10.
2 июня 2021 г., 18:43
— Как думаешь, почему все прекратилось?
— Не знаю. Это очень странно.
Гарри согласно хмыкнул, прикрыв сухие от усталости глаза и чувствуя слабую пульсирующую головную боль в висках. Несмотря на то, что они довольно хорошо выспались перед новой учебной неделей, понедельник выжал из него всего соки.
Может это было потому, что у них в этот день прошли контрольные работы по Травологии и Заклинаниям, и Поттер не был уверен, что хорошо справился, потому что не притрагивался к учебникам все выходные, сосредоточившись только на балу от Министерства. А возможно он себя так чувствовал из-за того, что во всех газетах обсуждался возможный неожиданный роман между Национальным героем и бывшим Пожирателем смерти. Когда перед Гермионой за завтраком прямо на тарелку с сандвичем упал свежий выпуск «Ежедневного Пророка», где на первой полосе была черно-белая совместная фотография Поттера и Малфоя, танцующих вальс на зимнем балу, то разговоры затихли, кажется, во всем Большом зале. Гриффиндорцу хватило прочитать единственное слово из свей статьи — «парочка», чтобы у него испортилось настроение на весь оставшийся день. Грейнджер тут же убрала газету с глаз лучшего друга, спрятав ее в сумку между учебниками, и бросила на него извиняющийся взгляд, будто она была автором всех этих слухов.
Которые на самом деле были правдой.
Он видел свои сверкающие радостные глаза и мягкую улыбку на той фотографии, где Драко вытянул его из рук Астории, закручивая под мелодию вальса. Этого было достаточно, чтобы понять, насколько Гарри был чертовски влюблен в того, с кем танцевал. Хмуро отодвинув от себя тарелку с завтраком, потеряв весь аппетит, Поттер положил голову на сложенные на столе руки, игнорируя устремленные на него обеспокоенные взгляды друзей, и ненамеренно посмотрел в сторону стола Слизерина.
Драко, который тоже по привычке получал ежедневную прессу, хотя ненавидел всех этих газетчиков, с непроницаемым лицом листал «Пророк», держа в руке чашку черного чая. Но будто почувствовав на себе взгляд гриффиндорца, он поднял голову, вопросительно посмотрев на него. Гарри сразу отвернулся, уловив краем глаза поднявшийся в их сторону интерес от остальных студентов, заметивших их переглядки. Перед первым занятием, на котором, как обычно, присутствовал весь курс, Малфой вместе с Панси и Блейзом остановились в коридоре рядом с Золотой троицей, начав обычный повседневный разговор. Многие уже привыкли к тому, что эти слизеринцы и гриффиндорцы, раньше готовые вцепиться друг другу в глотку за один лишний взгляд, теперь много времени проводили вместе, но после вышедших статей и фотографий они смотрели на их компанию так, будто все они вынуждены были общаться только потому, что Драко и Гарри тайком встречались.
Частично это было так. Но что Панси с Блейзом, что Рон с Гермионой стали относиться друг к другу намного лучше, чем это было раньше. Им нравилось проводить время вместе независимо от того, были вместе с ними Поттер и Малфой. Начиная с того, что Грейнджер и Забини готовили совместный проект по Зельям и заканчивая тем, что Паркинсон разделяла любовь Уизли к волшебным шахматам.
И этим вечером, когда Гарри и Драко вместе лежали на кровати гриффиндорца, переодевшись в пижамы и отложив домашку по Защите от темных искусств, Малфой не совсем понимал, как поднять настроение Поттеру, который за последние несколько лет был уже по горло сыт этими сплетнями, портящими ему жизнь. Панси посоветовала им просто отвлечься и не думать об этом, но они оба были из того разряда людей, иногда обдумывающими возникшие проблемы слишком много, загоняя себя в тупик.
— Гермиона говорит, что нам нужно рассказать все МакГонагалл, — едва слышно произнес Поттер, сняв очки.
Оставив их на прикроватной тумбочке, он придвинулся ближе к слизеринцу, положив голову ему на грудь, после чего Малфой запустил руку ему в волосы, начав медленно перебирать спутанные черные пряди. Гарри расслабленно выдохнул, слушая стук чужого сердца и обхватив его торс руками.
Этой ночью у него снова не получалось долго уснуть, а в четыре часа утра Гарри проснулся от размытого сна: Малфой бросил его после того, как узнал, что на них больше не лежало проклятье. Это точно не был его самый ужасный в жизни кошмар, ничего не сравнится с теми снами, в которых его близкие умирали снова и снова под заливистый хриплый смех погибшего Темного лорда, но гриффиндорец все равно очнулся в полумраке с парящими в воздухе оранжевыми шарами с тяжелым сердцем. Восстановив дыхание и прогнав из головы мерзкий шум фантомных сплетен и шепотков из своего сна, Поттер взглянул на спящего рядом с ним Драко. Обычно он просыпался, когда герою снились кошмары, помогая ему прийти в себя и снова уснуть, но, скорее всего, в этот раз Поттер не вел себя так буйно, как бывало раньше. Малфой лишь недовольно нахмурился из-за того, что с него стянули зеленое одеяло, потому что в Подземельях было традиционно холодно, и отвернулся лицом к стене. Гарри быстро справился с навязчивыми мыслями из-за приснившегося ему кошмара, поэтому, обняв слизеринца за талию, довольно скоро уснул. И с утра, получив свой смешной поцелуй в нос, потому что Драко спросонья промахнулся мимо его губ, Поттер понял, что все между ними на самом деле в порядке.
Пока не вышел из Подземелий и не почувствовал на себе липкие заискивающие взгляды из каждого угла.
— Наверное, стоит, — ответил Малфой, откинувшись на подушку. — Можно сходить завтра после занятий. У нас последней парой Защита.
Гарри согласно помычал, закрыв глаза. Может быть ему стоило выпить легкое обезболивающее зелье, чтобы ему было легче уснуть, но на часах еще даже не было десяти часов. Из гостиной красно-золотых слышался шум разговоров и игр со взрывающимися картами, им не помешало бы встать и заняться домашней работой на завтра, но никто из них не изъявил желания покидать кровать и взяться за учебники. Поттер даже не был уверен, какая у них была завтра тема по Защите, хотя преподаватель обещал устроить практическое занятие, где им нужно будет продемонстрировать свои способности.
Гриффиндорец вдруг вспомнил, как Полумна подошла к ним перед обедом, когда они с Роном ждали Гермиону после Нумерологии, устроившись на подоконнике в коридоре замка. Сначала когтевранка, как обычно, болтала о грядущем Рождестве в Норе, каких-то мозгошмыгах, которых было слишком много вокруг их голов, Хагриде, бравшим ее с собой на прогулки в лес, чтобы покормить школьных фестралов, а потом совершенно неожиданно повернулась к Поттеру и воздушным голосом заявила:
— Гарри, мне жаль, что эти статьи о вас вышли в «Пророке». Мы с папой тоже видели, как вы с Драко влюблены друг в друга, но никогда бы не стали писать об этом в «Придире».
Уизли, который в тот момент пил травяной чай по совету миссис Помфри, потому что простудил горло, когда они вчера играли в снежки со слизеринцами в Хогсмиде, чуть не выплюнул весь горячий напиток на старый каменный пол, громко закашлявшись. Его лицо покраснело от напряжения, и он никак не мог нормально вздохнуть, но его шокированного взгляда Поттеру хватило, чтобы почувствовать себя немного лучше. Гарри был рад, что у Лавгуд была привычка довольно тихо разговаривать, а в коридоре было мало людей.
— Спасибо, Полумна, — осторожно ответил гриффиндорец. — Но между нами нет ничего подобного, это был всего лишь дружеский танец.
