поттер на секунду задумался, чувствуя на себе чужой внимательный взгляд, поэтому, понизив голос, медленно произнес: — Насчет того, что было ночью… Драко приподнял брови, склонив голову к левому плечу и крепче обхватив его ладонь. Поттер вспомнил, как его руки не отпускали его ни на секунду, сжимая, оглаживая или до синяков впиваясь ногтями, отчего на его спине, боках и бедрах на утро обнаружились мелкие синюшно-фиолетовые кровоподтеки. В его ушах, когда вокруг все затихало, слышался малфоевский сорванный задыхающийся шепот и мокрый звон поцелуев в губы и голую кожу плеч и шеи, от которых остались розово-красные размытые пятна, сейчас надежно спрятанные за воротником его рубашки. У Гарри не поднялась рука свести эти следы заклинанием, когда он вглядывался в собственное отражение в ванной. — Да? — нетерпеливо спросил Малфой, заглянув в его лицо, покрывшееся румянцем. На его щеках тоже появились светлые розовые пятна, а глубокие серые глаза влажно блестели от воспоминаний тех моментов, которые они вместе создали и пережили прошедшей ночью. Поттер неосознанно скользнул подушечками пальцев по его запястью вверх, под манжет его свитера с высоким горлом, ощущая неровности заживших шрамов, терпеливо и аккуратно подбирая нужные слова в голове. Слизеринец больше его не торопил, не желая давить на Гарри, которому было тяжело выразить то, что он чувствовал. Малфой, с малых лет обученный сдерживать свои эмоции и не демонстрировать то, что бушевало внутри него, прекрасно понимал, каково это, когда тебя переполняют мысли и ощущения, а ты не можешь ничего сказать. — Прости, если что-то было не так, я… — О чем ты говоришь? — нахмурился Драко. — Это был первый раз у нас обоих. Тебе не за что извиняться. — Да, но… Я не уверен, что тебе понравилось. Он затих после этих слов, неотрывно смотря на их сцепленные на столе руки, ощущая, как горели его уши. В его голове крутились моменты, когда их зубы звонко сталкивались от его слишком порывистых поцелуев, а пальцы судорожно бегали по чужому телу, пытаясь найти те самые нужные точки, от которых в глазах напротив взрывалось серым льдом удовольствие. Но вдруг его голову приподняли за подбородок, а к губам мягко прижались, не давая сказать еще больше глупостей. Прикрыв глаза, Гарри прерывисто вздохнул и схватился за ткань его свитера на плече, подавшись вперед и опасно балансируя на двух боковых ножках своего стула. Нарцисса могла вернуться в столовую в любой момент и снова застать их, а домовики уже наверняка были в курсе того, чем их молодой хозяин и гость занимались вместо завтрака, но, к счастью, не решились потревожить их. Малфой, понимая, что они снова могли нажить себе проблем, отстранился, огладив большим пальцем его правую щеку, и вкрадчиво сказал, смотря ему прямо в глаза: — Все было замечательно, о’кей? Ты… Черт, Гарри, мне было очень хорошо, правда. Мы оба не совсем понимали, что нужно делать, но мне понравилось. — Мне тоже, — прошептал Поттер, столкнув их лбы. — Прости, я… Я просто проснулся один в твоей кровати и… — … и как обычно накрутил себя на пустом месте, — закончил за него слизеринец с улыбкой. Гарри усмехнулся и, не сдержавшись и мысленно послав к черту дурацкие правила чистокровных, снова затянул его в быстрый поцелуй. Но в следующую секунду он замер, пораженный осознанием, медленно откинувшись на спинку стула. Драко недоуменно посмотрел на него с нарастающим беспокойством в глазах, пока гриффиндорец медленно выдохнул, прежде чем заговорить: — Я проснулся один. — Да, ты уже сказал это, — ответил Малфой. — Нет, ты не понял, Драко. Я проснулся один. И нас друг к другу не аппарировало.***
