Дети вечной весны

      Меня распирало спуститься вниз. Как же мне хотелось это сделать! Как же хотелось воровато двинуться по ступенькам навстречу тусклому, голубому освещению, которое сочилось из открытой, бронированной двери! Впервые за столько лет перед глазами предстал оставшийся без надзора лабораторный подвал Камски, и судьба впервые буквально кинула мне в лицо возможность узнать, над чем так усердно работает старший брат! Я даже была готова плюнуть на время, что требовало покинуть дом Эла через десять минут. Настолько это все было важным!       Минуту я только мяла пальцы, стоя напротив приоткрытой двери. Минуту я осматривалась по сторонам в поисках Хлои или самого брата. Еще минуту собиралась с духом, рефлекторно вытирая чистые ладони о бордовые, узкие брюки. Только когда убедилась, что никто не смотрит, смогла как можно тише скользнуть внутрь, предварительно оставив на входе туфли-лодочки.       Коридор был слабоосвещенным, но все же света хватило, чтобы не навернуться на ступенях. Последние и так светились по бокам тонкими светодиодными полосками, скорее напоминая не лабораторию, а вход в ночной клуб. У Эла всегда был особый пиетет на тему диодов и неонов, один только знак «Киберлайф» чего стоит. Но мне везло. Мало того, что доводилось бывать здесь и раньше, так еще и зрение не подводило. Потому спуститься получилось без лишних приключений, на всякий случай оглядываясь назад в страхе увидеть брата.       Лаборатория брата несильно отличалась от лабораторий «Киберлайф». Просторное помещение в голубо-серых тонах, что визуально делает подвал шире. Никаких лишних перегородок, никакой лишней мебели. Три сборочных станка у стены, освещенные лампами; сенсорный, проективный стол посреди пола; множество компьютерных, плоских экранов на стене, которые при желании хозяина могут стать одним большим монитором. И технический стол для разработки в отдалении всего этого великолепия, так же окруженный лампами и мониторами. Уже на последней ступеньке я отметила, что на нем что-то лежит, накрытое белой тканью.       ‒ Говорят, в России за любопытство носы отрывают.       Испугано дернувшись от внезапности, я отпрянула в сторону. Бетонная стена с успехом была атакована спиной и затылком, отчего перед глазами рассыпались искры. Почесав ушибленное место, я укоризненно и неуверенно посмотрела на Элайджу, что все это время оказывается сидел в углу справа, устало навалившись на рабочий стол. Судя по его заспанному виду, мужчина придремал. Неудивительно, что я не смогла его, обездвиженного и практически слившегося с окружением, заметить.       ‒ Господи Иисусе, Эл! ‒ мужчина на мой крик неприязненно поморщился, стащив с глаз сбившиеся очки. ‒ Так же и до инфаркта можно довести!       Пока я старалась справиться с бушующим сердцем и негодующим затылком, в котором все так же саднило, Элайджа сонливо принялся разминать глазные яблоки. Вид у него был жуткий. Осунувшиеся плечи, растрепанные волосы в импровизированном хвостике. Крупные темные круги вокруг глаз, отпечаток ручки на лице из-за сна на столе. Критиковать его состояние я все равно не решилась вот так сразу. Вряд ли Эл оценит это после того, как я забралась в его подвал без разрешения.       ‒ Что там? ‒ перестав чесать голову, я устремила взор на дальний стол. Недавние искры из глаз не дали рассмотреть силуэт как можно лучше, оставив в голове только догадки. ‒ Выглядит так, словно это чей-то труп.       ‒ По-моему, это выглядит, как незаконное вторжение на запретную территорию без видимой на то причины.       Не укоризненного, но намекающего тона мужчины хватило, чтобы понять – избежать поучения не получится. Элайджа сам на него напрашивался, как ни в чем не бывало развернувшись ко мне на компьютерном стуле и протирая очки о голубую футболку.       ‒ Твой внешний вид вполне сойдет за видимую причину. Серьезно, Эл, ты этой ночью, видимо, совсем не ложился спать!       ‒ А ты? Ложилась?       На такую наглость я смогла разве что открыть и закрыть рот, тут же недовольно сложив руки на груди. Нет, я не спала. Разве что дремала два часа перед восходом солнца. И причиной тому была работа. Да, именно работа. Работа и план действий. И ничего другого.       ‒ Откуда ты знаешь, что я не спала всю ночь? ‒ саркастично смяв губы, я негодующе смерила брата взглядом. Эл молча кинул взор за мою спину, и я тут же последовала ему, заглянув за левое плечо. Удивляться было нечему. В отдалении стояла Хлоя, прославленная в кругах Камски умением отслеживать сердцебиение. Впрочем, как и любой иной андроид. ‒ Ясно, можешь не отвечать.       Элайджа хмыкнул, благодарно кивнув головой в ответ на дозволение не издавать лишних звуков. Они ему давались крайне тяжело, судя по засыпающему виду и сонливым попыткам надеть очки обратно. Эл даже несколько раз ткнул себе в закрытый глаз черной дужкой, настолько он был дезориентирован.             ‒ Слушай, я не знаю, что ты там делаешь, но если и дальше будешь изматывать себя – я это к чертям собачьим сожгу, ‒ указательный палец указал в сторону дальнего стола. Эл даже не обратил внимания на это, принимаясь разгребать рабочее место. ‒ Или ты мне сейчас же расскажешь что там, или пойдешь спать.       Мужские пальцы щелкнули, после чего Эл с затуманенным, задумчивым видом указал на меня. Он явно был не в этом подвале, по крайней мере мысленно.       ‒ Точно… сжечь и переписать адаптивную систему… как я до этого сам не додумался…       Ожидать от Элайджи чего-то другого и не требовалось, и именно в этот момент в голове словно нарочно вылезли слова Коннора о трудоголизме. Написано все на лице… не просто написано. Измалевано! Что синяки вокруг глаз, что нездоровый, фанатичный блеск в черных зрачках! Неужели и у меня можно подобное видеть? Хоть я и не спала практически всю ночь, все же никаких кругов не заметила.       Пока я потуплено, не веря в услышанное, смотрела на брата сверху, тот потеряно вернулся к проективному столу. Больше я терпеть не желала. Схватила мужчину за предплечье и вздернула со всей дури на себя, настойчиво вышагивая к лестнице наверх.       ‒ Мои системы!.. ‒ только и смог удивленно воскликнуть Эл, не имея ни сил, ни желания сопротивляться. Все же его свободная рука потянулась к столу, но я была слишком решительно настроенной. Так и тащила за собой брата, пылая злостью изнутри.       Тусклый свет коридоров первого этажа заставил Эла сощуриться и даже прикрыть глаза рукой. От этого его вида захотелось дать пинка человеку, ведь на деле в доме светло не было. Даже огромная стеклянная стена не могла впустить сюда много солнца, и причиной тому было хмурящееся небо. Видимо, Эл и впрямь провел в лаборатории всю ночь, прямо как я всю ночь за бумажками. Именно за бумажками, да.       Элайджа слабо сопротивлялся, точнее, делал это только словесно, то и дело, что спрашивая куда я его тащу и что мне от него надо. Пара минут ответили ему на все вопросы. Я знала, что за нами с легким беспокойством тащится Хлоя, на деле испытывая скорее внутренние противоречия от желания защитить хозяина и желания не влезать. Но когда я в наглую остановилась у спальни брата и прижала его ладонь к панели – Хлоя и вовсе встала в ступор, перемигиваясь желтым диодом.       ‒ Хлоя, что ты делаешь? ‒ с намеком на улыбку спросил брат, безучастно наблюдая за тем, как задвигается дверь. Уже через половину минуты мной в комнату с силой и настойчиво был впихнут ее хозяин. Элайджа, едва ли не повалившись на пол и тут же лениво развернувшись назад, с братской улыбкой расставил руки в стороны. ‒ И что, будешь караулить меня здесь весь день?       ‒ Я нет. Хлоя да.       Краем глаза заметила, как андроид рядом встрепенулась, переметнув на меня свой взор. Эл и сам был удивлен таким словам из моего адреса, потому даже прошел к выходу, остановившись на пороге и выглянув в коридор. Дальше идти он не желал. Я со своим воинственным видом не давала.       ‒ Хлоя, не выпускать этого болвана, пока тот не проспит минимум восемь часов.       ‒ Хлоя, не слушай ее.       ‒ Хлоя, слушай меня!       ‒ У Хлои в приоритетах стоят указания Камски, ‒ Эл с довольным видом сложил руки на груди, считая, что этим проблема решена. Увы, у меня еще был козырь в рукаве.       ‒ Я тоже Камски, если ты не знал.       ‒ Была ей.       ‒ В душе до сих пор остаюсь.       ‒ Я прошу прощения… ‒ настороженный, но натянуто улыбчивый тон андроида прервал нашу перепалку. Фыркнув друг на друга, мы обернулись на несчастную машину, диод которой агрессивно мигал желтым цветом. Никого из нас ее вид не напугал, разве что Элайджа устало вздохнул мне практически в ухо из-за вынужденного наклона туловищем за порог. ‒ Но в моей программе вот-вот возникнет системная ошибка из-за противоречивости.       ‒ Посмотри, что ты сделала, ‒ буркнул Эл, сложив руки и все так же пялясь на андроида. Бунта ему не миновать.       ‒ Я сделала?! Нечего сутками испытывать свой организм на стойкость! Глянь на себя! ‒ окинув брата рукой, я раздражено посмотрела ему в глаза. Элайджу, что все это время стоял со скрещенными на груди руками, моя «хомячья» злость умиляла. ‒ Был таким мужчиной, а сейчас одни мешки под глазами, хоть депрессию туда горстями складывай!       ‒ Ты просто самая занудная сестра из всех, что у меня были.       ‒ У тебя была и есть всего одна сестра!       ‒ Знаю. Терплю тебя, потому что выбора нет.       Ничем не оскорбляющая шутка, на которую я даже не знала чем ответить. От беспомощности принялась пихать смеющегося Элайджу в комнату под взгляд ничего не понимающей Хлои, и в этот раз Эл не стал поддаваться, отстаивая свое право торчать на пороге. Я злилась. Он смеялся. Так и живем.       ‒ Ладно, ладно, ‒ мужчина умудрился схватить мои запястья, остановив нескончаемый поток толчков в грудь. Запыхавшаяся и вся красная от злости, я перестала пихать брата, стиснув кулаки и решительно вскинув глаза. ‒ Пойду спать, если ты расскажешь, куда ездила вчера ночью.       Решительность мгновенно исчезла, оставив после себя только красные щеки и огонек в глазах. Но и последний медленно сменился настороженностью. Ведь я так и не рассказала Элу, куда и зачем ездила на его внедорожнике. Вообще умудрилась вернуться домой, никого не оповещая.       Размяв переносицу, я постаралась собрать мысли в кучу. Не так уж это и просто, особенно когда не желаешь делиться сокровенным. Пусть Элайджа любил брата так же, как и я, что-то подсказывало, что лучше не ставить Эла в полную известность произошедшего вплоть до разговора с самим Гэвином. А поговорить с ним стоило, особенно после его пьяного поведения.       ‒ Кратко сойдет? ‒ убрав руки на талию, я устало вскинула взгляд на Элайджу. Мужчина тактично кивнул. ‒ Над постелью Гэвина висят наши фотографии. Даже не спрашивай, откуда я знаю, я не отвечу.       По взгляду брата стало понятно: он ожидал чего угодно, но точно не этого. Взгляд потупел, руки опустились. Через некоторое время обдумывания услышанного мужчина тяжело встряхнул голову, принявшись наминать виски.       ‒ Мне и впрямь нужно поспать…       ‒ Отлично, все! ‒ в этот раз мужчина не воспротивился толчку в грудь. Отступил на шаг назад, углубившись внутрь комнаты с накрытыми ладонями глазами. ‒ Чтобы когда я приехала вечером домой – ноги твоей в подвале не было!       Дверь закрылась, и Элу в этом повезло. Я могла бы еще долго выплескивать из себя нотации и гнев, но сошедшая с катушки техника решила иначе. Панель отдала команду закрыть дверь прямо у меня перед носом, оборвав поток слов. Видимо, даже дом в этом споре принял сторону моего брата, скрыв его от праведной злости.       Вернувшись к маленькому Porsche, я какое-то время сидела в тишине салона. Покинуть дом следовало еще полчаса назад, но упомянутые фотографии напрочь отбили желание куда-то торопиться. В молчании машины воспоминания навалились разом. Мурлыкание брата, прижимающегося щекой к животу; сцепившаяся на запястье ладонь с просьбой остаться; фотоснимки на стене, яркие и относительно новые. Все из этого словно окутало со всех сторон, даруя то, чего я так старательно избегаю долгие годы – ложную надежду. Потому прошлым вечером порадовалась, что Коннор не стал пытаться утешить на вопрос «А будет ли Рид меня завтра ненавидеть?». Но в этом была и другая сторона медали.       Коннор. Точнее, мысли, связанные с ним. Высокой температуры и давления не оказалось – Хлоя убедила меня в стабилизации моего организма. Получив от нее данные секундного анализа и уединившись в собственной комнате с кружкой чая, я и впрямь занялась работой, как и предполагал Коннор. Изучение личных дел убитых, составление плана действий… и у меня бы все это удавалось, если бы не одно «но» в виде проскальзывающего в голову андроида. Просачивающегося внутрь, словно вода из трещин в стене. Отражающегося в каждой мысли, в каждой идее, словно отзвук давно забытой мелодии в новой, только услышанной. Это меня не пугало. Это было… трепетно, хоть и мешало работе.       ‒ Так, ‒ шлепнув себя по обеим щекам, дабы разогнать хлынувший на них жар, я постаралась привести мозги в порядок. ‒ Переставай сходить с ума, Хлоя, и займись уже наконец делом.       Последних как раз было три мешка и тележка.       Машина не выказала сопротивления. Двигатель сразу же ответил на голосовой запрос и вскоре сочащийся из приоткрытого окна холодный, дождливый ветер обжег пылающее лицо. Дорога до города представляла собой двустороннюю полосу, с одной стороны которой простиралась небольшая лесная зона. Здесь всегда пахло хвоей, всегда было свежо. И это всегда было моей любимой частью города с того момента, как Элайджа переехал в новый дом. Настолько душа здесь радовалась, что я проигнорировала свою излишне легкую одежду в виде белой футболки и брюк, подставляя лицо холодному ветру.       Кейс, старенький телефон и страница из книги сонетов в кармане – все это как обычно при себе, как мой личный «джентельменский» набор. Все документы были сложены в портфель, часть из них я была обязана вернуть в участок – в конце концов, никто не позволит мне оставить себе копии. Само разрешение скопировать дела было удивительным, но капитан Фаулер, видимо, слишком проникся к моей личности. Ну или просто решил не вставлять палки в колеса. Чем бы оно ни было, я бы все равно не хотела пользоваться доверием капитана, однако все равно направила машину в сторону научного центра, едва только въехала в город. Доверие доверием, а приоритеты в первую очередь. Сначала Лихорадка.       Парковка центра оказалась едва ли не забитой, и мне пришлось потратить не меньше пяти минут, чтобы суметь втиснуться в ближайшее свободное место. Солнце на секунду выглянуло из-за туч, вновь спрятавшись обратно, чтобы одарить город и меня тусклым лучом. Мне и этого хватило, чтобы хоть немного взбодриться. Кожа, словив солнечное тепло вкупе с холодным ветром, покрылась мурашками, пробежав по телу волной. Но волна не оборвалась на загривке, как обычно это происходит. Она вновь прокатилась, подкрепляемая дырой внутри от вида стоящего у крыльца облика в темно-синем костюме.       Не сказать, что силуэт Коннора возник неожиданно. Наоборот, андроид стоял у ступенек, ведущих в здание, и о чем-то разговаривал с неким офицером, одетым в форму патруля. Детектив не видел меня, повернутый ко мне боком, зато я видела его. И самое худшее – встала в ступор, сама не понимая по какой причине.       ‒ Спокойно, Хлоя, ‒ попытка привести чувства в норму ни к чему не привела. Дыра внутри стала еще больше, распространяя свои холодные языки на руки и подкосившиеся ноги. Благо Коннор еще не видел меня, что дало возможность прикрыть глаза и сделать пару глубоких вздохов. Как маленькая девочка, Хлоя, что с тобой не так? Отвыкла от симпатии? ‒ Это просто детектив, и он просто стоит у входа… расслабься… подумаешь… он просто назвал тебя очаровательной…       Да, а еще ты просто думала о нем полночи, размышляя на тему необъяснимой светлой ауры и не менее светлой личности! Да даже Гэвин Рид, собственный брат, не так добр ко мне, как это существо, которое в принципе знает меня пару дней и то не с самой лучшей стороны! Абсурд!       Мысленно дав себе отрезвляющую пощечину, я выпрямила спину и, сжав ручку черного кейса, направилась к крыльцу. Пройти незамеченной, как ни старалась, не получилось. Коннор, о чем-то посмеивающийся и как все прошлые дни улыбающийся, довольно тепло окликнул меня, быстро попрощавшись с полицейским. Тот, в знак приветствия коснувшись пальцами козырька фуражки, с приятной улыбкой побрел к парковке.       ‒ Доктор Фокс! ‒ андроид заторопился в мою сторону, и как только оказался рядом – протянул руку для приветствия. Два противоречащих друг другу желания боролись внутри всего пару секунд, и одно из них победило аргументом «отказываться от рукопожатия невежливо». Мягко улыбнувшись, я пожала руку машине. ‒ Доброе утро. Как ваше самочувствие? Вид у вас несколько уставший.       Как он это делает? Нет, правда, как он это делает?! Как умудряется проявлять такое заботливое и обеспокоенное внимание?! Как умудряется так искренне и взволнованно смотреть, будто бы я не сестра его друга, а есть тот самый друг?! Что он вообще здесь делает? Неужели приехал сюда, чтобы справиться о моем состоянии? Да это же глупость чистой воды!       Видимо, я пялилась слишком долго, чтобы умудриться словить вопрошающий взор детектива. Потеряно мотнув головой в желании вытеснить дурацкие мысли из головы, я поспешила отпустить руку и ею же сделать неопределенный взмах, мол, не важно.       ‒ Доброе утро. Ничего страшного, просто плохо спала.       ‒ Думали о работе?       А вот это уже настораживает и обижает. Коннор взглянул на меня с такой теплой усмешкой, словно с намеком на разговор в машине. Хотя почему словно? Так и есть. Именно на него андроид и намекнул, вздернув один уголок губ и убрав руки в карманы брюк. Мой многозначительный, укоризненный взгляд сказал за меня. Коннор, поняв, что позволяет себе лишнее, виновато нахмурился.       ‒ Извините. Это было бестактно.       ‒ Ты здесь один? ‒ акцентировать внимание на этом желания не было. Принявшись медленно подниматься по ступенькам, я хмуро переменила тему.       Детектив последовал за мной, однако когда услышал вопрос – остановился на нижней ступени, полу-боком повернувшись к парковке с другой стороны здания. Там, между машинами, виднелся небольшой седан серого цвета. Я не знала эту машину, но знала того, кто сидел на водительском сиденье. Точнее, того, кто спал на водительском сиденье, откинув голову на спинку и раскрыв рот, прижимая стаканчик кофе к груди. Воображение сразу нарисовало хриплое похрапывание, которое наверняка слышится в салоне.       ‒ О, все понятно, ‒ усмешка сошла с моих губ, но она была отнюдь невеселой. В конце концов, если здесь Гэвин, значит, разговор после вчерашнего уже на горизонте. Если, конечно, он вообще что-то помнит.       ‒ Лейтенант и Ричард остались в участке. Детектив Хопс передал очень много бумаг по нераскрытым убийствам, ‒ андроид смотрел в сторону своего нерадивого друга так же задумчивого, как и я. Едва сказанное улеглось в моей голове, как Коннору пришлось ощутить на себе мой вопрошающий, обеспокоенный взор. Андроид тут же поспешил на него ответить, вернувшись ко мне лицом. ‒ Не спрашивайте. Это была инициатива Гэвина.       ‒ Поменяться напарниками, чтобы приехать в научный центр? ‒ пожав плечами, словно бы сказав что-то обыденное, я двинулась дальше по лестнице. Коннор, хмуро посматривая на спящего Рида в отдалении, промолчал. Видимо, причина крылась не в научном центре. ‒ А что вы вообще здесь делаете?       Людей в регистрационном холле оказалось немало. Шум и ленивые разговоры отовсюду мешали слышать детектива, но Коннор сориентировался быстро. Догнав меня уже у стеклянных дверей, оказался плечом к плечу, медленно следуя за мной в сторону лифтов.       ‒ Вообще-то, я надеялся, что вы уделите мне пять минут внимания и познакомите меня с местным руководством, ‒ услышав эту новость, я даже встала на месте, едва не заставив андроида налететь на мое плечо. Коннор все же успел остановиться, спокойно продолжая свою мысль. ‒ Увы, но у меня нет ордера на досмотр документации и допрос сотрудников.       