То, что она ничего ему после этого не ответила, а только знающе улыбнулась и пожелала удачного дня, убежав вместе с остальными когтевранцами в Большой зал, заставило Гарри еще больше усомниться в том, хорошо ли они с Малфоем скрывали свои отношения. Подоспевшая Гермиона взволнованно спросила у ребят, что произошло, постучав по спине Рона, который все никак не мог откашляться, но Поттер ничего ей не ответил, считая в уме до десяти и желая, чтобы этот день быстрее закончился.
— Все в порядке? — Драко коснулся кончиками пальцев хмурых складок на его лбу.
— М-м-м?
Открыв глаза и повернув голову к Малфою, гриффиндорец увидел перед собой расплывчатые очертания его лица и светлые волосы, отливающие золотом в свете зажженных свечей в настенных кованых лампах. После вчерашнего утра слизеринец заявил, что будет готовить для него не только успокоительные зелья, прописанные целителями, но и Острый глаз. Он сказал, что эти ужасные очки портили лицо Гарри, не считая того, что они наверняка были неудобными. Гриффиндорец был готов с этим поспорить, потому что слишком привык к ним за все время, что носил их, но, немного подумав, понял, что было бы здорово улучшить свое зрение без оперативного вмешательства. Написав письмо мистеру Дину для консультации, Поттер выпил за завтраком еще одну порцию зелья, которую Драко взял из поместья, смешав его со своим привычным успокоительным.
— Что-то не так, — сказал Малфой, снова запустив пальцы в его волосы.
— Просто… — вздохнул Гарри, перевернувшись на спину и уперев ступни в матрас. — Мы так и не проверили, точно ли проклятье снято с нас. И все эти слухи о том, что мы встречаемся. Это раздражает.
— Было очевидно, что они рано или поздно появятся.
Поттер по-детски поджал обветренные губы, понимая, что слизеринец был прав. Сняв его руку со своей головы и вытянув перед собой, гриффиндорец прищурился, пытаясь сквозь туманную пелену перед глазами разглядеть кольцо из черного обсидиана, которое Драко подарила Панси на совершеннолетие. Малфой на секунду выпрямил пальцы правой руки, а потом мягко обхватил его ладонь, опуская на грудь Поттера.
— Ты не против того, если о нас узнают? — спросил Гарри, уставившись на их соединенные руки.
— Моя мама не против того, что мы вместе. Остальное меня не волнует.
Гриффиндорец улыбнулся, вспомнив тонкие шутки и намеки Нарциссы, которая, кажется, видела их обоих насквозь. Он был искренне счастлив от того, что она действительно не была против, что ее единственный и больше жизни любимый сын встречался с Национальным героем, который победил в войне, где ее семья сражалась на другой стороне. И то, что сейчас миссис Малфой возобновила общение с Андромедой и пообещала Поттеру, что в любой момент будет готова помочь ему с Эдвардом, заставило гриффиндорца уважать ее еще больше.
— Ты не хочешь рассказать своей семье? — вдруг поинтересовался Драко.
После этого вопроса Гарри удивленно вздрогнул, инстинктивно бросив взгляд на свою пробковую доску, где где-то в центре висела фотография его родителей, на которой они танцевали и смеялись в окружении рыжих кленов и осеннего ветра в Годриковой впадине. Но потом он вспомнил, что там было еще много других снимков с не менее дорогими для него людьми.
— Рон с Гермионой уже знают. Я увижусь с остальными Уизли на Рождество. Андромеда… Ну, грубо говоря, она и сама догадалась обо всем.
— Что объяснимо, — усмехнулся Малфой. — Ты чертовски очевидный, ты в курсе?
Громко цокнув языком, гриффиндорец толкнул его локтем в бок, от чего Драко недовольно зашипел на него, дернув их сцепленные руки.
— Простите, я не могу вечно ходить с каменным лицом, будто передо мной душат котенка, как некоторые.
— Что это вообще значит? — фыркнул слизеринец.
Гарри лишь с улыбкой пожал плечами, перебирая его пальцы в своей ладони, но Малфой вдруг дернулся под ним, а потом гриффиндорцу на лицо со шлепком плюхнулась подушка. Возмущенно вскрикнув, он подпрыгнул на кровати, прижимая смеющегося слизеринца к матрасу.
— Вы заплатите за это, мистер Малфой, — заявил Поттер ему в лицо, придавив чужие плечи к постели.
— Чем же, позвольте узнать? — ухмыльнулся Драко, рывком перевернув их так, что гриффиндорец оказался под ним.
Они одновременно двинулись навстречу друг к другу, знакомо соединяя губы так, чтобы им обоим было комфортно, предпочитая это тому, чтобы продолжить свою шуточную драку. Гарри провел раскрытыми ладонями по его груди, сместив свои поцелуи с розоватых губ на высокие скулы и виски, достигая линии роста волос и чувствуя, как у него дрожали кончики пальцев от того, что Драко, прикрыв серые глаза, подставлял лицо под его губы, сжимая одной рукой его пижамную футболку на талии. Через несколько секунд Малфой отстранился, облокотившись на локоть и нависая над ним.
— Моя официальная семья — это только Тедди. И то только после того, как я окончу Хогвартс, — мягко проговорил Поттер, проведя пальцами по краю воротника его спальной рубашки. — Я устал от того, что за меня решают, как мне нужно жить, поэтому пытаюсь научиться отпускать ситуацию и делать то, что я хочу. И на самом деле Тедди — это единственный человек, мнение которого мне нужно учитывать в данных вопросах, но не думаю, что он сможет высказать его в ближайшие лет десять.
Малфой фыркнул от смеха и потянулся за своей палочкой, лежащей в футляре на тумбочке рядом с поттеровскими круглыми очками, чтобы потушить весь свет в комнате и наколдовать шары. Опустившись на соседнюю подушку и притянув Гарри к себе за талию, он совершенно серьезно сказал:
— Думаю, я смогу понравиться твоему сыну. По крайней мере, я постараюсь сделать все возможное для этого.
Гарри замер, чувствуя, как у него начало болеть где-то в груди от того, насколько сильно он был влюблен в него. Он вслепую подался вперед, обхватив лицо Драко и поцеловав, чувствуя губами его улыбку и перетягивая его на свою сторону кровати.