— Погоди, то есть ты просто ушел, оставив его одного? Что с тобой не так, Малфой? — Слушай, Уизли, я не думал в тот момент о проклятье, — прошипел в ответ слизеринец, прищурив серые глаза. — Я признаю, что это было глупо, но все же обошлось. — Но ты тогда еще не знал, что оно перестало работать, — настойчиво продолжил стоять на своем Рон, нахмурив брови. — И нельзя быть до конца уверенными, что оно полностью исчезло. Вам нужно поговорить с МакГонагалл и Помфри. Гарри недовольно сморщил нос, смотря в свой бокал со сливочным пивом. Ребята, встретившись возле «Трех метел» и дружно согласившись немного выпить перед возвращением в школу, заняли один из больших дальних столов, скрывшись за узкой деревянной ширмой и заказав у Розмерты легкие напитки, обсуждая прошедший бал под веселую гитарную музыку из большого граммофона, стоящего за барной стойкой на высоком деревянном табурете. Но когда разговор постепенно переключился на Гарри и Драко, как это обычно и случалось, потому что Блейз не мог обойтись и дня без своих фирменных шуточек, обстановка в их компании резко поменялась. Забини игриво пихнул Малфоя в плечо, елейным тоном поинтересовавшись, какую гостевую комнату он выделил для Национального героя, на что ребята, переглянувшись между собой и проигнорировав его двусмысленные намеки, рассказали остальным, что случилось этим утром. — Я уже сказала об этом, — раздраженно напомнила Панси, развязав узел шелкового серебряного шарфа на шее. Как только она услышала о том, что проклятье сегодня не сработало, и они проснулись по отдельности, то сразу заявила, что Поттер и Малфой сейчас же должны были пойти прямиком в Больничное крыло Хогвартса, чтобы пройти полное обследование у мадам Помфри. Но ребята в ответ лишь сказали, что хотят перепроверить, действительно ли все перестало работать, прежде чем начать паниковать и поднимать на уши преподавателей. Паркинсон едва не закатила Драко громкую истерику в стенах старенького паба магической деревушки, не взяв во внимание то, что они оба чувствовали себя отлично и их не расщепило, но ее немного успокоил рациональный и твердый голос гриффиндорской старосты, которая, положив ей руку на плечо, мягко предложила: — Давайте попробуем разобраться во всем. Проклятье появилось в начале октября, да? — Примерно, — подал голос Драко, постучав ногтями по краю своего стакана. Панси прищурила светлые и блестящие от макияжа глаза, среагировав на чересчур равнодушный тон своего друга, как заботливая мама, разговаривающая с трудным подростком. Гарри боязливо переглянулся с Роном, прекрасно помня, что слизеринцам, которые выходили из себя, лучше не переступать дорогу. Им довелось несколько раз в прошлом видеть разъяренную Паркинсон, попавшуюся на розыгрыше близнецов Уизли или вскинувшую волшебную палочку в стычке с гриффиндорцами. Особенно, если это была очередная перепалка с Золотой троицей по вине задравшего нос Малфоя или не сдержавшего свой гнев Рона. Она не была сильной волшебницей, боевая магия ей давалась не так уж легко, но это не мешало Панси одним своим взглядом вселять в своего оппонента страх неминуемого проигрыша. — Его суть состоит в том, что вы обязательно должны просыпаться вместе, иначе вас телепортирует друг к другу, — тем временем продолжала бормотать Гермиона, попутно записывая в своем блокноте. — В начале нас просто перемещало, — уточнил Гарри, поправив очки и прищурив глаза, которые из-за выпитого утром Острого глаза были более чувствительными. — А потом начало расщеплять. — Да, это ухудшилось не сразу, — Драко вспомнил, как проснулся в гриффиндорской спальне в окровавленной пижаме и ощущением, что ему сдирали кожу заживо. Что-то промычав себе под нос, гриффиндорка быстро водила кончиком серого пера по пергаментной странице, пихнув локтем в бок любопытного Уизли, попытавшегося заглянуть в ее тетрадь. Забини снисходительно фыркнул и одним глотком закончил свой бокал сладкого пива, вскинув руку, чтобы подозвать к их столику Розмерту. Был вечер воскресенья, поэтому «Три метлы» были практически пусты, за исключением бывалых магов в потрепанных мантиях, которые заходили после работы за стаканчиком Огневиски или рома, и работников соседних