Тот факт, что андроиду не обязательно обращаться к руководству центра – которое судя по пришедшему письму теперь подчиняется мне – был очевидным, однако Коннор всем своим видом показал, что не желает пользоваться моими полномочиями, и я была с ним согласна. Пусть одним лишь решением я могу дать ему позволение на копошение в системе здравоохранения на уровне муниципалитета, все же перескакивать через головы заместителя и директора не хотелось никому из нас. Меня в данный момент интересовало другое, а именно детектив, который судя по услышанному все это время ждал у крыльца.       ‒ Как долго ты меня ждал? ‒ в моих глазах мелькнуло беспокойство, и Коннор среагировал на него молниеносно, ободряюще и по-простецки улыбнувшись.       ‒ Не важно. На некоторых людей не жалко времени.       Искренность и тепло в его глазах были чистыми и притягательными. Мне показалось или флиртует?.. впрочем, не важно. В центр мы приехали точно не для того, чтобы заниматься личными вопросами.       Предложение подождать Гэвина было сразу отметено Коннором. Как убедил детектив, мужчина присоединится чуть позже, как только придет в стабильное состояние. Вряд ли процесс стабилизации будет легким и коротким, но кто из нас мог его в этом винить? Состояние мужчины прошлой ночью само по себе показало, насколько Гэвин много выпил. Это не показывает его как компетентного сотрудника полиции, но даже я, имея свои неприязненные отношения к алкоголю, могу его понять. К каким только методам не прибегнешь, имея болезненное прошлое, опасное настоящее и неизвестное будущее.       Заместитель оказалась на своем месте, и она явно не была довольна нашему прибытию. В идеальном варианте и мне и Коннору требовалось встретиться с исполнительным директором, но увы, тот оказался в запланированном отпуске, из которого в силу его далекого нахождения от страны вызвать не получится. Потому заместитель, что исполняла его обязанности, встретила нас не враждебно, но натужно. Впрочем, это было взаимное нежелание общаться. В ушах до сих пор стоят эти совершенно неадекватные оправдания с подтекстом «Я не знаю, понятия не имею, как так вышло и, если честно, разбираться в этом не собираюсь». Чего уж говорить про едкое замечание, стоило нам войти в ее кабинет, миновав секретаря.       ‒ О, доктор Фокс. Вы у нас теперь везде будете в сопровождении полиции?       Женщина произнесла это с приторной, вежливой улыбкой, жестом руки указав на место за овальным столом перед ее рабочим местом. Это было мерзкое приветствие. Коннор уловил это вместе со мной, ободряюще одарив взором, мол, не обращайте внимания. И видит всевышний, я не обращала внимания, пока не принялась пояснять цель своего визита, усевшись напротив входа рядом с детективом плечом к плечу.       ‒ Увы, но детектив Коннор здесь не ради моей безопасности…       ‒ Да-да, я знаю, ‒ она продолжила улыбаться так, что у меня злость вскипела в жилах. Благо я не была из тех людей, что бросается в драку по всякому непонравившемуся слову. ‒ Приказ свыше, все дела. Единственное, чего я не пойму, так это то, что вы здесь, а не в своем кабинете, который был вам выделен этим утром. Или вы решили еще и кабинет мой забрать?       От таких едких слов я не просто на время потеряла дар речи, но застыла, ошарашенно пялясь на заместителя. Удивление от сказанного ею испытала не только я. Достаточно было вопрошающе взглянуть на Коннора, чтобы отметить на его лице изумление с ноткой укора в сторону женщины во главе стола.       ‒ Прошу прощения? ‒ с намеком переспросила я, искренне надеясь, что сарказм в словах заместителя мне послышался. Увы. Отведенный, даже несколько виноватый взор женщины сказал об обратном.       ‒ Думаю, что все дело в распоряжении министерства, доктор Фокс, ‒ давяще смотря на заместителя, произнес Коннор, такой недовольный, словно эта претензия была сказана не в мою, а в его сторону. ‒ Полагаю, что местное руководство не особо обрадовалось наложенным на них взысканиям за допущение случившегося.       ‒ Извините, ‒ заместитель, найдя в происходящем свою неправоту, устало облокотилась о стол. Тонкие, женские пальцы медленно помассировали виски, убирая волосы за уши. ‒ У меня был очень сложный день. Не хотела срываться.       ‒ Он был сложным у всех, ‒ я не желала обижаться на человека, потому постаралась произнести это спокойно и понимающе. Все же толика укоризны просочилась в голос, вызвав сожаление у женщины. ‒ Так что давайте оставим личные вопросы вне работы. У нас здесь серьезная ситуация. Не хотелось бы тратить лишнее время на разборки.       ‒ Да, конечно… могу я узнать, чем могу помочь?       Попытка заместителя увести разговор в русло проблемы была как раз кстати. Хмуро переглянувшись со мной, Коннор поддержал озвученный вопрос, сцепив руки на столе с последующими пояснениями.       ‒ Думаю, вы понимаете, с каким вопросом полиция обращается в центр. Я проверил прошлым днем базу данных судебного медэксперта, и он в действительности отправил нехарактерные результаты вскрытия в исследовательскую лабораторию. Но лаборатория не дала ответ. А учитывая, что преступник узнает о зараженных раньше всех… ‒ Коннор прервал свои пояснения, задумчиво взглянув на женщину. Насторожившийся и прищуренный вид той подсказал, что она готова начать оспаривать очевидный подтекст. ‒ Вы же понимаете, что это может значить?       ‒ Надеюсь, что не понимаю, потому что в ваших словах звучит ярый намек.       ‒ Это не намек. Я говорю вам практически открытым текстом.       Успев пожалеть о том, что села между детективом и заместителем, я то и дело, что перекидывала взор с одного на другого. Вступать в их разговор не хотелось, по правде говоря я вообще решила изначально, что доведу Коннора до кабинета и потом тут же ретируюсь по своим навалившимся делам! Но уходить было поздно, тем более что здесь решался важный вопрос относительно убийств. Ведь кто-то и впрямь раньше всех узнает о заражении. Возможно, этот кто-то знает еще и об источниках Лихорадки.       Заместитель устало вздохнула, вновь слегка помассировав виски. Встряхнув тяжелой головой, женщина откинулась на спинку стула со скрещенными руками.       ‒ Вы по сути сейчас пытаетесь…       Шум открывшейся двери и голос за ней оборвал слова. Мы разом повернулись в сторону входа, и, мне кажется, я уже отсюда почувствовала запах алкоголя, который входящий Гэвин пытался заглушить ароматом кофе и сигарет. Видимо, спиртное, выпитое в огромной дозе, еще не успело выветриться из его крови. Брат, облачившись в легкую джинсовую куртку с футболкой и темными джинсами, вразвалочку и с шумом вошел внутрь.       ‒ О, нашел! ‒ довольный крик был обращен к кому-то за дверью, и Рид, закрыв за собой кабинет, с не выспавшейся миной прошел внутрь. ‒ Наконец-то… не центр, а гребаный лабиринт Фавна.       Иного появления от Гэвина и не следовало ожидать. Мужчина, словно нарочно не замечая наш вполне официальный вид и не менее официальную обстановку, с демонстративным шумом отодвинул стул напротив Коннора и не менее шумно сел на него, нарочито шкрябая ножками по полу. Вид у него был не просто уставший, а вымотанный, выжатый, как если бы он не кутил всю ночь, а провел несколько суток в подвале Элайджи.       Удивительно… эти двое, такие похожие внешне в обычное время, не менее похожи друг на друга даже в подобном состоянии. Разве что Эл устает от работы. Гэвин просто пил всю ночь.       ‒ Еле нашел вас, ‒ между тем Гэвин продолжил лениво возмущаться, игнорируя нас с Коннором, но не игнорируя пристальный ледяной взор заместителя. ‒ Вам бы указатели развесить. Знаете, как коровам колокольчики, чтобы те не терялись в поле.       ‒ Прошу прощения?..       ‒ Кого здесь надо придушить за чашку кофе?       От такой наглости даже я впала в ступор, а ведь я по идее должна знать, чего ожидать от брата. Рида ничего не смущало. Ни мой ошарашенный взор, ни изумленный взор заместителя. Даже покашливание Коннора, который терялся между желанием улыбнуться и желанием отдернуть друга! Гэвину было все равно! Мужчина по-хозяйски откинулся на спинку, постукивая пальцами по столу.       ‒ Извольте, детектив, но вы спутали научный, медицинско-исследовательский центр с забегаловкой, ‒ натужно прыснула женщина, прищурив глаза. Гэвин в ответ на это скучающе закатил глаза. ‒ У нас здесь вообще-то обсуждение серьезной проблемы, за которую вы, как мне известно, теперь несете ответственность…       ‒ Да-да, конечно, ‒ мужчина вскинул руку в неопределенном жесте, тут же с шумом откинув ее обратно на стол. ‒ Продолжайте свои невероятно важные разговоры о невероятно важном бамбуке, пока я буду здесь помирать от бессонницы.       Скорее, от похмелья. Как хорошо, что я вовремя прикусила язык, не выпалив это от взыгравшего азарта в крови. Даже Коннор, видимо, сдержал свое язвительное желание пошутить, намеренно не вклиниваясь в разговор. А может, судя по его укоризненному взору, детектив просто уже перестал разрешать проблемы друга, который извечно находит их на свою задницу.       Заместитель смерила помятого и хамловатого Гэвина презрительным взором, после чего вернулась к оборванному разговору. Коннор тут же встрепенулся, вслед за ним встрепенулась и я, смущенно пряча взор.       ‒ Вы полагаете, что среди моих работников…       Раздавшийся напротив громкий, намеренно растянутый зевок заставил заместителя замолчать. Женщина, прикрыв глаза от нарастающей злости, скосила гневный взор на мужчину, наблюдая за тем, как тот потягивается и манерно устраивается на стуле. Только когда Рид угомонился, заместитель попыталась продолжить:       ‒ Среди моих работников…       Резкий и шумный храп откинувшего назад голову Рида прервал женщину. В этот раз она не выдержала, с театрально-приторной улыбкой хлопнув по столу, отчего Рид не менее театрально встрепенулся, потерев глаз.       ‒ Я так полагаю, что этот цирк не закончится, пока вы не получите свой кофе.       ‒ Не-а.       Мужчина показательно зевнул, вкладывая в этот зевок и слово. Руководитель центра, понимая, что детектив не отстанет, манерно с улыбочкой включила сенсорную панель на столе, попросив секретаря принести кофе для посетителей. Брат не потерялся. Самодовольно прикрикнул, попросив добавить в кофе две ложки сахара.       ‒ Прошу прощения. Вы не против, если я проведу воспитательную беседу? ‒ Коннор, все это время молчаливо наблюдающий за происходящим, тактично обратился к женщине. Та флегматично взмахнула рукой, мол, делайте что хотите. Андроид последовал ее разрешению, с укоризненной улыбкой обратившись к самодовольному другу. ‒ Гэвин. Ты идиот.       ‒ Прошу заметить, ‒ детектив вздернул указательный палец вверх, отвечая Коннору мягким взором. Меня он словно намеренно старался не замечать, ни разу за все время даже не взглянув. ‒ Идиот, у которого вот-вот будет кофе.       ‒ Так, ладно. Давайте мы уже просто перейдем к главному вопросу, ‒ уложив обе ладони на стол, я с просьбой во взгляде обратилась к заместителю. Не знаю, как на меня смотрит Коннор, но чую, что взгляд брата наделен невысказанным негодованием. ‒ У нас и без того очень много работы.       ‒ Согласен. Нам все еще нужно решить, как быть с допросом сотрудников и проверкой базы данных, ‒ Коннор вежливо согласился, получив в ответ мой благодарный взор. Все здесь погрузились в разговор о предстоящем деле и трудностях, разве что Гэвин лениво постукивал пальцами по столу, перебегая взглядом от одного собеседника к другому.       ‒ В нашем центре работают только профессионалы, и каждого я знаю лично. А вы сейчас пытаетесь меня убедить, словно бы среди моих работников появился убийца.       ‒ То, что вы их знаете как работников, ничего не говорит о них, как о личностях. Мы обязаны проверить теорию. В конце концов, если кто-то зачищает данные, значит, он как минимум замешан в сокрытии заражения, ‒ андроид старался быть убедительным, и у него это выходило. Пусть заместитель не желала признавать факт наличия преступной деятельности в своем центре, все же она не смогла не нахмуриться от озвученной Коннором мысли. ‒ Как много у вас сотрудников?       Руководитель поджала губы, словно бы думая, насколько сильно озвученное число расстроит детективов. На деле она лишь нагнела напряжение так умело, что даже Рид выжидающе покосился на женщину, склонив голову.       ‒ Сто тридцать два.       ‒ Сто тридцать два?! ‒ Рид, с усмешкой повторив это, присвистнул. Коннор в отличие от него не смеялся, заметно нахмурившись. ‒ Да у нас на допрос как минимум месяц уйдет!       ‒ А вы никого и не будете допрашивать, пока не получите на это разрешение, ‒ беззлобно произнесла женщина, вздернув плечами. Нутром почуяла, что Гэвин, сощурившийся, вот-вот что-то ляпнет, но в это же время входная дверь открылась, впустив в комнату худенького секретаря с короткой юбкой и подносом с кофе. Рид, тут же забыв про слова заместителя, с улыбкой кинулся к чашке, едва поднос оказался на столе. ‒ Я знаю ваши порядки, детектив. Так что не думайте, что стану идти к вам навстречу, рискуя своим и без того шатким положением.       Винить в этом было некого. Министерство и впрямь настучало по шапке руководству центра за неведение происходящего, при которой ситуация дошла до критической отметки. И я, и Коннор это понимали. Может, понимал и Гэвин. По нему, блаженно отхлебывающему кофе и мечтательно прикрывшему уставшие глаза, было сложно судить.       Поистине насущный вопрос отразился на задумчивом лице Коннора, в сторону которого я старалась смотреть исподтишка, почему-то ощущая себя в такие моменты неловко. Рид в отличие от нас не был заинтересован возникшей трудностью. Мужчина пил кофе, все так же стучал по столу пальцами свободной руки и пребывал в своих размышлениях, осматривая лаконичный кабинет.       ‒ Доктор Фокс, ‒ обращение Коннора прозвучало так неожиданно, что я едва не дернулась. Накатившее волнение получилось скрыть только благодаря собственному пребыванию в размышлениях относительно поведения брата. ‒ Каковы ваши дальнейшие действия? Быть может, мы сможем из вашей работы что-то вынести для себя.       Коннор попытался найти поддержку в лице Рида, но тот был слишком занят своим кофе и демонстративным пофигизмом к свалившемуся делу. Поняв, что поддержки не будет, андроид саркастично сжал губы в тонкую полоску, вернувшись ко мне обеспокоенным взором.       Ответ нашелся не сразу, и причиной тому были две пары глаз, ждущие решения. С одной стороны внимательный заместитель, которой сильно хотелось узнать, в чем будет заключаться моя работа – причины наложенных штрафов на ее деятельность; с другой стороны Коннор, смотрящий так искренне и дружелюбно, что сердце щемит, а щеки наливаются румянцем. Потерявшись от такого расклада, я несколько раз открыла и закрыла рот, стараясь собрать мысли в кучу.       ‒ Для начала изучу полученный образец из нашего бедолаги, ‒ я не смотрела на андроида, пялясь в стол, но краем глаза отметила согласный кивок Коннора слева. Заместитель никак не среагировала, разве что глаза слегка прищурила, смерив хлюпающего напитком Гэвина укоризненным взглядом. ‒ Хотя если честно, я не знаю, что сейчас важнее: образец или сбор анализов с медицинских учреждений для отслеживания возможной вспышки.       ‒ Медицинских учреждений? Со всех?       ‒ Конечно. В центр приходят только те, которые вызывают подозрения. А учитывая, что данные не доходят, ‒ оглядев присутствующих в поиске согласия, его же я и встретила в виде кивков головы и задумчивых взоров в стол, ‒ значит, велик шанс, что кто-то в центре это пытается скрыть.       ‒ Это может скрываться и в больничных учреждениях, ‒ заместитель предприняла слабую попытку отстоять честь центра, и никто с ней не спорил, разве что аргументы у Коннора нашлись более веские.       ‒ Да, но все жертвы из разных районов города. И каждый из них посещал разные медучреждения. Однако центр так и не узнал ни об одном заражении.       ‒ Кто бы там что ни делал, я обязана следить за ситуацией, ‒ сложив руки на груди в знак решительности, я принялась пояснять свою мысль. Теперь на меня и впрямь смотрел весь кабинет, даже Рид, который перестал хлюпать, спрятав половину лица за кружкой. ‒ Отныне все данные анализов будут направляться в мои руки лично.       ‒ Колоссальная работа для одного человека, вам не кажется?       ‒ У меня есть выбор?       Заданный вопрос на вопрос заставил Коннора согласиться. У меня не было выбора. Если в центре возможно появление крысы, значит, доверять никому не стоит. А учитывая, что техника при мне сходит с ума – все данные будут иметь бумажный формат. Страшно представить, сколько бумажек придется видеть каждый день. Сколько перебирать… сколько сидеть за столом. Не в первый раз, и все же грустно становится от объема возможной работы.       ‒ В любом случае я бы была вам благодарна, если бы вы собрали досрочно всех заведующих отделений, ‒ тактично обратившись к женщине, я с некоторым волнением смяла губы. ‒ Было бы неплохо поставить ответственных работников в известность.       Заместитель кивнула, не став противоречить, но я, как и она, понимала, что работники наверняка уже в курсе происходящего. Не факт, что все они видят ситуацию в серьезном свете; не факт, что меня не воспринимают как шишку, пришедшую, чтобы навеять лишнюю панику и дать по шапкам. Слухи всегда есть слухи. В конце концов, мне все равно, что будут обо мне думать неизвестные мне люди. Факт заражения меня пугает куда больше.       ‒ Раз уж мы все уяснили, может, мы уже можем заняться работой?       Это первая умная мысль за все время, что сказал Рид. Отчасти она дельная, отчасти странная, учитывая, что сам Гэвин ни разу не проявил интереса к этой самой работе. Смерив брата флегматичным взглядом и не заметив в свою сторону абсолютно ничего, я вопрошающе посмотрела на Коннора. Тому осталось только согласиться, поблагодарив заместителя за сотрудничество.       Мой кабинет был более, чем приятен. Просторный, в серых оттенках, без малейшего намека на излишества. Такой, каким и должен быть кабинет научного сотрудника. Единственное, что меня напрягло в этих стенах ‒ это не крупный, брифинговый стол для посетителей перед рабочим местом, и даже не уже имеющиеся кипы бумаг на нем. А компьютер. Терминал. Крупный монитор на рабочем столе, увидев который я устало вздохнула. Нет желания садиться за технику, однако что-то внутри подсказало, что в этот раз мне не поможет даже мой верный кейс.       ‒ Ахренеть, ‒ Рид, обойдя меня, застывшую на пороге, по-хозяйски прошел вглубь кабинета прямо к столу. Мужчина беспечно прошелся большим пальцем по краю одной из стопок, тут же убрав руки в карманы. ‒ Здесь макулатуры не меньше двадцати фунтов!       ‒ Думаю, что это еще не все, учитывая, что сбор анализов проходит каждый день, ‒ Коннор, так же прошедший вперед, остановился у стола, неодобрительно осматривая документы. Я, чтобы не терять времени, стряхнула нелепые мысли на тему техники, двинувшись в сторону своего временного рабочего места.       ‒ И ты что, будешь все это проверять вручную?       Вопрос был задан мне и, самое интересное, задан Гэвином. Мужчина указал пальцем на стопки, пересмотреть которые на деле было недолго. Достаточно взглянуть на два главных показателя, чтобы обнаружить присутствие или подозрение на заражение.       ‒ У меня выбора нет. Не с моим везением с техникой обращаться к последней, ‒ пройдя к своему столу, я уложила на него кейс, намереваясь достать все свои документы.       ‒ Да помню, помню… пока один Камски создает роботов, другой их ломает, ‒ Гэвин усмехнулся, принявшись бродить по кабинету в изучении его скудного убранства. ‒ Ирония…       ‒ А что делает третий Камски?       Вопрос был не мой, и был он адресован Гэвину. Коннор спросил это так беспечно и весело, словно ничего страшного в реакции Рида не ждал. В отличие от меня, притихшей и посматривающей в сторону брата с опаской. Кому, как не его сестре знать о презрительном отношении Гэвина к своей изначальной, родовой фамилии.       