***
Он едва справился с моментальным желанием презрительно скривить тонкие губы, когда краем глаза заметил прищуренные подозрительные взгляды в свою сторону. Но у Драко давно уже не было настроения ссориться с гриффиндорцами, поэтому он продолжил свой путь вдоль их стола туда, где сидела Золотая троица. Рон заметил его первым и с ухмылкой отсалютовал двумя пальцами, коснувшись правого виска, а потом вернулся к своим конспектам по Защите от темных искусств, держа Гермиону за руку под столом. Гриффиндорская староста терпеливо объясняла теорию нахмурившемуся Невиллу, сжавшему свои темные волосы у корней на макушке, широко распахнутыми глазами уставившись в ее записи с прошлого занятия. На секунду подняв глаза к потолку, где было светлое бело-голубое небо с иллюзией падающего снега, когда послышался рассыпчатый хлопот множества крыльев, слизеринец остановился за спиной Поттера, стащив из большого золотого блюда темно-красное яблоко. — Доброе утро. — Привет, Драко, — улыбнулась Гермиона, подняв голову. — И тебе Панси. А где Блейз? — Он с Дафной и Генри пошел в библиотеку, — ответила Паркинсон, сложив руки на груди. Кажется, все присутствующие в Большом зале чуть не свернули себе шеи, вытягиваясь и оборачиваясь, чтобы получше разглядеть слизеринцев, остановившихся возле стола Гриффиндора. Гарри выпрямил спину и на секунду отклонился назад, прижавшись спиной к телу Малфоя, замаскировав это движение тем, будто скрещивал ноги под столом. Сделав глоток тыквенного сока и запихнув в рот последнюю вилку яичницы с беконом, он потянулся к салфетке. Лонгботтом напротив него обреченно вздохнул, так до конца и не разобравшись в теме занятия по Защите, хотя довольно неплохо владел этим заклинанием благодаря Отряду Дамблдора, и искренне поблагодарил Грейнджер за помощь. Она поддерживающе улыбнулась и предложила ему свои конспекты до начала ЗОТИ, которая стояла у них сегодня последней парой, за что Невилл чуть ли не воздвигнул ее в ранг святых, порывисто перегнувшись через стол и обняв за плечи, едва не смахнув их тарелки на пол. Драко фыркнул, когда Рон в шутку начал отчитывать Невилла за то, что он распускал руки в сторону его девушки, и склонился, поставив перед Гарри пузырек с прозрачным зельем: — Ты забыл его на тумбочке. Сначала гриффиндорец недоуменно посмотрел на стеклянную бутылочку с черной резиновой пробкой, точно зная, что выпил свое успокоительное еще в спальне после того, как умылся, оставив отметку в журнале, но потом до него дошло, и он с улыбкой посмотрел на Драко. Его кубок снова наполнился тыквенным соком, поэтому он быстро запил им свое зелье для зрения, пока Рон с Гермиона собирали свои вещи, чтобы отправиться на первую пару, до которой оставалось пятнадцать минут. — О, Гарри, а что это за зелье? Малфой мгновенно среагировал на игриво-флиртующий тон в чужом девчачьем голосе, прищурив глаза и сжав челюсти. Подняв взгляд, он быстро нашел смоляные кудрявые волосы, собранные в высокий хвост и подхваченный сияющей золотой лентой. Ромильда Вейн, положив острый подбородок на сцепленные длинные пальцы, быстро хлопала накрашенными ресницами, с белозубой улыбкой смотря на Поттера, пока тот выглядывал среди прилетевших почтальонов знакомых сов. Рядом с ней сидели еще несколько гриффиндорцев с шестого курса, которые ухмылялись и переглядывались между собой, не переставая удивляться тому, что их однокурсница все еще не сдалась спустя столько лет. Ромильда поумерила свой пыл после войны и уже не была так одержима идеей встречаться с Гарри, как это было два года назад, когда она буквально прислала ему любовное зелье, но периодически давала ему довольно очевидные намеки, что все еще заинтересована в нем. Новость, что Поттер и Джинни Уизли больше не вместе, вдохновила ее снова попробовать добиться его, но слухи о возможных отношениях героя и Драко, в последнее время гуляющие по замку, совершенно сбили ее с толку. Если в Хогвартсе и был человек, который меньше всех верил в правдивость этих сплетен, это была мисс Вейн. — Острый глаз, — вежливо ответил Гарри, убрав пустой пузырек в карман мантии и улыбнувшись, когда на стол перед ним приземлились несколько сов. Рональд отвязал от лапки возбужденного Сычика, стряхивающего снежинки со своих перьев, небольшую картонную коробку из Норы, где миссис Уизли упаковала ему домашней выпечки и товары из магазина Джорджа. Тут же выхватив из кармана мантии палочку и вскрыв волшебный желтый скотч, он под жалобы Панси о манерах засунул в рот булочку с ореховой начинкой, блаженно застонав. Гермиона бросила на него строгий взгляд, забрав у своей совы домашнюю работу из университета при Министерстве Магии, куда она планировала поступить. Драко заинтересованно взглянул на запакованную книгу в ее руках, пытаясь прочитать перевернутое вверх ногами название, но вдруг на его плечо приземлился семейный филин, ласково прислонившись своей головой к его виску. — О-о-о, ты будешь отлично выглядеть без очков! — восторженно заявила Ромильда, широко улыбнувшись. Боковым взглядом Малфой заметил, как Джинни, тоже распаковывающая посылку из дома, демонстративно закатила глаза и начала имитировать рвотный позыв, и впервые в жизни разделил ее чувства. Забрав у филина письмо от матери, слизеринец отпустил его в совятню и подал руку Гермионе, когда она поднялась со скамейки. Панси тут же перетянула все внимание гриффиндорки на себя, даже не дав ей возможность поблагодарить Драко за помощь, и спросила у нее что-то про лекцию Бинса, которая стояла у восьмого курса сегодня первой парой. — Спасибо, — спокойно произнес Гарри, быстро посмотрев на Ромильду. Но она не успела получить достаточно зрительного контакта с ним, потому что он обернулся к Малфою, отдав ему одно из своих писем. Если бы Драко меньше контролировал свое выражение лица и эмоции, то сразу бы расплылся в самодовольной улыбке после этого. Все знали, как настороженно Поттер относился к своей почте. После нескольких сотен неприемлемых писем и посылок, полученных им за время своей учебы в Хогвартсе, герой ограничил список людей, которые могли отправлять ему что-то, чем очень разочаровал своих фанатов, уже заготовивших тысячи конфет с любовным зельем в начинке для него. И то, что Гарри так просто отдал слизеринцу одно из своих писем, молчаливо давая ему разрешение его вскрыть, заставило его почувствовать себя особенным. Малфой физически чувствовал на себе ядовитый взгляд Вейн. Увидев на конверте имя целителя Дина, Драко сорвал восковую желтую печать Больницы святого Мунго, усмехнувшись, когда краем уха услышал жалобы Рона на то, что Паркинсон и Грейнджер обсуждали учебу с самого утра, когда занятия еще не начались. Гарри спрятал письмо от Андромеды в свою сумку и повернулся к Джинни, спрашивая у нее про сегодняшнюю тренировку по квиддичу. Следующий матч был между Слизерином и Когтевраном, но гриффиндорцы не переставали упорно заниматься, потому что скоро были зимние каникулы, когда многие из участников команды разъедутся по домам. Вытащив сложенный листок бумаги из конверта, Драко начал вчитываться в воздушный круглый почерк мистера Дина, на секунду коснувшись плеча Гарри, после чего тот тут же поднялся из-за стола, потянув за собой Рональда, который, включившись в разговор о квиддиче, уже выстраивал из фруктов на столе перед Джинни стратегию к их сегодняшней тренировке. — Вы практиковали… — начала Панси, подхватив Драко под руку. — Подожди, Гарри! В этот раз Малфой не сдержался и цокнул языком, чем заработал понимающую ухмылку от Паркинсон и Уизли. Гермиона поддержала его, закатив глаза, когда Гарри недоуменно остановился в проходе между двумя длинными столами, обернувшись к подбежавшей к нему Ромильде в черной плиссированной юбке. Дочитав письмо от целителя, одобрившего зелья для улучшения зрения и расписавшего советы по правильной дозировке, в конце добавив, что скоро пришлет Малфою все ингредиенты для всех необходимых