лавок, собравшихся выпить чай и съесть пастушьего пирога перед отправлением домой. Все студенты Хогвартса уже вернулись в замок, до отбоя оставалось всего пара часов, поэтому им пора было выдвигаться в школу, чтобы не попасться Филчу или, что хуже, директрисе МакГонагалл. — Какие-то еще особенности были? Кроме того, что вам нужно было просыпаться вместе и расщепления? — торопливо спросила Грейнджер, поблагодарив своего парня, который накинул ей теплое пальто на плечи. Обмотав красно-желтый шарф вокруг шеи, Поттер перевел взгляд на Малфоя, пытаясь вспомнить, не случалось ли с ними еще что-то необычное со времен начала проклятья. То, что они в итоге из-за него начали встречаться и разожгли первые полосы всех главных газет магической Англии, в расчет не берется. Слизеринец, рассчитавшись с Розмертой, которая, как обычно, начала шутить с хогвартскими студентами, вспоминая свои школьные годы, застегнул под горло свою мантию с меховым воротом из соболя, нахмурив светлые брови. Рональд, вполуха слушая уже в тысячный раз рассказываемые хозяйкой заведения истории о ее неудачах на уроках Зельеварения, натянул вязаную желтую шапку на голову и на автомате схватил ладонь Гермионы. Панси, все еще обиженно дуясь и бросая на Малфоя острые недовольные взгляды, первая направилась к выходу, попутно пожелав Розмерте хорошего вечера. — Я не могу вспомнить, что было что-то еще, — признался Гарри, выйдя из натопленного паба на колючий вечерний мороз. — Может быть попробуете одну ночь спать в разных местах? — предложил Забини, засунув руки глубоко в карманы мантии и хмурясь на темное снежное небо. — Вдруг оно действительно пропало. — А если их снова расщепит? — тут же вмешалась слизеринка, осторожно ступая по гладкой наледи на мощеном тротуаре. Драко подставил ей предплечье, за которое Панси крепко схватилась, послав ему фирменный взгляд: «Спасибо, но я все еще злюсь на тебя». Малфой в ответ лишь коротко усмехнулся, протянув вторую руку Поттеру, идущему позади него. Гермиона и Рон шли немного впереди остальных, наверняка обсуждая это невиданное доселе проклятье, держась друг за друга и перешагивая через серые глыбы отколотого с бордюра льда. Блейз пристроился с другой стороны от Паркинсон, чтобы она не шла по краю дороги, где то и дело проезжали фермерские повозки и нагруженные доверху телеги с товаром, которые привезли товары в лавки для новой недели. Гарри неуверенно схватился за чужую ладонь, нагнав Малфоя и оглянувшись вокруг, но улицы Хогсмида были уже практически пусты, не считая задержавшихся владельцев магазинов и кафе, провожающих последних клиентов и встречающих вечерних поставщиков. Слизеринец легко дернул его за руку, молча прося гриффиндорца расслабиться и перестать так много думать, а потом убрал их сцепленные ладони в свой карман, краем глаза заметив появившуюся на лице Гарри теплую улыбку. — Я согласна, что это может быть опасно, — произнесла Грейнджер, поддержав Панси. — Давайте подождем до завтра, вдруг что-то еще поменяется? Следите за своими ощущениями и постарайтесь все также держаться ближе друг к другу. — Да куда уж ближе, — ухмыльнулся Забини. Драко закатил глаза, коротко извинившись перед Паркинсон, которая недоуменно отпустила его руку, остановившись посреди тротуара, и вытянул из рукава мантии свою волшебную палочку, воспользовавшись тем, что друг шел к нему спиной. В Хогвартс ребята вернулись уже после отбоя, с порога наткнувшись на грозную МакГонагалл, сложившую руки на груди. Она простила им этот проступок первый и последний раз, отправив слизеринцев и Гарри в Подземелья, а Рона с Гермионой — в Башню Гриффиндора. Отряхивая с себя снег после затеянной в Хогсмиде снежной схватки и отогревая заледеневшие ладони в стенах родного замка, Поттер не мог перестать улыбаться, вспомнив быстрый украденный им у Малфоя поцелуй, когда тот опрокинул его в сугроб у ворот замка под громкие крики Уизли и Забини.