Как ни странно, опасения оказались напрасными. Гэвин, усмехнувшись, мимолетно протер щетинистый подбородок, усевшись на стоящий у стены небольшой офисный диван.       ‒ А третий Камски их просто ненавидит.       ‒ Неужели? ‒ Коннор так и стоял у стола, убрав руки в карманы брюк. Наблюдать за ними по прежнему было умилительно, особенно за этими дружескими подколами, которые читались как в словах, так и во взглядах обоих. ‒ Ты же меня любишь.       ‒ Больше всего на свете, дорогая.       Посланный воздушный поцелуй вроде бы должен смутить, но на деле вызвал улыбку. Сдержав последнюю, я наконец освободила кейс, убрав его на пол рядом со столом. Коннор времени зря не терял, с усмешкой закатив глаза после выходки друга.       ‒ Вы не против, если я воспользуюсь вашим терминалом, доктор Фокс?       Усевшись за брифинговый стол и уже намереваясь взяться за бумаги, я опешила от того, что вопрос был задан мне. По правде говоря, выйдя из кабинета заместителя, я ожидала, что детективы уйдут по своим делам дальше, ведь на деле наша совместная работа на этом оканчивалась. Мое дело – выявить зараженных и остановить распространение. Дело полиции – выйти на убийцу и засадить его за решетку. Но детективы не покинули мое общество, направившись в мой новый кабинет. Только сейчас задалась вопросом почему, потеряно взглянув на андроида.       ‒ Я должен проверить системы центра вместе с базами данных, ‒ Коннор, поняв мой недоумевающий взор правильно, принялся тактично пояснять. ‒ Это возможно сделать и из вашего терминала.       ‒ Да, конечно.       Как минимум десять минут кабинет находился в молчании. Коннор, не теряя времени, занялся изучением базы данных центра, я в свою очередь погрязла в документы, которых, как назло, становилось все больше – административно-организационные работники только успевали открывать и закрывать дверь, чтобы притаскивать новые бумаги. Единственный, кто ничем не занимался – Гэвин. К его счастью, ни меня, ни Коннора это не волновало, что в свою очередь радовало его. Брат с уставшим видом без особого интереса наблюдал за моими действиями, откинувшись на диван и сложив руки на груди.       Через какое-то время, когда в кабинете воцарилась очередная минута тишины, а сотрудники перестали таскать документы, со стороны усевшегося за мой компьютер Коннора послышался задумчивый хмык.       ‒ Забавно… данные и впрямь отсутствуют.       ‒ Тебя это удивляет? Мы это уяснили еще вчера, ‒ буркнул Рид, прикрывший глаза в желании хоть немного отдохнуть.       ‒ Ты не понял. Они не просто отсутствуют. Вообще никаких следов. Даже следов удаления. Ни переадресации, ничего. Здесь словно… ‒ андроид какое-то время молчал, хмуро смотря в экран. Его вид насторожил даже меня, вынудив отложить работу и взглянуть на детектива. ‒ Поработал не человек.       ‒ Андроид? ‒ усмехнулся Гэвин, мгновенно оживившись и подтянувшись на диване.       ‒ Слишком чисто. Даже знающему человеку такое сложно провернуть.       ‒ Ну, надо же… а мне уже нравится этот день.       Коннор, в ответ на это, укоризненно покосился на друга. Мужчина в знак извинений вздернул ладони вверх, мол, шучу, расслабьтесь.       ‒ Получается, что в центре зацепок нет, верно?       Кинув на меня мимолетный взгляд, андроид вернулся вниманием к терминалу. Его прозрачность позволила пронаблюдать с другой стороны, что именно делает Коннор. Детектив уже начинал сворачивать программные окна, хмурясь от озвученной мной мысли.       ‒ Не сказал бы. Вы ведь прибыли сюда по делу Эд-Джея Брукса, ‒ едва злосчастное имя было озвучено, как я кивнула головой, внимательно слушая Коннора. Гэвин тем временем хмуро посматривал на нас со стороны, не вмешиваясь в разговор. ‒ Следовательно, данные о его заражении были направлены до того, как были удалены.       ‒ Они удалены? ‒ услышанное удивило. Коннор, не испытав того же, лишь коротко кивнул.       ‒ Не просто удалены. Зачищены все данные. Даже о том, что результаты были направлены выше в министерство.       ‒ Кто-то попытался замести следы, ‒ констатировал Гэвин, скорее, обратившись к самому себе, чем к нам. ‒ Сделать вид, будто ничего и не было.       ‒ Глупый поступок, учитывая, что данные все равно остались у министерства, ‒ свернув все окна, Коннор отстранился от компьютера на спинку компьютерного кресла. Его рука вернула свой былой скин, оставшись на краю стола. ‒ У вас же остались данные, где именно было обнаружено заражение?       Нахмурившись и протянув руку к разложенным из кейса документам, я в быстром темпе отыскала нужный файл по делу пациента. Как и следовало ожидать, имя врача и больница были указаны в соответствующих графах.       ‒ Считаете, что он может что-то знать? ‒ документ тут же был протянут детективу, и Коннор, с благодарным кивком приняв его, принялся изучать содержимое.       ‒ Это хоть какая-то зацепка. Не в нашем случае ею пренебрегать.       ‒ Отлично. Я так понимаю, что у нас намечен дальнейший план действий.       Мы оба обернулись к Гэвину, который, в предвкушении работы, хлопнул себя по бедрам, показывая готовность двинуться дальше по списку дел. Никто не успел даже рта раскрыть, как брат встал с дивана и обвел нас указательным пальцем.       ‒ Собирайтесь давайте. Едем к нашему доктору Зло.       ‒ В смыс… что значит собирайтесь? ‒ Гэвин явно намекнул и на мою персону, пройдя мимо к выходу. Мой опешивший взор остановил его, вынудив нетерпеливо развернуться обратно с уложенными на талию руками. ‒ Я-то вам зачем?       ‒ Затем, что у нас нет разрешения на обыск их систем, в то время как он у тебя есть, ‒ мужчина указал на меня пальцем и уже вновь хотел отправиться на выход, как был вынужден остановиться из-за моего разгоряченного голоса. Словно бы мне своей работы мало, чтобы кататься по городу туда-сюда.       ‒ А ничего, что у меня своей работы полно?       ‒ Твой сраный бамбук никуда не денется, а вот убийца может быть где угодно, ‒ мужчина, завидев мое желание отстоять право на работу, повторно указал на меня пальцем. Этот жест только подогрел злость в моей крови, заставив ее прилить к щекам. ‒ И обсуждать я это не намерен! Едешь с нами и точка.       ‒ Нельзя просто взять и решить за меня, что мне делать! Это так не работает!       ‒ Прошу прощения, ‒ Коннор, о существовании которого мы умудрились забыть, гневно пялясь друг другу в глаза, неловко подал свой голос. ‒ Но вы выбрали не то время для подобных вопросов…       ‒ Знаешь, почему я здесь, а не торчу где-нибудь в гребаном участке за бумажками? ‒ Гэвин не слышал андроида. Сказать честно, я и сама плохо ему внимала, утопая в обиде и злости на собственного брата, который показательно сделал ко мне шаг, убрав руки в карманы куртки. ‒ Потому что где-то по городу ходит ссаный подонок, возомнивший себя вершителем судеб! В отличие от твоей дряни, он не сидит внутри кого-то и не использует споры в качестве орудия убийства. Он использует руки, и этими руками он может придушить любого. И я здесь для того, чтобы найти этого ублюдка!       ‒ У каждого свой убийца, Гэвин.       ‒ Твой убийца не имеет физического тела и не бегает по городу с веревкой. Так что будь добра – замолчи свой рот и собирайся, если не хочешь лишних проблем.       Это было его окончательное решение. Окинув нас ледяным взором, брат поиграл желваками и устремился прочь. Меньше чем через десять секунд Гэвин покинул кабинет, намеренно хлопнув дверью. Тело от этого хлопка испуганно дернулось.       ‒ Доктор Фокс?       Обеспокоенный тон Коннора привлек мое внимание, но я лишь дернула головой. В глубине висков пульсировало, в глубине груди сковала обида. Меньше, чем два часа назад я допускала мысль о разговоре с братом по поводу вчерашнего, даже допустила надежду, что все может стать немного лучше. А оказалось едва ли не хуже… настолько хуже, что брат вдруг возомнил себя начальником нашего тандема, а ведь у нас даже сферы разные!       ‒ Что я там говорила про ненависть?       Тонкий намек на разговор прошлой ночью прозвучал так смиренно, что даже мне самой стало грустно. Страшно, когда теряешь надежду на лучшее, особенно если это касается отношений с семьей.       ‒ У Гэвина была тяжелая ночь, ‒ андроид попытался обнадежить меня, но даже его светлой ауры и не менее ободряющей улыбки не хватило для этого. Невесело хмыкнув, я облокотилась о стол, принявшись массировать виски. ‒ Полагаю, его эмоциональность связана с головными болями, которые он так старается залить кофе.       ‒ Уверен? ‒ апатично взглянув на детектива, улыбка которого начала опадать, я откинулась на спинку стула. ‒ В его понимании я видела то, что не должна была видеть. Видела его слабость. Думаю, теперь можно забыть о надежде на адекватный диалог.       Коннор как никто другой наверняка понимал, о чем я. Еще вчера днем Гэвин буквально послал меня в пешее эротическое турне, и вот уже ночью брат прижимается к сестре изо всех сил, упрашивая остаться в его доме. Чего уж говорить об увиденном в его спальне, учитывая, что даже сам Коннор не был в курсе фотографий.       ‒ Хотели поговорить с ним, верно?       Я уже и не знала чего хотела на самом деле. Общение с Гэвином сродни балансированию на канате над бездонной пропастью. Любое неверное движение и ты летишь вниз головой, отчаянно цепляясь взором за удаляющийся канат. Остается лишь гадать, что будет там, внизу – острые осколки или толщи воды.       Пока я старалась привести свои угрюмые мысли в порядок, Коннор выждал некоторое время. В отдалении раздался звук двигающихся кресельных колесиков, но я не стала смотреть на андроида. В голове и так шумело от очередной стычки с братом, чтобы обращать внимание на детектива, от которого с утра поджилки тряслись. Забавно… стоит попасть под обстрел Гэвина, как все иные мысли покидают голову, словно крысы с тонущего корабля.       ‒ Я не специалист во взаимоотношениях в семье и уж точно не имею право раздавать рекомендации, ‒ Коннор оказался рядом практически незаметно, присев на край стола рядом с моим стулом. Хмуро размяв переносицу, я бездумно вскинула на андроида голову, стараясь пробиться сквозь свои мысли к его словам. ‒ В моей жизни присутствуют только рабочие отношения, лейтенант с Гэвином, да небольшая интрижка в участке…       ‒ Интрижка?       Услышать подобное было так странно и непривычно, местами даже неприятно, что я напрочь забыла о выедающих мыслях и головной боли. Коннор, перебитый и заметивший мой ошарашенный взор, виновато вздернул плечи и смял губы, как если бы был застигнут врасплох.       ‒ Прости, просто… ты меня знаешь всего пару дней, но так спокойно говоришь о своей личной жизни, ‒ чувствуя вину за перебитый монолог, я прикрыла глаза и поторопилась оправдаться. Детектив мягко перебил мои потуги, сохраняя на губах теплую улыбку.       ‒ Это точно не то, о чем стоило бы беспокоиться. Просто неудачный опыт, к которому я бы не хотел возвращаться, ‒ тактично, но хмуро кивнув на пояснение, я вновь откинулась на спинку стула, всем своим видом показывая заинтересованность в словах детектива. Тот не заставил себя долго ждать, аккуратно жестикулируя рукой и продолжая пояснять свои идеи, в которые вникнуть оказалось не так просто. Дурацкое прилипшее слово не желало покидать голову, крутясь в мыслях словно муха. ‒ Но я пытаюсь вести к тому, что даже я при всем этом вижу светлые стороны у ситуации. Гэвин импульсивен, особенно после вчерашнего. Но даже он способен на диалог.       Услышав последнее, я саркастично взглянула на детектива. Мужские брови в ответ вопрошающе вздернулись, сменив недоумение на усмешку после моих слов:       ‒ Диалог? Коннор, если бы он сейчас слышал наш разговор, то я бы безвозвратно стала врагом номер один.       ‒ Вам хотя бы просто ярлык бы повесили, а мне бы непременно вдарили в регулятор.       Мы говорили такие неприятные вещи, но таким обыденным и смешливым тоном, как будто речь шла не о ненависти моего брата и его друга, а о погоде за окном. Поняв, как глупо все это звучит, и я и детектив с несколько мгновений улыбались. Улыбки были недолгими. Вскоре мы вновь погрузились в мрачное молчание, пропитанное пониманием: с Гэвином Ридом все не так просто.       ‒ Гэвин неплохой, ‒ тихо произнес Коннор, сцепив руки на своих коленях. ‒ И, я думаю, вы это прекрасно знаете.       ‒ Знаю. Просто не уверена, что с ним стоит разговаривать.       Не знаю, откуда взялись беседы на тему плохой или хороший ли Гэвин, но знаю, что больше всего меня заботила перспектива обсуждения с Ридом вчерашней ночи. Еще вчера у стены со снимками мне казалось, что все не так уж и потеряно. Сегодня, видя перед собой злого и агрессивного Гэвина, мне так не кажется. Кажется, что лучше забить последний гвоздь в крышку гроба наших взаимоотношений, даже не пытаясь разбить шипованый кокон брата, чью тайну в виде фотографий так нагло раскрыли.       ‒ Считаете, что не готовы к диалогу?       ‒ Считаю, что было бы проще, если бы кто-то решил это за меня.       Наступившее молчание было многообещающим. Именно так подсказывала мне интуиция, шепчущая где-то на затворках, пока я понуро рассматривала свои пальцы, опустив голову. Интуиция оказалась права. Коннор, больше ничего не говоря, выпрямился на краю стола, рыская рукой в кармане брюк.       ‒ Давайте поступим следующим образом. Вы же знаете, что это такое?       Какой глупый вопрос, подумалось мне, когда потухший взгляд нашел зажатую в руке андроида монету. Серебряная, пошарпанная, она проделала несколько пируэтов между пальцев детектива, после чего вернулась на середину ладони. Смерив монетку потупленным взором, я посмотрела на андроида исподлобья, понимая, что меня намеренно заставляют озвучить очевидное.       ‒ Четвертак?.. ‒ неуверенно то ли спросила, то ли утвердила я, склонив голову к плечу.       ‒ Четвертак, ‒ Коннор, вздернув уголок губ и зажав монету в пальцах, согласно кивнул. ‒ Данный экземпляр был чеканен в две тысячи десятом году. Редкий, между прочим. Подобный образец не так легко найти.       ‒ Откуда он у тебя? ‒ проснувшийся к монете интерес был не лживым. Я и впрямь подалась вперед, рассматривая блестящую красавицу в руке машины.       ‒ Одно из достоинств девиации – ты можешь заниматься тем, чем хочется, ‒ монета ловко перескочила из одной ладони в другую, и я на секунду почувствовала себя кошкой, преследующей взглядом солнечный зайчик на стене. ‒ До революции у меня был современный четвертак. Игра с монетой способствует калибровке мыслительных систем, так что в «Киберлайф» постарались, чтобы у меня всегда был доступ к самонастройке и самоанализу. Я не думал, что после революции это превратится в хобби.       Монета, звонко отскочив от мужских пальцев, так же звонко была перехвачена в воздухе, после чего вновь вернулась на середину ладони. Кажется, я даже не особо поспевала за мыслями детектива, таращась на эти гипнотизирующие игры.       ‒ Много у тебя таких?       Коннор задумчиво нахмурился, после чего приподнял четвертак на уровень своего лица, позволяя мне перекинуть взор с серебра на карие глаза.       ‒ Именно таких два. Эта просто подарок от одного хорошего человека.       ‒ Зачем ты мне все это рассказываешь?       ‒ Вы не первый человек, который говорит, что хотел бы отдать важное решение кому-то другому. Как насчет того, чтобы за вас решила она? ‒ монета была намеренно подкинута. Луч солнца из окна отразился от серебряного ребра, блеснув в глаза, и я даже на мгновение зажмурилась, пряча зрачки. Теперь суть его слов и действий была ясна как день. Знаменитые игры с судьбой, к которым так часто прибегают люди, играя в русскую рулетку или подкидывая монету в поисках выбора. Коннор, заметив мое хмурое молчание, вновь подкинул четвертак, продолжив пояснение. ‒ Давайте так. Национальный парк – и вы поговорите с Гэвином. Но если выпадет Франклин, ‒ монета развернулась другой стороной, демонстрируя изображение бывшего президента, ‒ вы не станете разговаривать, оставив все как есть.       Я не верила в судьбу. Всякий раз, как мама рассказывала в детстве сказки и отвечала на вопросы одним простым «Так распорядилась судьба», я лишь соглашалась с ней, мысленно убеждая себя, что за меня никакая Судьба точно решать не будет. Но Коннор смотрел с таким энтузиазмом и озорством, что я не могла ему воспротивиться. Согласилась скорее из желания пронаблюдать за андроидом и его задумкой, чем убедиться, что монета выдаст не самый желанный результат.       ‒ Протяните ладонь.       Услышанному я даже удивилась, искренне полагая, что монету придется подкидывать мне. Делать подобное мне никогда не приходилось, потому заранее знала, что идея с подкидыванием неудачная – монета либо спрыгнет на пол, либо улетит прямиком в лицо сидящего на столе детектива. Однако Коннор не протянул мне четвертак. Вместо этого он выждал, когда я выставлю ладонь, после чего приготовил монетку к броску.       ‒ Готовы?       Готова или нет – разницы уже нет. Кивнув головой, я постаралась сфокусироваться на четвертаке, понимая, что с навыками андроида потеряю объект из вида уже через секунду. Так и произошло. Четвертак, со звоном подкинутый в воздух, затерялся на фоне серых стен, и пока я старалась его высмотреть в воздухе – ладонь уже успела ощутить холод металла. Но это было временно. Ведь холод вдруг стал сильнее, и причина тому – моя схваченная рукой Коннора ладонь.       Касание было не просто неожиданным, оно было фееричным для того, что разразилось в груди. Словно та самая бездна, в которую я боюсь сорваться на тонком канате, однако в этот раз я знаю, что рано или поздно на глубине найду не стекло, а пламя. Жгучее, яркое пламя. Тело словно бросило в жар, оттого я так перепугано перекинула взгляд с накрывшей мою ладонь мужской руки на карие радужки. Коннор не смутился моего ошарашенного вида. В его понимании это была вполне адекватная реакция человека, который не ожидал прикосновений. Отчасти это было так. Отчасти моя реакция была неадекватной из-за внезапно набежавшей крови на щеки и уши после гулкого скачка сердца в груди.       ‒ Я что-то не так сделала? ‒ голос как назло осип, и мне пришлось незаметно пропершить горло, чтобы согнать напряжение. Коннор, обхватывающий мою ладонь, с мягкой улыбкой качнул головой.       ‒ О чем вы думали, когда монета летела? ‒ вместо ответа спросил детектив, чуть склонив голову. Не знаю, о чем я думала тогда, но сейчас думаю о том, чтобы вырвать свою руку из его пальцев. Слишком интимным мне казалось это касание, а ведь мы сидели едва ли не на расстоянии полуметра. ‒ Чего вы хотели?       ‒ Я не совсем понимаю.       Кое-как пролепетав это, я хмуро устремила взор туда, где должен был виден четвертак. Вместо него взору предстала мужская рука, накрывшая мою миниатюрную ладонь. Даже странно… поначалу его кожа казалась прохладной, однако сейчас он намного теплее и мягче. А может, это просто мои руки начинают потеть от сбивчивого биения сердца, которое слишком остро среагировало на вторжение андроида в личное пространство. Как же я радовалась тому, что Коннор не заметил этого. Страшно представить, что надумал бы себе андроид, решив просканировать меня от и до.       ‒ Смысл монеты не в том, чтобы она решила за вас, доктор Фокс. Ее смысл в том, чтобы за секунды ее полета вы поняли, чего именно от монеты желаете. Вы можете мне даже не отвечать. Можете даже не смотреть внутрь, если посчитаете нужным, ‒ казалось, сердце только успокоило свой ритм, как Коннор в очередной раз дарит мне мини-инфаркт. Мужская рука скользит по ладони, после чего сгребает мои пальцы, вынуждая их зажать монету в кулак. Видит всевышний, я была готова отдать душу за этот момент. Готова была отдать душу за то, чтобы растянуть эти секунды до вечности, увязая в сетях карих радужек, обладатель которых говорил так спокойно и тепло. Я не видела, что происходило там, в переплетении рук, где в жаркой ладони уже нагрелась монета. Его глаза не выпускали из своего плена, позволяя тлеть в глубине души от мягкого взгляда. ‒ Важно то, что теперь вы будете знать – есть ли смысл начинать разговор или все же стоит отложить его на неопределенный срок.       