Гарри лекарств, чтобы он смог их приготовить, слизеринец убедил себя не прислушиваться, чтобы узнать, о чем его парень разговаривал с шестикурсницей с Гриффиндора. Его парень. Малфой всегда знал, что он был тем, кто никогда не любил делиться и был ужасным собственником, но то, что из-за одного вида, как его пара разговаривала с кем-то посторонним, в нем тут же поднималась волна ревности? Это для него было чем-то новеньким. Драко был влюблен до этого: несколько месяцев в Паркинсон на четвертом курсе, когда они вместе пошли на Святочный бал, а потом почти всю ночь гуляли вокруг Черного озера, пока их не поймал Хагрид и не отправил обратно в Хогвартс, и в одну из своих дальних кузин из Франции, которая несколько раз приезжала к ним в мэнор на лето и каталась с ним на лошадях. Но тогда ему было проще отпустить свою романтическую привязанность к этим людям, и максимум, с чем ему приходилось мириться, — это его задетое самолюбие, ведь у него не получилось построить хорошие отношения. Сейчас, смотря на то, как Поттер хмурил брови и демонстративно держал с Вейн дистанцию, ведь у некоторых людей была глупая привычка хвататься за него при любой возможности, у Драко появлялись противоречивые чувства: с одной стороны его самолюбие снова могло пострадать из-за того, каким наверняка чертовски очевидным он сейчас был, не отводя взгляд от высокой стройной фигуры гриффиндорца с растрепанными темными волосами на макушке, а с другой стороны — это же самолюбие кричало ему о том, что на его собственность пытались посягнуть, чтобы было абсолютно неприемлемо. Он чертов Малфой. Никто не мог трогать то, что принадлежало ему. — Некоторые люди такие раздражающие, — протянула Панси, открыто смотря на переговаривающихся гриффиндорцев, склонив голову к плечу, от чего ее длинные жемчужные сережки медленно качались по бокам от ее лица. — Поверь, Гарри не впервые сталкивается с таким, — сухо усмехнулся Рон, закинув сумку на плечо и протянув Грейнджер свою ладонь. — Один раз Ромильда хотела подсунуть Гарри любовное зелье, но случайно я попал под удар вместо него. — А ты умеешь успокаивать, Уизли, — язвительно произнес Малфой. Тот сначала удивился, не ожидая услышать такие слова от слизеринца, выдающие с потрохами, насколько уязвимым и открытым он мог быть, когда дело касалось его отношений, а потом, чтобы разрядить обстановку, в ответ лишь подмигнул ему, пока Панси насмешливо пихнула друга в плечо, послав ему многозначительный взгляд. Малфой сморщил нос, сдерживаясь от того, чтобы напомнить ей, что в последний раз, когда Паркинсон с кем-то встречалась, то бросала змеиные взгляды на каждого, кто приближался к ее партнеру ближе, чем на метр. Это была расхожая проблема их воспитания, когда в детстве у них был доступ ко всему, чего они хотели, поэтому, повзрослев, им было тяжело смириться, что их друзья и возлюбленные не принадлежали только им, как это раньше было с родителями, игрушками, лучшими учителями и домашними животными. Уизли протянул усталое: «Наконец-то», а Драко вопросительно вскинул бровь, когда Поттер оставил Ромильду с растерянно-расстроенным лицом посреди прохода и присоединился к своим друзьям, подгоняя их поторопиться на лекцию Бинса. Будто он хотел поскорее убраться из школьной столовой, где на него были направлены сотни глаз, а за спиной обиженно поджимала розовые губы гриффиндорка, которой снова отказали. — Я собираюсь поспать на последней парте, — заявил он, заработав осуждающий взгляд от Грейнджер. — Сядешь со мной? Слизеринец коротко кивнул в ответ, тоже не собираясь слушать нудные разглагольствования профессора-призрака о революции гоблинов в девятнадцатом веке. Гарри заглянул ему в лицо, чуть не наткнувшись на широкую спину идущего перед ним Рона, проверяя, все ли в порядке, но Драко просто двинулся дальше по проходу к выходу из Большого зала вместе с Паркинсон, спросив, о чем она говорила раньше. Герой, сконфуженно нахмурив брови, внимательно посмотрел на собранную строгую фигуру слизеринца, который напряженно расправил плечи и сжал челюсти. — А, точно. Вы практиковали Патронус для Джонса? — спросила слизеринка. Толкнув тяжелые деревянные двери и пропустив всех вперед, Драко на секунду прикрыл глаза, с оглушающим треском в ушах вспомнив о домашнем задании по Защите. Их профессор сказал, что начнет их обучение защитному заклинанию против дементоров, поэтому на сегодня им необходимо было разобрать всю теорию и выбрать несколько своих счастливых воспоминаний, так как на занятии они сразу перейдут к практике после опроса. Слизеринец ранее пытался в одиночку выучить Патронус в своей спальне, когда Воландеморт прошлой весной прислал несколько бывших стражников Азкабана в мэнор в качестве защиты, хотя никто из Малфоев его об этом не просил, но максимум, что у него получалось — прозрачный голубоватый дым из кончика волшебной палочки, рассеивающийся в воздухе уже через несколько секунд. — Мы умеем создавать Патронуса, — похвастался Рональд, вставая на двигающуюся каменную лестницу. — У нас с Гермионой был лучший учитель. Поттер закатил глаза и фыркнул, смахнув с лица черную челку. Слизеринец вспомнил, как на третьем курсе, когда они с друзьями решили разыграть гриффиндорца на квиддичном матче, притворившись дементорами, то именно тогда он впервые в жизни увидел настоящего Патронуса — большой белый щит, который сбил его с ног и ослепил до болезненных пятен перед глазами. Драко знал, что их должны были обучить этому заклинанию на пятом курсе, хотя бы самым его основам, потому что на самом деле оно было невероятно сложным и давалось далеко не всем волшебникам, но тогда их преподавателем по Защите была Амбридж. Она рассказывала им, что из-за выпущенных указов Министерства Магии на свободе не осталось ни одного дементора, который мог бы неожиданно напасть на волшебника, вынудив его обороняться. Поттер, сидящий на одной из последних парт, лишь язвительно фыркнул, заработав прищуренный острый взгляд и пару дней отработок. Следующий раз, когда Драко увидел Патронуса, был у него дома: Нарцисса прогоняла дементоров из их двора, наколдовав величественного павлина и сжимая свою палочку до побелевших пальцев, не желая показать себя слабой перед Пожирателями в черных длинных мантиях, которые скрывались в поместье за ее спиной. — Значит, у меня есть, к кому обратиться за советом в случае чего, — улыбнулась Паркинсон, посмотрев на Гарри. Он послал ей ответную улыбку, заходя в кабинет Истории Магии, где пахло пылью и плесенью от старых штор, которые давно пора было бы заменить. Никто не был бы удивлен, если когда-нибудь они нашли бы в выцветших от солнца бордовых складках ткани выводки докси. Остальные студенты восьмого курса, уже занявшие свои места, приветливо махнули вошедшим друзьям, заинтересованно поглядывая на героя, который целенаправленно бросил свою сумку на последний стол в крайнем ряду, с тяжелым вздохом плюхнувшись на стул. Гермиона закатила глаза и потащила Уизли в переднюю часть класса, проигнорировав его протестующий стон и слабые попытки вырваться. Малфой кивнул Панси, которая заняла место рядом с Дафной, рисующей кусачие бобы в своем журнале по Травологии, и присел на деревянный стул рядом с Поттером, вытащив пергаментную тетрадь и чернильницу. — Ромильда пригласила меня в Хогсмид на этих выходных, — вдруг тихо сказал Гарри, опустив голову на сложенные на столе руке и воспользовавшись шумной возней ребят в классе. — Спасибо, что просветил меня. Вставив перо в открытую стеклянную чернильницу, Драко откинулся на спинку стула, когда профессор Бинс прошел через черную меловую доску, загробным голосом призывая учеников занять свои места и открыть тетради. В Хогсмид. Он скривил губы от красочной картинки, пришедшей ему в голову, где Гарри держал в своих руках миниатюрную ладонь Ромильды, заняв с ней столик у окна в кафе мадам Паддифут, пока им подавали сладкий кофе, а на улице медленно падал