Я так хотела, чтобы он продолжил на меня смотреть… хотела наблюдать за тем, как шевелятся губы в улыбчивом пояснении. Хотела слушать его и ощущать тепло рук, мягко сжимающих мой кулак. Но как бы не взывала к Дьяволу с договором о купле-продажи – момент иссяк, когда андроид отстранился, оставив зажатый кулак висеть в воздухе. Очнулась я лишь когда детектив направился на выход, намереваясь догнать своего друга.       ‒ А как же… а как же монета? ‒ заикнувшись и перепугано встав со стула, я протянула андроиду все еще зажатый кулак, словно в нем была сокрыта улика преступления. Коннор, уже будучи у двери, взглянул на меня из-за плеча, не сменяя простецкой улыбки.       ‒ Пусть пока побудет у вас. Думаю, что он вам нужнее.       Я не знала, что из всего случившегося меня больше ошарашило. То, что андроид так просто отдал свой редкий четвертак или то, что я и впрямь поняла для себя – я не готова говорить с Гэвином. И если последнее можно было объяснить страхом быть обкусанной, то первое я объяснить никак не могла.       В мире, где каждый готов разорвать за все, что имеет статус «мое», это создание так просто рассталось с важной частью своей личности. Да, Коннор уточнял, что таких монет у него две, и все же разве это повод вот так просто прощаться с тем, что тебе дорого? Еще в юности Элайджа после скандала с Ридом рассуждал на тему собственности. Брат убеждал меня, что чем меньше мы имеем, тем легче нам с этим расстаться при встрече человека, который нуждается в помощи. Кто же знал, что я стану прямым свидетелем, стоя посреди кабинета с вытянутым кулаком. И только когда шаги андроида затихли, все же осмелилась неуверенно разжать пальцы.       С монеты на меня смотрел Франклин. Большего мне было и не нужно.       Porsche остался на парковке после того, как я смогла найти детективов в регистрационном, просторном холле центра, приведя свои мысли и документы в порядок спустя десять минут. Саркастичное выражение лица Гэвина подсказало, что он устал меня ждать. Я же, поддерживаемая виноватой улыбкой Коннора и убранным к листку из книги Франклином в кармане, не стала акцентировать на этом внимание. Даже не стала спорить, когда Рид вдруг возомнил себя боссом, скомандовав направиться к его седану. Такой расклад меня устраивал: мало того, что в машине Эла было всего два места, так еще и сидеть за рулем не придется, предоставив эту возможность Коннору. Ведь тот не дал Гэвину даже шанса на водительское кресло, в хозяйском тоне осадив желание полуживого друга сесть за руль.       На хищника найдется хищник покрупнее, верно?..       Дорога до клиники обещала быть недолгой, но пробки, возникшие уже в следующем квартале, решили иначе. Несмотря на то, что Гэвин сидел на пассажирском сиденье, он все равно периодически громко возмущался, поторапливая впереди плетущиеся машины нецензурными словами. Коннора это не раздражало поначалу, однако спустя пятнадцать минут гневного бурчания друга андроид все же не выдержал, откинувшись на спинку кресла с опущенными на бедра руками.       ‒ Гэвин, это не помогает. От того, что ты покрываешь мир оскорблениями, поток машин не увеличит скорость.       Рид смерил детектива косым, ледяным взором, после чего вернулся вниманием к дороге. Что-то подсказало, что сейчас я вновь стану свидетелем дружеской перепалки, больше похожей на ссору двух престарелых супругов.       ‒ У меня сейчас как будто кто-то сверлит дырку в башке. Так что я буду возмущаться где хочу, когда хочу и на кого хочу, ‒ мужчина, резко сменив раздражение на язвительность, цокнул языком, произнеся следующие слова с интригующей улыбкой. ‒ Будешь артачиться и тебе влетит.       Коннор, усмехнувшись, саркастично улыбнулся, взглянув на пассажира глазами, мол, «ты и впрямь думаешь, что я поверю?». Видимо, их взаимоотношения действительно были доверительными, раз Гэвин, будучи не в самом приятном расположении духа, принялся самодовольно подшучивать. В иной другой ситуации я, зная брата, была уверена, что Гэвин бы давно почесал об андроида кулак за такие сомнительные взоры.       ‒ И не смотри так на меня, ‒ Гэвин, между тем, как будто бы и забыл, что я сижу на заднем сиденье, искоса посматривая на полицейских. Мужчина показательно поправил воротник куртки, как если бы готовился к важной встрече. На деле он просто пытался набить своим словам цену. ‒ Между прочим, я тебя тогда почти вырубил.       ‒ Да, только помнится, именно твое тело безжизненно валялось на полу посреди архива.       ‒ А ты, значит, вспоминаешь о том, как именно валялось мое тело? ‒ ехидно спросил брат, взглянув на водителя. Коннор, медленно трогая машину вслед за начавшим движение потоком, улыбнулся сам себе.       ‒ Обязательно, Гэвин. Каждый день. Захожу в участок и думаю о том, как там поживают твои разбитые коленки.       ‒ Коленки или то, что выше?       ‒ О том, что выше, мне дурные ассоциации с мужчиной в латексе не дают думать.       ‒ Странно, ‒ в театральной задумчивости протянул детектив, с лукавой улыбкой отвернувшись к окну. ‒ А он сказал, что тебе очень даже понравилось.       ‒ Понравилось что? Прыгать вокруг дивана? ‒ беззлобно отметил Коннор, уложив обе руки на руль. Теперь автомобиль двигался в более или менее приемлемой скорости, миновав сложный светофор. ‒ Повезло, что Хэнка тогда дома не было. Он бы нам обоим устроил брачные игры.       ‒ О, ну ты-то уже не понаслышке знаешь, да? Коннор?       В этих словах был явный подтекст, но даже я поняла, что Гэвин шутит. Слишком улыбчиво и слишком весело он произнес это, и еще веселее посматривает на андроида в надежде увидеть реакцию. Коннор долго ждать себя не стал. Поморщился от неприятных мыслей, скосив на друга взор.       ‒ Фу, Гэвин! Какая мерзость! ‒ ответом возмущенным восклицаниям стал сдавленный смех, который Гэвин поспешил прикрыть за кашлем. ‒ Это настолько ужасно, что мне захотелось выйти из машины!       ‒ Ой, надо же… какие мы брезгливые… что-то ты не был таким, когда на свиданки к рыжей из отдела кибер-преступлений бегал.       Мне нравилось смотреть на дружеские переглядывания детективов. Нравилось слушать их попытки подколоть друг друга. Настолько увлекло меня все это, что я потеряла бдительность, уже вовсю подсев на середину диванчика и перекидывая взор с одного на другого. Но в тот момент я согласилась с Коннором: мне тоже захотелось выйти прямо на ходу. Слышать о том, у кого с кем были какие-то интрижки, стало вдруг… неприятно. В частности, какие интрижки были у андроида. И пусть он затрагивал эту тему буквально полчаса назад. В груди все равно неприятно екнуло. Заметил ли Коннор скачек в моем сердцебиении, я не знаю. Но андроид заметно напрягся, кинув на меня взор через зеркало заднего вида. Я этому взору отвечать не стала. Тут же отвернулась к окну, сожалея о невозможности отключить слух, лишь бы не слышать дальнейшие разговоры полицейских.       ‒ Думаю, что ты выбрал не самое подходящее время для обсуждения личной жизни, Гэвин…       Не слушай, не слушай, не слушай! Господи, да почему же это так сложно?!       ‒ … но если ты так хочешь, то мы можем поговорить о твоей. Как обстоят дела с…       ‒ Только, блять, попробуй! ‒ брат, мгновенно сменив дружеский настрой на враждебный, опасливо двинулся, и я все же рефлекторно взглянула на Гэвина. Его указательный палец вздернулся в сторону водителя, и тот покорно замолчал, хмуро смотря на дорогу. ‒ Вырву твой язык к чертям собачьим, если хоть еще что-то скажешь.       Коннор ничего говорить не стал. Вместо этого вновь кинул на меня взгляд через зеркало, как если бы ожидал найти в нем хоть намек на реакцию. Увидел ли он ее или нет – не важно. Важно то, что я изо всех сил постаралась сделать флегматичный вид, в очередной раз вернувшись к окну.       Это было странно. Непривычно и даже грустно. Обида сковала изнутри, наливая тело холодом, и самое жуткое то, что я не смогла найти для нее оснований. Чувство предательства врезалось в душу, и пришлось потратить не одну минуту на переубеждения в том, чего на самом деле нет! Почему ты вообще об этом думаешь, Хлоя?! Что за вздор! Прочь мысли из головы!       Дальнейшая дорога прошла в тишине. Пробок больше не было и это стало словно благословением свыше. Всем нутром почуяла, что все здесь как и я не особо желают тесниться в этой машине. Атмосфера дружественности слишком быстро сменилась отчуждением. Даже Гэвин перестал подкалывать Коннора, сурово отвернувшись к окну. И если для меня, все это время и так сохраняющей молчание, это было в норму, то в отношении Коннора подобное поведение мне показалось странным. Тот, кто буквально пышет позитивом и добротой вдруг становится закрытым и отрешенным. Тем, кто только и делает, что кидает осторожные взгляды на заднее сиденье, искренне полагая, что я не замечаю.       Клиника, в которой обнаружили первого – который, как оказалось, не первый – пациента была мне знакома. Приходилось как-то проходить практику, еще будучи студенткой, вот только это никак не помогло. Лиц знакомых не осталось, потому встретили нас без явного энтузиазма, особенно после того, как на регистрации были предоставлены мои документы. Приказ о полномочиях показывать не пришлось. Регистрация, как и вся больница, уже была предупреждена о «шишке, желающей выпить кровушки обычного работника».       Доктор, ведущий обследование Эд-Джея Брукса, встретил нас в своем кабинете. Пока мы с Коннором сдержано представлялись взрослому мужчине около пятидесяти лет, Гэвин вел себя крайне безобразно по моим меркам. Произнеся нечто вроде «Гэвин Рид к вашим услугам», мужчина манерно прошел к рабочему столу терапевта и уселся на один из двух стульев для посетителей. Удивительно, но за то время, что я на него не смотрела, приветствуя доктора с седыми волосами и в халате, брат успел где-то достать зубочистку, теперь манерно перекидывая ее из одного угла рта в другой.       ‒ Я наслышан о вас, доктор Фокс, ‒ мужчина не был рад нашему появлению, но и враждебности не выказал. Его стол был по педантичному чист, однако спешка хозяина кабинета в желании вернуться обратно к компьютеру подсказала, что врач занят. ‒ Вам удалось поставить на уши все медицинское сообщество города.       Мужчина пожал мне руку сразу после того, как ее отпустил Коннор. Рукопожатие было коротким. Медик тут же вернулся к столу, перекидывая взор с монитора на нас с андроидом, оставшимся стоять у входа.       ‒ Учитывая нынешнюю ситуацию с зараженным, выбора нет. Я думаю, вы это понимаете, как никто другой.       Понимал врач или нет – не важно. Важно, что сопротивления он не оказывал и не раскидывался оскорблениями, как заместитель центра, по шапке которой настучали так «необоснованно». Гэвин, решив в этот момент не затягивать с долгими приветствиями и формальностями, как можно демонстративней цокнул языком, сложив руки на груди. Терапевт, кинув на него мимолетный взор, вернулся к терминалу.       ‒ Я, конечно, дико извиняюсь, что прерываю ваше высокоинтеллигентное знакомство, ‒ буквально всем телом почувствовала, как устало и смиренно выдохнул Коннор, стоящий по правую сторону. Заметив мое внимание, детектив успокаивающе улыбнулся, жестом руки пригласив меня занять свободный стул. ‒ Но мы к вам вообще-то не светские беседы вести пришли.       ‒ Может, тогда просветите меня, чем так обязан?       Сделав последние касания по сенсорной клавиатуре, врач отключил терминал и полностью повернулся к нам. Его губы тут же были спрятаны в переплетении пальцев установленных локтями на стол рук. Занятно, но зеленые глаза смотрели отнюдь не на Гэвина. Его мужчина словно пытался не замечать, намеренно обратившись к Коннору и ко мне, усаживающейся на стул, который андроид аккуратно отодвинул для меня.       ‒ Это ведь вы обнаружили заражение у Эд-Джея Брукса, верно? ‒ в этот раз голос подал отошедший за Гэвина Коннор, и уж ему врач ответил более охотно, хоть все еще и смотрел на нас с неким недоверием.       ‒ Предположим.       ‒ Что вы можете рассказать о вашем бывшем пациенте? Вы его хорошо знали?       Глаза мужчины сузились. Врач молчал, как если бы размышлял, а стоит ли посвящать нас в тайны своего общения с пациентом, отлично понимая, что даже мои полномочия не позволят мне залезть в его голову. Видимо, наше ожидание было слишком сильно написано на лицах, раз терапевт решил увеличить осторожность.       ‒ Разве мои отношения с пациентом играют какую-то роль? ‒ мужчина откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.       ‒ Играют или нет – это уже нам решать, ‒ бразды правления беседой взял на себя Рид, и, судя по голосу, он был крайне недоволен нежеланием врача делиться информацией. Последнее меня не удивило. На фоне освещенного окном за спиной терапевта с идеально выглаженной и чистой медицинской униформой, Рид со своей мятой футболкой и разбитым носом смотрелся далеко не так представительно, как должен смотреться полицейский. Радует, что хотя бы алкоголем перестало нести на всю округу. ‒ От вас требуется содействие, и будьте уверены, я сейчас точно не в том состоянии, чтобы играть в плохого и хорошего копа…       Глухой звук удара прервал брата. Гэвин дернулся и тут же недовольно посмотрел себе под ноги, после чего поднял укоризненный взор на андроида. Тот ответил ему предупреждающим взором, видимо, стараясь через телепатию передать всего одно слово «Заткнись».       ‒ Я могу расценить это как угрозу, к вашему сведению, ‒ врач был неумолим, по крайней мере, старался сделать такой вид. Он явно заметил попытку Коннора усмирить детектива, но, как и полагается компетентному и образованному человеку, не стал заострять на этом внимание. ‒ Все, что вам нужно, я отправил в отчете. Если желаете знать что-то еще о пациенте, то будьте добры – спросите у него. Я думаю, у современной полиции нет проблем с выяснением адресов или номеров.       ‒ Да-да, конечно. Как я сразу об этом не подумал? ‒ саркастично и театрально охнув, Гэвин с невозмутимым видом взглянул на своего друга. ‒ Коннор, нам тут идейку подкинули. Как думаешь, может, заскочим на кладбище?       Коннор попытался что-то сказать, хотя скорее это было желание заткнуть Гэвина, но тот уже вошел в раж. Зато врач растерялся, едва только прозвучало слово «кладбище».       ‒ Ах, точно… его же кремировали вчера… ну, ничего. Думаю, можно заглянуть к его родственникам, а потом заглянуть и в саму урну, ‒ Рид был так доволен собой, что даже не постеснялся этого показать. Всплеснул руками в воздухе, вернув их на талию и обратившись взглядом к окончательно потерявшемуся врачу. Видимо, тому, что пациент умер, никто не сказал. ‒ Вдруг чего дельного скажет.       ‒ То есть… мистер Брукс мертв? ‒ терапевт сурово обратился ко мне за пояснениями, но я едва успела раскрыть рот, чтобы в следующее мгновение Гэвин перетянул внимание врача на себя.       ‒ Хваленная система здравоохранения. Лечащий врач не знает, что его пациент давно откинул копыта.       ‒ Он не просто мертв. Он убит, ‒ проигнорировав брата, я подалась немного вперед, дабы мужчина мог меня слышать. Врач отныне не предпринимал попыток проверить нас на вшивость. ‒ Он и еще несколько зараженных. Но проблема в том, что вы – единственный, кому удалось оповестить министерство о заражении. Информация о других пациентах начисто стерта из базы.       ‒ Полагаете, это зачистка?       ‒ Зачистка или нет, у нас по сути одна цель, ‒ Коннор тактично прервал наш диалог, перехватив разговор. В отличие от фыркающего и недовольного Гэвина, андроид смотрелся вполне вежливо, мягко жестикулируя рукой. В общем-то, именно таким он и был. ‒ Найти убийцу и источник заражения. Так, как вы единственный на данный момент известный нам врач, который контактировал с убитым, мы надеялись на то, что вы сможете дать нам хоть какую-то важную информацию.       Зеленые глаза, покрытые пеленой задумчивости, устремили свой взгляд на терминал, как если бы терапевт пытался решить, есть ли у него эта самая информация. Его молчание затянулось, и мы с Коннором даже умудрились настороженно переглянуться, словно оба чуя в происходящем подвох. Но подвоха не было. Врач, молча выведя терминал из режима ожидания, принялся рыскать в папках.       ‒ Увы, но о личной жизни пациента мне ничего неизвестно, ‒ я ожидала услышать именно этот ответ, но все равно разочарованно выдохнула, осунувшись в плечах. Гэвин, ощущая то же самое, фыркнул повторно, уставившись в пол. ‒ Он обратился ко мне из-за кашля. Я взял у него образец крови и отправил на снимок грудной клетки, но уже и без второго было понятно, что что-то не так. Так что я сразу отправил… запрос…       Мужские губы застыли, вслед за ними застыл и мужской взгляд зеленых глаз. Терапевт замер, пялясь в терминал, и это напрягло еще сильнее, чем его предыдущее молчание. В этот раз мы переглянулись с Коннором рефлекторно. Настолько вид оцепеневшего врача нас насторожил.       ‒ Странно. Письма нет.       ‒ «Нет»? Вы позволите?       Врач находился в слишком глубоком недоумении, чтобы ясно понять, чего именно хочет Коннор. Его потерянный взор устремился на андроида и, завидев вздернутую руку детектива, молчаливо откатился в кресле в сторону от компьютера. Коннор, обойдя наблюдающего за нами Гэвина, коснулся оголенным пластиком сенсорной панели.       ‒ Это нормально? ‒ не выдержав напряженной паузы, неуверенно осведомился мужчина. Гэвин, смешливо шикнув, сложил руки на груди и закатил глаза. ‒ Может, мне кто-то уже объяснит происходящее?       ‒ Боюсь, что мы не имеем право распространять подобное.       Получив от меня короткий, но не удовлетворяющий ответ, врач вернулся хмурым вниманием к терминалу. К этому времени Коннор уже закончил работу, задумчиво отняв руку с сенсора и вернув ей скин.       ‒ Не понимаю. Абсолютная чистота.       ‒ Что это значит? ‒ вновь попытался включиться врач, в этот раз задав вопрос, интересующих нас обоих.       ‒ Это значит, что злоумышленник имеет доступ не только к системе научного центра, но и к остальным клиникам, ‒ пояснил Рид, невесело пялясь в пол.       ‒ Не только это, ‒ отойдя в сторону, дабы не мешать врачу, Коннор хмуро уставился на компьютер, будто бы тот еще мог скрывать что-то важное. ‒ Данные зачищены слишком скрупулезно. Дистанционно такие манипуляции невозможно провернуть.       Многозначительный взгляд карих глаз обернулся ко мне, и этого хватило, чтобы мгновенно понять все мысли андроида. Зачистка и в центре и здесь происходила не где-то в удаленной форме. Преступник вошел и вышел из здания, воспользовавшись административным компьютером. Вопросов от этого меньше не стало, зато напряжение стало куда большим.       После всего услышанного врач уже не питал к нам настороженности. Мужчина охотно согласился отправить данные на мою личную почту, параллельно продублировав их детективам. Вопросы медицинской тайны его уже не волновали и оно очевидно. О какой секретности может идти речь, если разговор встал об убийствах пациентов с дальнейшим вторжением в системы? И когда мы уже вознамерились покинуть кабинет, оказалось, сюрпризы на этом не закончились. Уже на пороге терапевт, оставшийся в раздумьях за своим столом, окликнул меня. Коннор, решивший пропустить меня вперед, так же остановился, вопрошающе обратившись к мужчине.       ‒ Доктор Фокс, ‒ его внимательный взгляд буквально пронизывал меня насквозь, как если бы от моего ответа может зависеть его жизнь. Но нет. Как оказалось, это от его вопроса зависела наша работа. ‒ А что с Дином Ворри? Он тоже мертв?       Наш обмен с Коннором взглядами с такой частотой грозился стать традицией, но в этот раз мы были в недоумении и оттого встревожены. Осведомиться на тему названного имени пришлось мне, учитывая, что вопрос был задан именно в мою сторону:       ‒ Прошу прощения. Кого вы имеете в виду?       ‒ Дин Ворри. У него схожие симптомы и результаты исследования, ‒ с каждым его словом во мне оставалось все меньше уверенности. С каждым его словом в моих глазах читалось все больше понимания происходящего. Терапевт видел это, но все равно не оставлял попытки услышать хоть какой-то обнадеживающий ответ. ‒ Я отправил запрос по его данным несколько дней назад.       Голос Гэвина, что оказался рядом за плечом, донесся как из-под воды. Всеми мыслями я была вокруг безызвестного Дина Ворри, о котором, судя по реакции опешившего Коннора, ни знало ни министерство, ни департамент полиции. И, самое худшее, о нем больше ничего не знал врач, что уже говорит, что после анализов человек здесь больше не появлялся. Исчезновение его будет не самым лучшим исходом, учитывая, что именно человек может носить в груди.       ‒ Адрес узнать сможешь? ‒ тихо спросил Гэвин, обращаясь явно не ко мне, непрерывно пялящейся в лицо врача. Коннор, что-то ему ответив, аккуратно склонил голову, стараясь вытащить меня из прострации. Но вырвать меня удалось отнюдь не ему. ‒ Идем, Хлоя. Если, конечно, еще хочешь найти своего клиента.       А я хотела. Ох, как я хотела! Потому насилу вырвалась из сковывающих мыслей, которые дарят одну надежду: носитель может быть жив, хоть и не совсем цел.       В машине никто больше не проявлял интереса к шуткам и подколам. Коннор, вновь оказавшись за рулем, несколько раз попытался дозвониться до номера, вписанного в базу данных человека, однако ответа не последовало ни на первый звонок, ни на второй, ни на третий. Уже после четвертого звонка Коннор сурово оповестил всего одним словом «Не отвечает», на что получил в ответ «Тогда газуй, братишка». Слышать подобное было так необычно, что я на мгновение даже потерялась между двумя разными чувствами: беспокойством за пациента и удивлением сказанному Ридом. Увы, но выиграло первое, особенно когда автомобиль притормозил у подъездной дорожки к одноэтажному домику в одном из спальных районов.       ‒ Сиди здесь.       Только я успела коснуться ручки задней двери, как Гэвин, показательно вытащив пистолет, буквально бросил мне это через плечо. Возмущения остались при мне. Брат, кажется, даже не заметил мои немые попытки что-то сказать, открывая и закрывая рот. Коннор, одарив меня сожалеющим взором, последовал примеру друга, оставив меня в напряженной тишине салона. Ничего не осталось, кроме как придвинуться к окну, не желая злить и без того злого на меня брата.       Дверь оказалась открыта. Даже за столько метров я заметила, как Рид, пересекши сочный, зеленый газон, остановился сбоку от дверного косяка. Дуло его пистолета аккуратно оттолкнуло дверь, когда андроид оказался напротив Гэвина. Проем расширился, предоставив детективам обзор в темноту. Коннор, остановив возжелавшего ворваться внутрь Рида жестом руки, громко окликнул хозяина. Увы, ответа не последовало. Андроиду пришлось войти.       Внутри все съежилось. Отчаянно наминая пальцы, я едва ли не задержала дыхание, практически не моргая таращась на вход. Гэвин исчез буквально через несколько секунд после андроида, все это время держа оружие опущенным. Казалось, будто мгновения, которые детективы отсутствовали в поле зрения, растянулись в часы. Каждую минуту я ожидала услышать выстрел или крик, или чего похуже, хотя хуже уже некуда. На миг даже допустила мысль достать несчастный четвертак и подбросить, решив таким образом, стоит ли нарушать запрет Гэвина идти следом! Но уже когда была готова вырваться наружу, из дома показался брат. Коннор шел вслед за ним, о чем-то рассуждая.       ‒ Ну, как? ‒ тупой вопрос, знаю, но просто сидеть и смотреть, как оба детектива садятся и заводят мотор, не смогла. Уже без страха обратилась к Гэвину, подтянувшись вперед за передние сиденья. ‒ Нашли его?       ‒ Ничего, ‒ вместо брата ответ дал Коннор, притянув к себе мое внимание. ‒ Даже следов борьбы.       ‒ Дверь же вскрыта. Почему из соседей никто не бьет тревогу?       ‒ Ты думаешь, этот райончик изменился после твоего отъезда? ‒ Гэвин беззлобно фыркнул, достав телефон из кармана. Коннор тем временем медленно тронул автомобиль, внимательно посматривая на соседние дома, будто бы в них мог прятаться ответ. ‒ Здесь каждый сам за себя. Людям как было плевать, так и осталось.       Спорить с Гэвином было бесполезно. Я знала этот район понаслышке, еще в юности слушая истории об убийствах, наркотиках и прочих преступлениях, что творят здешние жители. Однако их моральный облик меня волновал меньше всего. В голове сидели имя и фамилия человека, который, как оказалось, заражен, но которого мир потерял из вида.       Детективы о чем-то переговаривались, изредка прерываясь на подумать. Иногда мне удавалось выцепить обрывки их разговоров, но на деле я была занята своими мыслями, которые были отнюдь не радужными. Среди сотен тысяч опасных и редких заболеваний я выбрала именно ту, которая встречается на территории США раз в десятилетие. В глубине души каждый раз надеясь, что собственная работа не пропадет даром, я все равно уже давно привыкла, что моя специфика и впрямь «мертвая», хоть и стараюсь убеждать себя в обратном. И вот, я вдруг натыкаюсь на носителя, имея уникальную возможность работы с Лихорадкой.       Какой шанс, что редкая болезнь пойдет вкупе с маньяком-убийцей, который умело заметает следы, возомнив себя уборщиком? Каков шанс, что это выпадет именно мне? Каков шанс, что это заставит работать с родственником, который ненавидит меня всей душой? Не знаю, где я так нагрешила, но я точно хотела бы отдать должное тому, кто возложил на меня наказание. Он умелый шутник.       Полицейский участок показался на горизонте уже через двадцать минут, и все эти двадцать минут я пробыла в своих мыслях. Вид департамента мгновенно заставил выбраться из размышлений. Недоуменно оглядываясь по сторонам, как будто бы это помогло найти научный центр, я тут же обратилась к брату, после всего произошедшего уже не боясь с ним заговорить.       ‒ В смысле? Почему мы в участке?       Гэвин, стрельнув в меня недовольным взором, поспешил выбраться наружу. Одного взгляда на андроида было достаточно, чтобы решить не возникать. Подумаешь, у меня работы выше крыши… подумаешь, там документов до потолка и полнится… притащить меня в участок не понятно зачем намного важнее, чем Лихорадка, которая ни с того ни с сего возникает из ниоткуда!       В участке было не многолюдно. Время давно перешло за три часов дня, и часть работников наверняка отправилась либо по делам, либо по домам. Я не знала распорядка дня полицейских, но иной причины для практически пустого холла не нашла. Единственными здесь работниками оказались регистраторы на входе, капитан в своем кабинете и лейтенант Андерсон, выслушивающий бурно объясняющегося Ричарда, сидя за своим столом с горой бумажек. При виде нас оба детектива замолчали, видимо, ожидая приветствия. Его Рид решил обойти стороной, устало развалившись на посетительском стуле.       ‒ О, доктор Фокс, ‒ лейтенант Андерсон откинулся на спинку своего кресла, уложив руку на стол. В его обращении не было чего-то злобного или укоризненного, однако следующие слова показались мне занятными. ‒ Какими судьбами в нашу скромную компанию?       ‒ Не поверите, но я сама задаюсь этим вопросом, ‒ сложив руки на груди, я одним только усталым вздохом показала, что на деле здесь не по своему желанию. Укоризненный взор в спину брата подсказал лейтенанту, куда именно нужно смотреть, и полицейский, сложив руки на груди поверх голубой, цветастой рубашки, усмехнулся.       ‒ Что, Гэвин? Наш мальчик поранил пальчик и решил вызвать себе личного врача, чтобы тот залечил «бо-бо»?       ‒ Иди к черту, старый, ‒ мужчина раздраженно буркнул на седого полицейского, взяв первые попавшиеся в руки бумаги. Лейтенант такому замечанию не обиделся, лишь повторно хмыкнув. ‒ У меня сейчас не то настроение, чтобы шутки шутить.       ‒ А ты знаешь слово «настроение»? Мне казалось, оно у тебя с рождения одно. Как заводские настройки у телефона.       ‒ Есть какие-нибудь новости?       Коннор вмешался как раз вовремя, сделав шаг вперед к столу, став эпицентром всеобщего внимания. Гэвин и впрямь выглядел не очень: уставший, измотанный, сонный и хмурый. Шутки Хэнка Андерсона не облегчали его состояние. Воздух вокруг брата буквально начал кипеть, в любой момент грозясь взорваться аки фабрика по производству динамита.       Лейтенант, словив на себе укоризненно-предупреждающий взор Коннора, лениво подтянулся к столу, взмахнув рукой в сторону возвышающегося рядом Ричарда. Андроид, до жути похожий на своего собрата по другую сторону стола, воспринял это как разрешение поделиться мыслями. Последние были не утешительными, по крайней мере, для полицейских.       ‒ Ничего. Абсолютно. Мы пересмотрели кипу документов, изучили все дела. Ни одной связи между жертвами, кроме того, что все были заражены и удушены.       ‒ Не может быть такого, чтобы не было чего-то общего, ‒ Гэвин не смотрел на своего непосредственного напарника, перебирая взятые документы. Делал он это скорее из желания спрятать взор, чем изучить данные. ‒ Всегда есть какое-то дерьмо.       ‒ У тебя есть предложения, умник? ‒ быстро среагировал Хэнк, с легкой надменностью вскинув подбородок.       Несмотря на ярый дразнящий подтекст в словах лейтенанта, Гэвин среагировал относительно спокойно. Мужчина коротко прошелся пальцами по подбородку, откинув документы обратно на стол. С каждой минутой я все больше убеждалась в том, что зря трачу время. Истинная работа ждала меня там, в центре, лежа в стерильном боксе в закупоренной лаборатории, наверняка уже распыляя свою последнюю пыльцу по стеклянным стенкам. От такого вывода стало по-своему грустно. Стараясь не привлекать внимания, я отошла к столу из противоположного ряда, присев на его край.       ‒ Они же заразились как-то, верно? Значит, подцепили эту заразу, побывав в одном месте. Может, книжный клуб или, не знаю… ‒ мужская рука неопределенно взмахнула в воздухе, как бы предлагая окружающим накидать очевидные варианты, ‒ …студенческая вечеринка.       ‒ Да, конечно. Я бы посмотрел на пятидесятилетнюю консьержку в компании студентов медицинской академии.       Беззлобная шутка Ричарда понравилась всем. Всем, кроме моего брата. Гэвин смерил напарника таким недовольным взглядом, как если бы на его месте стоял убийца его собачки, если бы эта собачка была. Андроид, поняв, что ляпнул лишнего, поспешно прикрыл рот, с хмурым видом забегав взором по столу.       ‒ У вас что? ‒ флегматично спросил Хэнк, видимо, решив растоптать возможный конфликт еще в зачатке. Несмотря на обращенный к Риду взор старческих глаз, Гэвин не стал отвечать, принявшись натирать виски указательными пальцами. Вместо него ответил Коннор, так же не желая становится свидетелем очередного конфликта между коллегами.       ‒ Есть еще один зараженный, но, полагаю, живым мы его не увидим, ‒ встретив недоуменные взоры Ричарда и Хэнка, Коннор, сложив руки на груди, принялся тактично выкладывать все, что удалось узнать за предыдущие часы. ‒ Его дом вскрыт. Следов борьбы нет. Я не заметил отпечатков, но все же сделал запрос на экспертов. Они сейчас уже на месте.       ‒ Отпечатков? ‒ убежденная, что ослышалась, я встревоженно переспросила у детектива. Помимо карих глаз на меня теперь смотрели практически все, кроме Рида. Мужчина, хоть и сидел ко мне боком, даже не взглянул в мою сторону. ‒ Если это сделал андроид, то никаких отпечатков не должно быть. Разве нет?       ‒ Погоди-ка. Что значит «если это сделал андроид»?       Изумленный вопрос принадлежал басовитому голосу Хэнка Андерсона. Судя по несмелому взгляду его напарника, лейтенант был слишком сильно не рад услышанному. Но как бы Коннор не пытался отмолчаться, Хэнк так и буравил его выжидающим взором, подавшись вперед от стула.       ‒ Все системы зачищены под ноль, Хэнк, ‒ голос андроида был не просто понурым, но с толикой сожаления, как если бы разговор велся не о преступнике, а о родственнике лейтенанта. Что-то в воздухе подсказало, что вот-вот произойдет бум, и этот взрыв будет не со стороны Гэвина, а именно седого полицейского с убранными в низкий хвост волосами. Настолько укоризненно он смотрел на Коннора, словно раздумывая, а не запульнуть ли в напарника чем-то тяжелым. ‒ Данные о зараженных удалены как в научном центре, так и в клинике, откуда поступил запрос. Преступник не оставил за собой следов. Такое провернуть способен только андроид.       С некоторое время царило молчание, и мне это молчание не нравилось. Хэнк ни на секунду не прекратил буравящий взор в напарника, сам напарник отвечал ему менее уверено. Даже Ричард слегка напрягся, посматривая то на одного, то на другого. Только Гэвину было плевать. Мужчина устало вздохнул, откинув голову на спинку стула.       ‒ Охренеть. То есть я рисковал своей карьерой, своей жизнью ради вас, кофеварки, ‒ лейтенант ткнул в себя пальцем, после чего этим же пальцем гневно указал на Коннора, который выглядел сейчас словно провинившийся щенок, ‒ что бы эти же кофеварки начали убивать людей?! С каких пор вы вдруг стали преступниками? А как же мир во всем мире?!       ‒ Ой, не ори ты так… ‒ Гэвин показательно нахмурился, надавив на виски ладонями. Лейтенант в ответ на это фыркнул, гневно отвернувшись в сторону. ‒ И так башка болит.       ‒ Меньше нажираться будешь.       ‒ Кто бы говорил, старый алконавт.       ‒ Я не старый. Я мудрый.       ‒ Давайте мы уже перейдем от традиционного обмена любезностями к делу, ‒ Коннор, едва только Гэвин вновь раскрыл рот, мгновенно прервал поток бессмысленных оскорблений. Карие глаза устремили свой взор в мою сторону, и, должна признаться, я не ожидала, что детектив выберет меня в качестве средства снятия всеобщего напряжения. ‒ Доктор Фокс. Может, вы можете рассказать нам что-то о Лихорадке? Раз у нас проблемы с поиском преступника, было бы неплохо знать все о критерии, по которому он выбирает жертв.       Поставленный вопрос заставил меня потупиться. Мне, как ходячей теоретической энциклопедии по Цветочной лихорадке, довольно сложно выбрать из всего спектра знаний то, что наиболее упрощенное и наиболее важное в отношении преступлений. Да и как я, деятель иной сферы, вообще могу судить, что именно будет важным для детективов?! Тем не менее ответа от меня ждала вся толпа присутствующих детективов, и мне пришлось с несколько секунд хмуро обдумать услышанное, чтобы наконец сформулировать мысль:       ‒ Для того чтобы рассказать все о Лихорадке потребуется не один день. Как я могу знать, что именно из всего может иметь для вас значение?       ‒ В лаборатории морга вы что-то говорили о традициях. В Японии, ‒ мягко уточнил андроид, чуть склонив голову. ‒ Можете рассказать, что это за традиции?       Вряд ли это как-то поможет детективам в расследовании, но кто я, чтобы рассуждать о подобном? Неловкий взгляд скользнул по всем присутствующим, и каждый здесь смотрел так, словно я вот-вот выдам самую важную информацию в их жизни. Ричард и Коннор точно так смотрели, внимательно вслушиваясь в мое молчание в страхе пропустить хоть слово. Даже лейтенант усмирил свой пыл, выжидающе скосив на меня взгляд.       ‒ Ханахаки довольно древнее заболевание. Очень прихотливое и крайне избирательное как в отношении носителя, так и к климатическим условиям. Даже в Японии оно распространено на отдельных участках, а сейчас и вовсе находится в научной лаборатории под строгим присмотром. И используется крайне редко, в отдельных случаях.       ‒ Используется?       Услышанное удивило лейтенанта, как и всех остальных. Гэвин же лишь дернул головой в мою сторону, устало смотря себе под ноги.       ‒ Раньше, еще до скачка в развитии медицины, японцы обожествляли эту болезнь. Считали, что это своеобразный, последний этап в виде испытания для сильного сердца человека и его спутника по жизни. Согласитесь, лейтенант, ‒ невесело усмехнувшись, я вздернула плечи. ‒ Растущий в груди влюбленного человека цветок, который в случае естественного выздоровления навсегда связывает своего носителя с объектом воздыханий. Люди романтизируют самоубийства. Чего уж говорить про цветущие растения, несущие смерть.       Воцарившееся молчание вкупе с устремленными на меня изумленными взорами заставило поежиться. В участке стояла относительная тишина, разве что из регистрационного холла доносились какие-то переговоры регистраторов с посетителями. Не то, чтобы мне было неловко стоять вот так, напротив полицейских, утопая в молчании. Но наученная опытом интуиция подсказала, что сейчас начнется самое неприятное: шутки-минутки от людей, для которых услышать подобное все равно что услышать рассказ про единорогов. Смешно и абсурдно. Потому я уже по привычке покрепче сжала руки на груди, нацепляя апатичную маску на лицо.       ‒ А я всегда знал, что с этими японцами что-то не так, ‒ утверждающе ответил Хэнк, кивнув самому себе.       ‒ И что, они просто… ‒ Коннор проигнорировал бубнящего напарника, делая паузы в желании правильно подобрать слова. ‒ Заражали людей, чтобы доказать их искренность?       ‒ Нет, конечно. Ханахаки все-таки воспринималось и до сих пор воспринимается как божественное явление самой природы. Только знатные семьи имели к этому процессу доступ, да и то на добровольной основе. Конечно, были случаи, когда люди заражались случайно, ‒ я вновь пожала плечами, отвечая андроиду флегматичным взором. ‒ Но сейчас такие случаи единичны даже в Японии. Контроль над заболеванием довольно строгий.       ‒ Видимо, не такой уж и строгий, раз эта дрянь пробралась в штаты.       ‒ Какая разница, как она пробралась. Сидя на жопе и слушая увлекательные истории про единорогов, мы работу не сделаем, ‒ прервав размышления Хэнка на тему кто и как за чем следит, Гэвин встал со своего места. Шутки про единорогов, конечно, на деле были навеяны моим воображением, потому я даже опешила, когда брат ее озвучил. Видимо, родственные связи сказываются на ментальном уровне. ‒ Паренька нужно найти. Давай, старый. Бери своего любовника и езжай, опроси родственников.       ‒ С какого это хрена ты возомнил себя главным? ‒ тут же возмутился лейтенант, который по определению был старше Гэвина как по возрасту, так и по статусу. Но разве Рида это остановит? Только укрепит в его желании «разрулить» ситуацию. Вместо ответа мужчина прошел к креслу сурового Хэнка Андерсона, постучав по кресельной спинке как бы сгоняя человека.       ‒ Пока у тебя нет других идей, будем действовать по протоколу. Давай уже, не беси меня! Я и так полдня прокатался, твоя очередь!       Мда… кажется, я поспешила с вчерашним выводом о том, что система правоохранительных органов куда слаженней здравоохранения. Мужчинам не хватало только сыграть в «Камень, ножницы, бумага» для решение вопроса кто поедет на опрос. Впрочем, я была бы не удивлена этому, зная своего брата.       Лейтенант, понимая, что в этой битве аргументов у него нет, недовольно сверкнул глазами и встал с кресла, куда сиюминутно уселся Гэвин. Обменявшись взглядом с Коннором, Хэнк уже направился на выход, как мне это показалось отличной возможностью свалить из участка навстречу своей прямой работе.       ‒ Лейтенант, ‒ мужчина еще не успел пройти мимо, а я уже вскочила с края стола, притянув к себе внимание сразу троих. Гэвин, как и ранее, на меня не смотрел, просматривая документы. ‒ Раз вы собираетесь покинуть участок, может, вам будет не сложно добросить меня до…       ‒ А тебя никто не отпускал.       И почему я не удивлена слышать подобное из-за спины грузного мужчины, что, как и все остальные, вопрошающе посмотрел на Рида? Его тон был не просто решающим, но приказным. Таким громким и своевольным, что все, даже Хэнк, не стал встревать в последующий разговор, отойдя в сторонку и просто выжидая нашего решения.       ‒ Гэвин, у меня есть своя работа! Какой от меня толк в участке?       Театрально и задумчиво нахмурившись, Гэвин показательно развернулся, заставив кресло отъехать от стола на колесиках. Никто не пытался влезть в наш ядовитый разговор, даже Коннор стоял в стороне и обеспокоенно перекидывал взор с меня на друга. Про Ричарда и вовсе можно было молчать. Андроид все так же стоял по правую от меня сторону, не осмеливаясь сказать хоть слово.       ‒ Дай-ка подумать, ‒ произнес мужчина, в следующее мгновение указав обеими раскрытыми ладонями на заваленный бумагами стол, ‒ преступник, который убивает людей по признаку редкого заболевания, ‒ теперь руки направились на меня, сопровождаемые намекающей, ядовитой улыбкой брата. Мне этот жест не понравился. Потому внутри начало вскипать, ‒ единственный в штатах специалист, шарящий в сфере этого редкого заболевания.       Мне даже гадать не пришлось, к чему весь этот спектакль. Краем глаза даже заметила, как Ричард нервно покосился в мою сторону, видимо, боясь, что я взорвусь. Только когда отметила его взгляд, почувствовала впивающиеся в ладони ногти из-за сжатых кулаков. Брат тем временем не останавливался, только и делая, что указывая то на меня, то на бумаги.       ‒ Убийца. Специалист. Убийца. Специалист. Даже и не знаю, чем бы ты могла нам помочь…       ‒ Гэвин, это вообще не смешно.       ‒ А я по-твоему смеюсь? ‒ в серо-зеленых глазах брата мелькнула претензия, и я поспешила усмирить свой внутренний гнев. Вряд ли спорить сейчас адекватная идея. ‒ У нас тут трупы на каждом углу раскиданы! Так что да, Хлоя. Это не смешно!       Его тирада была короткой, но действенной. Уезжать перехотелось, хоть на деле не потому что работы вдруг стало меньше, а потому что ситуация и ее понимание вырисовало один единственный вывод.       Если я сейчас уйду – о разговоре с братом можно забыть.       Если я сейчас останусь – возможно, это увеличит мои шансы не быть сожранной в первые пять минут беседы за жизнь и за вчерашнее.       Коннор ободряюще улыбнулся мне, когда Хэнк, попрощавшись взмахом руки – который, скорее, с его выражением лица говорил «Разбирайтесь сами, идиоты» ‒ устремился на выход. Не сказать, что его улыбка вселила надежду, что она вообще хоть что-то вселяла. Однако осознание того, что хоть кто-то меня понимает, придало сил в противостоянии с братом.       Противостояние с братом… даже грустно от такого словосочетания.       Это был долгий день. Поистине долгий. Долгий и, по моим расчетам, спущенный в канализацию. Детективы не особо часто переговаривались, а я и вовсе сидела на посетительском стуле, просматривая какие-то бумаги скорее из интереса к расследованию, чем к своей собственной работе. Как бы Гэвин не пытался поставить свое дело превыше моего, все же одного он доказать не смог, а именно то, что его работа никак не поможет мне остановить вспышки заражения. По крайней мере, не на том этапе, на котором это расследование застряло, имея трупы и умело скрывающегося убийцу.       ‒ Я уже говорил, ‒ Ричард, что все это время общался с напарником только по делу, аккуратно поставил перед нами два картонных стаканчика с кофе. От вида протянутой практически перед носом руки в белом рукаве я едва не дернулась от испуга, но довольно быстро успокоилась, едва почуяв дивный аромат. Была бы возможность – кинулась бы машине на шею… но вместо этого благодарственно улыбнулась, придвигая к себе напиток и откладывая бумаги. ‒ Мы просматривали личные дела убитых сто раз. Это не имеет никакого смысла.       ‒ Значит, нужно просмотреть в сто первый. У них все равно что-то должно быть.       Как ни странно, но Гэвин принял стакан с кофе, сделав довольно крупный глоток и тут же отставив стакан в сторону, вернувшись вниманием к терминалу. Необычно для того, кто даже смотреть на своего напарника отказывается, что уж говорить о том, чтобы выпить кофе, который Гэвин даже не просил.       Не знаю, какой час пошел по счету, однако за окном уже было темно. Даже странно, как быстро пролетело время, несмотря на то, что я по сути ничего не делала. Только время от времени просматривала дела убитых, убивая время. Гэвин и не скрывал того, что в принципе держит меня как этакий справочник, в который можно заглянуть при надобности. Проблема была в одном: я не справочник, а если и была им, то Гэвин за все время задал всего пару вопросов на тему особенностей Лихорадки или мед.карты Брукса.       ‒ Да. У них есть, ‒ давяще согласился Ричард, вернувшись за свой противоположный стол. ‒ Один убийца на всех. И, предполагаю, одна веревка, которой и были задушены.       Эта мысль Риду показалась вдруг занятной. Мужские брови сдвинулись, отобразив задумчивость, как если бы под этой шевелюрой мелькнула дельная мысль. Отстранившись от терминала и взглянув в мою сторону, Гэвин тут же переметнул взор куда-то вдаль.       ‒ А если мы начинаем не с того места? ‒ вопрос был скорее задан самому себе, чем мне или андроиду. Тем не менее это заставило меня и RK900 обеспокоенно переглянуться. Гэвин тем временем вовсю старался продвинуть свою мысль, поигрывая желваками. ‒ Он ведь охотится за зараженными, верно? Значит, не знает, где находится источник инфекции.       ‒ Легче от этой мысли не становится, ‒ пожав плечами и удостоверившись для себя, что мысль брата для меня не нова, я вернулась к кофе, лениво посматривая в пол. ‒ Найти источник сейчас будет не легче, чем иголку в стоге сена.       ‒ Но они же где-то заразились. Значит, посещали какое-то место, ‒ Гэвин был рад этой мысли, несмотря на то, что она была озвучена им же еще несколько часов назад. Вернувшись к бумагам с большим энтузиазмом, детектив принялся хмуро перекладывать листы. ‒ Если, конечно, ты не попытаешься меня убедить, что передача этих твоих спор произошла через совокупление. Тогда это была поистине грандиозная оргия со старушками и школьницами.       ‒ Фу, господи, Гэвин!       Смерив хихикающего мужчину недовольным, но смешливым взором, я поежилась и вернулась к своему напитку. Сидеть и разбираться в бумагах больше не хотелось.       ‒ Не знаю… может, аэропорт? Тут один как раз летал недавно куда-то, кажется, ‒ несколько листков с шумом отодвинулись в сторону. Не одарив этот поспешный жест даже взглядом, я без какой-либо эмоции сразу оборвала эту теорию.       ‒ Один, Гэвин. Один, а не все пятеро.       ‒ Тогда ботанический сад, ‒ взятые бумаги тут же были отброшены, после чего Гэвин клацнул по сенсорной клавиатуре на столе. Желание работать било в нем ключом, в то время как и я и Ричард этого желания особо не проявляли. Вот только если у меня оно отсутствовало из-за того, что работа в принципе не моя, то андроид просто уже потерял надежду в разложенные документы. ‒ Кажется, там работал твой этот… Брукс!       Устало вздохнув и отставив от себя кофе, я заметно осунулась в плечах, принявшись натирать лицо ладонями. Зуд начал выедать где-то в глубинах мозга, и это настолько начинало сводить с ума, что я уже не хотела вообще ничего! Ни слушать теории брата, ни пить кофе, ни пытаться отыскать убийцу! Вообще ничего! Только домой, в кровать, к книге сонетов, листок которой сейчас сложен в моем кармане! Видимо, Гэвин заметил мое безразличие, впрочем, чему удивляться, учитывая, что именно я начала говорить в следующее мгновение:       ‒ Гэвин, заражение происходит либо через кровь со спорами, либо через пыльцу из мертвого человека, ‒ недовольно откинувшись на спинку лейтенантского кресла, Гэвин в ответ на мое замечание сложил руки на груди, смотря на меня с театральным вниманием. ‒ Как думаешь, каков шанс того, что посреди ботанического сада будет лежать тело с разорванной грудной клеткой?       Мой флегматично-саркастичный настрой не порадовал брата. На щетинистом лице мелькнуло раздражение. Каждое его движение было пропитано этой эмоцией. То, как поерзала нижняя челюсть. Как пальцы правой руки принялись постукивать по плечу. Как мужская голова склонилась набок в изучающем, пристальном жесте. И я отлично понимала его. Лезть из кожи вон, чтобы найти убийцу, но встречать на пути препятствие в виде и без того бесящей сестры, которая явно ничего не хочет делать. Вот только я была выжата как лимон, испытывая как голод, так и разочарование в упущенном дне.       ‒ У тебя есть идеи получше? Я бы с удовольствием их послушал.       А вот и гневно-ироничный тон, от которого в голове запульсировало еще хлеще.       ‒ Я все понимаю, и я правда очень бы хотела помочь, ‒ попытка показать мужчине истинные причины своего состояния была заранее провальной, зная характер Гэвина, который везде видит подвох. Но мне было все равно. По правде говоря, все равно даже на предстоящий разговор. Вообще на все. Лишь бы поскорее закончить этот день. ‒ Но я устала! Я по сути потратила день впустую! Толку нет от того, что я сижу в участке, бесцельно смотря в стену! ‒ выжданная пауза позволила Риду молчаливо уставиться в пол, но это был взгляд не вины. Это был взгляд недовольного человека, который в мыслях делает отнюдь не те выводы, которые нужны. ‒ Я хочу домой. И вряд ли я сейчас могу предложить хоть какую-то теорию.       ‒ А знаешь. Посрать, ‒ мужчина вздернул плечами, апатично взглянув мне в лицо. Увы, его преисполненный злостью взор говорил об обратном, и я, поняв, что адекватной реакции мне не дождаться, устало откинула голову, прикрыв глаза. ‒ Он там, кажется, возомнил себя санитаром города? Ну, так путь дальше творит доброе дело, раз медики у нас работать не хотят.       ‒ Не самый лучший вариант развития событий, не находишь? ‒ вступился Ричард, даже несмотря на то, что Рид обратился явно не к нему. Подтекст в словах брата был таким сильным, что я изумленно вернулась к нему взором. Мужчина даже не посмотрел на своего напарника, хоть адресовал следующие слова ему в ответ.       ‒ Почему же? Инфекции нет, здоровых людей не трогают, а зараженным все равно придется сдохнуть в муках.       ‒ Ты можешь хоть раз вести себя серьезно, Гэвин? ‒ натужно произнес андроид, тон которого говорил о кончающемся терпении. Краем глаза я смогла уловить движение, и когда мимолетом кинула взор на Ричарда, заметила, как тот подался вперед, уложив руки на колени, стараясь сместить внимание напарника на себя. Ему это удалось. Гэвин, гневно и медленно переведя взгляд, едва ли не прорычал.       ‒ А ты не указывай мне, как себя вести, жестянка.       ‒ Тогда будь добр, следи за своей речью. Я ведь тоже умею кусаться, или ты уже забыл об этом?       Не знаю, что произошло между этими двумя, но враждебность между ними меня вспугнула. Хотелось провалиться сквозь землю, стать стулом, слиться с мебелью, чтобы случайно не оказаться на пути двух кипящих напарников. А ведь именно на пути я и была, сидя на посетительском стуле у стола лейтенанта.       В который раз убедилась в том, что Рид ненавидит не только меня. Однако если Ричард ранее терпел гневные порывы детектива, то сейчас он точно перешел границу. Его серые глаза, что раньше смотрели тепло и вежливо, вдруг стали холодными, с нотами стали. Всей душой понадеялась, что никогда не стану эпицентром столь жуткого, ледяного взгляда этой машины.       ‒ Хочешь ты или нет, но мы должны отыскать преступника и прекратить самосуд, ‒ Ричард не стал усугублять конфликт. Разговор тут же был уведен в прежнее русло, как только Гэвин недовольно отвернулся после продолжительного взгляда, не желая вступать в перепалку. ‒ Никакое благое дело не дает никому право решать чужую судьбу. И уж тем более лишать шанса на выздоровление.       ‒ Выздоровление? А ты так уверен, что оно возможно?       Ох, с какой едкой улыбкой произнес это брат, усмехаясь с ярым намеком! В глазах его напарника мелькнуло недоумение, и Гэвин манерно с ухмылочкой переметнул на меня взор, даже не двинув головой.       ‒ Ты у нас спец, ‒ мужчина намеренно взглянул на мою грудь, намекая на то, что висит под футболкой. Рука рефлекторно прикрыла кулон, на что Гэвин едва заметно вздернул уголок губ, вернув взор на меня. ‒ Скажи-ка. Как лечится это дерьмо, м?       Я злилась. Не просто злилась, но даже наплевала на головную боль, скосив на брата гневный взгляд. Каждое его слово было пропитано желчью, каждая секунда нашего визуального контакта все больше насыщалась яростью. Словно два хищника, столкнувшиеся на пути за одной добычей. Нет, я не собиралась драться или ругаться. И уж тем более отстаивать свою работу, хоть Рид не просто так задал этот мерзкий вопрос этим мерзким тоном. Потому ничего не ответила, застыв на месте с практически немигающими глазами. Гэвин, усмехнувшись, отвернулся.       ‒ Я вообще не обязан заниматься этой хуйней. Если ему так хочется прослыть «Черным плащом», ‒ брат кивнул в сторону стола, намекая на убийства, совершенные преступником, ‒ то флаг ему в жопу.       ‒ Люди умирают, ‒ впервые за это время я решила переубедить брата, но тот был непреклонен, в считанные секунды разбив мой аргумент едва ли не криком.       ‒ Люди умирают каждый день, але! Так что это вообще не аргумент! Уж не мне с моей работой тебе такое объяснять!       Гэвин был зол, и я не могла его в этом винить. Безумно сильно хотела… но не могла. Какой в этом смысл? Ничего удивительного не было в корке изо льда, которой поспешно покрылся человек после моего несанкционированного вторжения на его территорию. Его горящий злостью взгляд доказывает именно это. И как бы мне не хотелось отложить разговор, как бы монетка Коннора не требовала отставить эти мысли на потом – реальность иного мнения. Видимо, разговора не избежать.       ‒ Слушай, ‒ Гэвин так яростно покосился, что я сразу пожалела о том, что начала с этого «слушай». ‒ Я понимаю, ты сейчас очень зол. Тем более после того, что было вчера…       ‒ Вчера ничего не было, ‒ прошипел брат, моментально напрягшись.       ‒ Нет, было, Гэвин, и не надо делать вид, будто все осталось, как прежде, ‒ мой давящий тон, наряду с которым я решительно подалась вперед, осадил Гэвина. Благо, мой затуманенный мозг все же подал мне хорошую идею смягчиться, смяв губы и с сожалеющей миной продолжив слова после недолгой паузы, ‒ перестань строить из себя того, кем ты не являешься. Ты ведь не злой. Не такой, каким пытаешься казаться.       Это был очень опасный ход, и он у меня не удался. Либо я подобрала не те слова, либо выбрала неудачный момент для разговора о случившемся, а может, брата бесило наличие рядом постороннего в лице Ричарда – не знаю. Но Гэвин всем своим видом показал, что мои слова ему не понравились. Достаточно было взглянуть в его глаза, чтобы увидеть бешеную ярость, нарастающую с каждой минутой.       ‒ Ты меня не знаешь, Хлоя, ‒ эти слова были проговорены с особыми паузами, особой расстановкой, что сразу же навеяло мурашки на кожу. Я даже втянула шею неосознанно, таращась на разгневанного, шипящего брата, подавшегося вперед. ‒ И то, что ты там видела, еще ничего не значит. Считаешь, я всем этим дерьмом ради тебя занимаюсь? ‒ мужчина обвел пальцем усеянный бумагами стол, и я, в отличие от Ричарда, даже не удосужила этот жест вниманием, пялясь в лицо Рида. ‒ Это моя работа, Хлоя. Просто работа. И когда я ее выполню, мне будет абсолютно наплевать, выполнила ли ты свою.       ‒ Мы оба знаем, почему ты так злишься на нас, ‒ не то я время выбрала для злости, но в конце концов у уставшего сознания тоже есть лимит. И он начинал подходить к концу после всего того, что сказал Гэвин. Мои слова его лишь раззадорили, заставив гневно усмехнуться. ‒ Как будто это мы виноваты в том, что сделала наша мама!       ‒ Яблоки от яблони недалеко падают, да?       Брошенные с намеком слова больно резанули прямо по сердцу. На это я уже не смогла ничего ответить, отчаянно открывая и закрывая рот в желании найти хоть какие-то слова! Их не было. Да и вряд ли теперь будут после того, как Гэвин, шикнув, поспешно встал с кресла, собравшись на выход. Ричард, все это время напряженно наблюдающий за происходящим, вскочил вслед за мужчиной, остановив его всего одной фразой:       ‒ Ты же понимаешь, что пожалеешь о сказанном, Гэвин, ‒ не вопрос, а самое настоящее утверждение, на которое я в силу своего состояния прострации не могла обратить внимания. Гэвин, уже пройдя мимо вскочившего андроида, резко развернулся, ткнув в сторону напарника пальцем.       ‒ А ты вообще рот закрой! Еще одно обращение не по работе и отправишься на помойку!       ‒ Ты только и делаешь, что обещаешь, ‒ они вновь начали друг на друга шипеть, да так яростно и так опасно, что у меня кровь застыла в жилах. Даже на меня Рид смотрел не так ненавистно, как на андроида, от которого брата отделял один метр. Его Гэвин мгновенно решил сократить, выказывая готовность почесать кулаки.       ‒ А ты не дразни меня, дружочек, ‒ детектив, вынужденный вскинуть голову из-за роста андроида, шикнул ему это в лицо, наливаясь красным румянцем от злости. ‒ Или забыл, как прекрасно смотрелся тириум на твоей смазливой мордашке?       ‒ Пожалуйста, хватит. Прошу вас!       Совладать с собой удалось тогда, когда Рид гневно ткнул пальцем в грудь андроида. Руки того сжались в кулаки, но как бы Ричард не смотрел гневно в лицо напарника – андроид не позволял себе лишнего. И если я могла быть уверена в машине, хоть и знала его всего несколько дней, то Гэвин для меня всегда был бомбой замедленного действия. Все проводки одного цвета, и какой бы ты не перерезал – шанс, что взорвется, один к одному. Брат мое мнение подтвердил уже в следующее мгновение, дернув в мою сторону головой и выждав несколько секунд прежде, чем прорычать следующие слова в лицо андроида:       ‒ Можешь завтра искать себе нового напарника, мудила. А ты, ‒ серо-зеленые глаза, преисполненные ненавистью, скосили на меня взгляд, вынудив застыть на месте под этим привычным, но угнетающим вниманием родного человека. ‒ Ты можешь не искать себе нового братца. У тебя ведь есть Эл.       Это было сказано так ехидно и язвительно, как если бы попытка высмеять, задеть, унизить. Хотя почему «если бы»? Так оно и есть. И, должна сказать, у Гэвина получилось. Хотелось едва ли не плакать от одной мысли: лучше бы я молчала, лучше бы послушала интуицию и монетку, отложив этот разговор. Или и вовсе к нему никогда не прибегая, позволив брату делать вид, будто ничего и не было.       Смерив нас обоих презрительным взглядом, Гэвин спешно развернулся и злобной походкой устремился прочь, на выход из участка. Вряд ли брат захочет эту ночь работать, вряд ли он захочет спать. Не уверена, что он вообще отправится домой, предпочтя бар или еще какое заведение с шумной музыкой и алкоголем. Куда угодно и что угодно, что позволит ему забыться. Было даже завидно… у меня таких возможностей не было.       Мы оба как вкопанные стояли на месте и смотрели вслед удаляющейся спине в джинсовой куртке. Ричард не смотрел в мою сторону. Зато в его сторону косилась я. Только сейчас заметила алый диод, мерно переливающийся, но тем не менее тревожный и яркий.       ‒ Все в порядке?       Андроид едва заметно дернул головой, давая понять, что слышит. Смотреть на меня Ричард не стал, все так же смиренно и обреченно уставившись в коридор, где скрылся его напарник.       ‒ Ничего, ‒ голос, что минуту назад был злобным, вдруг стал мягким и уставшим. ‒ Это уже не в первый раз.       ‒ За что он так с вами?       Мужские брови сдвинулись, отражая его задумчивость. Со стороны казалось, будто бы он и сам не знает ответа, но каждая фибра души подсказывала, что Ричард знает. Знает и потому сносит все нападки детектива, готовя ему кофе, выслушивая претензии, следуя каждому указу. А может, в этом было что-то еще. То, что я никак не могу схватить, мысленно шаря рукой в воздухе в поисках подсказок.       ‒ Не знаю, ‒ наконец, произнес андроид. Его тяжелый взгляд опустился на какое-то время в пол, после чего с невеселой улыбкой вскинулся на меня. ‒ Но я уже привык.       Ричард больше ничего не говорил, спешно двинувшись на выход явно с желанием догнать напарника. Опешив от такого расклада дел в большей степени из-за страха за возможную драку и ряда оставшихся вопросов, я даже сделала один шаг вперед, сама того не осознавая. Перепуганный вопрос «Куда вы?» донесся уже в спину детектива, на что Ричард, развернувшись буквально на ходу, с улыбкой ответил, расставив руки в стороны и сделав несколько шагов спиной назад.       ‒ Как и всегда. Протягивать руку примирения!       Его улыбка не врала. Ему и впрямь бывать в такой ситуации не впервой. Потому я даже улыбнулась ему в ответ, внутренним чутьем убежденная, что Ричард все сделает как надо и лишние переживания не нужны.       