сверкающий снег. Ему никогда не нравились эти приторные парочки, которые вроде всегда разбредались по углам классов и магазинов, будто хотели спрятаться от чужих взглядов, но при этом их все равно было видно на каждом шагу из-за того, какими громко влюбленными они были. — Кажется, ее очень расстроил мой отказ, — задумчиво продолжил гриффиндорец, переведя взгляд на Драко. — Как жаль. Поттер усмехнулся, покачав головой, и спрятался за спиной МакМиллана, сидящего за партой перед ним, когда профессор Бинс проплыл перед классом, вжав маленькую прозрачную голову в плечи и сцепив дряблые ладони в длинных рукавах мантии за спиной. Слизеринец взял в руку перо, окунув его в изумрудные чернила, и вывел в верхнем правом углу страницы сегодняшнюю дату, подчеркнув ее двумя тонкими линиями. Но вдруг тыльной стороны его ладони коснулись прохладные кончики пальцев, скользнув на внутреннюю сторону запястья. Почти черная мелкая капля сорвалась с кончика его пера, оставив расплывшуюся кляксу в центре листа, на что Гарри тихо фыркнул от смеха, шепотом извинившись. — Сам будешь переписывать за меня конспекты, Поттер, — шепотом заявил слизеринец, вытащив палочку из левого рукава, чтобы избавиться от чернильного пятна. — Обязательно, — улыбнулся тот, едва касаясь пальцами тонкой кожи под манжетой чужой рубашки. — А предложения поинтересней у тебя найдутся? Малфой замер, переведя взгляд с дымчатой фигуры профессора Истории Магии, которого рассекали бледные лучи зимнего солнца, и посмотрел на чужую легкую ухмылку на обветренных губах. Он усмехнулся, откинувшись на спинку стула, и положил перо на разворот тетради, взяв в свою руку прохладную ладонь Поттера и пряча ее под столом, пока гриффиндорец снял свои очки и лег на парту, прикрыв зеленые глаза, доверяя Драко охранять свой сон.***
— Вам нужна помощь, мистер Малфой? От раздраженного шипения или язвительного комментария в ответ его сдержало только то, что перед ним находился его преподаватель. Да и Драко действительно за эти месяцы проникся уважением к профессору Джонсу, который сейчас, сцепив исполосованные шрамами ладони за спиной, остановился рядом со слизеринцами, спокойно смотря на полупрозрачный слабый дым голубого цвета, исходящий из кончика малфоевской палочки. Он был достаточно строг с восьмикурсниками, всегда приговаривая о том, что у них всех уже было достаточно опыта в борьбе против темных сил, и при этом одинаково относился ко всем: начиная с Национального героя, блиставшего своими навыками на каждом занятии, и заканчивая Ноттом, который апатично реагировал на все задания преподавателя. Поэтому его хотелось впечатлить. Драко пережил свой период юношеского максимализма, когда ему было необходимо доказать всем, что он чего-то стоит, но и сейчас, встав в стойку и держа наготове палочку, он чувствовал, что у него едва заметно дрожали кончики пальцев от напряжения. — Я знаю, почему у меня не получается, сэр, — коротко ответил слизеринец, выпрямив плечи. — Не думаю, что вы можете мне тут помочь. Джонс хрипло фыркнул, понимающе кивнув головой и осторожно поправил положение руки Панси, которая также все пыталась вызвать Патронуса, но вместо крепкого светящегося щита получала только тут же рассеивающийся туман. Профессор был выходцем из Аврората, решившим уйти на пенсию раньше времени, поэтому периодически ученикам приходилось выдерживать крепкие отрывистые крики, больше походившие на приказы солдатам. Ему было около пятидесяти, крупного телосложения и довольно простого и прямого характера, сойтись с ним было достаточно легко. Он не задавал нудной письменной домашки, в основном только просил отрабатывать практические навыки, потому что: «Все эти метровые конспекты не помогут вам выжить в бою», выбил у МакГонагалл большой пустой кабинет на пятом этаже, где было много места для показательных дуэлей, и всегда угрюмо хмурил густые кустистые брови, которые уже наполовину поседели, когда студенты пренебрежительно относились к его предмету. — Возможно, вам может помочь кто-то другой, — сказал преподаватель Защиты, а потом призвал всех студентов восьмого курса к тишине. — Мистер Поттер, насколько я знаю, вы мастер в создании Патронуса. И обучили этому заклинанию своих друзей. Не могли бы вы и нам продемонстрировать? Гарри, который до этого момента сидел в стороне с остальными ребятами, уже умеющими защищаться от дементоров, следя за попытками остальных осилить это непростое заклинание, поднялся с места, вытащив из левого рукава рубашки волшебную палочку. Все студенты тут же разошлись в стороны, освобождая место в центре кабинета Защиты от темных искусств, не сводя глаз с фигуры Национального героя, вступившего в образовавшийся круг, встав перед профессором Джонсом. Драко знал, что гриффиндорец умел создавать телесного Патронуса — высшая и самая мощная форма данного заклинания. И что он помог членам Отряда Дамблдора достичь тех же успехов. Но он никогда до этого своими глазами не видел волшебного оленя, о котором все так много болтали. Поэтому, когда Гарри на секунду прикрыл веки, медленно выдыхая, Малфой сжал до побеления пальцев свою палочку, не моргая. — Экспекто Патронум! Это был большой олень с широким размахом ветвистых рогов. Он вырвался из кончика поттеровской палочки, будто давно хотел попасть на свободу, гарцуя по темному потертому паркету кабинета вокруг фигуры гриффиндорца. От Патронуса исходило голубоватое ослепляющее свечение, а солнечный свет, пробивающийся сквозь незашторенные окна, рассекал его крупное сильное тело тонкими лучами. Драко понял, что затаил дыхание, когда олень вдруг на секунду взглянул на него, склонив вытянутую морду влево, а потом скакнул вперед, избегая приблизившихся учеников, тянувших к нему руки. Гарри мягко улыбнулся, смотря на своего Патронуса так, будто это было живое существо, один из его самых близких друзей. В классе поднялся шум из-за посыпавшихся на Поттера вопросов со всех сторон о том, как он научился вызывать телесную форму уже на третьем курсе, но профессор Джонс быстрым взмахом руки прекратил все разговоры и коротко похвалил навыки героя: — Отличная работа, мистер Поттер. Вы далеко пойдете. — Уже, — фыркнул Мальсибер. Гриффиндорцы тут же все обернулись к нему, хищно прищурившись и вызывающе вглядываясь в расслабленное лицо слизеринца. Малфой знал, что тот сказал это не со злыми намерениями, а просто констатировал факт. Но многолетняя вражда между их факультетами и абсолютная уверенность окружающих в том, что все дети Пожирателей смерти ненавидели Гарри Поттера всем сердцем, убедили всех в том, что любые комментарии в сторону Национального героя от студентов Слизерина нужно воспринимать только в плохом свете. Что не было справедливым, потому что Гарри ночевал в их гостиной несколько раз в неделю и до сих пор там с ним не произошло ничего, что могло бы подорвать доверие гриффиндорцев к их факультету еще больше. Патронус Поттера остановился в нескольких шагах от Рона и Гермионы, которые так же улыбнулись ему, как старому другу, и медленно растаял в воздухе. Гарри поблагодарил преподавателя за похвалу и уже хотел вернуться к остальным гриффиндорцам, но Джонс остановил его, сказав: — Почему бы вам, мистер Поттер, вместе с мистером Уизли и мисс Грейнджер не помочь остальным освоить заклинание? Кто еще умеет вызывать Патронуса? В воздух поднялось несколько рук тех ребят, ранее состоявших в Отряде Дамблдора. Преподаватель по Защите предложил им распределиться и взять себе несколько студентов, у которых не получилось освоить заклинание, чтобы ускорить процесс. Малфой сморщил нос, засунув волшебную палочку обратно в левый рукав, и переглянулся с Панси и Блейзом, увидев, что те тоже не были в восторге от данной идеи. Несмотря на то, что их отношения со студентами остальных факультетов значительно улучшились, им все еще было тяжело и непривычно открыто принимать от них помощь. Поэтому, когда Драко поднял взгляд