Я не сразу решилась выйти из участка. Вернувшись на стул, допила кофе в раздумьях обо всем услышанном и сказанном. Увы, в нем не было ничего хорошего. Лучше бы и впрямь прикрыла свой рот, стерла из памяти все увиденное в доме брата и позволила ему ненавидеть меня как прежде, а именно не так сильно, как теперь. Его реакция не была для меня удивительной. Человек, который всеми способами показывает свою ярость и презрение, вдруг оказывается уязвленным, представшим в своей слабости. Зря я вообще полезла со своим разговором по душам… зря я вообще поперлась в эту дурацкую спальню, зря отозвалась на сообщение Коннора с его просьбой о помощи! Зря, как же все это зря! Так зря, что хочется встать и выйти через окно, да только толку не будет! Этаж ведь первый!       Вконец измотав себя невеселыми мыслями, я устало заказала такси. Телефон, как ни странно, отреагировал молниеносно, позволив оформить заказ буквально за минуту. Стаканчик был отброшен в одну из урн. Сидеть здесь мне больше не хотелось, даже несмотря на то, что на улице ночь, а такси приедет еще не скоро. Пустой участок, где только что состоялась очередная семейная ссора, явно не то место, где захочешь ждать транспорт. Точно не мне с моей головной болью и понурым настроением.       На улице оказалось прохладно. Парковка была пустой, освещенной несколькими лампами, как в каком-нибудь фильме ужасов. Простояв с минуту на входе в участок рядом с этим зловещим на вид местом, я, обхватив себя за плечи от холодного ветра, решила переждать такси у дороги. Не отличалась никогда трусостью перед мистическим, но все же лучше подожду в другом месте, чем постоянно ловя себя на мысли, что кто-то смотрит со стороны. А то и дышит в ухо, словно Чужой… бррр!       Должна была признать, за воротами стало немного полегче. Неприятные эмоции, вызванные ссорой в участке, словно остались там, в окружении серых стен департамента. Теперь только пустота в груди, пульсации в голове и мурашки по коже от пробирающего ветра. Закончить день в полном одиночестве у пустой дороги, в ожидании такси. В довесок ко всему будет просто невероятно прекрасно, если это самое такси заглохнет по дороге, попав под влияние «проклятья Хлои Камски». Тогда не только день, но и ночь закончится на пустынной дороге, главное чтобы не у поваленного от столкновения столба...       Шум покрышек, который казался где-то далеко, на деле оказался совсем близко. Ушедшая в свои мысли, я даже не обратила внимания на то, что приближающийся свет фар не пронесся мимо. Машина с громким шумом двигателя сбросила скорость, и мне, смотрящей в сторону пустынной дороги в ожидании такси, это не понравилось. Одиннадцать часов, на дворе темень, в округе никого. Одинокая, замерзшая девушка, у которой разве что только телефон в качестве предмета самообороны. И машина, медленно остановившаяся напротив. Не слишком радужно…       ‒ Полагаю, вы ожидаете такси. Верно?       Улыбчивый голос, донесшийся из опущенного окна, выбил опору из-под ног. В груди что-то громко ухнуло, и мне показалось, что этот звук слышал весь квартал, чего уж говорить про Коннора, который смотрел на меня, пригнувшись над пассажирским креслом. Кажется, я смотрела на него слишком долго, больше не пытаясь согреть свои плечи. Кровь и так резко вскипела, заставив щеки и уши покрыться румянцем. Коннор, заметив мой ступор, неловко, но все с той же дружелюбной улыбкой предпринял новую попытку вызвать меня на контакт:       ‒ Я бы мог отвести вас. Все равно еду домой.       ‒ М-мне н-не домой, ‒ чертов голос, что решил задрожать не то от резкого волнения из-за неожиданного появления андроида, не то от холода. Я даже ощутила себя умственно-отсталой, неопределенно оторвав ладонь от плеча и неопределенно указав пальцем куда-то в сторону. ‒ Мне нужно в научный центр. Машина осталась там.       ‒ Тогда мы поедем в научный центр.       Не сменяя улыбки, андроид пригнулся сильнее и протянул руку. Пассажирская дверца раскрылась, скрипнув механизмом внутри, после чего детектив оттолкнул дверь, вернувшись в прежнее положение за рулем. Перспектива доехать до центра с разумным водителем, а не с автоматическим бортовым компьютером, улыбалась мне, однако садиться в машину я не спешила. Холодный ветер, что недавно пробирал до мурашек, теперь не может справиться с бушующим в груди огнем из-за беспричинного волнения. Что же будет, если я окажусь в одном салоне с Коннором на последующие двадцать минут?..       Взглянув в сторону пустой дороги и не заметив там никаких признаков приближения такси, я все же пересилила внутренний барьер. Коннор терпеливо ждал, хоть и недолго. Меньше, чем через минуту, я уже сидела в пассажирском кресле, обеспокоенно осматривая заднее сиденье в поисках лейтенанта. Увы, там было пусто. Стало еще волнительней.       ‒ Лейтенанта здесь нет, если вы его, конечно, ищите, ‒ без смущения и задней мысли произнес детектив, медленно тронув автомобиль с места. Обеспокоенно и с легким недоверием взглянув на Коннора, я развернулась, вяло осматривая автомобиль.       ‒ Это его кадиллак? ‒ андроид коротко кивнул, наблюдая за погруженной в ночь дорогой. ‒ Разве у вас не в одно и то же время заканчивается график?       ‒ Работы было немного, так что я отправил его домой. Правда, его мобильное устройство указывает на то, что он не там, где должен быть в это время, ‒ мужские плечи слегка размялись, как если бы Коннор пытался устроиться в кресле поудобней. Только сейчас в тусклом свете приборной панели заметила, что пиджака на детективе не было. Белые рукава рубашки были закатаны до локтя, галстук слегка ослаб. Вид у Коннора был немного вымотанный, что не уменьшало его умиротворенного выражения лица. ‒ Если, конечно, бар не является его домом.       Услышанное не удивило. Лейтенант Андерсон даже с его уложенными и аккуратно убранными в хвост длинными седыми волосами не мог создать впечатление человека, для которого алкоголь ‒ враг. Впрочем, не всякий, кто ходит в бар, сводится к статусу «алкоголик». Может, я и не любила подобные заведения, все же не мыслила узко, понимая, что у всех свои способы отдыха.       ‒ Вы что-нибудь нашли?       Пока я витала в облаках, таращась в одну точку, Коннор с едва уловимым беспокойством, но ярким интересом мимолетом взглянул на меня.       ‒ Нет, увы. Ничего. Только головную боль, ‒ напряжение постепенно начало спадать, и я позволила себе немного расслабиться, откинувшись на спинку. Коннор в ответ на ироничную шутку невесело усмехнулся, не спеша ведя автомобиль мимо закрытых заведений с их светящимися вывесками. ‒ А вы? Что-нибудь есть?       ‒ У пропавшего не так много друзей и родственников в городе, ‒ Коннор вздернул плечи, хмуро осматривая дорогу. ‒ Он переехал сюда несколько месяцев назад и совсем недавно устроился в частное, охранное агентство. Никто ничего о нем не знает, что только усугубляет ситуацию.       ‒ Но он ведь был в кого-то влюблен, раз заболел.       ‒ Быть может, этот кто-то в другом городе? ‒ детектив заинтересованно покосился, тут же вернув взгляд на дорогу, едва там показалась встречная машина.       ‒ Тоже возможно… но это не делает ситуацию легче, ‒ пульсации в голове становились все тяжелее и яростней, и мне пришлось ненадолго прикрыть глаза, морщась от приближающихся встречных фар. Когда машина проехала мимо, и салон вновь погрузился в сумрак тусклого освещения пустынной дороги, я смогла открыть глаза, откинув голову. ‒ Он мог приехать больным из другого города. Если это так, то у нас крупные проблемы.       На это детектив ничего не ответил. Общее понимание, в какой бездне окажется штат или даже страна, если болезнь на самом деле вышла за пределы города, повисло в воздухе. Мало мне этих размышлений в участке, так еще и здесь в присутствии Коннора в голове витают тяжкие мысли!       Кстати, об участке…       Впервые за долгое время вспомнив кое-что маленькое и серебряное, я аккуратно достала из кармана брюк монетку, оставленную в моей руке Коннором этим утром. Листок, рядом с которым все это время хранился четвертак, неприятно царапнул по коже, но я даже не поморщилась, вытащив незамысловатую вещицу наружу.       ‒ Я, кажется, должна кое-что вернуть.       Коннор вопрошающе взглянул на меня, медленно притормаживая у светофора. Неоновые вывески, что застыли из-за прерванного пути, мягко очертили мужской профиль. Пришлось приложить усилие, чтобы смотреть куда угодно, только не на детектива. Коннор тем временем с некоторой загадочностью улыбнулся, вернув взор к красному светофору.       ‒ Я все еще считаю, что она вам намного нужнее.       ‒ Это ведь подарок, ‒ с намеком склонив голову, я протянула четвертак андроиду. Коннор, улыбчиво сжав губы, отрицательно помотал головой, продолжая смотреть на дорогу. Руки от руля он даже не стал убирать.       ‒ Если хочешь чего-то добиться, то придется расстаться с чем-то значимым.       Не знаю, что больше меня ввергло в оцепенение: слова о желании добиться или слова о потребности расстаться. Первое можно интерпретировать огромным количеством теорий, начиная от моего личного отношения и заканчивая примирением Гэвина с сестрой. Да, мне очень хотелось верить, что Коннор подразумевает именно первое, но надеясь на лучшее ‒ готовься к худшему. Потому слышать ответа на первый вопрос я не захотела, тут же опустив руку, когда машина вновь двинулась по ночной дороге.       Желание уточнить по поводу второго сковало холодной цепью в груди. Мозг словно назло подбросил в памяти слова Рида о «рыжей из отдела кибер-преступлений», и я с неловкостью и хмуростью опустила взгляд на свои колени. Монета так и осталась зажатой в пальцах, как источник болезненных ассоциаций.       ‒ Что-то не так?       Коннор был очень внимательным. Заметил мое понурое состояние уже через секунду, напомнив о своем присутствии. Несмело взглянув на андроида, я подтянулась в кресле, решаясь задать вопрос.       ‒ «Расстаться со значимым». Звучит очень… болезненно.       Коннор не только внимателен, но и понятлив. Осознание моих догадок в момент изменило его выражение лица, сменив обеспокоенность и веселость на неловкость и суровость. Коннор подтянулся вслед за мной, точно готовый выпрыгнуть из машины, лишь бы избежать неприятной темы.       ‒ Нет, это… не то, о чем вы могли подумать, ‒ отныне детектив не смотрел на меня, видимо, боясь встретить в глазах разочарование. Если и раньше мужские руки держались за руль крепко, то теперь Коннор вцепился в него, словно это была соломинка для утопающего. ‒ Это Гэвин подарил.       ‒ Гэвин?! ‒ удивление в моем тоне было искренним. Еще бы! Гэвин Рид, мой брат, дарит андроиду подарок, да еще и в виде редкой монеты! С каких пор он вообще ими увлекается?! Должна признать, эта информация оказалась такой неожиданной, что я напрочь забыла про «рыжую», вытаращив на неудивленного андроида глаза.       ‒ А вы не знали? ‒ перемена в моих эмоциях расслабила Коннора. Детектив улыбнулся, вновь ослабив хватку руля. ‒ Он нумизмат. По крайней мере, старается им быть. Так что я решил, что этой монете самое место у сестры истинного хозяина. Так вы хотя бы будете иметь еще что-то общее, кроме обоюдной злости.       Тоска от всего одного слова резко охватила сердце, и память подкинула недавнюю ссору с братом. Серо-зеленые глаза вновь воззрились на меня с особым презрением. Я знаю, Коннор не желал обидеть. Просто неудачная шутка в неподходящий момент. Но прозвучало все это так больно, что я не смогла смотреть на андроида. Вообще ничего не смогла ответить, убрав монету в карман и понуро отвернувшись к окну.       ‒ Я сказал лишнее, да? ‒ мужской голос моментально сменился на обеспокоенный, и когда я не ответила, бесцельно таращась на мелькающие фонарные столбы, Коннор продолжил более сурово, ‒ вы разговаривали?       Обида от воображаемого взгляда брата, преисполненного гневом, сдавила со всех сторон. Он как будто бы сидел сзади, буравя меня ненавидящим взором в затылок, и это чувство не оставило ни на секунду. Очередной светофор заставил Коннора остановиться. Всем нутром чуяла, что андроид косится на меня с неприкрытой тревогой.       ‒ Извините. Я не хотел обидеть.       Чувство, будто на меня смотрят, оборвалось, и я позволила себе покоситься на водителя. Все так же объятый неоновыми вывесками, все так же подтянут, но уже невесел. Губы больше не улыбаются приветливо, брови слегка сдвинуты вместе, как если бы андроид пребывает в своих внутренних раздумьях. Черные ресницы, очерченные освещением, едва вздрагивают от движения глаз, осматривающих мужские пальцы на руле. Он был красив. Бесспорно. Но заметила я это только сейчас, до этого обращая внимание только на яркость, обволакивающую эту оптимистичную натуру. Забавно… сейчас, охваченный желтыми вывесками с улицы, он и впрямь кажется светящимся, несущим только тепло. Отчаянно хотелось протянуть руку и почувствовать это кожей, но такое непозволительно даже в отношении машины. Тем более в отношении машины! Машины, Хлоя! Машины!       ‒ Зря я затеяла с ним этот дурацкий разговор, ‒ смиренно отвернувшись к своему окну, лишь бы не видеть глаз детектива, я тихо произнесла это скорее самой себе. Кого я обманываю… мне хотелось, чтобы Коннор это услышал. ‒ Стоило послушать интуицию, а не идти на поводу у ситуации.       ‒ Вы не желали говорить с ним? ‒ тихо спросил Коннор, боясь спугнуть мой настрой.       ‒ Сама не знаю, чего я желаю. Я так запуталась… даже не уверена, что хочу домой. Чего уж говорить про задушевные разговоры с братом, который меня недолюбливает.       Светофор загорелся зеленым, но машина не трогалась с места. Каждая нервная клетка подсказывала, что детектив смотрит на меня не то сожалеюще, не то понимающе, и все же я не осмеливалась отвечать ему взором. Было стыдно. Хотелось провалиться сквозь землю.       ‒ Вы не против, если мы заедем в одно место? ‒ эти слова были произнесены так аккуратно и тепло, что я потерялась, недоумевая, почему андроид говорит так дружелюбно. Взгляд голубых глаз вскинулся на Коннора, и тот, чуть подавшись над рулем и не торопясь трогаться с места, слегка улыбнулся мне в ответ. ‒ Это займет не больше десяти минут.       Я не искала слов – они просто не находились после того, как андроид резко сменил разговор. Смогла только потерянно и коротко кивнуть, нахмурив брови и наблюдая за несменяемой, загадочной улыбкой на губах детектива, откинувшегося на спинку и мягко тронувшего автомобиль с места. Больше он не пытался начать разговор.       Дорога не заняла много времени, и уже через два поворота я начала догадываться, куда именно андроид собрался заехать. Первая мысль заключалась в баре. Кто знает, может, Коннор за наш разговор получил сообщение от лейтенанта с просьбой забрать. Однако как только машина свернула на перекрестке в сторону реки – эта мысль сразу отмелась в сторону. Баров здесь не было, по крайней мере, я таковых не помнила.       Все оказалось гораздо проще. Машина начала сбавлять обороты, едва показалась набережная. Все это время я молчала, хмуро посматривая на андроида, который в отличие от меня был спокоен. Не то, чтобы я ему не доверяла. Но сама ситуация, при которой детектив резко сменил настроение с обеспокоенного на теплое, при этом поворачивая в безлюдное место, малость напрягла. Нет, здесь не было безлюдно, конечно. Едва автомобиль встал на небольшой парковке, как взору представилась пожилая чета, сидящая на лавочке в отдалении. Но подозрений от этого не убавилось, хоть все они были скорее нейтрального характера.       ‒ Набережная? ‒ подтянувшись на сиденье, я удивленно обратилась к детективу. Коннор, развернувшись ко мне и стащив висящий все это время на спинке пиджак, с легкой улыбкой кивнул, продолжительно взглянув на меня.       ‒ Составите мне компанию?       Он спросил это так беспечно и приветливо, как если бы мы были давними знакомыми, которые каждый вечер выбираются после работы куда-то погулять. Его простота и дружелюбие вновь подкупили меня. Как можно отказать от предложения столь светлого создания, улыбающегося не только губами, но взглядом карих, искрящихся глаз?       Коннор уже успел выбраться наружу, прихватив пиджак, когда я только очухалась от настигнувшего ступора. Стоит ли удивляться, почему я весь день такая тормознутая? Подсознание ехидно поддакивало, намекая на очередное восхищение, которое я испытала при дружелюбном, непривычном поступке от малознакомого андроида. Но скрупулезный консерватор внутри наряду с гордыней старались затоптать эти мысли в зачатке, убеждая меня, что на деле мои ступоры результаты бессонной ночи. Которую я, между прочим всю провела за работой и размышлениями о Конноре. Женщина… что с тобой не так?..       Тряхнув тяжелой головой, дабы выкинуть ненужные мысли и уменьшить пульсации, я устало вышла из машины. Дверца протяжно скрипнула и шумно захлопнулась, привлекая внимание той самой пожилой пары. Люди безучастно взглянули в нашу сторону, вернувшись к своим обсуждениям.       Коннор шел впереди, убрав одну руку в карман. Я не была осведомлена обо всех тонкостях восприятия андроидами окружающего мира, но судя по тому, как уверенно шел детектив и как расслабленно были расправлены его плечи, Коннору не было холодно. Меня же, одетой в футболку и брюки, пробирал холодный, влажный ветер, вынудив обхватить собственные плечи в желании хоть как-то согреться.       Мы шли молча. Коннор медленно приближался к парапету, я медленно шагала следом, стараясь не вдаваться в причины, по которым андроид вдруг решил прогуляться. Если раньше меня посещала абсурдная мысль, что друг брата просто хочет провести «воспитательную» беседу по поводу мною сказанного, то теперь я полностью была готова согласиться с тем, что набережная как-то связана с Гэвином. Вот только выражение лица Коннора дало понять, что беседа будет не воспитательной. Что ж сказать, я была заинтригована и даже взволнована. Ветер только не давал насладиться моментом, обнажая мою шею, откинув светлые волосы за спину.       ‒ Спокойное место, не правда ли? ‒ остановившись, детектив уложил руку на металлическое ограждение, устремив взор на переливающуюся ночными огнями Канаду. У меня желания хвататься за металл не было, хоть я и встала у мужского плеча, смотря вдаль. ‒ Часто прихожу сюда. Стараюсь прогуливаться раз в несколько дней. Хотел приучить к этому лейтенанта, но он говорит, что слишком стар для этого. Хотя как по мне, у него просто дурные ассоциации с этим местом.       Хмурость мелькнула на мужском профиле, но я даже не успела задать вопроса, как Коннор вернул себе былое спокойствие и улыбчивость. Очередной порыв ветра покрыл мою кожу мурашками, и я поежилась, заметив, как пожилая чета засобиралась уходить. Уже через минуту мы остались одни.       ‒ Разве это не скучно? ‒ уйдя в задумчивость, Коннор слегка дернул головой, давая понять, что слышит. К счастью, река была спокойной, и единственное, что могло ему помешать это сделать, был ветер, заставляющий меня сжиматься и хлопать слезящимися глазами. ‒ Бесцельно бродить по улице одному.       ‒ Гэвин задает мне тот же вопрос.       Доступный взору уголок губ вздернулся, и я почувствовала в этом нечто мягкое и успокаивающее. В этот раз имя агрессивного брата не утянуло в тоску. В этот раз произнесенное Коннором имя вернуло меня в морг, где детектив с настороженностью произнес «Так смотрит Гэвин, когда что-то задумал». Своеобразное напоминание, что несмотря на гнев и ненависть брата, мы с ним похожи. Это было приятно. Это заставило благодарно улыбнуться. Андроиду, заметившему мою улыбку, этого показалось мало. Коннор дружелюбно развернулся ко мне, принявшись расправлять пиджак.       ‒ Занятное замечание, доктор Фокс, ‒ я не успела даже рта раскрыть, как Коннор, тепло улыбнувшись, накинул свой пиджак на меня. Его руки, поправив воротник, вернулись на мои плечи, мягко обхватив, и в этот момент хотелось провалиться сквозь землю. Не потому что я едва ли не пялилась то в его глаза, то на его губы, но потому что он был практически в полуметре, заставляя сердце в груди судорожно биться о ребра. Здравствуйте, красные щеки… ‒ Чем чаще я бываю здесь, тем чаще замечаю новое. И я не о людях или речном транспорте.       Отняв одну руку от моего плеча, Коннор несколько раз коснулся пальцем виска, намекая на то, что происходит внутри головы. Эта мысль мне понравилась. Еще больше мне понравилось тепло, которое накрыло вместе с плотным, мужским пиджаком темного синего цвета. Если бы это было все… ведь вместе с речным ветром вокруг меня теперь витал аромат мужской туалетной воды, от которой невероятно вкусно тянуло корицей. Корица… кажется, я близка к тому, чтобы окончательно признать восхищение перед андроидом, который так ювелирно влился в человеческую жизнь.       Мой завороженный взор не смутил Коннора. Детектив лишь улыбнулся и вернулся к парапету, нехотя убрав вторую руку с моего плеча. Теперь обе ладони лежали на ограждении, к которому я уже не боялась прикоснуться благодаря согревающему пиджаку.       ‒ Мне здесь нравилось, ‒ уложив руки на ограждение, я с улыбкой устремила взгляд на Канаду. Переливающаяся, далекая, она была поистине прекрасной. Отблеск ее ночных огней словно светлячки над рекой, предлагающие протянуть руку и попытаться достать. ‒ Часто гуляла здесь в детстве, особенно с Гэвином. Бесцельно бродили туда-сюда, изредка в компании его друзей, ‒ воспоминания, где веселый подросток-мальчишка, уже приближающийся к порогу совершеннолетия, с веселым смехом и шуточками прогуливается со своей десятилетней сестрой, так увлекли меня, что я даже не заметила, как исчезла головная боль. Увы, не все воспоминания такие радужные, особенно после шестнадцати лет, когда Гэвин окончательно решил разорвать все мосты с семьей Камски. ‒ Я и в одиночку здесь гуляла. Но скорее, это было желание потосковать и подумать о насущном, чем желание любоваться чем-то.       Я не врала. Никогда не приходила сюда, чтобы понаблюдать за огоньками или певчими птицами. Каждая одиночная прогулка была погружена в раздумья о жизни, о чувствах, о самокопании, о семье. Об огромном спектре всего того, что сопровождает человека на протяжении всей его жизни. И почему-то мне искренне казалось, что именно для этого Коннор и привел меня сюда. Безумно хотелось спросить. Именно это я и сделала, повернув голову к андроиду и заметив, как тот поспешно отворачивается к реке, все это время смотря на ограждение напротив меня.       ‒ Зачем ты привел меня сюда? ‒ в моем голосе было слишком много смирения, но андроид не обратил на это внимания. Его брови хмуро сдвинулись вместе, как если бы он мысленно ругал себя за что-то, после чего Коннор поторопился сменить хмурость на дружелюбие, вопрошающе взглянув мне в лицо. ‒ Ты не просто так выбрал набережную, верно?       Детектив усмехнулся, вернувшись взором к Канаде.       ‒ Гэвин любит это место.       Я не была удивлена этим словам. В какой-то степени даже была готова услышать нечто, связанное с братом, но даже когда услышала – едва ли не расплылась в улыбке, в очередной раз слыша один единственный подтекст.       Мы все-таки похожи. Мы все-таки семья.       ‒ Я не знаю, что произошло между вами и вашим братом в участке, Хлоя, ‒ произнесенное имя этим мягким голосом едва не заставило меня повторно покраснеть. В груди точно екнуло, особенно когда Коннор, убрав одну руку в карман, развернулся ко мне всем телом, склонив голову к плечу. ‒ И уж тем более я не знаю, чего вы можете желать, учитывая, что даже вы сами не знаете. Но в одном я уверен точно. Если вам так важна ваша семья, а она важна, даже не спорьте, ‒ андроид с намеком кивнул головой, заставив меня смущенно улыбнуться, ‒ значит, не все потеряно.       ‒ Ты так говоришь, будто сам бывал в подобных ситуациях, ‒ без какого-либо намека произнесла я, развернувшись к андроиду и прихватив воротник его пиджака. Коннор, вздернув плечами, улыбнулся.       ‒ Ситуация с утра не изменилась: у меня по-прежнему не такой большой опыт во взаимоотношениях. Но даже я понимаю, что за шипованой оболочкой Гэвина скрывается нечто адекватное и трепетное в отношении семьи. И да, ‒ мужские губы улыбнулись еще приветливей, и мне показалось, что мои уши вот-вот запылают. Особенно после того, что произнес детектив, от которого меня едва отделял полуметр. ‒ Я все так же считаю вас очаровательной.       Я не просто смутилась! Мне хотелось окунуться в реку, чтобы остудить свои щеки и уши, полыхающие огнем! В последний раз так ощущала себя еще на пороге восемнадцатилетия, теперь же искренне считая, что подобные чувства возможны только в период гормональных скачек подросткового организма. И что же теперь?! Стою перед мягко улыбающимся детективом на чересчур близком расстоянии, покрываюсь румянцем и размышляю над тем, как скинуть пиджак, чтобы остудить пылающую кожу! Чертовы бабочки в животе с их огромными крыльями, обивающие стенки желудка!       ‒ Откуда в тебе такая уверенность? ‒ сдержав улыбку усилием воли, я озабоченно посмотрела детективу в глаза. Коннор, не сразу поняв суть вопроса, вскинул брови, молчаливо прося пояснений. ‒ Ты уже в который раз называешь меня очаровательной, но ведь по сути знаком со мной всего два дня. Ведь Гэвин недаром так сильно ненавидит нашу семью.       ‒ Гэвин руководствуется прошлым, насколько я понимаю. К тому же после революции я понял одну важную мысль: не стоит складывать мнение о людях, основываясь на чужих притязаниях, ‒ сняв руку с ограждения, Коннор и ее убрал в карман, пожав плечами. Он словно объяснял очевидные вещи, беспристрастно поясняя свои мысли, но я была готова слушать его еще очень долго. На какой-то секунде и вовсе поймала себя на том, что пялюсь на его губы. Пришлось дать себе мысленную пощечину, усилием воли вернув взгляд на карие глаза. ‒ Все же я сторонник узнавать людей постепенно, особенно таких, как вы.       ‒ Как я?       Удивленно переспросив, искренне полагая, что просто ослышалась, я вскинула брови. Коннор вновь улыбнулся, чуть качнувшись на каблуках.       ‒ Я склонен делить людей на три типа, доктор Фокс. Те, что все еще настроены негативно в отношении андроидов, ‒ на каждый такой тип Коннор демонстративно склонял голову то к одному плечу, то к другому, заставляя свободную прядь волос у виска двигаться в такт. Удивительно, как быстро меня увлекло это движение прядки, которую в срочном порядке захотелось убрать. ‒ Те, что настроены доброжелательно. И те, что не настроены вообще. Но я все еще никак не могу определиться в отношении вас. И, должен признаться, это раззадоривает мой интерес.       Раз за разом это создание кидает меня в ступор. Непривычная для меня вежливость. Непривычные для меня комплименты. Непривычная забота от того, кто имеет голубую кровь и кого совсем не знаешь, но при этом чувствуешь, словно знаешь очень давно. Как такое возможно?.. возможно ли такое вообще? Не перестаю задаваться этими вопросами, за тридцать лет никогда не встречая столь интересных личностей. Особенно интересной, учитывая, что это андроид, не сменяющий своего такта, что в свою очередь раззадоривает меня.       ‒ Почему ты все еще обращаешься ко мне на «вы»? ‒ несчастные полметра меня больше не смущали. Мне было все так же жарко, все так же трепетно и так же волнительно, как если бы передо мной был не друг брата, знакомый мне всего ничего, а давний объект воздыхания, с которым связывают годы тайной влюбленности. Пришлось сдержать себя и свой намеревающийся дрогнуть голос, не пряча взгляд от карих глаз. ‒ Я столько раз уже перешла границы, а ты до сих пор обращаешься ко мне официально.       ‒ Эта та черта, которую я не могу переступить в общении с человеком.       ‒ И что для этого требуется?       Коннор, выждав недолгую паузу, словно в размышлениях, что именно ему следует попросить, лукаво улыбнулся. Мне понравилась эта улыбка. В то же время она меня пугала.       ‒ Ваше разрешение, доктор Фокс. Особое разрешение.       «Особое»… всего одно слово, а какой визг в моей голове, отдающий гулкими ударами в груди о ребра. Одна часть меня буквально исходила на восторг, требуя дать это разрешение, в то время как другая робко пыталась подать голос, мол, не стоит, все звучит не так, как хочется. Но разве я могла себя контролировать, вздрагивающим взглядом рассматривая карие переплетения в этих прекрасных, добрых глазах? Чертовы бабочки в животе… чертов ветер, обжигающий горящие щеки. Чертова дрожь во всем теле от попытки приподняться на носки и потянуться к мужским губам… охватившая в следующее мгновение не от трепета в груди, а от испуга и стыда, когда глаза андроида расширились от удивления. Коннор не ответил. Коннор не подался вперед. Коннор отстранился, ошарашенно перебегая взглядом по моим глазам.       Все бабочки, что рвались наружу, вмиг превратились в черных воронов, выдирающих своими лапами душу. Огонь, что царил в теле, резко стал синим, делая кровь холодной, как сталь. Мне было стыдно… стыдно и мерзко от самой себя! Так стыдно, что я не сразу сориентировалась, застыв на носках и испуганно таращась на Коннора, отклонившегося корпусом назад.       ‒ О, черт…       Это все, что выдал мозг, заставив дрожаще отступить назад на окаменевших ногах. Коннор, явно пребывая в ступоре, не выказывал признаков движения. Он не хмурился. Не хлопал глазами, не открывал и закрывал рот в поиске слов. Он вообще не двигался, нацепив на лицо изумление в примеси со… страхом?..       ‒ Господи… ‒ пальцы на рефлексах коснулись губ, как если бы на них были следы преступления. Они были. Следы моего позора из-за неверно оцененных слов детектива! Слов и поступков, которые, как оказалось, были всего лишь вежливостью! ‒ Господи, прости, я… я просто…       Я не могла подобрать слов. Все они, словно предатели, разбежались в разные стороны, оставив меня в глупых попытках собрать целые фразы. Только когда я накрыла губы ладонью, виновато и отчаянно смотря на андроида, Коннор быстро заморгал, все с тем же изумлением и ступором на лице вернувшись в прежнее положение.       ‒ Прости, я…       Бежать! Бежать как можно быстрее, не оборачиваясь! Бежать, не вникая в обеспокоенные попытки детектива дозваться посредством моего имени, которое с его губ стало вдруг не таким уж и приятным. Как будто клеймо на моей душе, кричащее о позоре! Глупая, глупая, глупая! Глупая и бесстыдная! Несущаяся прочь, все так же держа ладонь на губах в желании скрыть следы преступления! Глупая и опозорившаяся на весь город, который, кажется, смеялся мне в спину, наблюдая за бессмысленными попытками убежать от самой себя!       Как я добралась до дороги, оставив за собой набережную и вдруг очнувшегося детектива Коннора? Мне нещадно повезло встретить парковку с автоматическим такси, ожидающее ночных посетителей. Буквально ввалилась в одно из таких, напрочь забыв о нежелании садиться к автоматическому водителю. Спрятаться от этого мира хотелось так сильно, что я, задыхающаяся из-за излишне быстрого шага, едва ли не растянулась на все днище машины, споткнувшись. Двери за спиной сомкнулись. Такси, поприветствовав мягким, женским голосом, тактично запросило маршрут. Если бы я еще могла его дать…       Я никогда не получала отказа, впрочем, я никогда не воспринимала происходящее не таким, каким оно является. Там, где флирт, я всегда видела флирт. Там, где вежливость, я всегда видела вежливость! И вот, я делаю глупую, ужасную ошибку! Просчет, который теперь наваливается на мои плечи, заставляя забиться в дальний угол сиденья и сжаться в комок, уставившись в одну точку! Я видела интерес в его глазах! Видела именно его, черт возьми, я не могла ошибиться! Но какой черт вообще дернул меня потянуться, с предвкушающим волнением, таким упоительным и разрывающим изнутри до мурашек на коже, рассматривая мужские губы?! Удивление в глазах андроида не было наигранным. Но если это я могла хоть как-то объяснить, опираясь на поспешность действий, то страх в его взоре выедал меня. Он испугался за свое личное пространство… он испугался меня.       Такси вновь попыталось уточнить маршрут. Выпутавшись из цепких угнетающих мыслей, я, наконец, смогла сфокусировать взгляд на дороге. Хриплый, осипший голос произнес адрес прибытия, и пока такси благодарило за содействие, мягко выезжая на дорогу, я на рефлексах принялась стирать напряжение с лица пальцами. Кожа почувствовала нечто влажное. Слезы, которые стекали практически весь путь к такси. Слезы, которых я даже не заметила. С каких пор я стала такой плаксивой и невнимательной?..       ‒ Идиотка… господи, какая же ты идиотка…       Это было самое безобидное из всех мыслей, которые я произнесла вслух. В голове творился полный хаос, и основная его цель – оскорбить, унизить, выругать себя, осыпать проклятиями с ног до головы! Я не идиотка, я дура! Сумасшедшая, слепая балбеска! Впервые в жизни увидела то, чего не было!.. не было ведь? Не было флирта? Не было нехарактерного, личностного беспокойства? Не было желания помочь, вобрать в себя все проблемы и тревоги человека, которого он знает всего два дня? Не было ничего личного и интимного во взглядах, в комплиментах, в прихваченном с собой пиджаке?..       Пиджак.       Прокашлявшись от вставших комом в горле слез, я ледяными, дрожащими руками стащила с себя мужскую одежду, так заботливо накинутую и поправленную Коннором на моих плечах. Хотелось порывисто прижать к себе теплую, пахнущую корицей вещь, но стыд, бушующий в груди, не давал мне это сделать. Я не могла быть слепой… я видела, как заботливо андроид накрыл меня жакетом, излишне долго держа меня за плечи. Видела его улыбку и искры в глазах при удачной попытке снять мое понурое состояние! А то, как он спрятал взгляд, едва я резко повернулась в его сторону? Он не просто смотрел вниз на ограждение. Он смотрел на мою руку, которая лежала на холодном металле в паре сантиметров от его пальцев! И то, как он пытался дозваться мне вслед? Тогда, ушедшая в панику, я не обратила внимания, но сейчас, в тишине салона такси, отчетливо вспоминаю звук его шагов! Он пытался догнать меня… зачем? Чтобы извиниться?!       Шумно всхлипнув от неутешительных выводов, я облизнула пересохшие губы. Неприятный привкус соленых слез отдался железом во рту, и, дабы хоть как-то успокоиться, я отложила пиджак подальше на сиденье. Да, Хлоя… только ты могла проникнуться к машине и воспринять его попытки социализации как нечто интимное! А ведь Коннор между тем просто старался проявить вежливость и учтивость, оперируя совсем иными представлениями о дружбе и общении!       Такси не торопилось по месту назначения, а ведь мне очень хотелось его поторопить. Дорога заняла тридцать минут, и все это время я бездумно таращилась в окно, изредка сопровождая фонарные столбы или дома тусклым взглядом. Каблуки остались на днище машины, ноги были прижаты к груди руками. В один прекрасный момент, когда в голове стало особо тяжко, я вдруг вспомнила про монету, отданную мне Коннором. Отчаянно хотелось ее выкинуть в окно, как неприятную ассоциацию с андроидом, но кое-что мне не дало это сделать. Имя ему Гэвин Рид – брат, о котором я практически ничего не знаю.       В голове совершенно ничего не осталось, когда такси остановилось на площадке рядом с домом Элайджи. Света здесь было предостаточно, и, по правде говоря, именно ночью мне больше всего нравилось здесь. Далекая Луна, далекие звезды, и все это над безмолвным лесом, граничащим с шумной рекой. И если в ином случае я остановилась бы у дома, дабы полюбоваться этим прекрасным, романтичным видом, то сейчас мне ничего не хотелось. Даже хуже: хотелось не вылезать из такси, ставшим своеобразной раковиной для опозоренной души.       Кое-как натянув туфли и проведя оплату только с третьей попытки, я выбралась навстречу холодному, речному ветру. Уставший взгляд скользнул по оставленному на диванчике пиджаку, и так хотелось бросить его здесь, втянув шею в плечи и решительно устремившись к дому! Но я не смогла этого сделать. Совесть не позволила, вынудив с опозоренным лицом взять одежду и, не прижимая к себе, направиться к входной двери.       Я не знала, сколько на часах было времени, но была уверена, что смогу пройти незаметно к своей комнате. Элайджа сейчас наверняка находится в своей лаборатории, мне хотелось в это верить. Давать брату поводы для беспокойства при виде заплаканного лица сестры? Ну уж нет. Не говоря уже о том, что придется пояснять причины. Этого мне хотелось меньше всего. И если Эла и впрямь не оказалось на пути к спальне, то иной персонаж, которого я сторонилась всю жизнь, едва ли не возник из ниоткуда, встречая меня на одном из поворотов с несменяемой, вежливой улыбкой.       – Добрый вечер, миссис Фокс, – Хлоя осталась за спиной, держа руки сцепленными на уровне живота, когда я промчалась мимо, намереваясь войти в свою комнату. Ее следующие слова заставили застыть у двери, держа холодную ручку. – Мистер Камски ожидает вас в гостиной.       Вот уж чего я точно сейчас не хотела, так это душевных бесед с братом. Это наверняка было написано на моем покрасневшем лице, но я не смотрела на отталкивающую юную мордашку андроида, при виде которой внутри все сжалось от обиды. Мне хватает пережитого, чтобы еще вдаваться в апатию из-за ушедшей молодости, копия которой теперь мельтешит перед глазами.       – Скажи, что я устала. Мне точно сейчас не до разговоров.       – Но мистер Камски очень обеспокоен вашим длительным отсутствием, – очередная попытка открыть дверь не удалась. Край зрения ухватил движение, и я, закатив глаза от усталости, решительно взглянула на андроида. Хлоя подалась чуть вперед, взволнованно смотря мне в глаза.       – Ну, так и передай, что у меня все нормально! Если так хочет поговорить, то пусть тогда сам придет, а не посылает… – выражение лица Хлои сменилось со взволнованного на тревожный, и мне это не понравилось. Ну и что, что это прописанная программой тревога для привлечения внимания человека? Все равно вид у нее был крайне настораживающий, напоминающий мне меня в семнадцать лет. А я в семнадцать лет так смотрела в поистине страшных случаях. – Что?       – У вас кровь на губах, – голубые глаза блеснули беспокойством, и я не восприняла ее слова всерьез. Отняла руку от двери и прошлась пальцами по влажным от недавних слез губам, стирая влагу. Это были не слезы. На подушечках и впрямь остались красные следы, вызвавшие у меня ступор. – У вас все в порядке?       Секунды оцепенелого рассмотрения разводов грозились превратиться в минуту, которую мы с Хлоей могли провести, таращась на мои пальцы, если бы не подкативший к носоглотке комок, подгоняемый рвотным рефлексом.       Закашлявшись и прикрыв рот ладонью, я молниеносно распахнула дверь и влетела в комнату, забыв о вторящей мою фамилию Хлое, о пиджаке в другой руке. Дверь в ванную была поспешно закрыта, и едва мужская одежда была скинута на пол, как рвущийся и разрывающий изнутри кашель вырвался наружу. Руки обхватили холодную раковину, позволив мне выгнуться и с болью в носоглотке выкашлять густые, алые сгустки. Приступы кашля повторялись и повторялись. Белый мрамор с серой сеточкой все больше и больше покрывался красными каплями; я все меньше и меньше могла дышать. Кто-то за спиной робко стучал в дверь, изредка подавая голос, но я не слышала. Шум и хрип в легких не давал мне этого сделать, заставляя из раза в раз сгибаться и выблевывать алые комки. Только через минуту слезы перед глазами расступились. Дышать стало легче. Легче не стало в голове при виде оставленных мною следов.       Я забыла как дышать. Кислорода не хватало, и все руки и ноги принялись дрожать. Хлоя звала меня… спрашивала, стоит ли вызвать экстренную помощь, кажется, просила открыть дверь, предложила позвать Элайджу. Я ее не слышала. Сознание плавало вокруг раковины, которую я перестала сжимать, грозясь повалиться на кафельный пол. Весь мир, кажется, траурно замер, позволяя мне застыть с перепачканным от крови лицом и вытаращенными глазами, изучающими алое содержимое раковины.       Это были не сгустки. Это были лепестки.       Маленькие лепестки орхидей.