и увидел, как Гарри вопросительно посмотрел на него, он не знал, что ему ответить. — Хуже же не будет, да? — протянула Паркинсон. — Раз ему удалось научить этому кучку пятикурсников… — задумчиво произнес Блейз, а потом вдруг крикнул, — Эй, Поттер! Поможешь? Со всех сторон послышались недовольные возгласы студентов, которые тоже хотели получить внимание знаменитого гриффиндорца, но Джонс быстро всех усмирил, пригрозив, что если они не займутся делом, то он сам распределит всех по группам. Уизли и Гермиона взяли себе несколько человек с Когтеврана и Пуффендуя, Лонгботтом остался обучать гриффиндорцев вместе с близняшками Патил, а Гарри и МакМиллан двинулись в сторону слизеринцев. Драко глубоко вздохнул, распрямляя плечи и стараясь не выглядеть таким растерянным. — Есть какие-нибудь успехи? — дружелюбно спросил Эрни, нервно сложив руки на груди. — Что именно у вас не получается? — Эм, абсолютно все? — ответил Генри, нахмурив темные брови. Блейз насмешливо фыркнул, согласно кивнув. Единственная, у которой вышло сделать хоть что-то похожее на Патронус, была Дафна, создавшая со своей пятнадцатой попытки слабый прозрачный щит округлой формы, рассеявшийся уже через несколько секунд. И Драко понимал, почему из всех слизеринцев это получилось именно у Гринграсс, поэтому искренне похвалил ее старания и вернулся к своим бесполезным попыткам, стараясь не смотреть на парящих в воздухе светящихся зверей, созданных членами Отряда Дамблдора. — У вас ничего не получится, если вы не будете верить в себя, — сказал Поттер. — Я понимаю, что это не звучит убедительно, но каждый из вас может найти хотя бы одно счастливое воспоминание из своей жизни, которое будет достаточно сильным, чтобы вызвать Патронуса. — Вы не должны сразу нацеливаться на телесную форму, — вставил МакМиллан, переглянувшись с Гарри. — Это более тяжелая техника, для которой вам сначала нужно освоить обычный щит против дементоров. Ранее его тучный и достаточно грозно выглядящий кабан разогнал остальных Патронусов, беззвучно завопив и с разбегу ворвавшись в толпу когтевранцев. Малфой так до конца и не понимал, что отражала телесная форма заклинания и чем был обоснован выбор определенного животного. Он где-то читал, что на самом деле внешний вид этой магии передавал твое внутреннее я. И это было логично, так как анимагическая форма профессора МакГонагалл совпадала с обликом ее Патронуса. Как человек с замашками перфекциониста, Малфою хотелось освоить именно телесного, но в то же время он понимал, что у него вряд ли получится это сделать. Когда ты только-только научился бороться с мыслями о нанесении вреда самому себе и решился попробовать исправить ритм своей жизни, найти то самое мощное счастливое воспоминание, которое поможет тебе освоить столь сложную магию, для него казалось почти невозможным. — Это заклинание невероятно тяжелое, — продолжил Поттер. — И далеко не всем волшебникам оно под силу, но если вы действительно постараетесь, то у вас все получится. Это защитное заклинание, поэтому и относится к нему надо соответственно. — Тебе было тринадцать, когда ты вызвал Патронуса? — спросила Дафна. — Это впечатляет. — У меня не было особого выбора, — с улыбкой бросил гриффиндорец и перевел разговор к теоретическому разбору заклинания. Видимо, это было личное для него, поэтому Гарри так быстро отвернулся от Гринграсс, уже в который раз проходясь по основным правилам вызова Патронуса. Малфой встал ближе к нему, бросив взгляд на профессора Джонса, помогающего Невиллу с остальными гриффиндорцами и отмахиваяющегося от грустно выглядящего светящегося медведя, и на секунду заглянул в глаза Поттера. Тот мягко посмотрел на него в ответ, безмолвно убедив, что он в порядке, и предложил Дафне первой попробовать вызвать Патронуса. К концу занятия у Драко получилось создать тонкий полупрозрачный барьер, который ему удалось удерживать в течение минуты. Радостная счастливая улыбка на лице Гарри, не отрывающего от него влюбленных горящих глаз в тот момент, могла бы стать идеальным воспоминанием для следующего заклинания.***
— Я отправлю сову мистеру Дину и попрошу его навестить нас завтра, чтобы обследовать вас двоих. Гарри согласно кивнул, сложив руки на груди и переглянувшись с Драко, сидящим на соседнем деревянном стуле в кабинете директрисы Хогвартса. Они пришли к ней после окончания занятий и рассказали то, что произошло в поместье Малфоев тем утром. Минерва ни на шутку переволновалась, но, все же стараясь сдержать каменное лицо, задавала уточняющие вопросы и внимательно разглядывала лица своих студентов, чтобы убедиться, что они были в порядке. — Мы думали попробовать провести одну ночь раздельно, чтобы перепроверить, — продолжил Поттер, вспомнив разговор с их друзьями в Хогсмиде. — Но вряд ли это безопасно. — Вы правы, мистер Поттер, мы не можем так рисковать вашим здоровьем, — согласилась профессор, обхватив чашку чая сухими ладонями. — Может мы попробуем сделать это, но с меньшим расстоянием между нами? — вдруг спросил слизеринец. Поттер удивленно взглянул на него, потому что до этого Малфой по большей части молчал, предоставив гриффиндорцу возможность все объяснить своему декану. А то, что он теперь сам предлагал провести ночь по отдельности, хотя до этого был против, немного сбило Гарри с толку. Впившись пальцами в собственные плечи, Поттер попытался не забивать себе голову ненужными мыслями, которые обычно всегда приводили его к неверным выводам. — Что вы имеете в виду, мистер Малфой? — уточнила МакГонагалл. — Наши гостиные находятся слишком далеко друг от друга. Может попробовать соседние комнаты или что-то вроде этого? Тогда, в случае неудачи, аппарировать на большое расстояние одному из нас не придется. — Вы думаете, что расстояние играет здесь роль? — нахмурила брови директриса, а потом вдруг хмыкнула и поднесла чашку к губам. — Может для начала попробуете спать в разных кроватях, а потом уже в комнатах? Гарри округлил глаза, оглушительно тяжело вздохнув. Он серьезно уже находился на грани того, чтобы просто наплевать на все и публично присвоить Малфоя себе. То, что их раскусывали так быстро, все эти сплетни, подколы от друзей, студенты, приглашающие одного из них на свидания, — это надоело ему настолько, что гриффиндорец готов был первым проявить инициативу и дать всем знать, что они вместе. Хотя ни он, ни Драко не были теми людьми, которые выставляли свои отношения на всеобщее обозрение. И Гарри был уверен, что даже если все узнают о том, что они встречаются, то никто из них не будет просто так на публике вдруг проявлять свои чувства к другому. Поэтому Гарри нравились отношения Рона и Гермионы: они в стенах Хогвартса позволяли себе только держаться за руки и короткие объятия, но в этих жестах было столько любви и нежности, что никто не сомневался в их искренности. В компании близких друзей они целовались и всегда держались друг за друга, но это не было вызывающе или приторно. Но в школе были и другие парочки, которые занимали подоконники в коридорах на перерывах между занятиями, громко болтали и лезли языками друг другу в рот при любой удобной возможности. — Я знаю, что вы порядочные молодые люди, но все же напомню о правилах приличия в стенах школы. — Не думаю, что в этом есть необходимость, профессор, — заверил ее Драко. Выражение его лица даже не поменялось, в то время как Поттер внутренне умирал от стыда, уверенный в том, что на его щеках появился румянец. Они были совершеннолетними парнями в отношениях. Логично было предположить, чем они могли заниматься наедине в своих спальнях, прикрывшись наложенным на них проклятьем. МакГонагалл с сомнением посмотрела на Малфоя, не убежденная его словами, но потом сцепила свои руки на столе, чуть подавшись вперед, и сказала: — Можем попробовать то, что предложил мистер Малфой. Я договорюсь с мадам Помфри, чтобы этой ночью вы переночевали в Крыле под ее присмотром. — Хорошо, — Гарри поправил очки. — Уверен, мадам Помфри будет рада нас видеть. Слизеринец фыркнул, покачав головой, а декан Гриффиндора строго посмотрела на героя: — Вы ее самый частый пациент, мистер Поттер. Уверена, жизнь мадам Помфри станет намного легче, когда вы закончите Хогвартс. — О, не только ее, поверьте, — усмехнулся Гарри. — Я буду усложнять жизнь кому-нибудь другому после Хогвартса. — Я в этом не сомневаюсь, — с тенью улыбки на губах сказала профессор, достав из ящика стола пергамент для письма в Больницу святого Мунго. — Я навещу вас утром. Спокойной ночи, мистер Малфой, мистер Поттер. Парни синхронно попрощались с директрисой и поднялись со своих стульев, которые тут же легонько подпрыгнули над полом и исчезли под взмах тонкой темной палочки профессора Трансфигурации. Гарри поднял взгляд и улыбнулся портрету профессора Дамблдора, читающего какую-то книгу о созвездиях, нацепив свои почти незаметные очки-половинки. Бывший директор Хогвартса с добродушной улыбкой кивнул двум студентам, склонив нос к желтоватыми страницам, но гриффиндорец заметил блеск заинтересованности с его голубых мудрых глазах. Переведя взгляд с одного портрета, обрамленного позолоченной рамой, на другой, который появился в этом кабинете только перед началом учебного года, Поттер грустно поджал губы, увидев только пустое кресло с деревянными подлокотниками и черной бархатной занавесью на заднем плане. Краем глаза заметив вопросительный взгляд МакГонагалл, разложившей перед собой бумаги, как обычно засиживаясь за работой допоздна, Гарри вежливо поклонился ей и поспешил к выходу на лестницу, где его уже ожидал Драко, придерживающий дубовую дверь. Проходя мимо стеклянного шкафа, где виднелась наполненная туманом чаша Омута памяти, гриффиндорец пождал губы, снова почувствовав странное желание заглянуть внутрь. — Он в мэноре, — ровно сказал Малфой, когда они вышли в коридор. Оставалось немного времени до начала ужина, поэтому большинство учеников были либо в своих гостиных, либо в библиотеке. На улице к вечеру поднялась метель, чему были очень разочарованы члены квиддичных команд Слизерина и Когтеврана, у которых был мачт на следующей неделе. Гарри и сам был бы не против полетать, но он до сих пор не заказал себе зимнюю спортивную форму и не притрагивался к своей метле уже больше двух недель. Он рефлекторно напрягся, когда увидел промелькнувший за углом тонкий кошачий хвост, а потом повернул голову к слизеринцу, направившемуся в сторону лестниц. — Ты о ком? — спросил Гарри, подстраиваясь под его шаг. — Северус. Мама заказала для него портрет, чтобы он смог навещать нас. В голове Поттера тут же появилась картинка беседующих Нарциссы и Снейпа в одном из кабинетов поместья, пока она занималась домашними делами или разбирала почту. И от этого ему почему-то стало спокойнее внутри. Миссис Малфой не была полностью одинока в большом старом замке, у нее периодически появлялся собеседник, которому она доверяла и считала другом, а покойный профессор Хогвартса не был заперт только в школе чародейства и волшебства. — Это очень мило с ее стороны, — мягко сказал Поттер. — Хотел бы я с ним поговорить. — Понимаю, — глухо отозвался Драко, спускаясь по каменным ступенькам. Весь остальной путь до Большого зала они прошли в тишине. Гарри чувствовал откуда-то появившуюся неловкость из-за того, что Малфой ранее в кабинете директрисы предложил им провести ночь раздельно. Ему тут же вспомнился его прошлый кошмар, в котором слизеринец расстался с ним его после того, как их проклятье исчезло. Но он постарался убедить себя не переживать о таких вещах, прежде чем они вдвоем не сядут и не обсудят все. Бросив взгляд на идущего рядом с ним слизеринца, который выглядел, как и всегда, невозмутимым и каменным, Поттер протянул: — Мы в порядке? Драко тут же повернулся к нему, и его обыденная маска исчезла, а во взгляде отразился вопрос. Им оставалось спуститься по главной лестнице в вестибюль перед большими дверьми, ведущими в школьную столовую, где уже слышались голоса других студентов, собиравшихся перед началом ужина. Гарри показалось, что он услышал хриплый рассыпчатый смех Рона, но остановился у стены, почему-то уперевшись взглядом в кованый железный светильник, с узкого ободка которого свисали застывшие капли старого воска. Малфой тоже замедлил шаг, встав перед ним и окинув фигуру Гарри взглядом, задержавшись на напряженных руках, спрятанных в карманах школьных брюк, а потом вернувшись к круглым очкам, снова были с одной стороны заклеенные магической лентой. — Да, а что не так? — уточнил Малфой, вытащив палочку из рукава. Поттер удивленно вздрогнул, когда слизеринец коснулся кончиком палочки черной оправы, и прозрачный скотч, которым он утром заклеил свои очки, с легким треском исчез. Резко моргнув и сняв очки, будто он мог рассмотреть то, как Драко их починил, Поттер вернул их обратно на нос и благодарно улыбнулся, подавив желание взять его за руку. Или поцеловать в щеку. Так же делают парочки, когда хотят показать друг другу, насколько они их ценят? Наверное. Запустив руку в собственные волосы, Гарри неловко сморщил нос, чувствуя накативший на него стыд из-за чувств, которые заставляли его мысли рассыпаться. — Просто до этого ты был против идеи, чтобы мы провели ночь раздельно, — тихо сказал Поттер, понимая, что лучше быть честным. — Я… Забудь, я снова надумываю на пустом месте. Слизеринец фыркнул, покачав головой. Он бросил взгляд вниз, где был проход к Большому залу, откуда уже доносился аппетитный запах жареного мяса и сочных пирогов, и сделал шаг ближе к Поттеру, когда убедился, что поблизости никого нет. Заглянув в блестящие изумрудные глаза, Малфой коснулся кончиками пальцев его щеки и медленно сказал: — Давай поговорим об этом в Крыле, о’кей? Обещаю, что все в порядке. Но я хочу разобраться с этим как можно скорее, чтобы мы начали жить спокойно. — О’кей, — улыбнулся Гарри, на секунду прильнув головой к его ладони. — Тогда встретимся в Крыле после ужина? Малфой кивнул ему, мягко взглянув на чужие губы, покрытые вишневым бальзамом, и отошел на шаг назад, создавая между ними дистанцию. Они вместе спустились по лестнице, встретившись с друзьями у дубовых дверей, и разошлись каждый к своему факультетскому столу, позволив себе периодически украдкой переглядываться между спинами остальных студентов.***
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь из нас снова пострадал, но я все еще не понимаю, как это чертово проклятье работает, — устало проговорил Малфой. — И какую цель оно преследует. Они сидели лицом друг к другу на соседних больничных койках. Когда Драко вошел в лазарет, мадам Помфри взмахом палочки натягивала белое постельное белье на одеяла и подушки, а потом отправляла их на кровати в самом конце помещения, где уже были заготовлены две высокие серые ширмы. Она окинула его придирчивым профессиональным взглядом, будто только по одному его внешнему виду пыталась определить, было ли с ним что-то не так. Но, видимо, убедившись, что слизеринец пребывал в удовлетворительном состоянии, школьная целительница сухо поприветствовала его, спросив, не нуждался ли он ни в чем. Малфой вежливо поблагодарил ее за заботу и переглянулся с Поттером, который сидел на неудобном деревянном стуле для посетелителей, положив на колени комплект больничной пижамы. Тот состроил ему рожицу, но тут же притих, когда медсестра резко повернулась к нему, чтобы отлевитировать еще одну тумбочку к их койкам. Слизеринец понимал недовольство школьной медсестры, потому что оно очевидно было фальшивым, поэтому молча выполнял все ее указания. — Цель? — нахмурился Гарри. Он был без очков, они лежали на деревянной тумбочке рядом с пустым стаканом из-под воды, которой гриффиндорец ранее запил свои зелья. Закатив рукава спальной рубашки до локтей, открывая смуглые предплечья и узловатые запястья, Поттер облокотился об изголовье кровати, согнув ноги в коленях. В Крыле кроме них были еще парочка простудившихся младшееурсников и загонщик из команды Когтеврана, который на тренировке пару дней назад упал с метлы в снежный сугроб, повредив плечевой сустав, но они, отградившись от остальных непроницаемыми ширмами и наложив на них заглушающее заклинание, расслабленно разговаривали, зная, что им никто не помешает. — У всех проклятий есть определенный механизм действия, который должен привести к определенному результату, — протянул Малфой, уставившись в потолок, где над ними была выключенная кованая люстра. Мадам Помфри принесла для них небольшой светильник, оставив его на прикроватной тумбочке, за что Малфой искренне ее поблагодарил, заставив медсестру неразборчиво и смущенно что-то пробормотать себе под нос, уходя к остальным пациентам. Они не могли наколдовать здесь уже излюбленные световые шары, потому что они бы помешали спать другим ребятам, но Малфой был рад и этой маленькой лампе. Ему бы хотелось наплевать на все и сдвинуть их кровати вместе или просто перебраться на койку Поттера, вспомнив, как они вместе провели сутки в Крыле после его попытки самоубийства. Но в то же время он понимал, что стоило рискнуть и попробовать испытать это проклятье еще раз. За стеной была мадам Помфри, которая в любой момент была готова броситься им на помощь, да и сам Драко за прошедшее время неплохо поднатаскал себя в заживляющих заклинаниях. — Я тоже этого не понимаю, — сказал Поттер, обхватив колени руками. — В чем смысл связывать меня и тебя вместе? Я не против этого, потому что, как бы ужасно это не звучало, благодаря этому проклятью у меня теперь есть ты, но оно все равно отстойное. Малфой улыбнулся, тоже удивляясь тому, как изменилась его жизнь за последние месяцы из-за того, что какой-то сумасшедший решил заколдовать его и Гарри. Он не хотел каждый день беспокоиться о том, что он или Поттер могли забыться и уснуть, а потом восстанавливаться после аппарации. Они не всегда будут жить в Хогвартсе. После этого учебного года им все же придется разъехаться, потому что у Малфоя есть семейные обязанности наследника рода, а Поттер станет приемным отцом. Им обоим нужно будет куда-то поступить и начать обучение, заботиться о своих поместьях и разобраться самостоятельно, что каждый из них хотел от жизни. — Я могу понять, почему кто-то хочет наложить проклятье на тебя, — начал слизеринец, сложив руки на животе. — Ты герой и победитель в войне, у тебя все еще могли остаться враги, которые хотят нанести тебе вред. И также я могу понять, почему могли проклясть меня. Меня мало кто рад видеть сейчас. Но почему нас двоих одновременно? Гарри ожидаемо сморщил нос на его словах о том, что Малфою нигде теперь не были рады, но не стал ничего говорить. Они еще не знали, как к нему будут относится в реальном мире, когда Драко покинет высокие и мощные стены Хогвартса, которые защищали его столько времени. На Зимнем балу от Министерства можно было заметить косые ядовитые взгляды в сторону молодого лорда Малфоя, но открытой агрессии никто не выразил. Возможно, это было связано с тем, что Визангамот снял с него все обвинения, а может с тем, какие слухи ходили о нем и Национальном герое, но Драко мог трезво оценить, что на самом деле все могло быть не так легко. — Я буду очень рад, если проклятие действительно снято с нас. Но как это произошло? — Без понятия. Мама предложила связаться с моим двоюродным дядей. Он работает экспертом по темным проклятьям во Франции. Но я не знаю, стоит ли пробовать, потому что мы не общались ни с кем из наших родственников с начала войны. Гриффиндорец понимающе склонил голову к плечу и прищурился, смотря немного мимо головы Драко. Усмехнувшись этому, Малфой осторожно протянул руку к нему, поворачивая его голову к себе. Он не мог дождаться, когда поедет на Рождество в поместье и снова окажется в своем кабинете, который мама в его отсутствие полностью оборудовала для того, чтобы он мог заниматься там Зельеварением. Малфой уже сделал крупный заказ на ингредиенты и инструменты, которые обещали доставить домой к концу месяца. Его слегка взбесило то, что перед этим его посылка должна будет пройти тщательную проверку, потому что Министерство все еще присматривало за ним, но в то же время Драко был рад, что скоро у него будет возможность хотя бы на короткое время свободно варить зелья. Ему нужно будет сделать много Острого глаза. — Ладно. Разберемся с этим завтра, когда поймем, есть ли оно или нет, — предложил гриффиндорец, перевернувшись на бок и замолчав на некоторое время. — Ты будешь поступать в медицинскую академию после Хогвартса? Устроившись на неудобной постели так, чтобы лежать к нему лицом, Драко запустил руку под тонкую подушку, вглядываясь в Гарри. Его лицо без очков выглядело таким незащищенным, но нравилось Малфой намного больше из-за того, что он мог лучше видеть его глаза. Убрав свою палочку в футляр на прикроватной тумбочке, слизеринец прикрыл глаза, чувствуя, что сон был уже близко. Он мог уснуть в любой момент. — Я попробую, — уклончиво сказал Драко. — По сути, мне лишь нужно хорошо сдать выпускные экзамены. Но кто знает, что будет после этого. — Тебе стоит поговорить с мистером Дином, — предложил герой, подложив руку под голову. — Думаю, он будет только рад. Слизеринец лишь хмыкнул в ответ, вспомнив, как целитель на балу открыто сказал, что ему стоило поступить на колдомедика. Малфой не был уверен, что ему будут там рады или что он справится с ответственностью, но это то, кем он видел себя в будущем. Кингсли также предлагал ему присмотреться к должности Зельевара в Аврорате, но, если быть откровенным, Драко не хотелось работать на Министерство Магии. Быть всегда на виду у тех, кто еще недавно хотел упечь тебя за решетку Азкабана? Малфой с радостью проживет без этого груза на своих плечах. — Ты так и не определился? — спросил в ответ слизеринец. — Точно не аврор, — тут же сказал Гарри. — Раньше мы с Роном мечтали там служить, но теперь он собирается поступать в школу бизнеса, чтобы вместе с Джорджем управлять семейным магазином. Гермиона… Мерлин знает, где она собирается учиться, — ласково фыркнул он. — Я точно знаю только то, что через пять лет у нее уже будет собственный кабинет в Министерстве. Помяни мое слово. Драко усмехнулся и вспомнил сосредоточенное лицо гриффиндорской старосты, которая, обложившись школьными учебниками и материалами для поступающих, часами торчала в библиотеке, пока мадам Пинс, не сжалившись над ней, мягко не выгоняла ее спать. Рон часто присоединялся к ней, если у него не было тренировок, и тихо учился рядом или просто засыпал на соседнем стуле, стараясь ей не мешать. Слизеринец только краем уха слышал, что она изучала магическую юриспруденцию и право. — Я понял, что не смогу быть аврором, — продолжил Гарри, прикрыв глаза. — Раньше я был уверен, что обязан бороться со злом и всех защищать. Я и сейчас сделаю все возможное, чтобы спасти того, кому понадобится моя помощь. Но выбрать это в качестве своей профессии? Я не хочу этого. А с учетом того, что у меня скоро будет ребенок, я не могу подвергать себя опасности. Тедди заслуживает вырасти в тепле и заботе. Не уверен, что я смогу это ему обеспечить, но… Его речь прервалась из-за прижавшихся к нему чужих прохладных губ. Он радостно улыбнулся в поцелуй, пальцами обхватив челюсть Драко, который еще раз прижался к нему, а потом отстранился, убрав темную челку с его лица. — У тебя все получится. Неважно, куда ты пойдешь учиться, ты преуспеешь в этом. — Спасибо, Драко, — прошептал Гарри, огладив его щеку. — Я ненавижу это проклятье, но я счастлив, что из-за него мы вместе. — Я тоже, — ответил Малфой, еще раз коротко поцеловав его. — С тобой мне легче справляться со всем. Улыбка на лице гриффиндорца стала еще шире после этих слов, а в зеленых глазах ярко отражался горящий в светильнике огонь. Драко готов был дорого заплатить за то, чтобы видеть это как можно чаще.
